Упущенные Радости Бытия

Тем вечером, когда его спина уж слишком затекает от заседания в любимом кресле, Драко решительно удаляется в спальню, сопровождаемый Стэнли, прихватив с собою полкружки чая и стопку пергаментов для проверки. За последние несколько дней эта стопка угрожающе выросла и после ужина Драко основательно закопался в неё, и теперь есть хоть какой-то призрачный шанс, что он покончит с нею прежде, чем отойдёт ко сну. Если он, вообще, сможет заснуть, хотя, конечно, он напряжётся и заставит себя усилием воли, так как ему претит мысль, что теперь для того, чтобы уплыть в объятия Морфея, ему настоятельно требуется доза Поттера перед этим. Но, по правде говоря, больничное крыло, действительно, стало для него успокаивающей гаванью в бушующем катаклизмами бытии, и теперь Драко ощущает своего рода обиду, что Грейнджер и Уизли своим присутствием держат его сегодня вдали от желаемого приюта. Драко хмурится и заталкивает эти чувства подальше на задворки сознания, а затем заваливается спиной на кровать, вытянувшись поверх своего осеннего покрывала, и лениво улыбается, когда Стэнли устраивается на его груди, даже если это заставляет его самого удерживать каждый проверяемый пергамент на вытянутых руках прямо перед самым лицом. Драко плевать на неудобство, ведь довольный жизнью Стэнли - это услада для него, тем более, когда питомец своим весом уютно давит на грудину и неспешно исследует пуговицы на рубашке сонными усиками. Драко читает работы студентов, черкает исправления и иногда зачитывает вслух для Стэнли какие-нибудь особо интересные пассажи. - "Для того, чтобы увеличить параметры объекта, нужно убедиться, что вся поверхность ананаса остаётся равномерной и похожей на удава", - читает Драко одну из работ и приподнимает брови в изумлении. - Полагаю, что мисс Бэйли следует отказаться от использования самокорректирующихся чернил, как ты считаешь? "Чак-чак-чак", - со значением отвечает Стэнли, конечно соглашаясь с выводом Драко, ведь он и правда очень умненький жук. Драко делает настоятельную, с лёгким оттенком совета, приписку в конце домашней работы своей студентки, а затем берёт следующий пергамент из стопки. Когда он заканчивает его проверять, то взглянув мельком на Стэнли понимает, что жук погрузился в сон. Внезапно почувствовав себя совсем одиноким, Драко откладывает оставшиеся непроверенные пергаменты на пол и прижимает ладонь к своим побаливающим от усталости глазам. Боже, сейчас же субботний вечер, думает он ворчливо. Уж, конечно, ему стоит заняться более захватывающим занятием, чем скучная проверка "домашки" учеников. Раньше Драко никогда не задумывался над тем, как проводят свободное время другие, а теперь ему было интересно, что Грейнджер и Уизли-Рон поделывают в данный момент. Чем занимается Хагрид. И что бы запланировал Поттер на выходные, будь у него такая возможность. Драко громко стонет от всех этих ненужных вопросов и пробегается пальцами по знакомо-успокаивающим тканевым квадратам в стиле пэчворк и выпуклым стежкам, соединяющим их в полотно покрывала. Все эти размышления утомляют, ведь раньше он, действительно, всегда хотел того, что было доступно его пониманию, а теперь он не может подобрать точное определение тому, что хочет. За всеми этими мыслями, Драко не замечает, как погружается в зыбкий сон прямо на покрывале, полностью одетый и придавленный весом сладко спящего жука. Внезапно, Драко видит, что Гарри Поттер находится прямо здесь, в его комнате. Сидит в ногах на постели, будто тут ему самое место. Он выглядит лучше... можно даже сказать прекрасно... пышущий здоровьем и энергией, кожа дышит красками жизни, а глаза зеленее не бывает. Он сидит там, в изножье, и просто глазеет на Драко. А затем он улыбается и Драко улыбается ему в ответ прежде, чем успевает проконтролировать свои лицевые мускулы. Стэнли спрыгивает с его груди прямо на пол, и Драко легко принимает сидячую позицию, наклоняясь к Поттеру вперёд, и тот тоже склоняется к нему, но внезапно его глаза вспыхивают яростью. - Что ты делаешь здесь, Драко? - Это моя спальня! - указывает на очевидное Драко, но Поттер только качает головой. - Интересно, как же быстро ты забыл меня, - выносит обвинение Поттер, расстёгивая пуговицы на пижамной рубашке и приоткрывая расщелину на своей груди, сквозь которую явственно видно сердце, хаотично сокращающееся и сжимающееся. Драко не отрываясь смотрит на это видение, чувствуя, как желчь подкатывает к самому горлу: - Что с тобой случилось? - спрашивает он в ужасе. - Я устал ждать тебя, - отвечает Поттер, и его голос становится глубоким и замедленным, будто он говорит с Драко из-под толщи озёрной воды. - "Чак-чак-чак-чак" - Что?! "Чак! Чак!", - взволнованно будит его Стэнли, и Драко распахивает глаза, чтобы обнаружить своего энергичного жука, прыгающего по кругу на его груди. Поняв, что всё это время практически не дышал, Драко поспешно испускает захлёбывающийся выдох, кладёт подрагивающую ладонь на спинку Стэнли и невидящем взглядом вперивается в потолок. Это всё было во сне. Поттер никогда не был здесь. Всё ещё не до конца не веря в очевидное, Драко кидает быстрый взгляд в другой конец кровати, чтобы окончательно убедиться. Конечно, там никого нет, и когда Стэнли спрыгивает с кровати в поисках завтрака, Драко сам встаёт, морщась от боли в затёкших конечностях и подходит к окну. За стенами замка льёт как из ведра. Небо всё затянуто серыми тучами и буквально на всём висит дымка влаги. Драко задумывается, не отменить ли сегодняшнее занятие по полётам для продвинутого класса, но он сомневается, что семикурсники, для которых Поттер и организовал оный, одобрят подобный шаг, будучи такими же упрямыми, как и все остальные ученики. Возможно, Драко просто сразу же надо настроиться на то, что вымокнуть придётся по-любому. - Просто прелестно, - шепчет Драко сам себе, слушая дробь дождя об оконное стекло и, потягиваясь, закидывает свои измученные неудобной позой во сне руки за голову и задаёт сам себе вопрос, стоит ли идти на завтрак в Большой Зал. Воскресные завтраки были всегда такими вкусными, а теперь он не уверен, что хочет узнать, какие непотребства с его любимыми блюдами сотворили домовики-саботажники. Ему надо попробовать снова с ними договориться, но уж не сегодня точно. Вместо завтрака, Драко кормит Стэнли, принимает душ, одевается и направляет стопы в больничное крыло. Уизли-Грейнджер или кто-либо другой ему не помеха в его твёрдом намерении проверить состояние Поттера. И всё же, когда открыв дверь, Драко видит около кровати болезного никого иного, как мадам Помфри, то чувствует своего рода облегчение, поэтому он останавливается поблизости и просто наблюдает за действиями медсестры. Спустя какое-то время, он не выдерживает и интересуется: - А что вы делаете? - Доброе утро, мистер Малфой, - приветствует, глянув в его сторону, Помфри, а потом снова возвращается к процессу чего-то, что включает в себя несколько тонких трубочек и небольшое, похожее на тент сооружение, прикрывающее тело Поттера от шеи до самого низа. Из-за мрачности за окнами, помещение освещено по крайней мере тремя различными видами чар, а в воздухе разливается освежающий запах сосновых иголок. - А занимаюсь я управлением системой питания и выведения отходов оного, - всё же следует оптимистичный ответ от колдомедсестры.. - Ааа... - выдавливает из себя Драко, внезапно понимая, что она имеет в виду. Сморщив нос, Драко хватается за ручку двери и тянет её на себя, открывая. - Тогда я подожду пока вы закончите в коридоре. Могли бы вы меня известить, когда процесс завершится? - Да, хорошо, - отвечает она, посмотрев на Драко с явным выражением удивления на лице. Драко кивает и выходит из больничного крыла в коридор, где присев на каменный подоконник, начинает бездумно смотреть, как дождь заливает прилегающие к замку лужайки. Он видит Хагрида, сопровождаемого своим псом и месящего грязь сапогами, уже ярдов на сто удалившегося от своей хижины в сторону Запретного леса. Внезапно, Драко охватывает дрожь. В действительности, ему даже в голову не приходило подумать о таких неприятных и практических вопросах, как "система вывода отходов", и теперь он ещё больше зауважал Помфри за её деловой подход к этой проблеме и её "это просто нужно сделать" философию. Когда Драко старается представить, что бы он сам чувствовал, находясь на сегодняшнем месте Поттера, то сознание просто воет и взывает свернуться клубочком и спрятаться где-нибудь в укромном уголке. "Именно ты поставил его в такое незавидное положение", - напоминает ему тихий голос в его голове, и Драко позволяет себе достаточно болезненно стукнуться лбом об оконное стекло. - Это был несчастный случай, - говорит он сам себе, но это не смывает бьющего наповал чувства вины. Если бы не его дурацкое заклятие, дело никогда не дошло бы до такого положения вещей. - Так, путь свободен, - доносится голос Помфри, которая приоткрыв дверь, зовёт его обратно. Драко вновь входит в больничные покои, где Поттер мирно почивает, не обременённый ничем и переодетый в свежую пижаму. У него в рот вставлена какая-то маленькая воронка. - Мне осталось дать ему последнее зелье, так что я подумала, что вы уже можете вернуться, - произносит Помфри, беря в руки вытянутую стеклянную бутылку и отмеряя из неё в кружку определённую дозу жидкости, а потом уже из неё переливая ту в воронку. - А что это? - спрашивает Драко, узнавая по неприятному, сбивающего с ног запаху одно из зелий на прикроватной тумбочке Поттера. - Это седативное зелье, - объясняет Помфри, закупоривая бутылку обратно и отставляя её в сторону. - Целитель из Святого Мунго предоставил его мне. Очевидно, оно способствует упорядочению скачков настроения и выравнивает психологический фон. Я никогда прежде в своей практике не использовала его. - Что насчёт усыпляющего эффекта? Помфри отрицательно качает головой: - О, нет. Целитель Талбот настаивал, что Гарри должен засыпать сам. Это зелье больше работает над улучшением психологического восприятия того положения, что он сейчас претерпевает. Драко кривится: - Вы имеете в виду, чтобы у него мозги не закипели от осознания этого положения. - Да, - подтверждает Помфри, одаривая его такой же гримасой, как и у него самого. - Гарри также принимает два различных зелья, обеспечивающих его питанием, - продолжает объяснение Помфри, по-видимому, так же, как и Драко, предпочитающая замять тему внутреннего состояния разума Поттера. Затем она жестом указывает на два фиала на тумбочке: - Вот это предупреждает сухость во рту, а вон то пролежни, и содержит в себе простой каламин, как в присыпках, - заканчивает разъяснения Помфри, и Драко решает не расспрашивать про оставшиеся бутылочки, потому что у него уже сложилось ясное понимание, для чего они предназначены, и он вовсе не хочет знать подробностей о "выводе отходов". Драко неохотно покидает Поттера, чтобы подготовиться к ещё одному уроку по полётам. "Продвинутая техника полётов", называет его в своих записях Поттер, и Драко прочёл (насколько смог разобрать каракули) папку о нём от корки до корки, но до сих пор не чувствует себя уверенным в том, что имеет достаточный уровень квалификации, чтобы инструктировать группу семикурсников, которые планируют связать свою будущую карьеру с полётами в той или иной степени. И всё же, Драко надеется на свою метлу и память, а еще на возможность того, что этим семикурсникам он будет так же не нужен, как участникам "Дуэльного клуба" и членам квиддичной команды Гриффиндора. Драко обнаруживает всех студентов в сборе, балующимися экспериментами в области зонтичного заклинания и радостно болтающими друг с дружкой, будто им плевать и на грязь под ногами, и на обильные брызги от неё, и на порывистый ветер. Они удивлены его появлению, но Драко уже привык к подобной реакции, и когда он спокойно объясняет им, что находится здесь, чтобы заменить Поттера, они до странности спокойно это воспринимают. Наложив на себя свою собственную защиту от дождя, Драко парит в воздухе на метле и наблюдает за полётами учеников, предлагая какие-то свои советы, когда чувствует в том необходимость и осторожно пробуя похвалить, где нужно. К концу двухчасового урока Драко не чувствует, что оказал какое-то большое влияние, но с другой стороны, тот факт, что ничего ужасного в ходе оного не случилось, уже можно рассматривать, как достижение. Несмотря на то, что Драко наложил на себя несколько защитных и согревающих чар, его всё равно знобит от холода и капли влаги стекают с одежды во время его возвращения к себе в комнаты. Всё, о чём он только может думать в данный момент, это душ и любимое кресло. Около двери в свои покои Драко обнаруживает записку и небольшой пакет, обёрнутый коричневой бумагой. Нахмурившись в недоумении, он читает записку: "Попросил домовиков сделать их для меня. Знал, что сами вы не попросите. Хагрид. Р. S. Всё-таки попробуйте их увлечь починкой чего-нибудь." Удивлённый сверх меры, Драко заносит пакет внутрь квартиры и там разворачивает его. Внутри он обнаруживает несколько бутербродов и большой кусок кекса "Баттенберг". Драко внимательно приоткрывает каждый бутерброд своими застывшими от холода и мокрыми от дождя пальцами и слегка изумляется, не обнаружив ничего, кроме хлеба, масла и толстых кусков ветчины. Никаких турнепса или клубники, а просто обыкновенная, нормальная еда. Когда он со вздохом наслаждения откусывает от одного из бутербродов, из-за кофейного столика показывается пара усиков. Драко демонстрирует Стэнли бутерброд и заявляет: - Посмотри, похоже у нас появился настоящий друг.

**~*~**

Той ночью, в невообразимо ранний предрассветный час, Помфри прогоняет Драко со стула, на котором он бдел около кровати Поттера, и говорит, чтобы он не смел возвращаться. В результате, Драко весьма доволен, что ему есть кого обвинить за свой ужасный недосып, и за тот факт, что весь следующий день он шатается на автопилоте, всё его сознание поглощено теми вещами, что он запланировал рассказать Поттеру, и только всего лишь несколько мозговых клеток сконцентрировано на "Трансфигурации". - Если вы уже закончили, пожалуйста, выставите ваши готовые зелья вперёд, - говорит Драко шестикурсникам, чуть не сев мимо своего собственного стула около рабочего стола. - Выставить наши что? - бормочет кто-то в классе, а Драко просто широко зевает. - Сэр, с вами всё в порядке? - спрашивает кто-то ещё, и Драко приоткрывает один глаз. Это Айви Бэрон. - Со мной всё замечательно. Конечно, я в порядке, - настаивает Драко, бездумно беря со своего стола какие-то вещи, а потом также бездумно ставя их обратно. Айви хмурится и отворачивается, но несколько секунд спустя, она уже стоит прямо перед столом Драко. - Сэр? - Что вы хотели, мисс Бэрон? - бормочет Драко, с трудом заставляя себя выпрямиться. - Я просто хотела бы удостовериться, что вы чувствуете себя хорошо, - покусывая губку, отвечает Айви. - Вы выглядите немного не в себе. Драко внутренне чуть встряхивается и предпринимает попытку нагнать на себя авторитарный вид. Обычно, ему удавалось это без труда: - Уверяю вас, я совершенно в себе. - Просто... - Айви явно сомневается как продолжить и оборачивается на кого-то позади себя, а потом снова переводит взгляд на Драко. - Просто вы выглядите немного отвлечённым и вы только что сказали всем выдвинуть вперёд свои зелья. Драко вздыхает. У него раскалывается голова. Эта всё вина вредной Помфри: - Я абсолютно не мог такого сказать. - Но вы и правда это сказали, сэр, - встревает чей-то голос и внезапно зрительный обзор Драко стабилизируется и в него врывается огромных размеров хаффлпаффовец. - И вы выглядите немного бледным. - Мистер Хамфриз, - раздражённо начинает Драко, но потом всё, что он планировал сказать в одно мгновение испаряется из его головы. И это означает, что, возможно, дети, действительно, говорят правду: - Неужели, я правда ляпнул такое? - спрашивает он, устало потирая глаза. Айви и Магнус синхронно кивают. Драко отвлечённо замечает, что их лица лучатся добрым участием. - Хорошо, - Драко снова выпрямляется, делает глубокий вдох и собирает себя в кучку. - Я очень устал. Но заверяю вас, со мной всё в порядке. Если кто-нибудь из вас мог бы выйти из класса и принести мне стакан холодной воды, то обещаю тогда сконцентрироваться до конца урока. Магнус выглядит поражённым признанием Драко, но Айви только улыбается и выскальзывает из классной комнаты без единого слова. Домовики же, как Драко и боялся, и близко не такие послушно-разумные. Надо признаться, что Драко и сам ещё не нашёл в своей опрятной, где всё разложено-расставлено по ранжиру, квартирке ничего достойного починки или чего-то вконец сломанного, а накопившаяся усталость не улучшила его взрывную нетерпимость. Какая-то малая часть внутри Драко питала надежду, что , возможно, мелкие поганцы сами устали от своего бунтарства, или, что кто-то более влиятельный, чем он сам, подойдёт к ним и скажет о том, что хватит маяться дурью. Но такого везения, отнюдь, не случилось. - Я ничего не могу с ними поделать, - жалуется Драко Макгонагалл, восседая на краешке своего стула в кабинете директрисы и обхватив голову ладонями. - Не знаю, насколько меня ещё хватит с ними бороться. Макгонагалл наливает чай в чашку из тончайшего фарфора и, не спрашивая, добавляет в неё сахар: - Профессор Малфой, в вас ещё имеется бездна сил, чтобы справится с этим препятствием. Неужели вы думаете, что я подвергла бы вас такого рода ответственности, если бы не была уверена, что вы полностью в состоянии её обеспечить? Драко опускает свои руки на колени и смотрит на неё с болью во взгляде: - Кажется, вы слишком высокого мнения обо мне, за что я, само собой разумеется, очень признателен, но всё же считаю, что вы переоцениваете мои возможности. Макгонагалл испускает хриплый короткий смешок: - А вы так и не потеряли свою предрасположенность к драматичности, не так ли? Послушайте, что я скажу: если именно домовые эльфы для вас являются самым сложным вызовом, то вы в целом не так уж плохо справляетесь со всем пакетом обязанностей Гарри. - Домовики - мой самый сложный вызов на сегодняшний момент, - поправляет директрису Драко, а она всё равно невозмутимо продолжает попивать свой чай. - Я измотан донельзя, а они просто невыносимы в своём упрямстве. - Мистер Малфой, мудр тот человек, кто может превратить врага в друга, - выдаёт ещё одну загадочную сентенцию Макгонагалл. Драко смотрит на неё в совершеннейшем ступоре: - Каким образом ваши загадочные афоризмы способны мне помочь? Тонкие губы Макгонагалл изгибаются в улыбке: - В этих загадках нет ничего плохого, если они заставят вас задуматься. Визит Хагрида во время уикенда был для вас приятен? - внезапно спрашивает она. - Кто сказал вам об этом? - немедленно вставая в оборонительную позицию, вопрошает Драко. - Сам Хагрид, конечно. Я не устанавливала за вами слежку. Драко резко выдыхает, наконец берёт свою чашку с чаем и крепко сжимает её ручку, вспоминая тенденцию Хагрида без утайки рассказывать всё. Драко знает, что глупо до смешного так переживать по этому поводу, но Стэнли является его личной тайной ото всех, и сама мысль о том, что Макгоналл в курсе... Он чувствует, что было бы неправильно ей узнать о жуке. - Понятно. А он говорил вам... что-нибудь ещё? - осторожно выпытывает Драко. Макгонагалл бросает на него странный взгляд: - Он сказал мне, что вы приятно поболтали. А почему вы спрашиваете... разве есть что-нибудь ещё, что вы хотите мне рассказать? - Нет, больше ничего. Драко отводит глаза в сторону, сосредоточив их на портретах на стене, но он всем существом ощущает сканирующий взгляд Макгонагалл на себе. - Ну, раз так, мистер Малфой, - наконец, произносит Минерва. - Предлагаю вам допить ваш чай и направиться в больничное крыло. Мистер Поттер будет ожидать вашего визита. Глаза Драко моментально возвращаются к её лицу, и он знает, что сам заливается густой краской: он чувствует это. Он не знает, почему так удивлён её осведомлённостью, ведь хотя его бдениям около Поттера почти нет свидетелей, сама Макгонагалл всегда была слишком наблюдательна. В Драко вспыхивает намерение сохранить остатки достоинства и он одаривает директрису натянутым кивком головы, выпивает чай из своей крохотной чашки и с извинениями удаляется. Пока он ждёт, когда каменная круговая лестница доставит его вниз в коридор, он закрывает глаза и сквозь зубы смачно матерится до тех пор, пока ему хватает дыхания.

**~*~**

- Доброго вечера, Поттер, - произносит Драко, устраиваясь клубком на своём обычном стуле и грызя овсяную печеньку, которую он прихватил из своей банки с печеньем после урока по полётам. - Сегодня вторник, второе октября, и я не собираюсь идти на ужин в Большой Зал. Вот просто не пойду и всё, - он вздыхает и откладывает недоеденное лакомство на колено, чтобы наклониться и рассмотреть полосатую пижаму Поттера и расправить морщинку на его покрывале. - Знаешь, я начинаю подозревать, что твои питательные зелья на вкус лучше той бурды, что в данный момент подаётся домовиками нам всем на стол. Позёвывая, Драко прикрывает рот ладонью и морщится в отвращении, так как запах грязи пробивается даже после того, как он четыре раза помыл руки перед тем, как прийти сюда. Драко закрывает глаза, стараясь игнорировать этот раздражающий фактор, и упирается подбородком на свои влажные от дождя коленки. - Чего бы я только ни отдал, чтобы поспать здесь часиков восемь... да даже всего четыре было бы неплохо. Спорю, ты бы с радостью и помпой прогулялся по окрестностям, не так ли, Поттер? Что нам надо, так это махнуться местами, - бормочет себе под нос Драко. - Что вам надо, так это сон и достойное питание, - подхватив последнюю фразу Драко, выносит вердикт Помфри, вплывая в помещение с дымящейся чашкой чая, которую она тут же впихивает в руки Драко. - Мужчина не может выжить на одном печенье. Драко благодарно вдыхает в себя ароматный пар из чашки и греет ладони о её горячую керамическую поверхность: - Я знаю это. Должен вам доложить, что утром я попотчевал себя половинкой бутерброда с ветчиной. Помфри недовольно фыркает: - Вы знаете, что потеряли в весе? А вы и так не могли похвастать его излишками. Драко вскидывает на неё глаза, украдкой скрывая ещё один зевок: - Да, благодарю вас за беспокойство. Когда я чувствую усталость, то не испытываю позывов поесть, но я стараюсь поддерживать своё тело в тонусе. На самом деле, он врёт. Драко знает, что ему надо лучше заботиться о своём физическом состоянии, но здоровое питание в данный момент находится на самой нижней позиции в его списке приоритетов, если вообще там находится. Помфри пригвождает его таким взглядом, что у Драко пробегает холодок по позвоночнику: - Я строго наблюдаю за вами, Драко, - угрожает она, и он изгибает бровь, но Помфри игнорирует его немой вопрос . - Я думаю, что это так мило, что вы столько времени проводите с Гарри, - добавляет она, переводя взгляд на Поттера. - Мило? - повторяет Драко. Никогда прежде его деяния не обозначались словом "мило". - Да, - уверенно подтверждает Помфри. - Но не кажется ли вам, что пора прекращать называть Гарри по фамилии? Драко прячет свой стон за чашкой чая: - Что у вас за фиксация на том, как я называю людей? - Имена очень важны. Они несут в себе нашу суть, нравится нам это или нет, - нравоучительно поясняет Помфри, и поскрипывая каблуками, подходит к изголовью кровати Поттера и начинает измерять тому температуру. - Ну, конечно, - бормочет Драко, мысленно подбирая остроумный - ну или, по крайней мере, логичный - ответ, но в голову, как назло, ничего не лезет. Помфри откладывает градусник в сторону, очевидно удовлетворившись результатом: - Так, я ухожу на ужин. - Удачи в этом предприятии, - выказывает пожелание Драко. Иронично мотая головой, Помфри выплывает из помещения, и Драко слушает трение резиновой подошвы её обуви о пол, пока её шаги полностью не затихают вдали. - Все такие странные в последнее время, - снова бормочет он себе под нос, допивая свой чай, а потом укладывает крест на крест руки на прикроватную тумбочку Поттера и склоняет на них сонную голову. Но прежде, он на всякий случай устанавливает чары побудки. - Ты не против, если я тут минутку подремлю до начала "Дуэльного клуба"? Молчание Поттера Драко решает принять за одобрительное согласие, и несколько секунд спустя он плавно отъезжает в сон.

**~*~**

- А вот сейчас, Поттер, уже совсем позднее время, - говорит Драко, когда спустя несколько часов возвращается снова в объятия прикроватного стула, держа в руке более, чем пару печенюшек, и мучаясь от бьющей в темечко головной боли. - Я вернулся, даже не позаботившись переодеться. Ты бы видел меня, Поттер. На моей рубашке не хватает пуговицы, на брюках травяные пятна и я совсем забил на свои волосы... Поттер, они завиваются на концах. Завиваются! Я выгляжу... Салазар всемогущий... я выгляжу точь-в-точь, как ты, - оглядев опрятную фигуру Поттера, Драко хмурит брови: - То есть, я выгляжу так... как обычно выглядел ты. Сейчас ты до того странно смотришься, что сам на себя не похож Драко вздыхает. На мгновение его взгляд спонтанно падает на рукав пиджака, а затем Драко резко поднимает руку, чтобы, повнимательнее прищурившись, вглядеться в эту деталь. Ну вот, он так и знал, по обшлагу вьётся маленький, но заметный след ожога. - Этот Левинсон, мелкий прохиндей, - мрачно ругается Драко. - Я начинаю подозревать, что он намеренно бросил в меня то заклинание. Ну, во время "Дуэльного клуба", - напоминает он Поттеру. - Уверен, ты тут загибаешься от любопытства, желая узнать, как всё прошло. Ну, что ж... прошло путём. Что мне бы лично хотелось узнать, так откуда у этого молодняка столько энергии. Хотя, на этот раз мне всё же удалось вставить своё слово, и поэтому мы организовали несколько дуэлей между старшекурсниками, чтобы мелочь имела возможность понаблюдать... ведь нет смысла спрашивать что-то с первогодок, если они не имеют понятия, как выглядит дуэльный процесс в реальности. Не думай, Поттер, что я критикую твою преподавательскую технику... но, лично для меня оказалось до сих пор невозможным заставить эту мелочь продемонстрировать мне уровень своих способностей. "Это потому, что они боятся тебя, Малфой", - раздаётся в Драко в голове воображаемый голос Поттера. - Знаешь, я не уверен в том, что они просто боятся меня. Мне кажется, что они просто не знают, как разговаривать со мной и, поверь мне, это незнание совершенно взаимно. У меня такое чувство, что эта работа была бы намного легче для того, кто понимает детей, ну или, по крайней мере, хорошо относится к ним, - Драко делает паузу, размышляя о Джаспере, соплохвост ему в глотку, Брэкнелле, ну или ему подобных лоботрясах, а затем об Айви и Магнусе, которым не наплевать на него, и об Эмили Алдерсон, которая, в какой-то момент, посчитала его блестящим учителем. Драко окончательно запутался, поэтому он молчит и вкушает свои печенюшки, посматривая в окно на звёзды. Они всегда неизменны и Драко нравится эта их стабильность. - Знаешь, - наконец-то произносит он, неосторожно вытирая пальцы в крошках от печенья о свои брюки. - Помфри... то есть Поппи... о, так необычно её так назвать... эээ... та леди, с которой лучше не шутить... говорит, что я должен начать называть тебя Гарри. Что ты думаешь об этом? - Драко вздыхает и закрывает глаза: - Вот и я думаю тоже самое. Когда Драко открывает глаза снова - буквально спустя несколько секунд, как ему кажется, хотя он и не уверен - пижама Поттера и все простыни в крови. Застыв на месте, Драко впивается ногтями в жёсткие деревянные поручни стула, и холодея от страха, смотрит на то, как безжизненные руки Поттера заторможенно поднимаются и подрагивающими пальцами, как у механической игрушки, вырывают пуговицы пижамы из петель и обнажают грудь, где снова, как и в предыдущем сновидении Драко, виднеется страшная щель, из которой хлещет тёмная кровь, а внутри мерцает изнурённое, издающее неровные, слабые толчки сердце Поттера. - Нет, - сухим ртом шепчет Драко, его желудок мутит от болтанки. - Дерьмо, дерьмо, дерьмо, НЕТ, - его пальцы соскальзывают с лакированной деревянной поверхности поручней стула, он болванчиком подскакивает с него, быстро моргает, а потом резко замирает. С Поттером всё в порядке. Нет ни крови, нет никакой открытой раны... ничего. Он просто лежит там, на кровати, глаза закрыты, руки аккуратно лежат по обеим сторонам тела, дыхание ровное, и сам Поттер выглядит так ... - если бы Драко не знал лучше - будто просто спокойно спит. Драко поднимает свои дрожащие пальцы ко лбу и обнаруживает, что кожа там холодная и влажная. У него галлюцинации или, по крайней мере, были секунды назад. Делая медленные, глубокие вдохи, чтобы успокоить свой лихорадочный пульс, Драко снова опускается на стул, чтобы опять немедленно подскочить вверх. Да, сейчас Поттер выглядит, как ни в чём не бывало, но Драко просто жизненно необходимо... убедиться, что это так и есть на самом деле. - Прости, - шепчет он, склоняясь над Поттером и нежно кладя ладонь на его грудь. Та тёплая, и колени Драко почти подгибаются от глупого всеобъемлющего облегчения. Драко мысленно приказывает себе остановиться на этом, но прежде, чем он сам осознаёт, что творит, он расстёгивает две верхние пуговицы пижамы, и отогнув фланелевые отвороты, проводит подушечками пальцев по обнажённой коже Поттера. Всё так, как и должно быть, а кожа Поттера при соприкосновении ощущается на удивление шелковистой, хотя изредка и колется из-за жёстких тёмных волосков. Заворожённый, Драко полностью кладёт свою ладонь прямо над сердцем Поттера, и позволяет уверенному биению успокоить себя. Внезапно, сердечный ритм под его ладонью немного убыстряется, и Драко отодвигается, понимая, что он и сам занервничал бы - или даже разозлился бы - если бы кто-нибудь посмел щупать его за грудь посредине ночи. Драко застёгивает пуговицы пижамы Поттера и снова усаживается на свой стул, чувствуя, что его всё ещё потряхивает от пережитого. - Поттер, у меня видения, - начинает он, но потом останавливается. Возможно, это немного странно звать по фамилии человека, сердцебиение которого ты однажды ощущал под своими собственными руками. Драко представляет себе, что где-то должны быть прописаны правила по поводу такой ситуации, но сомневается, что ему попадётся рукописный свод оных в ближайшее время. - Я схожу с ума, Гарри, - всё же произносит он имя, и то вовсе не застревает у него в горле, как он воображал себе. - Мы можем поговорить об этом?

**~*~**

Драко приползает к себе обратно в комнаты около четырёх часов утра, быстро засыпает прямо в одежде на кровати и ещё три раза до завтрака видит этот кошмарный сон про изувеченного Поттера. Ему удаётся удерживаться во время уроков в сознании при помощи поглощения неимоверного количества холодной воды и мешка вредных для желудка, но начинённых сахаром под завязку, Ледяных Мышек, которые он конфискует во время своего первого урока в этот день. Однако, сегодня, из урока в урок, его преследует банда первогодок, у которых, по-видимому, сложилось впечатление, что раз теперь он во главе гриффиндорской команды по квиддичу, то открыт к диалогу со всеми желающими попасть в неё, включая совершенно неопытных неофитов. Драко стискивает зубы и втихаря планирует месть тому индивиду, который пустил эту смехотворную сплетню, стараясь не навешивать сразу вину на Джаспера Брэкнелла, ну хотя бы прежде, чем у него не появятся крепкие доказательства вины последнего. Драко предпринимает попытки переубедить не рваться в команду всех этих перевозбуждённых учеников так эффективно и дипломатично, как только может. К сожалению, все эти детки не воспринимают ни слова из того, что Драко пытается до них донести, и к тому времени, когда должен был состояться очередной, так страшащий Драко "День открытых дверей для факультета Гриффиндор", этот лживый слух уже вовсю, как лесной пожар, распространился среди молодняка, и практически каждый второй пришедший на эту встречу ученик незамедлительно начинает пускаться в рассуждения на квиддическую тематику. Драко всем подобным экземплярам говорит одно и то же - все установленные профессором Поттером правила до сих пор в силе и никаких нововведений вообще не предусмотрено. Но паломничество верящих сплетне настолько велико, что когда входит последний ученик из очереди, на часах уже хорошо за десять вечера. - Мистер Куинлан, - приветствует его Драко, пряча за чашкой чая свой зевок и жестом приглашая темноволосого юношу присесть. - У вас сегодня было столпотворение, - произносит студент, устраивая своё длинное тело во втором кресле. Его голос, смягчённый ирландским напевным акцентом, звучит приятно, и измученный слух Драко благодарен за это. - Да, вы разве не слышали тот слух по поводу квиддича? Фергус отрицательно качает головой: - Услышал только после ужина... я целый день провёл в библиотеке. Но ведь насчёт сдачи Т.Р.И.Т.О.Н. разговоры правдивы? - Правдивы, - подтверждает Драко, игнорируя доносящееся стрекотание из соседнего помещения и надеясь, что Фергус не обратит на него внимания. - Я не видел вас с тех пор, как вы исключили "Трансфигурацию" из своего расписания. - Прошу прощения за это, сэр, - смущённо произносит Фергус, а затем застенчиво улыбается. - Не принимайте на свой счёт. Мне просто необходимы именно "Чары", "Зелья" и "Уход за Магическими Созданиями". Я хочу стать целителем для животных. - И я уверен, вы станете прекрасным специалистом в этой профессии, - говорит Драко, и говорит искренне. В действительности, он обратил внимание на уход Фергуса... тот никогда не был таким раздражающим, как большинство докучливых учеников. - Вы именно об этом хотели поговорить сегодня? Я, конечно, могу предоставить вам какие-то небольшие разъяснения, касаемые этой стези, но Хагрид знает намного больше об этом направлении, и я уверен, он охотно помог бы вам. Фергус упирает ладони в колени и напряжённо всматривается в Драко: - Нет, я пришёл поговорить не об этом. Мне необходим совет, касаемый более.. личных аспектов. Драко внутренне съёживается: - Хорошо. Тогда, прошу, расскажите мне подробно, что вас тревожит. Я помогу вам, чем смогу. На мгновение между ними царит тишина, во время которой Фергус хмурится и дышит размеренно, очевидно готовясь сказать что-то трудное для себя. Наконец, он вскидывает голову, и его яркие голубые глаза с решительностью упираются в лицо Драко. За миллисекунду до того, как он начинает говорить, Драко уже знает, о чём будет разговор, и ему самому сразу же хочется провалиться сквозь землю. - Профессор Малфой, я полностью уверился, что являюсь геем, и сейчас испытываю некоторые личностные затруднения в осознании этого факта. - Понимаю, - ровно, без эмоциональной оценки произносит Драко. Он знает, что у него нет квалификации, чтобы беседовать на такую деликатную тему. Он со своим-то внутренними заморочками не способен разобраться. Драко изображает маску спокойствия, смотря в лицо Фергусу, и старается сформировать достойный ответ на проблему студента, но его собственное сердце бьётся, как оглашенное, а желудок будто полон извивающихся морских угрей: - Может быть вам лучше обсудить эту тему с профессором Поттером? - наконец разрождается Драко ответом и ненавидит сам себя за такую туфту. В глазах Фергуса явственно отражается разочарование: - Я собирался поговорить с ним до того, как он заболел. Но сложилось так, что я больше не могу ждать, и подумал... каким примером я буду для младших гриффиндорцев, если не дам вам, как заменяющему профессора Поттера, шанс? Я подумал... ведь вы тоже мужчина, не так ли? Драко моргает в изумлении: - Эээ... да, я абсолютно точно мужская особь, мистер Куинлан. - Ну вот, значит, поэтому я и хочу вас спросить Мысль о том, что я гей, ела мой мозг в течении многих месяцев - вообще-то, даже нескольких лет - мучая меня снова и снова, и скрыться от неё не было никакой возможности. И больше всего мучил меня вот такой вопрос... почему я? Ведь я такой... нормальный, - произносит Фергус, пожимая плечами и переводя взгляд на огонь в камине. Понимая, что он намерен попытаться помочь хоть чем-то, даже если у него нет веры в себя, Драко ляпает первое, что приходит ему в голову: - Фергус, вы, действительно, нормальный молодой человек. Если хотите быть таковым. То, что вы гей, вовсе не делает вас отличным от нормы. Этот факт никак не определяет вашу человеческую суть, как личности. Фергус бросает на Драко взгляд, открыв рот в обдумывании его заявления : - Если честно, я пока не знаю, какой личностью являюсь, - признаётся он. - Я тоже не знал, когда мне было семнадцать, - отвечает на это Драко, немного внутренне взбудораженный своей собственной честностью. - Я и сейчас толком не знаю. - Но вы гетеросексуальны и, должно быть, вам легче, - настаивает Фергус, и при этом утверждении всё тело Драко прошибает холод. Затем жар. Потом снова холод. Потому что он вообще не думает о сексе. Годами не вспоминает об этом аспекте жизни. Он просто... сам по себе, один, не заинтересован никем, поэтому физическое влечение не играет в его жизни абсолютно никакой роли. Где-то глубоко внутри его подсознания, вспыхивает искра чего-то неуютного, и в течение нескольких унизительных секунд, он не знает, что сказать на только что сказанное Куинланом. - Фергус, - спустя какое-то время всё-таки говорит Драко, стараясь изо всех сил обойти тему его собственной сексуальной жизни. - Только время покажет, кто вы на самом деле. Опыт покажет. Сама жизнь. И быть геем - в этом нет ничего постыдного. - Я и не стыжусь, - горячо вставляет Фергус, его глаза ярко вспыхивают. - Это хорошо. Скажите мне, что в действительности вас волнует. Фергус отклоняется на спинку кресла и испускает тяжкий вздох: - Честно? Реакция других людей. Драко коротко ему улыбается: - Другие люди не являются вашей проблемой, - Фергус кидает на него сомневающийся взгляд - Ну, хорошо-хорошо, возможно являются, но вы всё равно не сможете контролировать любую реакцию на вас с их стороны. Когда я был в вашем возрасте, я... скажем так, я много времени потратил на то, чтобы впечатлить не тех людей. Поверьте мне, это мартышкин, бесполезный труд. Верные вам люди никогда не будут стараться изменить вас, - говорит Драко, а у самого грудь стягивает от боли под тяжестью воспоминаний о совершённых ошибках. - Я надеюсь, что это правда, - реагирует Фергус, вытягивая свои длинные ноги к огню. - Это правда, - заверяет Драко, не обращая внимания на внутренний укол по поводу собственного лицемерия, потому что это всё равно не поможет. - Конечно, у вас будут свои собственные ошибки, но именно так познаются уроки жизни. Я тому ходячий пример, - самоиронично острит Драко, и этим заслуживает улыбку на устах Фергуса. - По словам профессора Макгонагалл: "мы учимся пока живём", - поверяет сокровенное Драко. - И это самая здравая поговорка, что я слышал из её уст за последнее время. Фергус весело хмыкает, но ничего не говорит. - Вы не одиноки, Фергус, - обещает свою поддержку Драко. - Не уверен, насколько моя помощь велика, но я всегда готов выслушать вас. - Спасибо вам, профессор Малфой, - Фергус потирает ладонями лицо и тяжело выдыхает. - Просто признаться вслух уже было немаловажным началом. - И вы сделали это. - Да, сделал. И мир не рухнул, - рассмеялся Фергус. - А вы этого ожидали? Куинлан пожимает плечами: - Я так много времени провёл, размышляя об этом... всё могло случиться. Я пойду к себе, профессор, уже поздно. Вы знаете, похоже я смогу заснуть сегодня ночью. Драко встаёт одновременно с ним, провожает до двери и сопротивляется желанию похлопать Фергуса по плечу в знак поддержки. На лице гриффиндорца отражается усталость, но сквозь неё проглядывают следы явного облегчение после их разговора, и Драко заталкивает внутрь свою зависть к Фергусу, ведь по крайней мере один из них двоих будет спокойно спать сегодня ночью. - Доброй ночи, Фергус, - желает Драко, обхватив ручку двери. - И вам, профессор Малфой. Благодарю вас. От всей души. Драко захлопывает за Фергусом дверь и прикрывает пощипывающие от боли глаза. - Стыд и позор тебе! - говорит он сам себе. "Чак-чак-чак-чак-чак!", - раздаётся настойчивое рокотание Стэнли, который уже дошёл до того, что начал скрести лапками о дверь ванной комнаты, требуя, чтобы его выпустили. Злясь на самого себя и на весь мир, Драко широкими шагами пересекает гостиную и резко распахивает дверь ванной. - А не будешь ли ты так любезен заткнуться! - грозно смотря вниз на жука, рявкает Драко, а затем выносится в коридор, захлопнув за собой дверь квартиры, даже не обернувшись посмотреть на питомца. За то короткое время, что Драко тратит, чтобы добраться до больничного крыла, чувство вины выливается в спутанный комок из гнева, страха, смятения и самоненависти, который ворочается в груди Драко, и он уже сам не знает чего хочет: спрятаться, зарыдать или ударить кого-нибудь. Вместо этого, он усаживается на родной прикроватный стул и смотрит, не отрываясь, на Поттера, который, как обычно, выглядит раздражающе умиротворённым. - Спорю, уж ты-то никогда не стыдился самого себя, ведь так? - произносит Драко, и этот вывод отнюдь не приносит ему облегчения. Сегодня в больничном покое тепло, и воздух плотен и труден для дыхания, для нервов Драко это невыносимое сочетание. Он стягивает с себя мантию и жилет, закатывает рукава рубашки и открывает створки обоих окон, между которыми стоит кровать Поттера. Ночной воздух прохладен и мягок, он приятно холодит его кожу и чуть шевелит волосы. Драко позволяет ему обдувать себя, и вернувшись на стул, он сидит в тишине и терпеливо ждёт, когда яростный смерч внутри угомонится сам собой. Драко намеревается принести свои извинения Стэнли: это вовсе не вина его любимца, что его хозяин так разбушевался. - Итак, - спустя несколько минут приступает Драко к своему обычному монологу, свернувшись на стуле в привычный кокон и устало пялясь на Поттера. - Сейчас ночь среды и ты знаешь, что это значит, не так ли? Конечно, знаешь. Так вот, один из твоих студентов пришёл сегодня ко мне обсудить свою, махровым цветом распустившуюся гомосексуальность, и позволь сказать тебе, это был ещё тот "пир духа". Спорю, уж ты-то чудесный профи в том, чтобы давать действенные советы в такого рода щекотливых вопросах, правда, Поттер? Гарри? Возможно, тебя совсем не удивит тот факт, что я сам в этом профан профаном. Ты бы послушал, как я восседал там и рассуждал о жизненном опыте, самопринятии и всём этом "бла-бла-бла" цирке. Драко хмурится: - Конечно, это не цирк на самом деле, но исходя из моих собственных уст таковым может считаться запросто. Сама идея о том, что я могу давать советы об отношениях, она просто... ну, честно говоря, нелепа. Если считать, что опыт - это всё в жизни, то тогда я бедняк из бедняков. Сколько у тебя было подружек, Гарри? Тысячи, наверное? Уверен, уж в предложениях у тебя отказа не было. Или сколько бойфрендов? Или тех и других, почему бы и нет? - размышляет Драко, слова легко срываются с языка. Он внимательно рассматривает лежащего перед ним мужчину, ища ответ в его внешности, но ничего из ряда вон выходящего не видит, за исключением снова не на ту сторону зачёсанной чёлки. На этот раз, Драко совсем не раздумывает, а сразу же встаёт со стула, перераспределяет тёмные завитки в нужную сторону и удовлетворённый садится обратно. - Первой у меня была Панси Паркинсон, - пялясь в потолок, сообщает он. - Она была очень упорна, добиваясь меня, а мне нравилась эта настойчивость, она возносила моё эго до небес. Да, такая основа была весьма шаткой для прочных взаимоотношений, хотя, опять же, какие там взаимоотношения, так, профанация. Знаешь, она была очень агрессивна в постели, - поверяет Драко интимные подробности, морщась при воспоминании. - Что-то в ней напоминало об индийском медовом барсуке. Ты знаешь, Гарри, что представители этого вида барсуков делают? Они используют свои клыки, чтобы отгрызть тебе яйца. Мимолётная улыбка касается губ Драко, когда он представляет реакцию Гарри на эту дивную ментальную картинку. - Она порвала со мной на шестом курсе. Сказала, что я не достаточно уделяю ей внимания, что, полагаю, было справедливым замечанием. В то время, у меня болела голова совсем о других вещах. Так же, как и у тебя... не думай, что я не заметил твою слежку за мной в том году. Я часто задавался вопросом, что бы случилось, если бы ты... - Драко не заканчивает фразу, прикрывает глаза, так как вспышка головной боли пронзает его висок. - А потом, случилось так, что во время войны я и Руфус Макнейр оказались заперты в винном погребе в Малфой-мэноре. Он был тот ещё злобный ублюдок, действительно был им, но обладал сверх привлекательной внешностью. Тёмные волосы и... глаза. Драко отворачивается от Поттера и вглядывается в ночь за окном. - Мы с ним нашли в том погребе эльфийское вино. И пару дней после этого оказались весьма интересными. И на этом, как мне не стыдно признаться, мои интимные похождения заканчиваются. Это было четырнадцать лет назад, и я определённо человек не того сорта, который может раздавать подросткам советы на предмет сексуального образования. Фергус сказал: "Вы гетеросексуальны, вам легче". Не думаю, что обе части этого утверждения правдивы, но вот что ясно как день, так это то, что я точно не эксперт, - Драко кладёт подбородок на колени и смотрит на Гарри, уже зная, что сказал слишком много. Конечно, есть шанс, что Поттер сейчас спит, но зная свою "удачу", Драко не верит в него. - Ты же никому про это не расскажешь, правда? - вздыхает он. - А если даже и расскажешь, сомневаюсь, что кто-либо тебе поверит. Да кому, вообще, есть до этого дело? Разве что, полагаю, моему отцу, но мне уже совсем не важно его мнение. Драко потягивается, и внезапно в поле его зрения попадает метка. Он хмурит брови и опирается рукой о колено, чтобы более внимательно рассмотреть татуировку. Её абрис знаком до боли, он видит это изображение каждый день в течение последних шестнадцати лет, серо-чёрные, изображающие череп и змею линии на белизне кожи: всё это неизменно. Эта метка просто существует, Драко прикрывает её одеждой и притворяется перед самим собой, что её на его собственной руке просто нет. - Я ненавижу эту метку, Гарри, - тихо произносит Драко. - Знаешь, когда на прошлой неделе я взял твою троицу-первогодок на первый дополнительный урок по полётам, я забыл опустить обратно свои закатанные рукава, и никто из этих учеников не сказал ни слова о метке, да даже не посмотрел на неё. Не думаю, что они, вообще, знают, что это такое. Вот разве это не пугающий факт? Эта метка ничего не значит для них, - на Драко накатывает дрожь из-за прохладного ветерка, но он продолжает обводить пальцами линии на коже. - Все думают, что получение этой метки происходило во время какого-то определённого ритуала... типа огонь, магия и круг читающих речитатив УпСов. Вовсе нет. Были только ты сам и он. Ты преклоняешь колени и склоняешь голову, и потом эта мерзость... это ужасная красная лента вырывается из его палочки и впаивается в твою кожу. Боль неимоверно отвратительна. Не знаю, как долго она длилась, но, честно говоря, я думал тогда, что умираю. - Когда всё закончилось, он притянул меня к себе и поцеловал в лоб. Гарри, это было до жути противно, и я верю, что никогда так сильно не ненавидел себя, как именно в тот момент. Причём я сам хотел этого... можно сказать, даже стремился какое-то время. Мне почему-то казалось это крутой идеей. Но затем... скажем так, УпСы оказались не такими уж мудрыми на самом деле и не могли похвастать гибкостью мышления. Я не стараюсь снять с себя ответственность, поверь мне, но иногда я думаю... впрочем, всё это неважно. Драко натягивает рукав обратно вниз и прижимается лицом к руке, его сердце неспокойно, а голова полна неудобных мыслей. Мышцы покалывает от пережитого днём напряжения, а в глаза, что в закрытом виде, что в открытом, будто песок насыпали. Спокойная атмосфера залитого луной больничного покоя будто насмехается над Драко, и он понимает, что последние лоскутки его рассудка тают на глазах. Человек может сойти с ума от недостатка сна. Он может даже умереть. Драко знает это. Его взгляд блуждает от Гарри к окну, а потом перемещается на прикроватную тумбочку, а потом застывает на той удлинённой бутылке с вонючим, жёлтого цвета, зельем. Прежде чем Драко успевает одёрнуть себя, он вскакивает со стула, откупоривает бутылку и вливает в себя небольшое количество содержимой там жидкости. На вкус это так же мерзопакостно, как и на запах. У Драко тут же срабатывает рвотный рефлекс, и он лихорадочно ищет вокруг кувшин с водой, но ничего не находит. - Что это за больница, в которой невозможно найти воды? - требует он ответа у комнаты, прижимая ладонь ко рту, когда выпитое зелье опять просится наружу. - Поттер, я сейчас вернусь, - сквозь ладонь бормочет Драко, выскакивает за дверь, перепрыгивает ступеньки лестницы и врывается в первую попавшуюся на пути туалетную комнату в коридоре, тут же засовывая голову под кран с холодной водой. Когда Драко, наконец-то, убеждается, что зелье окончательно упокоилось в его желудке, он смотрит на своё изнурённое отражение в зеркале над раковиной. - Почему ты не воспользовался палочкой? - насмешливо спрашивает это отражение у него. Драко моргает. А вот отражение нет. Обеспокоенный, Драко покидает туалетную комнату и идёт обратно по направлению к лестнице. Он успевает дойти по коридору до угла, когда понимает, что потеет просто нереально обильно: он касается ладонью своего лба и она тут же промокает от пота. - Вот же ж блядь, - матерится Драко и пытается оттянуть ткань одежды от тела, потому что там, где она соприкасается с кожей, начинают бегать жгучие покалывающие мурашки. Это всё из-за зелья. Наверняка из-за него. Вдобавок, пол под ногами начинает ходить ходуном. Драко трёт глаза в неверии и отступает к стене, но пол под ним определённо двигается, и Драко уверен, что зелье не может вызывать такого рода галлюцинации. Пол перед ним перекатывается волнами, каменные плиты поднимаются и опускаются, как какое-то единое бесконечное создание. Драко дико оглядывается вокруг, бешено соображая, почему никто не выскакивает посмотреть, что происходит, и помочь ему. Никого, он так и стоит здесь один-одинёшенек, и кожу продолжает нещадно печь. Ему надо срочно выйти на воздух, за пределы замка. Выровняв дыхание, Драко ждёт, когда очередная волна на полу прокатится мимо него, а потом со всего маху припускает бегом прочь из замка. Он запинается и оскальзывается, так как стены тоже оживают, толкая его пока он несётся вниз по лестнице, ведущей к вестибюлю. Ему удаётся скатиться со ступенек, получая синяки, задыхаясь навзрыд и стараясь скользкими от пота пальцами расстегнуть пуговицы. Он не сбавляет темпа скоростного бега до тех пор, пока не врывается на квиддичный стадион, где, наконец-то, переходит на шаг, попутно сбрасывая с себя обувь и носки, и прямо голыми ногами ступая по холодной мокрой траве, один рукав рубашки болтается за спиной, а кожа оголённой груди вся в капельках пота. Безумная паника, в тисках которой он был внутри замка, испарилась сама по себе, оставив после себя какой-то непонятного вида транс-покой. Драко медленно выхаживает кругами, наслаждается ветерком, что ласкает его разгорячённую кожу, а затем бросается всем телом на траву, улёгшись на спину, и впивается взглядом в звёзды. В голове царит лёгкость и мягкое жужжание. "Гарри понравилось бы здесь", приходит мысль из ниоткуда. Гарри любит зависать на открытом воздухе. От него всегда пахнет травой, деревьями и всякими природными штучками. А от Драко пахнет меловой пылью, нафталиновыми старомодными мантиями и скукой, скукой, скукой. Да что там скукой... трусостью. Ведь он всего боится, ни для чего не пригоден и никому не нужен. Вот, что ему необходимо сделать, так это совершить подвиг. Эпичный подвиг. Утопив пальцы в траве, чтобы опереться о землю, Драко медленно принимает сидячую позицию и переводит взгляд на сияющий в свете луны, уходящий своей высотой в звёздное небо, столб, на котором крепится центральное кольцо для квоффлов. Драко чувствует себя прекрасно, кожу больше не жжёт и не покалывает, и именно в данную секунду ему вынь да положь нужно взобраться по этому шесту на самый вверх. Драко пружинисто вскакивает на ноги, всю боль и усталость будто языком слизало, и он с разбегу несётся на перегонки с воздухом, и раскинув руки и ноги в прыжке, по-обезьяньи обхватывает ими металлическую трубу столба. Он понятия не имеет насколько футов ввысь простирается эта палка, но это неважно, потому что он преодолел старт, а значит победа не за горами! В эйфории от этой мысли, Драко триумфально вскидывает руки, отпустив железяку, и тут же с глухим "мявк" падает спиной на холодную траву. - Врёшь - не возьмёшь! - яростно бормочет он, и звучание его голоса кажется ему самому странным, будто принадлежит какому-то другому человеку. Быстро вскочив, Драко ещё более энергично атакует свою цель. На этот раз ему даже удаётся подтянуться немного вверх, обхватив трубу в кольцо наложенных друг на друга рук, а ноги скрестив в лодыжках, и в этой позиции он удерживается на этот раз немного дольше, но затем с размаху стукается головой о металл шеста и теряет хватку. Свалившись во второй раз, он валяется на траве какое-то время, тяжело дыша и пялясь на поблёскивающее золотистое кольцо в вышине, а потом задаётся вопросом, не это ли чувство испытывает Суриа Хан, каждый раз падая с метлы. Возможно, ему следует быть с нею помягче. Металлическая поверхность столба не ласкова к его обнажённой груди, когда он снова и снова бросается в атаку, иногда сразу просто скатываясь вниз, а иногда удерживаясь, и сцепив зубы продвигаясь на какое-то расстояние от земли вверх по трубе. Драко питает себя слепой верой, что если он достигнет вершины, то всё каким-то образом наладится в его жизни. Он не знает насколько высоко он забрался, когда падает на землю в последний раз, но ощущает, что парит в воздухе, по крайней мере, несколько минут точно, прежде чем рухнуть кулем, состоящим из рук, коленок, костной структуры лица, бёдер и позвонков, а так же других болезненных частей тела. Удивительно, но он не чувствует боли, а только какое-то давление и вкус крови во рту. А потом он закрывает глаза. Нет, нельзя их закрывать! Он заставляет себя открыть их снова и видит какие-то летающие вспышки-искорки. Летающие где-то там, вдали. А затем снова наступает темнота. Когда, он, пошевелившись, приходит в себя, на короткое мгновение он испытывает временную потерю ориентации в пространстве, ощущает дуновение ночной прохлады и влагу травы под собой, а затем его мир взрывается белоснежной вспышкой боли. Он осторожно приоткрывает один глаз, затем снова зажмуривает его, так как ему не справиться с той кучей звёздочек, что засияли разом. Но увидел он достаточно, чтобы определить, что находится на квиддичном поле, и что от сил природы его защищают только брюки. Передёрнувшись от холода, Драко двигает каждой конечностью по очереди и только когда удостоверяется, что в действительности ничего не сломал, то прикусывает себе внутреннюю сторону щеки, чтобы удержаться от неминуемой, грядущей боли, и усилием воли заставляет себя подняться. - Ах, ты ж, бесячая мандрагора, - шипит Драко, заставляя себя сначала встать на коленки, опасно наклонившись вперёд, а затем выпрямиться, медленно и осторожно выдыхая, так как боль сразу же заколосилась во всю силу, пронзая его суставы, мышцы и голову... о, его бедную голову. Было такое чувство, что внутри его тела колбасится какое-то мелкое существо, которое теперь старается вылезти наружу со всех мест разом. Драко осторожно, невесомыми касаниями кончиков пальцев, ощупывает своё лицо, чувствуя под ними открытые опухшие раны, глубокие порезы и тёплые струйки крови. Его нос при дыхании издаёт мягкий присвист и, возможно, он сломан, но сейчас Драко не может сконцентрироваться на его излечении, не тогда, когда его руки все в разводах от синяков, в потёках грязи, а разбитые костяшки пальцев и сами ладони покрыты травяными пятнами. Постанывая от боли, Драко встаёт на ноги и вглядывается в возвышающийся величественный столб с кольцом на верхушке до тех пор, пока набат боли в голове не заставляет его прекратить глазеть . Внезапно, он вспоминает, что старался покорить эту махину, и ему реально становится дурно. В ужасе от своего собственного поведения, Драко хромает по траве к своей брошенной рубашке, подбирает её и предельно аккуратно проталкивает в рукава свои руки, а затем застёгивает пуговицы, хотя и чувствует, что вес ткани на груди и плечах практически непереносим. Но он не может вернуться в замок полураздетым, а вернуться он намерен, рано или поздно. Он подбирает обувь и носки, издав хриплое "Акцио", и когда он более-менее приводит себя в относительный порядок, то начинает, извергая ругательства и периодически загнанно дыша, медленно ползти по травяному покрытию в сторону замка. Если ему удастся подняться в больничное крыло, то там он может отмыться, найти какое-нибудь обезболивающее зелье, и тогда никто ничего не узнает. Когда он вваливается обратно в замок, Филч патрулирует коридоры, но Драко удаётся укрыться в тени, пока завхоз и миссис Норрис проходят мимо. Лестница представляет собой настоящее препятствие, но у Драко получается добраться до самой верхней площадки не распавшись на молекулы, и там он стоит мгновение, собираясь с силами, а потом медленно приоткрывает дверь лазарета и на полусогнутых вползает внутрь, где моментально падает, врезавшись в каталку, полную фиалов с зельями, которые брызгами осыпаются рядом с ним на пол. Упавший навзничь Драко опирается на локоть и осматривает хаос из разбитого стекла и пролитых жидкостей: - Ну, просто блеск. Он точно знает, что грядёт, ведь личные комнаты Помфри находятся как раз в конце этого коридора, поэтому Драко даже и не думает подниматься. Спустя пару секунд, хлопают двери и появляется взбешенная Помфри, держа в одной руке свечу, а в другой свою палочку, за её спиной развеваются полы её ярко-фиолетового домашнего халата. - Что за... ? - она резко замолкает, метнувшись взглядом от опрокинутой каталки в сторону Драко. Её рот в удивлении приоткрывается, и она, быстро отставив в сторону свечу, устремляется к нему, присаживаясь рядом прямо в лужицу голубой жидкости: - Драко... Святые Небеса... - бормочет она, касаясь его лица, и этим заставляя его шипеть от боли. - Что вы натворили? Он смотрит на неё, прикрыв один глаз, так как она зачаровывает освещение на полную мощность: - Натворил слишком многое, - еле ворочая языком, отвечает он. Помфри медленно проводит в воздухе палочкой, постепенно уменьшая яркость осветительных огней до тех пор, пока они больше не ранят сетчатку глаз Драко. - Так, а теперь немедленно расскажите, что случилось, - настаивает колдомедичка. - Возможно ли, что это случилось из-за того... ? Вы приняли его зелье, ведь так? - внезапно утверждает она, вглядываясь в его глаза. Вся только что проявленная симпатия испаряется из её тона и она пригвождает Драко взглядом чистейшей стали. И он весь съёживается под его тяжестью. - Совсем каплю. Я думал, это успокаивающее зелье. А оказалось, отнюдь нет! - негодует он. - Глупый вы мальчишка, это успокаивающее и поднимающее дух зелье именно для пациента, который находится под эффектом заклятия! Только боги знают, как оно влияет на здорового человека! - Влияет ужасающим образом, - бормочет Драко, дёргаясь от боли, когда Помфри выдёргивает из под него его ступни и пытается поднять его на ноги. Осуждающе качая головой, она подталкивает его к ближайшей кровати, усаживает его на неё и вызвав магией к себе табурет, сама присаживается рядом. - Снимите рубашку, - выдаёт Помфри указание, и Драко беспрекословно слушается. Каждый дюйм его тела содрогается от боли, и он сдерживается, чтобы не попросить вырубить его каким-нибудь зельем до утра. - Уж именно вы-то, в отличии от других людей, должны были прекрасно знать, как нужно обращаться с зельями, - продолжает выговаривать ему школьная целительница, убрав его трясущиеся пальцы от пуговиц, и сама приступая к их расстёгиванию. - Вы же близко знакомы с предметом. Вы знаете, как важна точность дозировки, соблюдение баланса... вы хоть представляете, с какой осторожностью я высчитываю ежедневную порцию зелья для Гарри... Вы хотя бы отмерили себе определённую дозу, прежде чем принять это зелье? Драко утыкается глазами в пол: - Нет, не отмерил. Помфри издаёт суровый звук недовольства, а затем плавным движением разводит полы его рубашки в стороны. И ахает: - Милорд на небесах, что вы с собой сделали? - требует она ответа, её раздражение трансформируется в искреннюю озабоченность по поводу состояния Драко. - Я упал. Несколько раз, - Драко закрывает глаза и пытается сосредоточиться на лёгком бризе из открытого окна, на мягких звуках дыхания Гарри, на песчинках и травинках в своих туфлях, на чём угодно, только чтобы отвлечь себя от этой реальности, где он сидит полуголый перед школьной колдомедсестрой прямо посредине ночи, весь в синяках и ссадинах, и снова чувствует себя глупым, нашкодившим ребёнком. Драко делает глубокий вдох, и от этого движения в теле вспыхивает боль. - Пожалуйста, вы могли бы вправить мне нос, чтобы я мог пойти к себе? Я обещаю, что вернусь и принесу свои извинения утром. Я возмещу все зелья, что пролил. Возмещу всё, что вы пожелаете. - Не говорите глупостей, - возражает Помфри, но на этот раз её голос много мягче. Она касается своими прохладными, успокаивающими пальцами не пострадавшую часть плеча Драко. - Сейчас вы останетесь здесь и мы попробуем вылечить всё, что требуется. Сидите, не двигайтесь. Драко едва дышит, когда она проводит диагностику, водя своей палочкой вдоль его рук и ног, попутно накладывая местечковые чары, которые овевают кожу приятным теплом. - Итак, - после нескольких минут полной тишины, изрекает Помфри. - Здесь нет ничего, что бы я не могла вылечить. Расслабьте мышцы... я сейчас схожу за своей мазью. Помфри пригвождает Драко предупреждающим взглядом и исчезает из вида. Драко расслабляется с облегчением. Он идиот, он это знает, но, по крайней мере, он идиот без серьёзных повреждений. К сожалению, осознание этого факта не делает боль от ушибов менее болезненной, и Драко благодарен, когда Помфри возвращается с коллекцией позвякивающих фиалов и тазиком испускающей пар горячей воды. Драко уже было приготовился к ещё одному допросу, но вопросов больше не со стороны Помфри не следует. Она просто садится на свою табуретку, опускает чистую белую тряпочку в воду, отжимает её и начинает методично очищать его раны и ушибы. Её движения отрывисто проворны, но в то же время деликатны, и когда из уст Драко раздаётся шипение, она останавливается, давая ему мгновение переждать неприятные ощущения, чтобы продолжить дальше. Когда она касается тряпочкой его лица, Драко резко, сцепив зубы, втягивает в себя воздух, пока она лёгкими касаниями избавляет его лицо от грязи. Для Драко много легче переносить процедуру с закрытыми глазами, но когда он всё-таки бросает на Помфри украдкой взгляд, то не находит в её лице ничего, кроме крайней сосредоточенности. Она проводит горячей тряпочкой по его руке с меткой без единого слова, будто она каждый день занимается подобным умыванием бывших УпСов с синдромом саморазрушения, да и другие, полученные во время войны шрамы Драко не удостаиваются ни единого комментария с её стороны. Она с предельной аккуратностью переходит к кистям рук и оборачивает их по очереди в горячий хлопок, с невероятной осторожностью обтирая отбитые до сукровицы костяшки и израненные подушечки пальцев. Когда Драко слышит звук, обозначающий, что тазик поставлен на пол, то открывает глаза и обнаруживает, что вокруг них с Помфри клубится облако пара, он сам полностью очищен от грязи, но начинает дрожать из-за обнажённости своей кожи. Помфри одаривает его короткой, просящей прощение за дискомфорт улыбкой, а затем опускает в принесённую с собой банку пальцы и подхватывает на них какую-то желтоватую мазь. - Что это? - спрашивает Драко, прерывая молчание. На несколько секунд улыбка Помфри становится шире, но потом исчезает: - Чудо-мазь. Это я так её называю. Моё собственное изобретение, - отвечает медсестра, накладывая жирную массу на кожу Драко - Эти синяки пройдут все стадии цветения за ночь и к утру от них не останется и следа. - Очень впечатляюще, - даёт оценку Драко, вдыхая насыщенный травяной запах. - А что входит в её состав? Помфри встаёт с табуретки, чтобы дотянуться до синяков на спине Драко: - Арника, масло чайного дерева, рог единорога... и ещё несколько секретных ингредиентов, - говорит загадками Помфри, энергично втирая мазь ему в лопатки. - Секретных, это каких? - спрашивает Драко, частично из любопытства, а частично, чтобы отвлечься от близкого нахождения её пышной, обтянутой фланелью халата, груди, которая ходит вверх-вниз прямо перед его лицом, так как Помфри склоняется уже спереди над ним. - Неважно, - уклоняется от ответа Помфри, и когда она присаживается обратно, то выглядит, наконец, самой собой, спокойной и собранной. И Драко это приносит облегчение. Ведь она не из тех женщин, которых можно легко заставить волноваться, что означает, что он и правда выглядел развалиной, раз её так проняло. - Полагаю, что мне придётся и дальше жить со своим любопытством по поводу вашей мази, - произносит Драко, стараясь улыбнуться, но тут же сожалея об этой вольности, так как ранка в уголке рта неприятно натягивается. - А вот сейчас внимание, - предупреждает Помфри, вскидывая палочку. - Мы сейчас вылечим ваш нос и все остальные раны, а потом я пойду поставлю чайник. - Мне кажется эта школа помешана на чаепитиях, - говорит Драко, морально готовясь к грядущему заклятию по восстановлению своего носа. - Все приличные заведения Британии работают как часы благодаря чаепитиям, - парирует Помфри, а потом резко добавляет: - "Эпискеи!" Драко сжимает в кулаки простыни, когда раздаётся хруст и нос опаляет жаром. Какое-то мгновение он чувствует, как косточки носовой пазухи двигаются сами по себе, а затем всё прекращается, и Драко опять может дышать, как и прежде. - Очень необычный опыт. Спасибо вам. - Всегда пожалуйста. А теперь не шевелитесь, - Помфри сосредоточенно прищуривается и начинает излечивать каждую рану в отдельности, водя палочкой над порезанными краями кожи, аккуратно спаивая их до тех пор, пока не остаётся только совсем светлая розовая полоса. - Чтобы шрамы полностью исчезли, вам нужна будет настойка бадьяна. Я помню, у меня есть её какое-то количество в кабинете. Пойдёмте, - приглашает она, уже на полпути к своему офису, и у Драко нет даже времени на размышление двигаться за нею или нет. - Я приготовлю чай и найду вам какую-нибудь одежду. Полагаю, Гарри не будет против, если вы позаимствуете одну из его пижамных рубашек. - Конечно, в этом нет совсем ничего из ряда вон выходящего, - бормочет себе под нос Драко, но всё-таки поднимается с кровати, и стараясь не делать резких движений, следует за Помфри в её личные кабинет. - Садитесь, - приказывает она, и Драко не смеет её ослушаться. Он наблюдает за суетливым кружением Помфри по комнате, восседая в на удивление удобном кресле с узорчатой обивкой и размышляя, что эта женщина, даже будучи облачённой в одну ночную сорочку и фиолетовый домашний халат, обладает талантом раздавать указания и являться при этом по-настоящему впечатляющей личностью. Её личная комната сама по себе небольшая, но уютная, украшенная панелями из тёмного дерева. Здесь имеются стол, красивая старинная квадратная раковина и целая армия оловянных фигурок животных, выстроившихся на верхней полке на зависть внушительного шкафчика для зелий. Драко никогда прежде не случалось бывать в этой комнате, но самое удивительное в ней для него оказались картинки в рамках. Одна стена полностью отдана именно им и когда Помфри отворачивается, чтобы приготовить чай, Драко наклоняется поближе, чтобы рассмотреть каждую. Какие-то из рамок являются колдографиями маленькой темноволосой девочки, но большинство являются рисунками и более серьёзными изобразительными попытками, варьируясь от разноцветных каракуль до более сложных изображений людей, домов и деревьев, а парочка тянет на смелые попытки живописать одного и того же рыжего кота. - Как вы себя чувствуете? - внезапно спрашивает Помфри. Драко подпрыгивает на месте, будто она застукала его за чтение своего личного дневника: - Есть небольшая слабость. Голова побаливает. Но, в общем, намного лучше. - Съешьте вот это, - говорит Помфри и отламывает большой кусок шоколада от ещё более огромной шоколадной плитки. - Я не могу разительно уменьшить вашу головную боль, так как, боюсь, только хороший сон и время излечат её. Драко совсем не голоден: рот побаливает и лишние движения челюстью только усиливают головную боль, но он всё равно откалывает от вручённого шоколадного куска ломтик и съедает его. Его нос улавливает запах чая, и Драко может определить, что тонизирующий напиток почти готов и действительно может помочь ему. Он удручённо вздыхает, когда Помфри вручает ему фланелевую, немного запятнанную, пижамную рубашку. Но носить на себе одежду Гарри Поттера не может быть хуже, чем сверкать голым торсом в личных покоях мадам Помфри, поэтому Драко спокойно надевает предложенное. - Вам понравилась моя коллекция живописи? - спрашивает Помфри, передавая ему дымящуюся чашку и присаживаясь за стол. Драко кивает головой: - Работы вашей внучки? - О, нет, - Помфри улыбается. - Моей внучатой племянницы, Розы. У меня самой нет детей. Драко кривится, так как судорога боли прошивает его позвоночник: - Ну, как я слышал, дети представляют из себе не более, чем шум и гам. - Не будьте таким букой, Драко. Роза - славная девочка, - Помфри с любовью смотрит на стену с рисунками, и теперь Драко осознаёт, что некоторые из них изображают колдомедсёстер, а один даже снабжён сумбурной подписью: "Тётя Поппи памагает лудям". - Я бы хотела иметь дочь. Драко потягивает свой чай. Тот заварен невероятно круто, и Драко не знает, стоит ли удивляться, но напиток действительно согревает его горло и успокаивает ему нервы именно так, как и положено хорошему чаю. - А почему вы тогда не завели её? - импульсивно спрашивает Драко, а потом вздыхает от своей бестактности: - Простите. Помфри кидает на него удивлённый взгляд, а потом склоняется вперёд над столом, плотно обхватив ладонями свою кружку. - В своё время, я никогда не задумывалась над этим. У меня всегда находились более первостепенные дела, а затем... - она пожимает плечами. - Было уже поздно. Я всегда считала, что сестра поторопилась родить своих детей слишком молодой, но теперь у неё есть они и внучка Роза, а у меня... - Помфри с напряжением смотрит в лицо Драко, а затем явно заставляет себя улыбнуться. - Несколько сотен маленьких ведьм и магов, которые требуют заботы и ухода за их здоровьем, да и сотрудники штата школы не дают скучать. Приложив некоторые усилия, Драко возвращает ей улыбку, но внутри себя он ощущает грусть и понимание, что сам никогда не воспринимал Помфри - или кого-то другого из коллег - как человека. Все они для него были учителями, колдосёстрами, представителями административного корпуса, но ведь и они испытывают в своей жизни сожаления, страхи и мечты. Драко не может поверить, что раньше такой простой вывод никогда не приходил ему в голову. Возможно, это из-за того, что он работает с теми же самыми людьми, что наблюдали этапы его взросления, давали советы, наказывали, были свидетелями его недостойных и глупых поступков. Он не имел ни малейшего понятия, что сказать в ответ на откровенность Помфри, но ему хотелось встать и пожать ей руку за честность, и за то, что она сумела вскрыть ту часть его мозга, которая оказалась концептуально важной. - В действительности, я сам не понимаю детей, - размышляет Драко, и у него занимает мгновение осознать, что произнёс он это вслух. - Тогда разве вы не задаётесь вопросом, каким образом вы оказались преподавателем? - спрашивает удивлённая Помфри. Драко устало улыбается: - Каждый день задаюсь. Она строго смотрит на него: - Не думаю, что вы серьёзно испытываете такие сомнения. - Возможно, "сомнения" - это не то слово. Но, я размышляю, что может быть, я работаю именно здесь потому, что Макгонагалл самолично попросила меня об этом, и попросила именно в тот момент, когда, казалось, ни единой душе на свете не было до меня дела. Включая меня самого, - Драко хмурится, а Помфри укоризненно выгибает брови. - О, не смотрите на меня так. Не могу себе представить, что вы сами всегда назывете нашу директрису Минервой. - Называю. И очень часто. Драко делает глоток чая и ворчливо реагирует: - Как мило. Когда он вновь смотрит в лицо Помфри, та, почему-то, улыбается, причём на этот раз искренней улыбкой. - Хотите знать, что я думаю? - спрашивает она и продолжает, не дождавшись его ответа: - Я считаю, что для каждого из нас есть определённое место в жизни, и ваше, как и моё, именно в Хогвартсе. Кожу Драко начинает пощипывать от румянца, и он, чтобы скрыть смущение, поднимает чашку ко рту и допивает свой чай: - Вы, действительно, полагаете, что моё место именно здесь? - Да, таково моё глубокое убеждение. Я помню, когда вы только начинали преподавать здесь, некоторые люди были отнюдь не впечатлены этим фактом, но это было давно, в самом начале вашей карьеры. Вы доказали им, Драко, насколько они были неправы, и сейчас вам уже следует перестать продолжать доказывать им что-то. Вы должны отпустить себя, Драко. И не закрываться от жизни, - мягким тоном произносит Помфри. У Драко щиплет в глазах, и он позволяет себе закрыть их и просто кивнуть, принимая её слова: - Я не очень хорошо воспринимаю советы, - признаёт он. - Но думаю, мне, возможно, стоит прислушаться именно к этому. После того, как хорошо высплюсь, конечно. Если бессонница позволит. Всё ещё с закрытыми глазами, Драко слышит, как Помфри встаёт и начинает двигаться по комнате, но он так и не открывает их. Он удерживает свою пустую чашку между коленок, а голову придерживает рукой, упёршись локтём о подлокотник кресла. - Драко? - Ммм... ? - А откуда вы упали? - С одного из квиддичных столбов с кольцом для квоффлов, - отвечает он, широко зевая. На мгновение в комнате царит тишина, а потом мир разлетается на осколки от гневного окрика Помфри: - Вы совсем лишились рассудка?! Вы могли погибнуть! Драко резко распахивает глаза, и его голова непроизвольно дёргается, провоцируя его громко ругнуться, так как шея болезненно щёлкает: - Обязательно было так эмоционально реагировать? - возмущённо требует он ответа. Помфри мечет грозные взгляды в его сторону: - Да, думаю обязательно, - уже много спокойнее отвечает она. - И если вы, когда-либо снова, учудите что-то подобное, я лично выпущу за своей печатью запрет на ваше лечение в больничном крыле, и пусть ваши будущие раны излечивают несмышлёныши-первокурсники! - Вы не думаете, что это заявление немного отдаёт патетичной театральщиной? - спрашивает Драко, потирая глаза. - Возможно, и отдаёт. А что вы хотите, для меня сейчас тоже четыре часа утра. - Справедливый упрёк, - заключает Драко. - Значит, полагаю, мне самое время удалиться. - Да, вам пора. Примите это, когда вернётесь к себе, и я обещаю, сегодня вы будете спать, как младенец, - произносит Помфри, передавая ему маленький, поблёскивающей внутри алой жидкостью стеклянный бутылёк и ещё один фиал с надписью "экстракт бадьяна". Она настоятельным жестом "кыш-кыш" изгоняет его вон из кресла и взмахом указывает рукой уже на дверь. - Идите уже. Я накладываю на вход чары, так что не вздумайте этой ночью снова возвращаться сюда. Драко, крепко сжимая в руках драгоценную крохотную бутылочку, послушно идёт туда, куда его подгоняют. Около выхода из больничного крыла он тормозит и оборачивается взглянуть в сторону кровати Гарри. И медлит. - Я расскажу ему, что всё в порядке, - обещает Помфри. - Идите спокойно. Драко и идёт. Когда он вваливается в свою гостиную, то в замешательстве оглядывается вокруг. Всё именно в том положении, как он и оставил несколько часов назад: вот его чашка на кофейном столике, вот его второе кресло, стоящее немного не на том месте, сдвинутое из-за длинных ног Фергуса Куинлана, вот стопка пергаментов, которые он ещё не успел проверить... но каким-то образом у Драко складывается такое чувство, что с тех пор, как он был здесь прошло немало дней. Хотя, теперь это уже неважно. У него осталось только одно незавершённое дело перед тем, как он примет это зелье и возможно - только возможно - уснёт. - Стэнли, - зовёт он, обходя гостиную, а затем другие помещения в поисках жука, которому он задолжал искренние извинения. - Стэнли? - после того, как он безрезультатно нарезает несколько кругов по квартире, Драко достаёт из кухонного шкафчика для чая мятный листик и растирает его между пальцев, распространяя в воздухе аромат и зовя питомца снова и снова. - Пожалуйста, - просит он, болезненно падая коленками на коврик около очага и заглядывая уже от туда под каждый предмет мебели. Вина гложет его сердце, а глаза щиплет от подступающих слёз. - Пожалуйста, выходи. Я действительно виноват перед тобой, прости меня. Но ничего не происходит. Драко садится на пятки и обхватывает голову руками, только одна мысль бьётся в его сознании - он потерял своего лучшего друга. Горячие слёзы брызгают из глаз и текут по лицу, затекая в рот и капая на одолженную пижамную рубашку. "Чак-чак?" Драко вскидывает голову так резко, что она отдаётся приступом боли в знак протеста, но это неважно, потому что Стэнли высовывает свою головку из-за двери спальни и осторожно шевелит усиками. Драко тут же вскакивает, пересекает гостиную в три размашистых шага, и схватив жука, крепко прижимает его к своей груди. - Я так сожалею, - бормочет Драко, покачивая жука в своих объятиях и наслаждаясь ощущением скребущих о его грудь шести маленьких лапок. - Прости меня за то, что я накричал на тебя. Ты ни в чём не был виноват. "Чак", говорит Стэнли, исследуя усиками мокрое от слёз лицо Драко. "Чак-чак-чак!" - У меня была такая чертовски ужасная ночь, Стэнли, - дрожащим голосом жалуется Драко. - Давай пойдём в кровать. В темноте спальни, Драко осторожно раздевается и забирается в постель, где с великими предосторожностями натягивает поверх своего дрожащего тела покрывало и улыбается, когда Стэнли совершает несколько кругов на месте и укладывается рядом с ним. Драко распечатывает крохотную бутылочку и выпивает содержимое единым глотком. Он доверяет Помфри. То есть Поппи. Зелье на вкус приятное. И Драко закрывает глаза.

**~*~**

В следующий раз, когда Драко распахивает глаза, то обнаруживает голодного, прогуливающего вверх-вниз по его ноге Стэнли и залитую солнцем комнату, лучи которого бодро струятся через окно. Совершив потягушки, Драко поворачивается взглянуть на будильник, но находит его скинутым на пол. Когда же он наклоняется, чтобы поднять бедняжку, то первое, что замечает, это отсутствие боли в мышцах рук и ног, а второй момент - сейчас уже восемь пятнадцать утра, а значит он опаздывает на завтрак. Это, вообще-то, некстати, так как впервые за несколько дней, Драко алкает закусить. И пусть домовики хоть извернутся состряпать несъедобное. Отбросив одеяло, Драко осматривает самого себя сверху-донизу и смеётся в голос. Очевидно, он решил провести ночь в трусах и замызганной зельями пижамной рубашке Поттера. Замызганной зельями пижамной рубашки Гарри, поправляет он сам себя. Этим утром всё представляется совсем в другом свете, и Драко подозревает, что у него есть дела получше, чем некультурно фамильничать. - Или вредничать, - бормочет он себе под нос, входя в ванную комнату. И входя легко, не под гнётом боли, которую развеяла магия мадам Поппи Помфри. Конечно, у него всё ещё ощущается лёгкий перестук молоточков в затылке, но Драко, честно говоря, это не очень заботит. Он разворачивается обратно к двери, чтобы вернуться в гостиную и найти фиал с экстрактом бадьяна. И оказывается, так приятно ощущать обнажёнными ступнями кафель пола, деревянные плитки вытертого паркета и мягкость коврового покрытия. Прихватив фиал, Драко стягивает через голову пижамную рубашку Гарри и возвращается в ванную комнату. Всё кажется таким превосх... - Боже всемогущий! Драко пялится на своё отражение в зеркале и морщится. Он и правда потерял вес, и это ему совсем не подходит. Подняв обе руки, Драко касается выпирающих ключиц, пересчитывает пальцами рёбра и оттягивает резинку тёмных трусов, которые раньше сидели впору, а теперь явно слегка болтаются. Винить в своём предскелетном состоянии некого, кроме себя самого. Ведь помимо содержимого пакета дружеской поддержки Хагрида, Драко не может вспомнить, когда он последний раз ел что-нибудь солиднее печенек или кусочков тостированного хлеба. К тому же, как ему представляется, ситуацию усугубили стресс, недостаток сна и непривычные физические нагрузки. Хотя Драко никогда не отличался яркими расписными красками лица: его кожа слишком бледная, губы тонкие, а всё вместе сплошные углы, но сейчас он выглядит просто как "страх божий". Ему просто муторно представить себе, как же он смотрелся, когда приковылял в больничное крыло прошлой ночью. Может быть лучше вообще об этом не знать: воспоминания о его причудливом поведении и последующем унижении всё ещё свежи в памяти Драко, несмотря на глубокий сон, обеспеченный зельем. Помфри - Поппи, Поппи, Поппи - обещала ему, что к утру все синяки сойдут, и она оказалась права. Тончайшие шрамы от порезов уже начинают исчезать прямо на глазах, когда Драко капает на каждый экстрактом бадьяна. Отставив в сторону стеклянный фиал, Драко наклоняется над раковиной и всматривается в свои глаза в отражении зеркала. Он сам почти уже привык к тёмным полукружьям под ними и сейчас они всё ещё присутствуют, так же, как и призрачная бледность кожи, но сам Драко, действительно, чувствует себя лучше , и на данный момент такой внешний вид можно потерпеть. Принятие душа бодрит Драко, так же, как и чистая одежда и чашка чая, которую он успевает выпить перед выходом. Большой Зал почти пустынен, а на стол для преподавателей водружён поднос с сосисками, которые внешне смотрятся сравнительно аутентичными, поэтому Драко занимает местечко поближе к этому подносу и сразу же кладёт себе на тарелку три сосиски, которые тут же пристраивает между двуми кусочками хлеба из муки твёрдого помола. Он уже почти готов откусить от этого импровизированного бутерброда, когда Поппи наклоняется к нему через плечо и произносит: - Как замечательно видеть, что ваш аппетит вернулся. Драко поворачивается к ней всем телом, несмотря на возмущённый протест желудка. У Поппи усталые глаза, но выглядит она, как всегда, безупречно опрятной, и её улыбка полна искреннего тепла. - Да, я проснулся совершенно оголодавшим, - признаётся Драко. - Послушайте, я очень сожалею насчёт событий прошедшей ночи. Я полностью осознаю, насколько непозволительным было моё поведение, а вот вы продемонстрировали по-настоящему высоко профессиональный подход по разрешению всей этой ситуации. - Драко, вы можете больше не извиняться передо мной, - произносит Помфри. - Вы уже выглядите много лучше, и наверху, в больничном крыле, порядок снова восстановлен, так что никакого вреда не причинено. Честно говоря, мне было приятно поговорить с вами по душам. Я, конечно, предпочла бы, чтобы подобный разговор случился между нами при других обстоятельствах... возможно, немного раньше, перед тем, как вы пострадали, но это уже неважно. - Да, я... - Драко вздыхает. Хмурится. Слова всегда испаряются, когда они так нужны. - Я правда очень сожалею. Поппи одаряет его своим фирменным суровым взглядом: - Хватит сожалений. Возвращайтесь к своему завтраку, пока он не остыл. Увидимся позже. На этом, колдомедсестра удаляется, а Драко смотрит ей вслед, наконец-то откусывает от своего сэндвича и начинает жевать, довольно жмурясь. Он так до сих пор и не знает, почему она захотела ему помочь, но для него со всей очевидностью ясен тот факт, что выбора тогда, в той вчерашней ситуации, у него всё равно не было. Да, они увидятся с нею попозже, но прежде ему предстоит навести кое с кем мосты взаимопонимания. Другие стороны об этом пока не знают, но Драко намерен дать шанс своим намерениям, чтобы начать исправлять сумбур в делах, и как только он успокоит революционные волнения в желудке, он возьмётся за намеченное со всей возможной целеустремлённостью. А потом пойдёт наверх, в больничное крыло, и обо всём расскажет Гарри.

**~*~**

- Мисс Эйнсли, пожалуйста, задержитесь. Я бы хотел поговорить с вами, - повышает голос Драко, стараясь перекричать звонок на дневной перерыв. Он только и может надеяться, что строгое выражение его лица скрывает его внутреннее волнение, потому что ещё не хватало, чтобы в голову шестикурснице-гриффиндорке взбрело, будто он побаивается её. В любом случае, это вовсе не так. Он просто опасается чего-то, хотя даже сам не знает чего. Напряжённый взгляд, который капитанша гриффов бросает на своих друзей, пока те собирают свои сумки и удаляются без неё, навевает на Драко желание не связываться и бросить затею на корню. Но, он не собирается отступать, так как вчерашняя ночь явилась для него откровением свыше, а это не случается так уж часто - по крайней мере, с ним уж точно. - Сэр? - Присаживайтесь, Роксана. Я задержал вас вовсе не для того, чтобы упрекать вас в чём-то по поводу учебного процесса, - говорит Драко, и втайне наслаждается искоркой удивления, мелькнувшей в глазах Эйнсли, пока та присаживается. - Я хочу поговорить с вами о команде по квиддичу. Она кивает головой, но упорно молчит, хотя ноздри её носа чуть трепещут при слове "квиддич". - Я не сомневаюсь, что вам совсем не хочется сейчас быть здесь и слышать, что я собираюсь вам сказать. Но, в любом случае, я намерен поговорить с вами, нравится вам это или нет, так как пока профессор Поттер не вернётся, я несу ответственность за каждого ученика вашего факультета, включая членов команды по квиддичу. Это правда, что в прошлом у меня не было тёплой дружбы с представителями факультета Гриффиндор. И я, действительно, не играл в квиддич со времён окончания школы, - на губах Драко расцветает небольшая понимающая улыбка. - Но, поверьте мне, с тех пор прошло не так уж много времени, как вам кажется. Роксана испускает короткий удивлённый вздох, и Драко продолжает: - Но, как бы то ни было, я внимательно понаблюдал за вашей командой и сделал определённые выводы. Вы можете принимать к сведению мои советы или можете игнорировать их. Но лично для меня было бы неприемлемо не довести их до вашего сведения. Вы готовы выслушать их? - Да, сэр, - тихо отвечает Роксана, выглядя так, будто она не может определиться, как относится к словам Драко. Его лично это устраивает: он считает, что в этом её замешательстве есть своего рода преимущество, которого у него самого не случалось уже несколько недель. - Хорошо. Во-первых, ваш охотник, мистер Рэмзи. Ему стоит поучиться передавать квоффл кому-нибудь. Возможно, он хочет самолично забивать каждый в кольцо, но квиддич - это командный спорт, и кроме того, как только слизеринские загонщики прознают об этой его особенности, то физически нейтрализуют его, увеличив тем самым его шансы провести остаток игры, общаясь с мадам Помфри. Во-вторых, уже ваши собственные загонщики: они может быть и хорошо отбивают бладжеры, но нуждаются в тренировке прицельности. Нет смысла иметь накаченные руки, если отбивают они в "молоко"... если не сказать хуже - в своих. Роксана смотрит на него во все глаза, приоткрыв рот и крепко сжав ремешок своей школьной кожаной сумки через плечо. - Это именно то... - она внезапно замолкает, качая в неверии головой. - Поясните, - приказывает Драко, но без нажима в голосе. - Всё, что вы сейчас сказали о загонщиках и Марке Рэмзи... это именно то, что сказал мне профессор Поттер во время нашей последней тренировки перед тем, как... а он поправится, как вы считаете? - внезапно спрашивает Роксана. - Да, профессор Поттер поправится, - твёрдо заверяет её Драко. - С ним всё будет хорошо. Просто его выздоровление займёт кое-какое время. Я обещаю вам, вы не успеете оглянуться, а он уже будет спешить к вам вернуться, и вам уже больше не придётся иметь со мной никаких дел. Конечно, за исключением, как в этой комнате, на моих уроках. Роксана делает долгих выдох и кивает головой: - Я работала над теми проблемами, что вы обозначили, но их трудно решить, когда половина команды состоит из новичков в этом году. Наш капитан внезапно покинул нас, и для меня было неожиданностью получить его пост. Вдохновлённый небольшой толикой доверительности с её стороны, Драко озвучивает своё последнее замечание: - Уверен, что вы, Роксана, будете прекрасным капитаном. Однако, я заметил, что при игре вы усиленно задействуете левую руку, и когда вы кидаете и бросаете, и даже тогда, когда просто держите квоффл. Меня заботит, что ваши оппоненты заметят этот факт тоже и используют в дальнейшем против вас. В неверии качая головой, Роксана не отрывает глаз от своих рук: - Не могу поверить, что вы это заметили. Профессор Поттер никогда даже не упоминал про это. Драко спокойно смотрит на неё через стол, но ментально выписывает па в победном танце, и только через мгновение понимает, что ликует он не насчёт победы хоть в чём-то над Поттером, а празднует викторию над самим собой. - Но вы согласны, что это может быть проблемой? - Согласна. Этим летом я сломала правое запястье. Упала с дерева, - признаётся Роксана, застенчиво улыбаясь в лицо Драко. - Целитель срастил его за тридцать секунд, но с тех пор я не чувствую в себе уверенности, чтобы напрягать его. - Я понимаю. Уверенность в себе очень важна. Возможно, мадам Помфри могла бы осмотреть ваше запястье и убедить вас в его полном выздоровлении, - предлагает Драко. Роксана вздыхает: - Возможно. Послушайте... профессор Малфой... я прощу прощения, что была груба с вами. Это случилось потому, что я уже точно знаю, что в субботу мы проиграем Слизерину. И видеть вас на тренировке... это было как ощущать соль на ране. Драко подаётся вперёд, склоняясь над своим столом и удивлённо выгибает брови: - Это в какой-то мере пораженческое отношение к предстоящей игре. Роксана тоже наклоняется вперёд и кидает на Драко такой заговорщицкий взгляд, какой может быть только у девочки-подростка: - Вы знаете капитана слизеринцев Джозефа Райана? - спрашивает она, внезапно вся напружинившись. - Его одновременно отобрали не только "Паддлмир", но также и "Осы". То есть, как только он закончит Хогвартс, то будет игроком в профессиональном квиддиче. Мы не может соперничать с таким уровнем. - Джозеф Райан - это только один человек, - возражает Драко, хотя втайне он впечатлён достижениями слизеринца. - Я просто смотрю на вещи реалистично, - торжественно изрекает Роксана. Драко улыбается. Он просто не может удержаться. Он открывает рот, чтобы ответить ей на это заявление, но его живот в это мгновение громко бурчит от голода. - Обед, - провозглашает Драко, поднимаясь со стула и выпроваживая Роксану вместе с собой в коридор. - О, Боже, неужели нам, действительно, нужно идти на обед? - стонет гриффиндорка, хотя и следует вслед за ним. - Вы разве не голодны? - Умираю, как есть хочу, - с чувством признаётся Роксана. - Но еда на данный момент подаётся такая непривычная. Драко закатывает глаза вверх. Ну, конечно. - Я посмотрю, что можно с этим сделать, - обещает он, но Роксана уже его не слушает.

**~*~**

"Разобраться с домовиками... сегодня же", несколько раз во время вечерней тренировки по квиддичу твёрдо обещает сам себе Драко. У него больше нет отговорок откладывать решение этого вопроса далее, к тому же печенья и тостированого хлеба уже не достаточно для удовлетворения его вновь обретённого аппетита. Тренировка, в течение которой Драко со стороны наблюдает, как Роксана руководит процессом, на сегодняшний момент является самой удовлетворительной из тех, что он видел. Чего нельзя сказать об ужине, который состоит из какой-то мешанины кусочков солонины и яичного салата. Что бы это ни было, Драко проглотил это так быстро, как смог, чтобы не почувствовать вкуса этого "шедевра". И сейчас, когда он возвращается в замок по хлюпающей от влаги траве, эта бурда неласково ворочается в его желудке, будто раздумывая нравится ей там или нет. Решение разобраться с домовыми эльфами только крепнет, и Драко уже мысленно решает: пройти ли ему сразу на кухню, или сначала принять душ и переодеться, когда он почти сталкивается в вестибюле с третьекурсником-слизеринцем. - Профессор Малфой, вы весь в грязи, - указывает тот на очевидное, отступая назад. - Точно подмечено, Чарли, - с усмешкой отвечает Драко. - Ещё какие-нибудь замечания? Мальчишка хмурится, удивлённый его весёлостью: - Я имел в виду... почему вы испачкались в грязи, сэр? - Вы знаете, мы можем сэкономить прорву времени и энергии, если будем сразу же говорить то, что подразумеваем, - говорит Драко, внутренне забавляясь. - Отвечая на ваш вопрос, могу сказать, что я только что вернулся с тренировки по квиддичу. Мордашка Чарли кривится, будто он проглотил какую-то кислятину: - Нечестно, что вы помогаете гриффам. - Простите? - Драко хмурится, одновременно боковым зрением замечая что-то крупное на периферии, но не поворачивая головы в ту сторону. - Нечестно, - повторяет надутый Чарли. - Вы же сами были слизеринцем. Так почему вы не можете помочь именно нашей команде? Драко, скрестив руки на груди, смотрит с высоты своего роста вниз на ученика: - Вы имеете в виду той команде, капитаном которой является Джозеф Райан? Тот самый Джозеф Райан, за обладание которым бьются "Уимбурнские осы" и "Паддлмир Юнайтид"? Обалдение на лице Чарли прям-таки бальзамом проливается на эго Драко: - Эээ... да, сэр, - отвечает докучливый студент. "Спасибо, Роксана Эйнсли", - молча возносит благодарность Драко. - "Знание-сила". Драко коротко улыбается Чарли: - Полагаю, команда Слизерина будет в полнейшем порядке. Выглядя совершенно озадаченным, мальчишка быстро смывается, а из тени сбоку в круг света выходит та самая крупная фигура и лыбится всем своим бородатым лицом. - Вы без сомнения отбрили его, не так ли? - хохочет Хагрид. Его смех настолько заразителен, что Драко тоже смеётся вместе с ним. Внутри его одолевает странное чувство, немного пугающее, но одновременно замечательное, ведь так здорово стоять в обширном вестибюле и делить момент веселья со своим неожиданным новым союзником. - Да, хотя и не представляю, откуда что взялось, - признаёт Драко. - Но мне самому понравилось. - Я заметил. Кстати, как поживает юный Стэнли? - Чудесно. Когда я уходил, он предпринимал попытки залезть на каминную полку. Сомневаюсь, что ему это удалось, но он выглядел решительно настроенным на покорение этой вершины. - Это хорошо. Вы сами тоже выглядите сегодня намного радостнее, - произносит Хагрид, бросая на Драко почти отеческий взгляд. - Я поспал, - признаётся Драко. - Совсем немного, но это уже кое-что. - Именно поэтому? А ещё кажется у вас появился какой-то секрет, - говорит Хагрид, многозначительно шевеля бровями. - Что бы это ни было, вам это на пользу. Желудок Драко сжимается без его на то разрешения, настолько слова Хагрида близки к истине: - О! Ну, я не знаю конкретно, о чём вы, но... полагаю, я должен поблагодарить вас за помощь. Спасибо вам за бутерброды. Они были фантастически вкусные. Хагрид только посмеивается, направляясь к центральному выходу: - С домовиками, - напоминает он через плечо, - можно поладить, когда вы найдёте к ним подход. Дверь хлопает, закрываясь за вышедшем наружу Хагридом, и Драко на мгновение медлит в вестибюле, потерявшись в размышлениях. Хагрид прав. Конечно, прав. Будем надеяться, что прав. Устремляясь в свои комнаты, Драко на ходу импровизирует: всё, что ему сейчас нужно сделать, так это принять душ, представительно одеться и найти хоть что-то для починки. Вопрос вопросов в том, что найти - это должно быть что-то интересное. Что-то важное. Драко вовсе не жаждет, чтобы домовики подумали, что он подшучивает над ними, или ещё хуже, насмехается. О, гори всё гаром! Он сейчас сделает немыслимое. Морально готовясь к тому, что он собирается сотворить, Драко входит в спальню, и при помощи серебряного ножика для открытия писем начинает отдирать от своего любимейшего осеннего покрывала в стиле "пэчворк" квадраты то тут, то там. Озноб пробегает по телу, когда он вспарывает стежки, стараясь представить всё так, будто с покрывалом случился непредвиденный несчастный случай. Когда он заканчивает со своей разрушительной миссией, то держа покрывало на весу, рассматривает его и вздыхает. Оно выглядит плачевно: поникшим и отвергнутым. Драко горячо надеется, что Хагрид не преувеличил, расписывая талант домовиков в починке изделий, потому что он, чёрт побери, нежно любит это покрывало и даже не представляет своей дальнейшей жизни без него. - "Нельзя подружиться с домовиком, не распотрошив парочку покрывал", - выводит сентенцию Драко, бормоча её себе под нос. Затем он прихватывает папку с меню, перебрасывает покрывало через плечо и устремляется на кухню Хогвартса. Как всегда, при его появлении домовики мгновенно врассыпную испаряются, ныкаясь по заугольям, но на этот раз Драко готов к такому развитию событий. Он делает глубокий вдох и громко произносит: - Мне нужна ваша помощь. Пожалуйста, помогите. Ничего не происходит. Драко осторожно водружает покрывало на стол и пробует ещё раз: - Я надеялся, что вы могли бы исправить эту вещь... она... она очень дорога для меня, - говорит он и сам удивляется тому, что на последних словах его голос чуть дрогнул. - Моя мама подарила мне её, а её мама своими руками сшила это для неё. На задах кухни раздаётся оживлённое перешёптывание и слышится скрип открываемой двери кладовой. - Я знаю, я вам не нравлюсь, - продолжает Драко, вглядываясь в полуосвещённые закутки кухни. - Я тоже не ваш почитатель. Я думал, что вы были со мной грубы, а ваша еда за последние две недели была отвратительна. Множество людей были недовольны мною за это, и, возможно, именно этого вы и добивались, но... сейчас всё изменилось и я... - Драко останавливается, чувствуя, насколько же идиотично разговаривать с пустой комнатой. - Дело в том, что Хагрид... мы с ним... подружились, - неловко признаётся Драко, заставляя себя продолжить. - Он увидел моё покрывало и сказал, что вы прекрасно чините вещи, но, возможно, он ошибался в вас, - заканчивает Драко свою речь, и опустив глаза долу, ждёт. И надеется всем сердцем. Медленно дверь кладовой открывается во весь проём, один из домовиков настороженно выползает оттуда и в молчании приближается к столу, протягивая длинный пальчик, чтобы коснуться изорванного покрывала. И вдруг, домовики буквально наводняют помещение, выползая отовсюду, выскакивая из шкафчиков, выпрыгивая из кулей с мукой и выныривая из-за горок из фруктов и мешков с луком. В доли секунды пол кухни кишмя кишит ими, и Драко отступает назад, прижимаясь спиной к стене и в великом изумлении наблюдая, как орда оживлённо шепчущихся между собой домовиков окружает лежащее на столе покрывало. Невозможно точно увидеть, что происходит, так как домовики сомкнули ряды, но спустя две или три минуты полнейшего мельтешения их рук, они расступаются и всё, что Драко может сделать, так это смотреть на своё возлюбленное покрывало. Оно безупречно. Домовики восстановили повреждённые квадраты очень искусно, но они сделали не только это. Все затяжки или катышки, которые накопились на покрывале в течении многих лет его службы, исчезли: и теперь красноватые, ярко золотые и насыщенно-коричневые нити тканей сияли в свете ламп, а всё покрывало выглядело новеньким, как с иголочки. Драко отрывает взгляд от покрывала и встречается со множеством пар выпуклых глазок. Какое-то мгновение кажется, что на кухне каждый затаил дыхание. - Спасибо вам, - наконец, отмирает Драко, неверяще качая головой. - Я благодарю вас от всего моего сердца. - Мы и правда уметь починять вещи, - энергично вращая глазками, пищит близстоящий к Драко домовик. - Да, и сейчас я могу воочию видеть результат вашей работы, - тихо произносит Драко, и по комнате проносится волна удовлетворения. Драко аккуратно берёт покрывало со стола и складывает его в пухлый квадрат. - Может быть, мы с вами могли бы... начать всё сначала?

**~*~**

Той ночью, когда Драко неспешно совершает свой путь в больничное крыло, то ощущает себя парящим в небольшом облаке обволакивающе-тёплого довольства складывающейся на данный момент ситуацией. Отношения с домовиками наладились, капитанша гриффиндорской команды прислушалась к нему и, если всё сложится удачно, то завтрашние блюда во время всешкольного трёхразового приёма пищи будут съедобны на вкус. - О, Гарри, как же один день может изменить всё, - вздыхает Драко, собираясь упасть на свой обычный прикроватный стул, а затем понимая, что того и след простыл. И на его месте красуется замена. Жёсткий, деревянный стул с прямой спинкой, к которому Драко уже успел привыкнуть, испарился, и вместо него теперь водружено мягкое, с изогнутой специально под изгиб позвоночника спинкой, кресло. Оно приятного кофейного оттенка, и с бонусом в виде вязанного покрывала, аккуратно сложенным на пуфике сидения. Сбитый с толку, Драко опускается в объятия этого кресла и закрывает глаза, паря где-то между блаженством, смятением и благодарностью. - Ты бы видел это кресло, - снова вздыхает Драко, так и не открывая глаз. - Меня балуют, несмотря на моё плохое поведение. Возможно, именно из-за этого плохого поведения. Что ты думаешь по этому поводу? - Драко сонно улыбается, позволяя мышцам расслабиться, так как напряжённость этого дня начинает его догонять. Он полностью осознаёт, что Поппи взяла над ним конкретное шефство, но для него самого такая забота всё ещё непривычный опыт. Он открывает глаза и морщится, когда его взгляд падает на ряд бутылочек с зельями на прикроватной тумбочке, он спешно переводит его на Гарри, который на этот раз одет в зелёную пижаму. Под цвет его зелёных глаз, отмечает про себя Драко, а затем собирает себя в кучку. Он не знает, как много рассказала ему Поппи, или, скорее, как много тот сам слышал из того, что происходило вчера в больничном крыле, но по каким-то причинам Драко обуревает желание представить Поттеру свою, полную и без всяческих купюр версию. Даже если она и не будет для Гарри внове, хотя бы рассказ Драко развлечёт его на несколько минут. - Знаешь, а я ведь заключил перемирие с домовиками, - говорит Драко и наклоняется, чтобы поправить ворот пижамы Гарри. - Кричер чуть в обморок не завалился, когда вернулся с хворостом для растопки и увидел нас чинно сидящими за столом и попивающими чай. Я в курсе, что от такой картинки можно развеяться в призрачную дымку, но не думай, что я не знаю, что именно так ты и вёл с ними дела. Вот откуда я почерпнул саму идею. И знаешь, это на самом деле правда - чай решает все проблемы. Драко поджимает ступни под себя и разморённым книззлом всматривается в Гарри, размышляя о том, а как тот любит пить чай, и умеет ли заваривать его по всем правилам? Он убеждает сам себя, что такие вещи просто в порядке вещей знать о своих настоящих друзьях, и эта мысль смущает его донельзя. Он хмурится, прикидывая, возможно ли считать другом человека, с которым говоришь только ты, а у того нет другого выбора, как только слушать тебя? Но Драко и правда хочет быть другом Гарри, что для него само по себе является поразительным выводом. Но потом Драко решает, что лучше вообще перестать так въедливо рассуждать обо всех этих тонкостях: в конце-концов, эта его привычка предаваться постоянному анализу всего и вся не принесла ему на данный момент ничего хорошего. - Мне так о многом нужно тебе рассказать, но думаю, мне стоит всё же начать с признания. Прошлой ночью, я кое-что украл у тебя. "Малфой, ты просто дуралей редкостный", - звучит в голове Драко голос Гарри. - Мне самому это становится ясным как день. А теперь, ты хочешь услышать мою историю или нет? Фигура Гарри безмолвствует. - Я так и думал, что хочешь.

**~*~**

В пятницу разгребание завалов в сарае для мётел выглядит воистину утомительным божьим наказанием, но на этот раз Драко готов к марш-броску. Вооружившись перчатками из драконьей кожи, термосом с чаем и разнообразным репертуаром мощных чар по наведению порядка, он впрягается в дело, сортируя мётлы и отделяя всякий ненужный хлам до тех пор, пока руки не начинают прям-таки поднывать от боли, а пазухи носа не забиваются противной пылью. Без десяти шесть Драко прекращает работу, снимая со своих разгорячённых кистей рук перчатки и потирая забитые мельчайшими песчинками глаза. Он присаживается на траву, выбрав для этого местечко менее грязное, и припадает к чаю в термосе. Он дышит всей грудью и поражается самому себе, осознав, что на самом деле наслаждается тяжким трудом на свежем воздухе. Естественно, сейчас он усталый и грязный, но в то же время чувствует своего рода сатисфакцию от проделанного, и даже какую-то странную приподнятость духа перед предстоящим дополнительным уроком по полётам для троицы. Нахмурившись, Драко оборачивается, чтобы взглянуть на сарай. Там всё ещё царит растатуй, но теперь более организованный растатуй, чем две недели назад. По его мнению, ещё одна такая усиленная сессия разгребания общих завалов и он сможет заняться очисткой выбеленных извёсткой стен и починкой сломанных полок и вешалок. Как ни странно, он сам с нетерпением ждёт этого момента. Тут его мысли перескакивают на размышления, а что бы Гарри подумал об этих его усилиях по благоустройству сарая, но Драко резко обрывает сам себя, потому что начинает подозревать, что эта его работа больше проходит под лозунгом "сделай приятное для Гарри", чем является демонстрацией того, как должен выглядеть приличный сарай для мётел. Такой вывод опять заставляет Драко чувствовать себя как-то странно до одури. Что-то уж слишком много моментов в его жизни стали ощущаться очень уж странными. Драко встаёт и отряхивает пыль и грязь с брюк, которые за эту неделю подвергались магической штопке уже два раза. Ему нужно купить ещё несколько пар, что означает, что надо выбраться по магазинам, а сама мысль о шоппинге заставляет Драко скривиться, и он импульсивно хватает дополнительную метлу и направляется на встречу с первогодками. Конечно, быть аккуратно одетым это одно дело, а вот умело совершать для этого покупки совсем другое, ведь людям, которые упрямо выбрали стезю учителя, живущим на скромную зарплату, не светит вызывать по щелчку пальцев личного портного каждый раз, когда им вздумается сменить гардероб. - Добрый день, - здоровается Драко, одновременно кидая каждому из троицы по метле. Как и можно было ожидать, Эмили ловко ловит свою, Суриа хватает, но тут же роняет предназначенную ей метлу, а Уинстон приседает в испуге, позволяя своей метле пролететь ему над головой и шлёпнуться позади него. Драко опирается на четвёртую дополнительную метлу, внимательно наблюдая, как Суриа и Уинстон поспешно поднимают свои мётлы с земли. Сам он не планировал сегодня летать, но в голове зудит голос, подозрительно похожий на голос Поттера, убеждающий его, что он никогда не научит этих мелких неумех нормально держаться в воздухе, если только и будет, что стоять и, сложив руки на груди, покрикивать. Хотя Драко и хотелось бы проигнорировать такой внутренний упрёк, в глубине души он знает, что ему стоит попробовать последовать этому совету и на практике показать что к чему. - Сэр, а вы тоже собираетесь летать с нами? - с энтузиазмом спрашивает Эмили, волосы которой дикими завитушками развеваются вокруг её лица. - Возможно, - отвечает Драко, внезапно и необъяснимо нервничая. - Но сначала, давайте начнём тренировку с отработки команды "Вверх". Уинстон с чувством испускает мучительный стон, но когда Драко обращает на него многозначительный взгляд, тот с решительностью на лице кладёт свою метлу на траву. - Вверх! - произносит Эмили практически сквозь зубы, но её метла всё равно моментально влетает ей прямо в руку, что забавляет Драко изрядно. - Вверх! - приказывает своей метле Суриа, и на этот раз та поднимается намного лучше, чем в прошлый раз. - Хорошо, - одобряет Драко. Суриа улыбается, и Драко чувствует, как его грудь теснит от странного прилива гордости. - Спасибо, сэр. Я тренировалась, - объясняет мисс Хан. - А вы ведь играли в квиддич, да? Я видела вас в библиотечной книге. - Меня? В библиотечной книге? - ужасаясь, спрашивает Драко. - И в какой же? - В "Регистрационные данные о команде по квиддичу в школе чародейства и волшебства Хогвартс", - отвечает Суриа. - В этой книге содержится информация о каждой игре, когда-то сыгранной в нашей школе. И каждый, кто когда-то играл за свой факультет тоже занесён в эту книгу. - Понятно, - произносит Драко, внутренне ощущая облегчение. - Действительно, я играл в квиддич, но это было очень давно. Уинстон, теперь ваша очередь продемонстрировать команду "Вверх". Вы ведь тоже тренировались на досуге, верно? Уинстон вскидывает на Драко свою взволнованную мордашку, и Эмили тут же кидается на защиту своего друга. - Он тренировался, профессор Малфой! Ещё как тренировался! - Я вам верю, мисс Алдерсон, - с ноткой раздражения в голосе реагирует Драко. - Но я уверен, Уинстон может говорить сам за себя. Эмили прожигает взглядом свою метлу и молчит. - Я тренировался, - уперев глаза в землю, произносит Уинстон. - Я делал именно так, как вы говорили, но ничего не получилось. - О, вот как, - мягко отвечает на признание Драко. Внезапно ему самому становится не по себе. Хотя он и может видеть по выражению лица и удручённости фигуры Уинстона, что тот винит в неудаче только самого себя, Драко не может не чувствовать какой-то допущенной им собственной профессиональной ошибки. А ведь... такого никогда не случается с ним в области преподавания "Трансфигурации". Его ученики всегда следуют его указаниям, и рано или поздно, но добиваются успеха в поставленных целях. Если у кого-то и возникают проблемы, то Драко всегда находит решения, чтобы их разрешить: следуя этой логике и здесь должен сработать такой же метод, но вот в этом вопросе он и сам до сих пор не имеет представления, как добиться того, чтобы Уинстон преодолел свой комплекс. Ведь для Эмили не требуется от Драко ничего, кроме согласия покрывать её обманную уловку, а насчёт Суриа он сам чувствует, что есть надежда помочь ей в разрешении её проблемы. Всё что для этого нужно, так это ему самому подняться в воздух и уже там скорректировать её балансировку. Возможно, это будет и непростой задачей, но Драко думает, что ему удастся справиться: это проблема чисто техническая. А вот затруднения Уинстона совсем другого рода, и Драко даже не знает с какого бока к ним подступиться. Ему никогда не приходилось помогать ученику, который бы боялся использовать свою собственную внутреннюю магию, требуемую для исполнения конкретного задания. И по разумению Драко, он осознаёт, что его собственная нетерпимость и застенчивость Уинстона никак не сочетаются между собой, и что этот дисбаланс отнюдь не способствует образовательному процессу. И всё же, на данный момент ни у него самого, ни у Уинстона нет выбора, поэтому Драко просто обязан что-то придумать. - Попытайтесь сейчас всё-таки сделать попытку для меня лично, - он всё же просит Уинстона. Тот вздыхает, но так как все смотрят на него с надеждой, он протягивает руку к метле, делает глубокий вдох и испускает баньши-образный крик: - ВВЕРХ!!! Драко и Суриа одновременно подпрыгивают на месте, но Эмили только спокойно смотрит на своего друга. Метла Уинстона так и не сдвигается с травяного покрытия. Драко показалось, что она всё же слегка дёрнулась, но он полагает, что это могло произойти и из-за порыва ветра. Он потирает свой лоб и переводит взгляд на Уинстона, который стоит покрасневший и явно расстроенный результатом своих усилий. - Что ж, - вслух делает вывод Драко, задействовав весь присущий ему такт. - Вы, действительно, произнесли команду более убедительным тоном. - Но разве это помогло? - мрачно спрашивает Уинстон. - Это было достаточно пугающе, - говорит Суриа. - Я не знала, что ты можешь испускать такой звук. Уинстон коротко ей улыбается: - Но ведь, у меня всё равно ничего не получилось. - У вас получится, - заверяет его Драко с большей убеждённостью, чем сам внутренне испытывает. Он призывает к себе свою метлу, лишь бы занять себя сейчас хоть чем-то и скрыть от Уинстона свои сомнения. Ему просто нужно выяснить, как победить абсолютно логический страх Уинстона перед падением с большой высоты, и тогда проблема будет решена. К концу урока, Уинстон так и пасётся внизу вместе со своей метлой. Драко же совершает кое-какой прогресс в других областях: он парит в воздухе рядом с Суриа и ему удаётся так точно скопировать её позицию на метле, из-за которой она и падает, что он сам не единожды оказывается на земле рядом с нею. Эмили тоже отточила свои театральные навыки, и Драко даже зная, что она прекрасно летает, уже может убедить сам себя, что она фактически совсем не имеет никакого опыта в полётах. Когда он после урока возвращается в замок, то замечает почти в полной темноте высокую фигуру на метле, медленно выписывающую круги вокруг деревьев. Драко останавливается, чтобы различить лицо человека и замечает, что он или она подкидывает мяч в воздух снова и снова, иногда ловя его, а иногда упуская, из-за чего приходиться нырять вниз, чтобы достать его. Что-то в движениях этого человека есть неловкое, так как оказывается его левая рука заведена за спину. Вдруг, Драко замечает взмах длинного тёмного хвоста волос и улыбается, поняв кто это. - Думаю, она и правда прислушалась ко мне, - несколько часов позднее рассказывает Драко Гарри, свернувшись в уютном кресле и натянув на колени вязаное покрывало. Сегодня ночью в больничном крыле холодно: Драко уже проверил нос Гарри рукой и наложил вокруг его кровати согревающие чары, но его собственные пальцы уже закоченели и ему нестерпимо хочется обхватить ими кружку с какой-то горячей жидкостью внутри. - Спорю, тебя забавляет то, что я... помогаю капитанше гриффов скрыть её слабость от слизеринской команды? Полагаю, в этом, действительно, есть своего рода ирония, но, помоги мне Салазар, я на самом деле горжусь ею. Гарри размеренно дышит, и Драко замолкает, заворожённый видением плавно поднимающейся, а затем опускающейся, груди в клетчатой пижаме. Кошмар Драко не возвращался к нему уже две ночи подряд, но это не значит, что он готов перестать волноваться о нём. - Я не знаю, что предпринять в отношении Уинстона Камбервелла, - вздыхает Драко, теребя край вязаного покрывала и сводя брови вместе. - Как мне заставить его подняться в воздух, если он боится даже призвать свою метлу с земли? Что же ты планировал сделать? В твоей папке нет на это счёт никаких записей... я проверял. Возможно, он и не сказал тебе о своём страхе... думаю, ему легко было затеряться на галёрке в классе круглых новичков. Но, ты ведь знал, что у него ничего не получается, не так ли? Мне интересно вот что, каким образом Эмили Алдерсон обвела тебя вокруг пальца... Драко вздыхает. Гарри вежливо молчит. - "Может быть, это случилось потому, Малфой, что я просто не ожидаю от своих учеников вранья, как какого-то привычного действия", - имитируя ответ Гарри, бормочет себе под нос Драко и гримасничает в сторону больного. За окнами, ветер заунывно завывает вокруг замка, и это каким-то образом навевает на Драко впечатление, что только они вдвоём с Гарри бодрствуют в целом мире. Здесь, в больничном крыле, горит только одна лампа и мерцающий занавес утепляющих чар Драко окутывает их вдвоём мягким дымчатым коконом. Драко задаётся вопросом, удастся ли ему ещё когда-нибудь пережить такое же чувство покоя и безопасности, когда вот это всё закончится... он размышляет об этом мгновение-другое, а потом резко прекращает, так как он не хочет даже думать об этом. Поэтому он просто говорит. Он рассказывает Гарри о помешательстве своего отца на силе и влиянии, о его настоятельных проповедях того, что Драко должен честь семейного имени ставить во главу буквально всего, о его непредсказуемых скачках настроения, о его жестокости и о его наказаниях. Драко также рассказывает о более светлых сторонах его личности, о его любви к музыке и искусству, о совместных походах на концерты и выставки, которые глубоко запечатлелись в памяти Драко, хотя те резко прекратились задолго до того, как он достиг подросткового возраста. Драко рассказывает и о том, как после суда отец, совершенно непокорённый, приказал ему присматривать за матерью и никогда не забывать, что он Малфой, и как спустя семь лет из Азкабана тот вернулся сломленным, запутавшимся в себе человеком. Он рассказывает про скачки настроения отца после возвращения, про его провалы в памяти, и про то, что отец стал проводить все свои дни, заперевшись в библиотеке и погрузившись в книги о времени, так как стал помешан на идее-фикс, что если он мог бы вернуться назад в прошлое и изменить там один-два момента, то его жизнь сложилась бы именно так, как он всегда и мечтал. - Я больше не имею понятия, кто он на самом деле, - признаётся Драко, неуверенный даже теперь, что он чувствует по поводу родного отца: печаль или отстранённость, а может вообще что-то полностью противоположное. - И всё же, теперь у него не наблюдается таких вспышек ярости, какие бывали прежде, и он настолько погружён в свои изыскания, что забывает жаловаться на то, что я навещаю их с мамой не так часто. Хотя маму это и гнетёт, но... - Драко резко замолкает и качает головой, внезапно вспоминая о родителях Гарри, и мысленно ругая себя за бесчувственность, ведь он по-идиотски разглагольствует о своих живых родителях. Но с другой стороны, теперь уже поздно останавливаться на полпути, раз уже начал говорить на эту тему: - Проблема в том, что я не хочу возвращаться в то место. Знаешь, после войны я не был там ни разу. Это больше не было моим домом, только не после того, что там происходило. Мама говорит, что сейчас там так же красиво, как и раньше. И всё же, как раньше уже точно никогда не будет. Только не для меня. Драко внимательно смотрит на лицо Гарри, следуя глазами от мужественных линий его носа к подбородку, где только-только начинает пробиваться щетина. Впервые он задумывается, не Поппи ли каждое утро бреет его? Мысленная картинка заставляет его улыбнуться на мгновение. - Как только я смог, я забрал все деньги из моего персонального хранилища и снял для себя квартиру в Глазго, - Драко морщит нос при воспоминании о своём первом жилище после того, как он покинул Мэнор. - Город сам по себе, вообще-то, приятный, но квартира была отвратительная, так же, как и местность вокруг: это было всё, что я мог себе позволить на тот момент, если не хотел, чтобы мои деньги улетучились за месяц или два, к чему я совсем не был готов. Я был истощён, в совершеннейшем упадке духа и так ужасающе худ... что, полагаю, выглядел, как явный наркозависимый, потому что мужик, живущий в квартире подо мной всегда старался толкнуть мне наркоту. - "Братань, нье хочешь льи героиньчику?" - Драко попытался выудить из памяти отличительный шотландский акцент. Он вздыхает и смотрит на фигуру Гарри поверх своих сложенных на коленках крест-накрест руках: - Естественно, мне вовсе не нужно было никакого героина. Могу только представить, как бы мои дела ухудшились, согласись я на дозу. По правде сказать - о, тебе это наверняка понравится - я понятия не имел, что это такое, поэтому пошёл в библиотеку и нашёл всю информацию по поводу. "Ну ты и чудик, Малфой", - раздаётся голос Поттера в голове и Драко пожимает плечами. Он и не спорит с такой оценкой. - Я прожил в этой квартире почти четыре года, просто... прятался в ней, как в убежище. Полагаю, выжидал время. Я почти ни с кем не разговаривал, кроме кассиров в местном "Теско"* и иногда с матерью, хотя она и не знала моего точного местожительства. Я читал, совершал прогулки, заказал снова учебники для сдачи Т.Р.И.Т.О.Нов и практиковал все нужные чары для этого самостоятельно. Знаешь, я не уверен, что поблагодарил тебя толком за то, что ты вернул мне мою палочку... Думаю, что в то время мои мозги были в неадекватном состоянии, хотя это меня и не извиняет. Поэтому, позволь искренне поблагодарить тебя сейчас. Без неё... если подумать, то я до сих пор так и жил бы над квартирой Дэйва по прозвищу "Рейв" и ел бы дешёвую растворимую лапшу каждый вечер. Драко передёргивает от волны живейших воспоминаний, что обрушивается на него, и он снова чувствует вкус синтетической курицы, ощущает запах сырых обоев и слышит громыхающие басы из нижней квартирки. Приложив усилия, он стряхивает с себя эти отголоски прошлой жизни, заменяя их воспоминанием о сегодняшнем ужине из очень вкусного, совершенно классического, без всяких экспериментов приготовленного пирога с беконом и луком-пореем. - Я по сею пору не знаю, каким образом она меня нашла, - после момента молчания продолжает свой рассказ Драко. - Я имею в виду Макгонагалл. Она никогда не рассказывала мне об этом. Думаю, это не так уж и важно, но мне всегда это было любопытно. Она просто появилась в один прекрасный день... я ходил в магазин за молоком, а когда вернулся, она стояла посредине моей гостиной, оглядывая всё вокруг своим фирменным взглядом. Ну, ты знаешь, тем самым, когда она смотрит так, будто старается определить откуда же доносятся эти миазмы какого-то неприятного запаха. - Мне нужно было увести её из квартиры. Я не хотел, чтобы она присаживалась там на что-нибудь и видела ту обстановку... знаю, что это глупо, но мне было реально стыдно. В конце-концов, мы заняли столик в углу паба "Голова Клячи"**, и она заявила мне, что желает, чтобы я вернулся в Хогвартс и остался там на всё лето. Звучит безумно, но я прямо зубами вцепился в такое предложение, частично потому, что мне хотелось своими глазами увидеть ренновационные работы, проведённые в Хоге, о которых Макгонагалл мне поведала, ну и частично из-за того, что с тех пор, как у Дэйва завелась новая подружка, у меня не было ни минуты спокойного сна. Драко улыбается, уткнувшись в ткань своего халата: сейчас, спустя столько времени, звуки, что издавала эта чокнутая парочка кажутся даже забавными, но тогда, он готов был удушить обоих трахающихся кроликов, только чтобы поспать спокойно хотя бы одну ночь. - Конечно, тогда-то всё и началось. Школа тем летом, как и полагается, была пустынна, и Макгонагалл показывала мне то призамковые лужайки, то новые классные комнаты, попутно раздавая мне странные мелкие поручения. Я исполнял их все до единого, а эти задания становились всё внушительнее и сложнее, пока я не взбунтовался и не потребовал ответа на вопрос: какого гоблина она задумала? Макгонагалл приказала мне явиться в её кабинет, и когда я туда прибыл, Дамблдор на портрете был бодр и свеж. Конечно, она специально всё подстроила. Она хотела дать мне знать, что они оба простили меня, и что новый старт ждёт меня, если я сам готов к нему. Макгонагалл сама не могла быть одновременно и директрисой Хогвартса, и преподавателем предмета "Трансфигурация", поэтому она желала передать эту должность мне. Знаешь, у меня до сих пор не укладывается это в голове, - признаётся Драко, качая головой. - Я беспрестанно спрашивал её "Почему я?", на что она продолжала отвечать одно и то же каждый раз: что я подходящий маг для этой работы. Что бы она не подразумевала под этим, и какие бы причины не сподвигли её на это решение, я позволил ей уговорить себя. "Я всегда знал, что эта женщина даже мёртвого достанет", - раздаётся голос Гарри у него голове, и Драко улыбается от уха до уха. - Мы всё то лето провели подготавливая меня к роли преподавателя "Трансфигурации". Макгонагалл даже припёрла из Министерства экзаменатора, чтобы я мог сдать чин по чину мои Т.Р.И.Т.О.Ны. Это было странно... ведь никто прежде не хотел мне помочь так просто, поддержать меня без каких-либо скрытых мотивов. Я понимал, что ей нужен учитель, но она могла выбрать любого... я знаю это, и ты знаешь это. Дамблдор... - Драко тяжело сглатывает. - Дамблдор старался так много раз спасти меня. И полагаю, она просто захотела, так сказать, закончить его работу. Драко замолкает и испускает долгий выдох, чувствуя себя неожиданно легко и расслабленно. Хотя его усталость и даёт себя знать, ибо он так широко зевает, что челюсть прям-таки сводит от напряжения мышц. - Я лучше пойду к себе, - бормочет Драко. - Уже поздно, а завтра состоится матч. Думай только о позитивном, Гарри... думай о качественной игре двух равных соперников. Это единственный вариант развития событий, при котором завтра какая-то из двух половин школы всё же не наградит меня титулом самого нелюбимого преподавателя. Аккуратно сложив вязаное покрывало, Драко встаёт с кресла и какое-то мгновение смотрит на Гарри. Кажется, что на лице того мерцает почти улыбка.

**~*~**

- Ну, как я выгляжу, Гермиона? Грейнджер окидывает Драко оценивающим взглядом и явно старается сдержать улыбку: - Очень шикарно, кстати, - наконец, выносит она вердикт. Драко медленно разворачивается и мечет убийственные молнии в сторону Уизли-Рона (Рон и Гермиона, Гермиона, Гермиона, Гермиона), который только посмеивается и роется в своей ярко-красной торбе, пошитой из шерстяной ткани с густым ворсом. Гриффиндорская героическая парочка наносила визиты Гарри каждый уикенд, но почему-то Драко не приходило в голову, что на этот раз она решит сначала посмотреть сегодняшний матч. Теперь он сожалеет, что ментально не подготовился, потому что элемент неожиданности их появления позволил Рону нацепить на Драко всё, что только возможно из амуниции фаната гриффиндорской команды по квиддичу. И так как матч ещё не начался, то на данный момент Драко является главной достопримечательностью на трибунах, на которую глазеют все находящиеся там ученики. - И наконец... - торжественно провозглашает Рон и вытаскивает из сумки огромную шапку в виде головы льва, которую бесцеремонно сразу же плюхает на голову Драко. - О, нет, - ужасается Драко. - Ни за какие коврижки. - Да ты же не видел самый смак этого аксессуарчика, - не собирается сдаваться Рон. Он тычет в шапку своей палочкой, и та издаёт ужасающе громкий рык. Сидящая рядом Гермиона хихикающе хмыкает, а затем притворяется, что смотрит совсем в другую сторону. - Уизли, я не... - Рон. - Рон Уизли, я не надену это чудовище. Я и так уже превзошёл свою собственную квоту на гриффиндорские цвета в своём наряде: шарф, перчатки и значок - этого более чем достаточно, - твёрдо отказывается Драко, хватаясь за шапку на своей голове и уже почти начиная её снимать. - Профессор Малфой, какая замечательная демонстрация межфакультетского единства, - раздаётся откуда-то сзади голос Макгонагалл, и Драко медленно поворачивается. - Спасибо, конечно, но я только что собирался... - Вы, уж, конечно, ни за что её теперь не снимете, верно? - произносит директриса и её брови с вызовом изгибаются. Драко вздыхает: - Ну, я тут подумал, не позволить ли надеть её Рону. Он ведь, кажется... замёрз. - Дружище, да у меня всё прихвачено, - громко изрекает Рон, и когда Драко обращает на него свой взор, тот вытаскивает из сумку почти-что идентичную шапку в виде льва. Драко резко разворачивается уже к Гермионе, но на голове той уже тоже водружено подобное безобразие. Вот же жулики! Драко кисло улыбается Макгонагалл и поворачивается лицом к стадиону, где уже выстроились игроки. - Ну вот и ладушки, - бормочет Рон себе под нос и касается палочкой своей шляпы. Та приветственно рычит. - Начинается! - раздаётся чей-то крик, и все глаза устремляются на арену. Десять минут спустя всё кончено. Несмотря на все усилия Драко, только недавно сформированная команда Гриффиндора со счётом 200 на 40 сокрушена более сыгранной командой Слизерина. Драко хлопает гриффиндорским игрокам, которые уныло покидают стадион, и внутри его разрывают противоположные эмоции: абсолютная горечь поражения и в то же время чёртова гордость за то, как команда играла. Рэмзи по крайней мере три раза передавал квоффл другим игрокам, Роксана отважно использовала в игре обе руки, а гриффиндорский ловец весь матч не отлипал от своего слизеринского соперника, хотя всего этого и оказалось недостаточно для победы. - Недостаточно на этот раз, - бормочет Драко себе под нос, и Гермиона, которая шествует рядом с ним в замок, окидывает его задумчивым взглядом, но ничего не говорит. Драко возвращается к своим внутренним размышлениям: гриффиндорские игроки прислушались к нему и постарались последовать его советам, и теперь нет никаких препятствий, чтобы и в следующей игре против Хаффлпаффа они тоже применили их - но на этот раз ещё уверенней. Когда они втроём с Роном и Гермионой направляются в больничное крыло, чтобы рассказать спортивные новости Гарри, у Драко зарождается странное подозрение, что он сам с нетерпением ожидает следующую тренировку по квиддичу. Когда они входят в больничные покои, то обнаруживают Поппи около кровати Гарри, где также присутствуют её трубочки и другие элементы для очистительного процесса. Быстро глянув на лежащего под своим узким тентом Гарри, Драко внезапно останавливается и, повернувшись снова на выход, собирается вернуться в коридор. - А ты куда? - спрашивает его Гермиона. - Я подожду снаружи, пока мадам Помфри закончит то, что делает, - отвечает Драко, и вдруг понимая, что, возможно Гермиона не в курсе деликатной натуры процедуры, добавляет: - Это "вывод отходов". - Я знаю. Всё в порядке. Гарри не против, что мы присутствуем, - говорит она, собираясь поставить стул рядом с кроватью. Драко смотрит на неё, и Рон, который не двинулся пока ни в чью сторону, переводит взгляд с одного на другую. - Разве ты не считаешь, что для Гарри немного унизительно наше присутствие при этом? - осторожно пытается прояснить ситуацию Драко. Гермиона вглядывается в него, недоумённо сводя брови: - Драко, я не понимаю с чего бы ему так чувствовать. В конце концов, это же мы, его близкие друзья. К тому же, мы и так ничего не сможем увидеть, - она махнула рукой в сторону тента. Поппи невозмутимо продолжает свою работу, но что-то в её лице говорит Драко, что она изо всех сил сдерживается, чтобы не вступить с ними в беседу. Ему хотелось бы быть уверенным в сути того, что кодомедичка этим своим видом хочет сказать, но по ней невозможно это определить, поэтому Драко бросает взгляд на бледное лицо Гарри, на его спутанные волосы и внезапно его омывает неконтролируемое желание защитить его всеми силами. Поэтому его голос твёрд и тон повышен, когда он произносит: - Дело не в этом. Не могу представить, чтобы ты сама, будь ты в таком же положении, была бы "за", если бы другие люди глазели на тебя. К тому же, это займёт всего несколько минут, поэтому мы все вместе сейчас выйдем наружу. Рон моргает, потом пожимает плечами, а затем направляется к выходу. - В этой ситуации я была бы не против, - тихо произносит Гермиона, но всё же встаёт со стула и следует за Уизли. Драко придерживает для них дверь и когда уже почти закрывает её, то ловит выражение глаз Поппи, которая одаривает его короткой потаённой улыбкой. Когда же они возвращаются, то рассаживаются вокруг кровати Гарри и пересказывают ему все ключевые моменты только что прошедшего матча. - Загонщики немного не слаженно сработали, бестолково летая по стадиону, - говорит Рон, и Драко тут же мысленно ощетинивается. - Они новички в этом году. И они стараются улучшить свою игру, - настаивает он, неосознанно потянувшись поправить волосы Гарри, но вовремя удерживается. Драко не может понять сам себя: эта парочка, сидящая рядом с ним около Гарри, была друзьями того большую часть его жизни, и всё же Драко чувствует себя так, будто хочет всеми силами защитить Поттера от них. И не только от них: от всего мира. В этом сейчас вовсе нет никакого смысла, и он искренне боится, что никогда и не будет. - Драко, можно вас на минутку? - спрашивает Поппи, выглянув из своего кабинета. Драко моргнув, выныривает из своих размышлений: - Да, конечно. Он притворяется, что не замечает, как округляются плошками глаза Рона и Гермионы, но втайне его тешит чувство, что он тут является своим парнем в доску. Настоящим завсегдатаем. В кабинете, как только Поппи закрывает за ним дверь, она улыбается ему и сообщает: - У меня есть кое-что лично для вас. - О! И что же это? - Я рассказала о вас своей внучатой племяннице Розе, и прошлым вечером она прислала мне вот это, - произносит Поппи и берёт что-то со своего рабочего стола, передавая в руки Драко. Он смотрит на листок в своих руках, и в горле неожиданно появляется комок. Это рисунок, изображающий беловолосого человека на метле, который хотя слегка и неуклюже покачивается на ней, но определённо похож на него самого. Удивлённый сверх меры, Драко поднимает голову и встречается взглядом с Поппи. - Это же я. Она мелодично смеётся: - Да, это вы. Каждый четверг по вечерам мы с Розой беседуем по камину, и ей всегда интересно слушать о текущих делах в Хогвартсе. Она достаточно часто спрашивает о вас: очевидно, вы её очень заинтересовали. Драко неверяще качает головой: - Боже мой, и чем же? Я ведь скучный донельзя. - Я так не думаю, - строго говорит Поппи, демонстративно уперев руки в боки и окидывая Драко своим фирменным непроницаемым взглядом. - А Роза и подавно. Кроме вас, она рисовала только Хагрида. Губы Драко трогает улыбка: - Значит, я принадлежу к достаточно эксклюзивному и узкому кругу лиц, входя в такой странный клуб. Я повешу этот рисунок на стену в своей квартире. Пожалуйста, передайте Розе, что мне он очень понравился. - Обязательно передам. Кстати, как ваш сон? - О, я немного урываю его то тут, то там, - признаётся Драко. - Но с каждым разом его качество всё лучше и лучше. Поппи кивает головой, явственно удовлетворённая ответом, и Драко покидает её офис. У Гарри сейчас в гостях Рон и Гермиона, а ему нужно определить на место жительства это произведение искусства и накормить голодного жука. И пока Драко вышагивает по прохладным, освещённым ярким солнцем коридорам, он никак не может избавиться от чувства... Как же Хагрид там о нём сказал? Чувства, будто у него есть секрет. И рано или поздно, он сам поймёт, в чём же его суть.

**~*~**

Той ночью, помня о своих замёрзших руках предыдущим вечером, Драко заваривает себе чай в кружке-термосе, устраивает её в кармане халата, надевает тапочки и готовится отбыть в больничное крыло. Он вскидывает голову, чтобы попрощаться со Стэнли, но вовсе не обнаруживает на прикаминном коврике своего жука, который ещё минуту назад грел там брюшко. Вместо этого, любимец несётся к нему через всю комнату и начинает мельтешить между ног Драко, хлопая своими крылышками и яростно стрекоча. - Ты что? Хочешь пойти со мной? Не думаю, что это хорошая идея. "Чак-чак-чак-чак-чак!", - настаивает Стэнли, совершая неуклюжую попытку взобраться вверх по пижамной штанине Драко. - Прости меня, я в последнее время так надолго покидал тебя, но... - Драко вздыхает, его решимость уйти одному поколеблена настойчиво шевелящимися усиками и мягким уговаривающим рокотанием. Внутренне пеняя своей нестойкой силе воли, Драко стягивает с себя пояс от халата и наклоняется, чтобы обвязать им тельце Стэнли. - Ладно, пойдём уже, - говорит он жуку, открывая дверь и сканируя коридор на наличие поздно-шатающихся студентов, прежде чем позволить Стэнли выскользнуть, шебурша маленькими лапками, из квартиры. - Веди себя тихо. Никаких "чак-чак" и абсолютный запрет на опрокидывание каких бы то ни было вещей, понял? "Чак! Чак!", - громко отзывается Стэнли, и Драко молчит в тряпочку, потому что журить жука всё равно не имеет никакого смысла. Когда они подходят к лестнице, Драко поднимает любимца на руки и несёт его, преодолевая ступени, крепко держа при этом его обеими руками, так как Стэнли начинает возбуждённо извиваться. Как только они достигают кровати Гарри, Драко отпускает на ту энергичного жука, а сам усаживается в кресло. - Не волнуйся, это всего лишь очень крупный жук, - оповещает он Поттера, наблюдая за Стэнли, который уже взобрался на ноги Гарри и начал по ним прохаживаться взад и вперёд, мягко стрекоча при этом. Почему-то сегодняшний рисунок Розы настроил Драко на такой лад, что ему захотелось поговорить о своей матери. Поэтому он рассказывает Гарри о её добром нраве и о том невыносимо болезненном сожалении, что она до сих пор испытывает за те деяния, которые ей пришлось совершить в угоду её трудного супруга. Драко делится с Гарри тем фактом, что мать всегда старалась защитить его, и что она была горда, когда узнала, что он будет преподавать. Он рассказывает о её саде и о запахе её духов, которого ему не хватает, и об её изнурительном параноидальном поведении, по которому он, наоборот, совсем не скучает. Стэнли, устроившись с комфортом на животе Гарри, засыпает, и Драко тоже начинает клевать носом задолго до того, как у него заканчиваются темы для беседы. Неудивительно, что нюхнув жизни за пределами трёх комнат квартиры Драко, Стэнли теперь каждую ночь желает мчаться в больничное крыло вместе с ним. Хотя тот и старается строго одёргивать питомца, но по-настоящему сопротивляться своему любимцу он не в силах. Уже к третьему выходу на волю, Стэнли заучил дорогу в больничное крыло наизусть и сейчас со всей прыти сам тянет Драко по коридорам, возбуждённо рокоча и натягивая свой временный поводок из пояса халата. - Сегодня понедельник, восьмое октября, - начинает своё обычное вступление Драко после того, как помещает Стэнли на постель и сам усаживается в кресло. - Сейчас полчаса после полуночи и сегодня я... о, чёрт! При звуках поскрипывающих подошв, Драко хватает Стэнли и прячет его за пазуху своего домашнего халата. Когда дверь в больничное крыло распахивается и в её проёме появляется Поппи, Драко отклоняется на спинку кресла и улыбается ей широкой улыбкой, стараясь выглядеть крайне непринуждённо. - Я забыла свою книгу, - оповещает его колдосестра, чуть передёргиваясь от холода и запахивая потуже на груди полы своего фиолетового халата. Она проходит в свой кабинет и буквально несколько секунд спустя выходит оттуда уже с книгой в руке. Наклонив голову в одну сторону, Поппи удивлённо сводит брови домиком и упирается взглядом в грудину Драко, которая просто ходит ходуном. - Что бы вы ни прятали под халатом, уверена, что это не достаточно гигиенично, чтобы находится здесь. - Заверяю вас, он очень чистый! - не соглашается с её убеждённостью Драко, немедленно прекращая всяческое притворство и позволяя Стэнли вылезти наружу и устроится на своих коленках. - Я полирую его спинку каждый день и мою ему лапки тёплой водой, в которой развожу настойку эвкалипта, а если он испачкается, то я купаю его в ванной. - И как же он всё это переносит? - отвлечённо спрашивает Поппи, не сводя глаз со Стэнли. - Большинство процедур он переносит стоически, если знает, что по их окончании получит угощение, - отвечает Драко. "Чак-чак-чак", - подтверждает Стэнли, завлекающе помахивая усиками в сторону нового лица. - И всё же, я не могу поверить, что вы притащили в больничные покои гигантского жука, - выговаривает ему Поппи, качая головой. - Я подумал, что Гарри понравится знакомство с ним, - старается задобрить её Драко, тоже завлекательно улыбаясь. Поппи прижимает книгу к груди, и повернувшись к ним спиной, открывает дверь, но прежде чем выйти, успокаивает его: - Я просто притворюсь, что ничего не видела. - Возможно, это самый наилучший выход, - произносит Драко, и взяв Стэнли обеими руками, поднимает его на уровень своих глаз. - А ты был жуком-неслухом. Ты ведь знаешь это, не так ли? "ЧАК! ЧАК!", - оправдывается Стэнли, вхолостую, на весу, шурудя всеми шестью лапками. Драко позволяет жуку спрыгнуть на кровать Гарри и начать свою обычную неспешную прогулку по маршруту "вверх-вниз". Сам же он подтягивает колени к подбородку в уже привычную позицию и смотрит на парочку на постели до тех пор, пока его глаза не начинают сами собой закрываться.

**~*~**

В среду Драко даёт Стэнли обещание взять его с собой снова на позднюю прогулку в больничное крыло, и тот за это достаточно послушно сидит в спальне, пока двери их гостиной открываются для посетителей факультета Гриффиндор со всеми их проблемами. Жук сидит за закрытой дверью так тихонько, что Драко совсем не хочется его тревожить, но только до тех пор, пока Фергус Куинлан не возвращается, чтобы поболтать. Полное открытости и доверия заявление ирландца "я чувствуя себя намного лучше, чем на прошлой неделе, профессор Малфой" и его неожиданная, благодарная улыбка сподвигают Драко на решение рискнуть и представить Фергусу Стэнли. Как и ожидалось, студент просто очарован жуком и с интересом рассматривает его от усиков до кончиков крыльев. Тот же, что тоже не явилось сюрпризом, безбожно рисуется перед Фергусом, стрекоча, подпрыгивая и с энтузиазмом ползая по всем доступным частям тела нового знакомого. - Профессор, какое замечательное создание, - восторженно комментирует встречу Фергус, наблюдая за тем, как Стэнли с переменным успехом пытается добраться до его чашки с чаем. - Как так случилось, что я никогда прежде не видел его? Драко сам не уверен, как ответить на этот вопрос, и после минутного размышления решает, что нет ничего лучше правды. - Стэнли и я, мы всегда предпочитали компанию друг друга, - осторожно подбирая слова, старается объяснить Драко. - Но в течение последних нескольких недель такое положение дел изменилось. - Вы имеете в виду из-за инцидента с профессором Поттером? - спрашивает Фергус. - Джозеф Райан рассказывал, что он недавно был в лазарете и увидел, как тот просто лежит там совсем неподвижно. Джозеф считает, что он так и не двигался всё это время. Это правда? Драко медлит с ответом, не зная на какой вопрос отвечать сначала: - Фергус, я не могу обсуждать с вами детали физического состояния профессора Поттера, но могу заверить, что он получает самый наилучший медицинский уход, поэтому нет причин для беспокойства. И да, та ситуация, что сложилась в результате того, что профессор Поттер попал в больничное крыло, оказала значительный эффект на мой образ жизни. Я не могу отрицать это. - Положительный эффект? - спрашивает Фергус, нежно поглаживая панцирь Стэнли. Драко внешне согласно кивает головой, а внутренне его впервые окатывает волна невероятного осознания, что, действительно, все перемены в его жизни произошли к лучшему: - Да, весьма положительный. - Это хорошо, - искренне произносит Фергус. - Вы знаете, я всегда говорил, что вы достойный преподаватель, но вот другие... ну, вы же знаете, как оно бывает. И здорово, что сейчас у них появился шанс узнать вас получше, - Фергус замолкает, немного нахмурившись. Он отставляет пустую чашку в сторону и кладёт Стэнли на прикаминный коврик. - Я лучше пойду, наверное. Простите меня, я не хотел вас смущать. - Вы нисколько не смутили меня, - успокаивает Фергуса Драко, и тот останавливается в дверях. - Знаете, там в очереди к вам есть несколько первокурсников, которые поддались каким-то слухам, утверждающим будто вы можете отпустить их в Хогсмид. Я подумал, что вам лучше быть предупреждённым по этому поводу. Фергус выходит в коридор и оставляет дверь достаточно приоткрытой для того, чтобы Драко смог уловить гул детских голосов. - За что люди так со мной поступают? - риторически вопрошает он Стэнли, поднимая того на руки и относя обратно в спальню, прежде чем запустить наивно верящих всякой несусветной ереси мелких поганцев. Стэнли не одаривает Драко никаким полезным комментарием, поэтому он неохотно открывает дверь в коридор и разбирается с каждым посетителем в порядке живой очереди. Фергус оказался прав: большинство явилось за письменным разрешением в Хогсмид и разочарованно удалилось несолоно хлебавши. Но между этими просителями встречались и ученики с настоящими проблемами: второкурсник, над которым издевались старшие студенты, четверокурсница, пришедшая с письмом о разводе её родителей, крошечная первогодка вся в нескончаемых потоках слёз по поводу смерти её кота. Драко сомневается, что его способности помочь советом каким-то образом улучшились, но он старается: в самых трудных случаях подаёт платочки для утирания слёз и наливает чай в чашки, а также предпринимает попытки копировать поведение своей собственной матери, Гарри, Поппи или других персон, встречаемых им по жизни, которые могли бы справиться с подобными ситуациями во сто крат лучше него. Когда он заканчивает приём, то растекается медузой по спинке кресла и начинает усиленно потирать переносицу, стараясь предотвратить головную боль, что весь вечер грозила разразиться в полную силу. И тут раздаётся чей-то стук в дверь, и Драко громко приглашает гостя за нею войти, а сам на мгновение прикрывает глаза от усталости. Когда же он их открывает, то озадаченно хмурит брови. - Мисс Бэрон? Вы-то что здесь делаете? - Это же "День открытых дверей", не так ли? - спрашивает Айви, присаживаясь и кладя ногу на ногу. Драко замечает, что она так и расхаживает в этих запрещённых остроносых фиолетовых туфельках с ремешком фасона "Мэри-Джейн". Но сейчас ему некогда делать ей замечание, нужно прежде всего разобраться с причиной её визита. - Да, действительно, это "День открытых дверей"... но только для факультета Гриффиндор. Она бесстрашно смотрит ему прямо в лицо и умоляюще просит: - А можем мы притвориться, что я тоже имею право прийти к вам со своим вопросом? Ну хотя бы на минуточку? Драко хмурится ещё больше, испытывая неудовольствие от того, что она по-слизерински манипулирует им: - Это зависит от вашего вопроса. Чем я могу вам помочь? - Я просто хотела поговорить с вами. - О чём же? О, неужели о вас и Магнусе? - настороженно спрашивает Драко. Айви весело смеётся: - Нет, конечно нет. Магнус - просто мой лучший друг. В любом случае, у меня нет времени на мальчишек, если я собираюсь в один прекрасный день стать достойной того, чтобы преподавать здесь. Поражённый, Драко смотрит на неё во все глаза: - Вы именно об этом хотели поговорить со мной? Вы хотите стать учителем? - Да, очень хочу. Может быть вы могли бы... - ...отговорить вас от этого? - прерывает её Драко. Он просто не в силах поверить в её желание. Конечно, нет ничего плохого в стремлении стать учителем, просто Айви сама по себе такая умница, что он всегда представлял для неё более престижную карьеру, чем эта нелёгкая стезя. - Я вовсе не хочу, чтобы вы меня отговаривали, - твёрдо отбривает его мисс Бэрон. - Что насчёт "Гринготтса" или Министерства? Знаете, сейчас имеются перспективные места для развития карьерного роста в "Департаменте по Обеспечению Магического Правопорядка". Я мог бы... я мог бы составить вам протекцию, подёргав за кое-какие ниточки, - триумфально заканчивает свою речь Драко, но Айви только отрицательно мотает головой. - Профессор Малфой, я точно знаю, чего я хочу. Вообще-то, именно вы являетесь для меня примером для подражания. Пристукнутый этим заявлением, Драко судорожно пытается подобрать какие-то подходящие случаю слова, но всё безуспешно, поэтому в конце-концов, всё, что он может из себя выдавить, это: - Мисс Бэрон, я ужасный пример для подражания. Прошу вас пересмотреть ваше решение. Айви только улыбается на его мольбу: - На это нет ни единого шанса. Я упрямая, как мул, спросите у моих родителей. На самом деле, когда я получила своё письмо из Хогвартса, то мой отец прямо взъерепенился, что вы будете моим учителем. Но когда шляпа избрала меня на факультет Слизерина, он начал привыкать к этому факту. Хотя у меня заняло немало времени, но мне всё же удалось убедить его, что мы, слизеринцы, не такие уж плохиши. - Быть учителем - это больше, чем быть слизеринцем, - осторожно опускает её на землю Драко. - Я знаю, - закатывает паршивка глаза. - Я провела изыскания в этом вопросе. Драко просто сатанеет. У неё на всё имеется ответ. - Почему вы прежде не упоминали при мне об этом своём стремлении? Айви улыбается: - Потому что вы всегда были таким неприступным. - А теперь я не такой? - Иногда, вы всё ещё таким бываете, - пожав плечиками, признаёт Айви. - Но с тех пор, как вы приняли на себя обязанности профессора Поттера, вы стали другим. Вы также всегда были печальны, и я подумала, что должна подбодрить вас сообщением, что однажды хочу стать похожей на вас. - Вы совершенно безумны, - произносит Драко, прежде чем успевает остановить себя. Айви расплывается в ухмылке: - Знаете, а вам с моим отцом стоит когда-нибудь побеседовать... возможно, вы найдёте общий язык на многие темы. А сейчас мне лучше пойти, у меня свидание с Магнусом на верхней площадке Астрономической башни, - объявляет она, вставая. - Что? Айви снова прыскает от смеха: - Вообще-то, нет, конечно, никакого свидания. Но до меня донёсся слушок, что Шарме Кеннеди на день рождения подарили комплект для приготовления фондю, и мне нужно успеть вернуться в нашу гостиную прежде, чем все вкусняшки будут съедены. Драко в полнейшем смятении смотрит, как мисс Бэрон покидает его жилище, чувствуя накатывающую дрожь. И голод. Ему нужно время, чтобы переварить подобный разговор и он сомневается, что Шарма Кеннеди захотела бы поделиться своими "вкусняшками" с ним. Поэтому он встаёт и направляется к кухне Хогвартса, надеясь урвать у Кричера полуночный бутерброд.

**~*~**

Следующим вечером, когда Драко возвращается домой после первой послематчевой тренировки по квиддичу, он тут же становится атакован возбуждённым Стэнли, который очевидно решил, что уже самое время для ночной прогулки наверх, в больничное крыло. - Сначала чай, - безапелляционно заявляет Драко, стараясь не наступить на крутящегося под ногами жука, и с боем прорвавшись к чайнику, начинает колдовать над самым важным ритуалом дня. Теперь, когда он спит немногим больше - частично в своей постели и частично в новом удобном кресле около кровати Гарри - он с радостью отказался от грязеподобного кофе и возобновил свой роман с "Camellia Sinensis" (чай на латыни - моё прим.). Хотя Драко и раньше не позволял себе забывать о своих нежных чувствах к этому напитку, но когда его текущий бешеный график вошёл в привычную колею, он обнаружил, что по всем правилам заваренный чай может смягчить восприятие любых катаклизмов, которые эта работа бесперебойно подкидывает ему: от грязи и заноз до эксцентричных просьб, от неудачных попыток в инструктаже по полётам на метле до других мельчайших проблем. Пока Драко ждёт, когда заварятся листья, он наблюдает за Стэнли. Он смотрит на то, как Стэнли нарезает реактивные круги, громко возмущаясь, он смотрит, как Стэнли неуклюже взбирается на кофейный столик, а затем скользит лапками по его полированной поверхности до тех пор, пока нe опрокидывает внушительную, практически на целый день работы, стопку пергаментов для проверки, которые маленьким вихрем опадают на пол. Драко полагает, что ему стоит почувствовать раздражение от такого хулиганства, но на самом деле он спокоен, как удав, так как не считает, что Стэнли сейчас безобразничает из вредности, как иногда с ним случается. Просто в данный момент, он взбудоражен миром и самим замком, что находятся за пределами этой квартиры. Стэнли по натуре очень общительный жук, и хотя сам Драко не совсем разделяет подобного стремления к коммуникации, он чётко понимает, что не может, по здравому размышлению, продолжать удерживать любимца от исследования новых пространств и знакомства с новыми друзьями. Внезапно, Драко вспоминает письмо времён своего затворничества в Эдинбурге, написанное красивым материнским почерком: "Всё, что я хочу, это удержать тебя рядом с собой, но я знаю, что должна отпустить тебя, и я, скрепя сердце, так и сделаю, но в его глубине буду питать надежду, что однажды ты вернёшься ко мне." Драко медленно выдыхает, чувствуя на своих плечах вес этих, часто перечитываемых слов. Он всё ещё хранит это письмо - вообще-то, все письма матери - припрятанным в стопке своих лелеемых покрывал. Ему интересно, что бы его мать сказала в отношении Стэнли и его воззвания к независимости. Драко знает, что не совсем верно сравнивать две эти ситуации, но подозревает, что его мать, даже вдали от него, преподаёт ему мудрый урок, который характеризует её натуру "от и до". Драко помешивает ложечкой свой чай и улыбается, уже зная, что ему стоит сделать. Десять минут спустя, он сидит, скрестив ноги, на прикаминном коврике в окружении воланов из длинной, мягкой ленты. На его шее весит сантиметровая лента, в одной руке палочка, а другой он отгоняет от ленты Стэнли, который "помогает" процессу, пытаясь зажевать её кончик. Пока Драко мастерит задуманное, он мысленно проходится вновь по последней тренировке гриффиндорской команды по квиддичу и размышляет, можно ли рассматривать его впервые в жизни произнесённую пламенную речь типа "да, мы проиграли, но нужно продолжать бороться", как полнейший провал или просто неудачный промах. Гриффы, надо отдать им должное, выглядели так, будто хотели поверить его патетичным словам, но на самом деле взмыв в воздух всё равно казались вялыми, и те искры азарта, что Драко видел в них перед матчем испарились окончательно. - Я даже и представить себе не мог, что буду так желать победы для них, - признаётся он Стэнли, который целых две секунды стоит неподвижно, пока Драко измеряет обхват его тельца. - А теперь... я не могу поверить, что когда-то желал им проигрыша. Они ведь... просто дети. И, возможно, сами не отдают себе отчёта в том, что бывают странными и непонятными для меня. "Чак-чак!", - соглашается Стэнли, переворачиваясь на спинку и дрыгая лапками в воздухе. - Все ученики, естественно, полюбят тебя всем сердцем, поэтому пообещай мне, что будешь помнить, кто последних четыре года кормил тебя. А теперь, будь умницей. Мне нужно сконцентрироваться, чтобы я и себя самого не заплёл в эту сетку. Выпив весь до капли чай, Драко прищуривается, мысленно прикидывая последовательность действий, берёт в руки две первые отмеренные полоски и приступает к работе, связывая и перекручивая узлы, ругаясь себе под нос, и снова переделывая всё до тех пор, пока пальцы не начинает ломить, а огонь в камине не превращается в угли. Наконец, он поднимает своё произведение на уровень глаз и критически осматривает его. Да, не самая эстетически совершенная вещь, что он видел в своей жизни, но если она будет эффективна в предназначенной ей роли, то этот недостаток не так уж и важен. Главное, он сотворил её, упряжку для Стэнли, сконструированную именно по меркам самого жука, которая легко будет надеваться и облегать пухлое тельце, позволяя Драко крепить к её главному, расположенному прямо по центру панциря, узлу поводок, чтобы мягко, без всякого вреда для Стэнли, направлять его движения. Драко надеется, что это новшество прекрасно сработает, потому что он не думает, что многострадальный пояс от его халата выдержит хотя бы ещё одну прогулку и, что самое важное, ему совсем не хочется, чтобы мелкий хулиган в раже своего энтузиазма поранился, оставшись совсем без поводка. Заметив, сколько уже времени, Драко встаёт и потягивается, чтобы размять затёкшие мышцы спины. Он устал, и его тело немного ноет из-за сегодняшнего полёта на метле во время тренировки, но он всё равно отбрасывает пришедшую ему в голову мысль, а не пойти ли сейчас поспать в кровать. - Давай, попробуем это надеть на тебя, - зевая, предлагает он Стэнли, поднимая того на руки и втискивая в сетку упряжки. Стэнли находит сам процесс примерки развлекательным и довольно стрекочет на все лады во время оного, даже тогда, когда Драко слегка подталкивает его ногой, побуждая двигаться, чтобы проверить насколько упряжка держится при натяжении поводка. Стэнли радостно скачет вприпрыжку, и Драко следует за ним, позволяя жуку удалиться вперёд, а затем слегка тянет поводок, методом проб и ошибок определяя правильное применение силы, при котором Стэнли и не убежит, если отпустить посвободнее, и не взлетит в воздух с задушенным "ЧАК!", если потянуть сильнее. После нескольких попыток, Драко определяет нужное натяжение, при котором можно цивилизованно тормозить Стэнли. - Полагаю, нам стоит проверить это устройство в настоящих полевых условиях, - ликующе заявляет Драко, распахивая входную дверь своей квартиры в коридор и следуя за маленькими ножками Стэнли в темноту замка. - Как ты думаешь, Гарри будет впечатлён нашим творческим началом, или посчитает нас ещё большими неумехами, чем он считал?

**~*~**

В субботу, после завтрака и тренировки по квиддичу, Драко обряжает Стэнли в упряжку, делает глубокий вдох и выходит из своих комнат в глубины замка. Это их первая совместная прогулка при свете дня, и он не на шутку нервничает, сердце грохочет в груди, а поводок скользит между влажных пальцев. Драко и сам не знает отчего так волнуется: размышляя логически, он знает, что ничего ужасного случиться не может, но представлять всей школе своего лучшего друга сродни душевному стриптизу. В замке царит тишина, и Драко уже подумывает не бросить ли так страшащую его затею прогулки к чертям крапповым, прежде чем кто-нибудь увидел их со Стэнли, но тут он входит в вестибюль школы и сразу же натыкается на Макгонагалл, стоящую у подножия лестницы и взирающую прямо на него. Спустя буквально микродоли секунды её глаза падают на Стэнли, который незамедлительно начинает пытаться вырваться из упряжки, чтобы познакомиться с новой для него персоной. - Доброе утро, мистер Малфой, - здоровается директриса, переведя снова на Драко совершенно нечитаемый взгляд. - Уверяю вас, он совершенно безвреден, - обеспокоенно выпаливает тот сразу. Макгонагалл изгибает бровь: - Я догадалась об этом самостоятельно. Вы думаете я не в курсе ваших совместных ночных эскапад? "Дьявол, вот я попал, так попал!", - врывается паника в мозг Драко, но он не даёт ей ни малейшего шанса проявиться внешне. Он предполагает, что тогда Макгонагалл может знать всё и о его ночных визитах к Гарри. - Вам Хагрид рассказал? - спрашивает он, стараясь, чтобы разочарование не проявилось в тоне его голоса. Буквально мгновение, Макгонагалл кажется удивлённой донельзя: - Нет, не он, а мистер Филч. У него сложилось впечатление, что вы... "задумали какую каверзу". - Совершенно ошибочное впечатление, - отрицает Драко, неохотно подходя к Макгонагалл, чтобы позволить Стэнли рассмотреть её поближе. Директриса улыбается: - Похоже на то. Однако, я действительно рада видеть, что это создание находится на приличном поводке. Даже если оно и не представляет собою опасность, это не значит, что оно не может учинять хаос и ущерб. Драко тоже улыбается. Он просто не может удержаться: - Ваша логика безупречна, профессор. Макгонагалл наклоняется и, поправляя очки, внимательно рассматривает Стэнли, который прямо пыжится от оказанного ему внимания. - Достаточно необычный выбор питомца, - наконец, выносит она вердикт, выпрямляясь и вглядываясь в лицо Драко. - Вообще-то, не я выбрал его, - признаётся Драко. - А он меня. - Как говорят: подобное тянется к подобному, - реагирует на это признание Макгонагалл. - У него имеется имя? Драко моргает, удивлённый её вопросом: - Да, конечно имеется. Его зовут Стэнли. Тонкие губы Макгонагалл странно изгибаются, будто она удерживается от того, чтобы не рассмеяться: - Добро пожаловать в Хогвартс, Стэнли, - спустя мгновение произносит она, прежде чем развернуться и направиться в Большой Зал, оставляя Драко и Стэнли стоять одних около подножия лестницы. - Фух, её реакция была просто аномально нормальной, - бормочет себе под нос Драко. - Как бы то ни было, давай всё же пойдём и узнаем твои впечатления насчёт настоящей травки. Стэнли травка нравится просто необычайно. Так же, как и булыжники, грязь и коленки детей. В течение выходного уикенда Драко успевает выгулять жука по всему замку и прилегающим окрестностям. Вместе они посещают стадион для квиддича и доходят до начальной кромки Запретного леса, они наносят внезапный визит в сторожку Хагрида, где Драко пробует самый круто заваренный чай в своей жизни, и где происходит осторожное знакомство собаки и жука, заставившее обоих хозяев питомцев затаить дыхание на долгие минуты общения оных. Они обходят все любимые дворики-патио Драко, где Стэнли исследует только-только появившуюся изморозь на поверхностях и где пытается присоединиться к игре в "Плюй-камни". В общем, они наносят визит почти каждому уголку в Хогвартсе, кроме библиотеки, потому что Драко всегда побаивался мадам Пинс, и он представить себе не может, что она встретит Стэнли с распростёртыми объятиями или даже хотя бы сцепя зубы просто позволит ему находиться в своей священной обители. За исключением строгой библиотекарши, Стэнли обожаем повсюду. Мальчики и девочки в едином порыве желают держать его в своих руках, гулять с ним и гладить его, и даже те несколько персон, что поначалу отскакивали на расстояние при виде такого крупного жука, всё равно были заинтригованы до такой степени, что не удалялись восвояси, а издалека задавали вопросы о нём. К воскресному вечеру, Драко просто-таки истощён таким интенсивным социальным общением, которого у него самого сто лет не было, Стэнли же голоден, шумлив и извазюкан в грязи. Вспомнив обвинения Поппи в антисанитарии, Драко кормит питомца, а затем несёт его в ванную, намереваясь превратить Стэнли в самого чистейшего жука-мятоеда в мире, прежде чем тот снова приблизится к больничному крылу. К счастью, Стэнли совсем не против водных процедур. - Мы хорошенько помылись, не так ли? Ведь нужно принимать ванну, если ты так стремишься наслаждаться длительными прогулками на свежем воздухе? - приговаривает Драко, вынимая Стэнли из воды и закутывая его в чистое полотенце. Зевнув, Драко присаживается на бортик ванны, подтягивая коленки к подбородку. Он сам не знает, что и чувствовать в отношении длительных прогулок на свежем воздухе, но он знает, что теперь определённо не испытывает негатива по их поводу, как раньше. Его жизнь раздвинула горизонты, и хочет он того или нет, возможно, сейчас у него нет времени вообще испытывать негатив. Его глаза тяжелеют от желания заснуть, и Драко начинает клевать носом, поэтому он быстро поднимается с бортика ванны и несёт полотенце, с сидящим внутри Стэнли, в гостиную, где валится в любимое кресло, держа этот махровый свёрток на коленях. Огонь потрескивает в очаге, а от его одежды доносится смесь запахов земли, листьев и самой школы. Спустя пару секунд, они с жуком уже глубоко спят.

**~*~**

Проснувшись спозаранку в понедельник, Драко обнаруживает себя всё в том же любимом кресле. Чтобы размять затёкшие конечности, Драко потягивается и потирает заледеневшие ступни о ворс прикаминного коврика. Глянув вниз, на свои колени, он обнаруживает куль из полотенца с полной имитацией тельца Стэнли внутри, только вот самого жука там явно нет. Драко предполагает, что тот где-то в середине ночи сбежал от него, чтобы найти местечко для сна посуше и потеплее. Надо отметить, что гостиная на удивление кажется влажной и душной. За исключением ступней, Драко, вообще-то, совсем не замёрз, но чувствует себя при этом почему-то немного не комфортно. Быстро глянув в окно, он находит причину: яркое солнце и морозец выходных сменило серое небо в набухших тучах и общая атмосфера мрачности. - Ведь, предполагается, что уже октябрь, - ворчит Драко, постукивая по древнему барометру, что висит над камином с тех пор, как он въехал сюда. Стрелка отказывается сдвигаться, и Драко, нахмурившись, отходит от этого температурного прибора. Он всегда ненавидел такого типа погоду с угрозой дождя, и не может поверить, что тот смеет надвигаться в таком близком преддверии зимы. Драко принимает более насыщенный, чем обычно, душ, но к обеду, он опять чувствует на себе плёнку пота от повышенной влажности. В его классе, ученики так же, как и он сам, кажутся издёрганными и капризными, раздражённо листая свои учебники и оттягивая впивающиеся в горло воротнички мантий. В течение урока, Драко ловит себя на том, что не раз готов рявкнуть на них, но вовремя спохватывается, затыкая вредный голосок у себя в голове, который требует проверить, поможет ли крик расшевелить учащихся? Как ни странно, но Джаспер Брэкнелл изображает из себя тихоню в течение всего урока, спокойно поглядывая время от времени на Драко, а потом снова возвращаясь к учебнику, и каким-то образом это злит Драко ещё больше. Назначенный на четыре часа пополудни урок по полётам у первогодок оказывается особенно бестолковым: никто из них не желает сегодня подниматься в воздух, который полон удушливой и разряженной влаги. Даже эта, обычно полная энтузиазма, троица сегодня выглядят надутой и ворчливой. К радости первогодок, Драко заканчивает урок на десять минут раньше и тащится под удручающе нависшими тучами назад в замок, чтобы перекусить. В кухне Хогвартса всегда тепло, но сегодня вечером, когда Драко входит туда, его просто сшибает влажным жаром, из-за чего он кривится в неудовольствии. Домовикам, похоже, эта удушливая атмосфера была нипочём и они энергично побросав свои дела, столпились вокруг стола и уставились на Драко своими глазками-блюдцами в явно каком-то ожидании. Когда же Кричер, демонстративно прочищает горло и торжественно спрашивает Драко о его любимом десерте, то тому кажется, что он сейчас рухнет в обморок от потрясения. Или от нехватки кислорода в воздухе. Так как предыдущей ночью Драко совсем не уделил времени проверке домашней работы учеников, то решает взять стопку пергаментов с собой в больничное крыло, потому что мысль о манкировании визитом к Гарри ещё и сегодня кажется ему каким-то образом просто непереносимой. - Прости, меня не было вчера ночью, - извиняется он перед Гарри, вытаскивая Стэнли из упряжки и кладя его к нему на постель. - Сегодня понедельник, пятнадцатое октября и погода сегодня просто несносно пренеприятнейшая. Драко снимает с себя халат и закатывает рукава пижамной рубашки, посматривая на темноту за окном, зная, что тучи всё ещё бороздят ночное небо, создавая эту удушливую атмосферу и влияя на настроение каждого. Драко и сам может слышать в своей собственной голове ворчащий на всё вокруг голос, и знает, что это явный признак безумия, но слишком сегодня раздражён, чтобы придавать этому какое-либо значение. - Надеюсь, ты не против, если я проверю пергаменты с домашней работой. Я и так затянул с этим и выбился из графика. Гарри, конечно, не выказывает претензий, но Драко интересно, что если бы мог, то что бы он сказал в ответ на бесцеремонно-активное исследование Стэнли нагрудного кармашка его пижамной рубашки. У него самого это зрелище вызывает улыбку, с которой он и устраивается в своём кресле и принимаeтся за работу, заткнув самонаполняющееся чернилами перо за ухо. Он читает работы студентов, хмурится, качает головой, выписывает оценки и замечания, а иногда, если кто того заслуживает, и слова ободрения. То тут, то там, он находит в домашних эссе такие перлы, которыми просто не может не поделиться с Гарри. "Моим проектом на следующий семестр будет превращение лося в кубик бульона", - читает Драко в одной из работ и его брови ползут вверх: - Целого лося в один кубик? По мне так это достаточно расточительно. А ты как думаешь? - Драко поверх пергамента обращает взгляд на Гарри. - Спорим, ты думаешь что-то типа... "Малфой, ты хоть знаешь, что такое кубик бульона?". Вдалеке раздаётся канонада приближающейся грозы, и Драко резко поворачивается к окну, а Стэнли от неожиданности валится вниз с кровати. Драко вздыхает и, подняв с пола любимца, вновь кладёт его на постель в районе бедра Гарри. - Так случилось, что я, действительно, знаю, что такое кубики бульона. Я покупал их в "Теско", потому что они были дешёвыми и выглядели съедобными. Я заваривал их точно по инструкции, что была представлена на упаковке и получалaсь очень странная смесь. Похожая на мясной чай. Но, полагаю, этому ученику всё же не стоит связываться с лосем. Драко откладывает проверенный пергамент в сторону и тянется за следующим, стараясь удерживать фокус внимания на работе, хотя и слышит приближение бури за окном. На самом деле, его мысли заняты совсем не проверкой знаний по "Трансфигурации". С нею-то, как раз, всё в порядке, и он совсем не волнуется о своём предмете. В нём он профи. А думает он о том, постоянные размышления о чём уже начинают закручивать его мозги в трубочку, и если он сам позволит, то и утаскивать его в пучину отчаяния. - Уинстон, клобкопух его защекочи, Кэмбервелл, - выдыхает Драко самому себе. Он откидывает голову на спинку кресла и роняет перо на колени. - Я понимаю, что тебя уже достало слушать об этом снова и снова, но я и правда нуждаюсь в твоей помощи. Что само по себе смешно, потому что я знаю, что ты не можешь предоставить мне её, даже если и захочешь. И всё же, вот он я, мистер "Бесполезные Усилия". Потому что, если я не придумаю что-нибудь значимое, что поможет сдвинуть дело с мёртвой точки, то Уинстон потеряет любую веру в меня, а значит опустит руки окончательно. Что бы ты предпринял на моём месте? - снова спрашивает Драко, а за окном небо освещают вспышки в звуковом сопровождении достаточно угрожающих раскатов грома. - Я не знаю, что мне делать, - устало потирая глаза, признаётся Драко. - Я не знаю, как... Вот это да! Очуметь какое световое представление!!! На это раз, зигзаги молний освещают белым светом всё помещение госпиталя и спустя доли секунды гроза разражается будто прямо над их головами. Стэнли рокочет в полнейшем ужасе и в панике закапывается под покрывало Гарри. Спустя ещё секунду снова вспыхивают молнии и раздаётся грохочущий раскат грома, за которыми следует долгожданный звук тяжёлых, насыщенных водой под завязку, капель дождя, что непрерывным потоком начинают молотить по оконным рамам. Драко вскакивает с кресла и нежно касается кончиками пальцев лбa Гарри, находя его тёплым и влажным от плёнки пота. Какое-то мгновение, он удерживает ладонь на его лбу, смотря на водяные ручьи, что заливают стекло, а потом импульсивно распахивает окна по обеим сторонам кровати Гарри. - Почувствуй это, - шепчет Драко, опираясь обеими ладонями о мокрый подоконник и, наклоняясь вперёд, подставляет лицо под проливной дождь. В комнате гуляет прохладный ветер, принося с собой наэлектризованный запах шторма, и Драко подставляет ладони ковшиком под разверзнутые хляби небесные и позволяет водному потоку окатить пальцы, а затем он прижимает их к разгорячённому лбу Гарри. Он снова возвращается к раскрытому окну и повторяет весь процесс до тех пор, пока кожа Гарри не начинает остывать, а дыхание не становится медленным и размеренным. Драко не уверен, но подозревает, что Гарри заснул, или, по крайней мере, спокойно расслабился, поэтому он сам ещё раз на несколько минут тихо высовывается в окно и позволяет потопу вымочить свои волосы, кожу лица и смыть прочь все следы своего плохого настроения. Когда гроза и молнии удаляются от замка, Стэнли осторожно высовывает усики из-под покрывала Гарри и медленно водит ими полукругом, будто проверяя миновала ли опасность. - Да, всё в порядке, глупый ты жучара, - шепчет ему Драко, ныряя обратно в распахнутое окно и глубоко вдыхая разряженный послегрозовой воздух. Он думает о том, что Гарри наверняка наслаждался бы этим ураганом. Это не более, чем догадка, основанная на предчувствии, но в данный момент она реальна, как никогда и, кроме того, Гарри и сам, как шторм во плоти. Его жизнь - это необузданный вихрь, дикий и страстный. Она яркая и полна друзей, окружающей природы и всем доступным разнообразием. Не подозревая об этом, Драко умудрился навесить на такого человека, как Гарри, возможно одно из самых жесточайших наказаний - быть неподвижным, молчаливым и одиноким. Быть запертым в своём собственном теле, и лежать, день за днём, в стерильной белизне лазарета без возможности общения. "Общение", - думает Драко, это слово снова и снова крутится у него в мозгу, будто пытается прописаться в голове. "Общение", слово раздражает Драко и в то же время заставляет испытывать угрызения совести. Он пытается вытряхнуть его из сознания. Мокрый и тяжело дышащий, Драко отлипает от окна и присаживается на краешек кресла. Он не сводит глаз с лица Гарри. И думает о том, что ещё никогда в своей жизни так не желал, чтобы человек поговорил с ним. Но, конечно, это ничего не меняет в сложившемся статус-кво. Спустя какое-то время, Драко собирает свои пергаменты и перо, впихивает Стэнли в упряжку и уходит. На самом деле, ему хочется остаться, но сегодня ночью у него нет историй для болтовни, а его сердце болит, налитое тяжестью вины. Но, что радует, к тому времени, как он возвращается к себе и заползает в постель, то уже точно знает, что ему предпринять в отношении Уинстона Кэмбервелла.

**~*~**

Успокоенный тем, что у него, наконец-то, появился план, Драко со вновь обретённой энергией вливается в свой обычный распорядок дел. Прохладная, полная свежести погода настолько улучшила настроение каждого в замке, что Драко едва замечает, насколько же напиталась влагой земля на площадке для полётов и даже умудряется рассмешить своих учеников тем, что поскальзывается на грязной жиже и со всей дури заваливается на спину. В "Дуэльном клубе" Драко и Айви разбивают младшекурсников на пары, чтобы те попрактиковали чары щита и другие полезные манёвры обороны. Когда заклятия начинают летать в воздухе, они с нею опираются спинами на подоконник и наблюдают за процессом, давая студентам возможность размяться, прежде чем они начнут давать свои комментарии и замечания по поводу. - Вы знаете, а я так и не изменила своего решения стать учителем, - говорит Айви, неотрывно смотря вперёд на дуэлянтов. - Не могу сказать, что удивлён, - признаётся Драко. Айви кидает на него взгляд искоса: - Если вы считаете, что я буду лузером в этой ипостаси, вам лучше сказать мне об этом прямо сейчас. Драко изгибает бровь: - Я вовсе не думаю, что вы будете лузером. Наоборот, я считаю, что вы добьётесь небывалых высот в любом направлении, какое бы вы ни выбрали. Тогда я был просто... сбит с толку вашим неожиданным признанием. Вот и всё. - Правда? - живо спрашивает она, и в её голосе пробивается какая-то особая нотка волнения, которого Драко никогда раньше не слышал от неё. - Правда, - уверенно произносит он. - А теперь, давайте-ка упорядочим этот хаос, что устроили наши дуэлянты. Некоторые производимые чары нуждаются в значительной корректировке. Айви кивает и вытягивается в свой полный рост, который от силы достигает пяти футов и двух дюймов (158 см. - моё прим.). Она и Драко расходятся по обе стороны линии из дуэлянтов и начинают где необходимо поправлять то хватку палочки, то осанку, то формулу заклятия. Драко слушает её спокойные разъяснения, замечая с какой лёгкостью она приняла на себя роль неофициального помощника учителя и насколько естественно у неё получается работать с учениками младших курсов. Он полагает, что некоторым людям с рождения предназначено преподавать, другим же, таким, как он, приходится просто впихивать знания в головы неучей. - Постарайтесь податься вперёд с другой ноги, - предлагает Драко второкурснице, похлопав ту по плечу. - Левинсон, это предполагается быть защитным заслоном, а не оружием нападения, - скучающе произносит он и совсем не удивляется, когда Левинсон разворачивается и одаряет его взглядом, который можно было бы сравнить с мордашкой щенка лабрадора. - Должно быть, меня занесло, сэр, - оправдывается тот, извиняюще пожимая плечами и вновь разворачиваясь к своей напарнице. Драко качает головой и переходит к другой паре дуэлянтов. В другом конце помещения, он непроизвольно слышит слова Айви "Джек, не используй здесь это заклинание... просто постарайся разоружить противника тем способом, о котором говорил профессор Малфой", а затем спустя мгновение в комнате вдруг разражается странная световая вспышка, и Драко резко разворачивается, чтобы увидеть Айви в ярости, Джека виновато понурого, а его партнёршу-хаффлпаффку скрюченную вдвое и изрыгающую из себя ярко зелёную рвоту. - Простите меня, профессор... я, вообще-то, не думал, что заклятие сработает. Об этом глупом розыгрыше рассказала мне моя сестра, - оправдывается и переводит стрелки Джек, вся его обычная наглость исчезла без следа. - Ну, погоди же, вот я переговорю с твоей сестрой, - угрожающе бормочет Айви, обходя по дуге Джека и приближаясь к его невезучей партнёрше-первогодке, чтобы успокаивающе погладить той спину. Рвота и не думает прекращаться даже после того, как Драко накладывает "Фините Инкантатем" и другие известные ему заклятия прерывания чар. Поэтому он, отдав Айви распоряжение продолжать дуэли других пар, ведёт бедняжку так быстро, как только может, в больничное крыло, одновременно уничтожая ярко зелёные лужицы на всём следовании их пути. - Не беспокойтесь, - мрачно успокаивает он пострадавшую, бедром открывая дверь в госпитальное помещение. - Мадам Помфри знает, что делать. И будьте покойны, я за это безобразие обязательно сниму баллы с Рэйвенкло. Я думал, что им положено быть разумными. Девочка смотрит на него ясными глазами и открывает рот, чтобы что-то сказать ему, как тут же орошает его одежду зелёной рвотой. Драко тяжко и глубоко вздыхает и, взмахнув палочкой, уничтожает следы блевотины, хотя на его белой рубашке всё же остаётся бледное пятно лаймового оттенка. Поппи реактивно выплывает из своего кабинета и, прежде чем Драко успевает сказать хоть слово, усаживает девочку на одну из кроватей и водружает ей на коленки вместительный тазик. - Что ж, рвотное заклятие опять обрушилось на Хогвартс, - замечает медсестра, перебирая фиалы с зельями на своей каталке и, спокойно взирая на Драко, попутно всыпает два каких-то порошка в бутылочку с ярко-фиолетовой жидкостью и резким движением взбалтывая получившуюся смесь. - Хотя я никогда прежде не видела, чтобы результат был зелёного цвета, - добавляет она, улыбаясь Драко и переливая получившееся зелье в бутылочку с вытянутым горлышком, которое она профессионально вставляет в рот пациентке. Поппи немного пережидает, чтобы девочка привыкла к дискомфорту во рту, а потом постепенно проталкивает бутылочку дальше и вливает её содержимое прямо в горло. - Вы видели такое прежде? - спрашивает Драко, зачарованно наблюдая, как девочка кашляет, немного хрипит, а потом совершенно перестаёт производить рвоту. Она оцепенело вытирает рот салфеткой, что протянула ей Поппи, а потом благодарно присасывается к стакану сока, который появляется из ничего прямо в воздухе. - Да ладно вам, Драко. Неужели вы не знаете, что заклятие рвоты такое же древнее, как и сам Хогвартс? - произносит Поппи, мимолётно проверяя лоб девочки. - Как вы себя чувствуете? - Немного потрясён, - честно отвечает Драко, а затем добавляет: - О, вы спрашиваете пациентку. Простите меня. Девочка так энергично кивает головой, что её белокурые косички подпрыгивают: - Со мной всё хорошо. Хотя, это было ужасно. Я думала, оно никогда не кончится. - Не беспокойтесь. Студенты ещё не придумали такого рвотного заклятия, которое я не смогла бы излечить, - радостно заверяет её Поппи. - Я хочу, чтобы вы выпили всё до капли, - кивает она на сок. - А сейчас я схожу и принесу вам какое-нибудь средство на случай того, чтобы и в дальнейшем вы не чувствовали тошноты. Поппи уходит в свой кабинет и девочка - Лаура Мирли, думает Драко, вспоминая её имя именно тогда, когда она перестаёт быть для него просто нещадно орошающей его рвотой девчонкой - с любопытством рассматривает его. Затем она скашивает глаза на кровать Гарри, а затем снова переводит их на Драко, и тот уже знает, какой сейчас последует вопрос. - А чем болен профессор Поттер, сэр? Драко не знает, как ответить, но тоже во все глаза смотрит на Гарри: - Я не уверен, - в конце-концов произносит он. - Но я знаю, что для того, чтобы поправиться, ему необходимо спать, поэтому нам, возможно, нужно вести себя очень тихо. Лаура, широко распахнув глаза, кивает и вновь присасывается к своему соку. Поппи возвращается с маленькой бутылочкой какого-то зелья, и спустя десять минут Лаура настолько приходит в себя, что на своих ногах уходит в гостиную своего факультета. Она вежливо отказывается от предложения сопровождать её, поэтому Драко остаётся ютиться на краешке свободной кровати и наблюдать за тем, как Поппи поправляет покрывало Гарри. - Эта девочка спросила меня, что с Гарри, - помолчав, говорит Драко. - Я сказал, что конкретно не знаю, но что ему необходим для выздоровления спокойный сон. А что вы бы ответили ей? - Если бы я была на вашем месте, я бы сказала ей то же самое, - не оборачиваясь, заверяет его Поппи. - Само собой, сама я бы произвела не лучшее впечатление, если бы от себя лично выдала коммюнике, что не в курсе диагноза моего собственного пациента. Драко вздыхает и корчит вредную мордочку ей в спину: - А что насчёт студентов постарше? Я слышал, что Джозеф Райан был здесь недавно. Что вы ему сказали? Поппи разворачивается к нему лицом, и губы её слегка подрагивают от сдерживаемого смеха: - Этот юноша самый страшный ипохондрик, который только попадался мне в моей карьере, и он так же трясётся над диагнозами других, как и над своими собственными. Я отбрила его, сказав не лезть не в свои дела. Драко пробивает на ухмылку: - Вы невероятно смелая леди. А вы знаете о том, что мистер Райан собирается на следующий год влиться в ряды профессиональных игроков в квиддич? - Нет, не знаю, но не могу сказать, что так уж удивлена, - мрачно отвечает Поппи. - А вам самому не пора возвращаться в свой клуб? - Да пора, - вздыхает Драко, поднимаясь на ноги. - Что ж, я ухожу. Поппи кивает головой, а потом хмурится, будто вспомнив что-то: - Кстати... а это не вы вчера ночью распахнули тут все окна? Когда я пришла сюда утром, было очень холодно. - Я вовсе не все распахивал, - беспечно отвечает Драко. - А только два из них. Нам с Гарри было слишком жарко. Поппи непроницаемо смотрит на него, но её рот снова подрагивает, поэтому Драко решает быстренько ретироваться, пока она опять не ляпнула что-то действительно смехотворное. Кроме того, он намерен содрать баллы с очень глуповатого рэйвенкловца.

**~*~**

- Конечно, когда он первый раз пригласил меня к себе, я сумел вывернуться, прикрывшись какой-то отговоркой. "Нье вьяпрос, братьян", сказал он. Я отказал ему и во второй, и в третий, и в четвёртый раз. К девятому разу, до меня дошло, что он не собирается останавливаться. Поэтому я сказал себе не париться: ведь скорее всего, он просто старается быть дружелюбным к своему новому соседу сверху, и, возможно, было бы только политически верным с моей стороны дружить с ним, потому что, Гарри, этот мужик выглядел самым страшным громилой, что я видел в своей жизни, включая Волде-бучего-морта. Именно так Стэнли и я называем его, - доверительно признаётся Драко, сменяя позицию и упираясь ступнями в бортик кровати Гарри, чтобы потянуть застоявшиеся мышцы ног. - Ну, это когда мы, вообще, упоминаем этого монстра в наших разговорах. Стэнли при упоминании своего имени шевелится во сне, а затем разворачивается на триста шестьдесят градусов вокруг своей оси и снова успокаивается на том же самом месте, прижавшись к телу Гарри в поисках тепла. Температура за окном опять понизилась и вернулась к обычной отметке для середины октября, поэтому Драко рад и своему халату, и вязаному покрывалу в то время, как он сидит рядом с Гарри в эти совсем ранние часы только-только наступившего вторника. Он уже несколько часов кормит Гарри байками времён его проживания в Глазго, ныряя в глубины памяти и вытаскивая на свет божий полузабытые воспоминания, чтобы превратить их в истории, которые будут захватывающими настолько, чтобы отвлечь Гарри от безумия той ситуации, в которой он на данный момент находится. - Поэтому однажды я наконец-то принял его приглашение прогуляться и мы пошли в "Голову Клячи". Был вторник, поэтому я подумал, что в заведении будет тихо. Я знал, что Дэйв работает вышибалой в "Бархатной Гостиной" в центре города... тогда это был такой стриптиз-данс-клуб, - попутно поясняет Драко, одновременно изображая пальцем пилон-вертушку, будто Гарри способен её увидеть. - Может быть и до сих пор существует. Я никогда не ходил туда, несмотря на все зазывания Дэйва, но, поверь мне, моё воображение было весьма способно представить себе, что это было за заведение, - Драко осуждающе мотает головой. Спустя столько лет, он всё равно так и не может понять, что привлекательного в том, чтобы собраться мужицкой толпой и глазеть на такое странное действо. - В общем, я отклонился от темы. Так вот, я знал, что Дэйв по ночам работает, и полагал, что другие-то люди работают именно днём , поэтому ты можешь представить себе моё изумление, когда мы входим в "Клячу", а там битком под завязку. Драко смеётся над наивностью молодой версии самого себя: - Я никогда до этого не видел в пабе такого столпотворения и после тоже не видел. Все перекрикивали друг дружку, все дымили сигаретами и никто не обращал внимания на орущий телевизор, по которому показывали что-то наподобие футбольной игры. Но, знаешь, у меня всегда было предчувствие, что если подойти к этому телевизору и попытаться выключить его или просто переключить на другой канал, то тебя тут же отпинают по самому дорогому. В "Кляче" этот экран был подвешен на стену, в правом углу паба, прямо под самым потолком, будто был риск, что кто-то может его спереть. Гарри, а какие там были посетительницы... - Драко передёргивается от отвращения, но тут же широко зевает и снова передёргивается. - Эти дамы были просто самого угрожающего вида. Если им было бы нужно, они могли бы запросто отмутузить кого угодно тоже. Ещё вся эта клоака была занавешана маленькими перемигивающимися лампочками и уставлена тупыми машинками-автоматами, требующими вбросить в них монетки, которые никогда не отдавали обратно. Хотя, Дэйв любил их. Дэйв, по кличке "Рейв"... именно так, а не иначе все называли его. Драко замолкает и мысленно отмечает, как налились тяжестью его конечности и стали закрываться глаза. Его клонило в сон, и рано или поздно он заснёт, и как это не эгоистично с его стороны, но он хочет, чтобы это произошло в его собственной кровати. - Напомни мне рассказать до конца тебе эту историю завтра, - сонно бормочет он, забирая с постели сонное тельце Стэнли и направляясь к входной двери. - Хотя, ты возможно и не слышал её начала, заснув три часа назад, что означает, что я беседовал сам с собой всё это время. Свернувшись под покрывалом уже в своей собственной кровати, со Стэнли у себя в ногах, Драко видит сон о своём старом соседе, и всё следующее утро проводит в раздумьях о нём: смог ли тот бросить курить, предаётся ли он всё так же такому же безудержному сексу с той же самой горластой подружкой, или смог ли он достичь своей мечты и открыть свой собственный клуб, вместо того, чтобы стоять у дверей чужого? Когда следующей ночью Драко поднимается в больничные покои, ему кажется логичным продолжить неоконченную историю. - Так на чём мы остановились? - риторически спрашивает он, присаживаясь в кресло и обозревая сегодняшнюю пижаму Гарри: на этот раз в полоску, что весьма ему идёт. Стэнли стрекочет, требуя, чтобы его транспортировали на кровать Гарри, поэтому Драко освобождает его от упряжки и помещает на постельное покрывало, прежде чем начать повествовать. - Итак, мы с Дэйвом пришли в "Голову Клячи". Все поверхности там были липкими и покрыты слоем сигаретного пепла, я уже и не знал, на что мне смотреть, поэтому просто сфокусировался на Дэйве и потягивал полпинты моего светлого пива так долго, как мог... и, как это не удивительно, но я выжил, а не свалился замертво. Поэтому, само собой разумеется, Дэйв захотел снова совершить со мной вылазку. Я уже стал задаваться вопросом, а не одинок ли он немного, потому что вряд ли я сам по себе был таким уж интересным компаньоном. Я не понимал его мир, а он мой. Вообще-то, половину времени мы вообще не могли понять, о чём говорим друг с другом. И я ненавидел себя, когда накачивался алкоголем, - с чувством признаётся Драко, покрепче обхватывая свою кружку с чаем. - Мне не нравилось непредсказуемость походов по пабам. В моей жизни было достаточно подобной херни. Хотя, Дэйву, наоборот, всегда казалось забавным не знать точно, чем могут закончиться наши посиделки. - Знаешь, я полагаю, что он рассматривал меня, как своего рода диковинку... из-за моего английского акцента, из-за моих волос... он даже хихикал над моей прямой осанкой. Он всё время говорил мне, что никто так не вытягивается во фрунт, кроме родственников королевы. Не знаю, уж, отчего у него были такие убеждения, но это именно то, что он всегда брякал. Хотя, он никогда не говорил это с издёвкой. В "Кляче" был один парень - Вилли его звали, я даже не помню, чтобы кто-то упоминал его фамилию - и он был настоящем засранцем. Однажды, мы с Дэйвом сидели за нашим маленьким угловым столиком, и этот Вилли, восседая за барной стойкой, стал орать через весь паб гадости в мою сторону. Драко осторожно глянул на Гарри, а затем перевёл взгляд на потолок, попутно хмурясь от воспоминаний в связи с теми оскорбительными словами. - На самом деле, его потуги были жалкими. Он орал, что я педрила, он это знает точно, так как у меня "длинные педрильские лохмы", и "заковыристые вычурные педрильские манеры", и что я говорю, будто у меня постоянно штырь в заднице... и что он уже глаза об меня сломал. Затем он стал кричать Дэйву, чтобы тот "заховал меня" куда-нибудь, прежде чем я и его "опедрилю" тоже, - Драко вздыхает. Даже спустя около пятнадцати лет, он может, как наяву увидеть харю этого тупого ублюдка. Он переводит взгляд снова на Гарри и продолжает: - Поэтому. Я только собрался... Голос Драко умирает сам собой, и его сердце делает невообразимый скачок. Зелёный глаз смотрит ему прямо в лицо. Драко склоняется к лицу Гарри ближе и чуть не падает с кресла, когда второй глаз открывается прямо при нём. Затаив дыхание, он наблюдает за тем, как зрачки Гарри расширяются, а затем снова сужаются, привыкая к ламповому освещению после всех этих долгих недель полнейшей темноты. - Ты можешь слышать меня? - шепчет Драко. - Эээ... одно моргание для "нет" и два для "да", хорошо? Гарри моргает два раза, медленно и явно намеренно. Губы Драко расползаются в улыбке, а внутренности охватывает ликование, и его самого разрывает на части от вопроса, что ему сейчас сделать в первую очередь? Найти простой метод для коммуникации с Гарри? Позвать Поппи? Спрятать Стэнли? Громко и от души выругаться? - Охренеть, охренеть, охренеть, - бездыханно совершает он последнее, наконец решившись оставить Стэнли там, где он сейчас находится, и устремляется со всех ног в коридор. - Поппи! - орёт он на пределе своих лёгких, тарабаня в дверь её личных покоев. Ему плевать, что на часах одиннадцать вечера. Ему это просто по барабану. После, как ему кажется, целой вечности, дверь приотворяется и появляется Поппи в ночнушке, лицо обеспокоенное до тех пор, пока она не узнаёт Драко и не выдыхает, уперев руки в боки. - И в чём же дело? - Он открыл глаза, - скороговоркой объясняет Драко, желая прыжком преодолеть расстояние между ними и потащить её за собой силой. - Он может видеть и моргать, и даже отвечать на вопросы!!! Поппи улыбается: - Это просто замечательные новости!!! Согласно целителю Талботу, теперь его выздоровление должно прогрессировать с большей скоростью. - Так вы уже знали, что он скоро очнётся? - заинтригованный, Драко требует ответа. - Нет, не знала, но у меня было предчувствие, что этот момент не далёк, - признаётся она. - Это не очень-то научный подход, знаете ли. Поппи переливчато смеётся: - Лечение - это не только научный подход, Драко. Давайте же, шевелитесь, мне нужно осмотреть Гарри, - произносит Поппи, надевая впопыхах свой халат и ныряя в такого же цвета пушистые тапочки. Около двери в больничный покой, Драко внезапно останавливается: - Я вернусь буквально через минуту... У меня появилась идея. Оставив качающую головой Поппи, Драко несётся вниз по лестнице, по коридорам Хогвартса и врывается на реактивной скорости в свой класс, где начинает рыться в шкафчиках и ящичках до тех пор, пока не выуживает нужные ему предметы. Когда он, запыхавшись, вваливается обратно в больничное крыло, то обнаруживает Поппи, шикающую на Стэнли, чтобы тот отполз в изножье кровати и не мешал ей осмотривать Гарри. - Драко, я искренне надеюсь, что он стерильно чистый. Вам не поздоровится, если это не так. - Он чистый, - отвлечённо утверждает Драко, присаживаясь в своё кресло и вытаскивая из кармана халата кусочек мела, начинает писать буквы алфавита на лёгком квадрате грифельной доски. - Здравствуй, Гарри, - тепло приветствует пациента Поппи. - Так приятно, что ты вернулся к нам. Ты можешь моргнуть для меня? Закончив со своим делом, Драко обтирает испачканные мелом руки прямо о халат и зачаровывает буквы от стирания: - Вот, - Драко встаёт с кресла и протягивает грифельную дощечку, чтобы Гарри мог видеть её. - Я буду указывать тебе на буквы и ты можешь дважды моргать, когда я укажу на нужные тебе. - Весьма умно, - одобряет Поппи, надевая очки на нос Гаррина, а затем поворачивается, чтобы внимательно взглянуть на дощечку. - А почему дважды? - Потому что двойное моргание означает "Да". И потому что таким образом, мы не запутаемся, если Гарри захочется... ну, просто моргнуть. "Да", - дважды моргает Гарри, и Драко расплывается чеширским котиком. - Гмм, - выдаёт Поппи, очевидно удовлетворённая ответом. Когда она начинает серию своих обычных диагностирующих тестов, Драко отвлекает внимание Гарри тем, что начинает показывать ему каждую букву за буквой. У него конечно складывается впечатление, что Поппи хотелось бы, чтобы Гарри отдохнул, но Драко считает, что если бы он сам внезапно получил возможность общаться после долгих недель в темноте, то ему было бы, что сказать. "Д", - говорит Гарри, а затем "А". Процесс сводит с ума своей медлительностью, но Драко твёрдо намерен ему следовать. Это занимает всего лишь время, а для Гарри Драко готов пожертвовать всем временем в этом подлунном мире. "Д-А-Л-Ь-Ш-Е", - говорит Гарри."Ч-Т-О-Д-А-Л-Ь-Ш-Е" - Ты имеешь в виду "что дальше"? - удивлённый сверх меры спрашивает Драко. Гарри моргает дважды. - Ты подразумеваешь, что хочешь услышать, чем закончилась история? - осторожно уточняет Драко. Гарри моргает дважды. Драко переливчато смеётся, крепко прижав к груди грифельную дощечку и впившись пальцами в её острые края. - Абсолютно никаких проблем. Я закончу свою историю, как только мадам Помфри закончит с тобой, - обещает он, садясь обратно в кресло и жадно рассматривая лицо Гарри, пока глаза того скользят по окружающей обстановке, на мгновение задерживаются на Поппи, а потом обращаются на лицо самого Драко, да так и остаются там, ясные и внимательные. - Что ж, я довольна, - доводит до сведения всех своё мнение Поппи, убирая палочку и отходя от кровати. - Гарри явно не испытывает сильного стресса по выходу из неподвижности, раз первое, что ему требуется, это окончание вашей небылицы. - Мои истории все совершенно правдивы, - не отводя глаз от Гарри, поправляет её Драко. - Доброй ночи, Гарри. Доброй ночи, Драко, - прощается медсестра и позволяет двери закрыться за собой, удаляясь в свои комнаты. - Что ж... - мямлит Драко и смущённо покашливает. Чтобы потянуть время, он встаёт и берёт на руки Стэнли, держа его так, чтобы Гарри мог впервые увидеть жука во всей красе. Зелёные глаза немного расширяются, а затем внимательно скользят по тельцу жука, неспешно рассматривая его синюю роспись по панцирю, его усики и шесть дрыгающихся лапок. Драко опускает Стэнли обратно на кровать и тот незамедлительно взбирается на живот Гарри и обустраивается там на сон. В глазах Гарри мелькает что-то похожее на облегчение, и Драко догадывается, что должно быть тому интересно было наконец-то узнать, кто же всё время ползал по нему в середине ночи. - Ты действительно нравишься Стэнли, - заверяет Драко Гарри, и глаза того моментально обращаются уже на его лицо. Размеренно, успокаивающе дыша, Драко садится в кресло и устанавливает на коленках дощечку так, чтобы Гарри мог её видеть. Проблема в том, что Гарри совсем на неё не смотрит, он не сводит глаз с Драко, и это вызывает у того необычайно волнительные и напряжённые ощущения. Но, это ничего... главное - Гарри хочет услышать продолжение истории, поэтому если Драко не будет зацикливаться на этом внимательном взгляде зелёных глаз, а просто начнёт рассказывать, то тогда все стороны будут довольны. - Итак. Как я уже говорил, Вилли стал выкрикивать оскорбления и весь паб затаился, потому что завсегдатаи "Клячи" обожали драматичные разборки, а тут было очевидно, что назревает явная "потасовка", по определению самого Дэйва. Я всё ещё мысленно решал, продолжать ли мне сидеть там и выслушивать весь этот вздор, или встать и гордо удалиться, когда Дэйв уже буйволом вскочил на ноги, - Драко резко взмахивает вверх рукой, чтобы продемонстрировать действия соседа и чуть не опрокидывает какую-то бутылочку с зельем на тумбочке. - Он вскочил и сказал... о, Салазар, когда ты так внимательно смотришь на меня, то очень трудно имитировать шотландский акцент, - жалуется Драко, но Гарри только моргает. Драко вздыхает: - Ладно, короче. Дэйв начинает кричать: "Он мой другань! Он вовсе нье педрила!", и Вилли тут же замолкает, припухнув... но ровно на пять секунд. А затем начинает по-новой, уже костеря Дэйва и обзывая его всевозможными оскорбительными ругательствами, которые только существуют под солнцем. Я же только сидел там, чувствуя себя полнейшим дураком, хлопая глазами и наблюдая, как Дэйв продрался через толпу к Вилли и долбанул того со всей дури по лицу. Это было просто страх божий. На самом деле, я даже услышал звук.. будто одновременно что-то хрустнуло, щёлкнуло и хлюпнуло. Конечно, завязалась "потасовка". Вилли постарался тоже долбануть Дэйва и всё кончилось тем, что они расколотили барный стул, какие-то стаканы и всё это под радостное улюлюканье толпы... Драко останавливается, внезапно понимая, что как мельница так размахивает руками, что дощечка скатилась уже в складки покрывала. Он подтягивает её обратно к себе и начинает вертеть в руках, поглядывая на Гарри и мысленно всё ещё переживая воспоминания тех далёких событий. - В конце концов, в помещение паба ворвался его владелец и разнял драчунов. Дэйв просто взбесился, когда тот запретил нам появляться в пабе до конца того дня, что, по моему мнению, было мягким наказанием с его стороны, учитывая все обстоятельства. Дэйв же даже не позволил отблагодарить его как следует. Я старался сказать хоть какие-то слова на этот счёт, но он только крякнул и, вытерев кровь с лица, заявил, что нам надо пойти куда-нибудь и закусить жареной картошкой. Что мы и сделали. Хотя он и позволил мне заплатить за него, это навряд ли была адекватная благодарность... я не мог поверить, что кто-то, едва знакомый мне, мог вступиться за меня таким искренним способом. Гарри дважды моргает, и Драко улыбается, так как внезапно ему в голову приходит одна мысль. - Знаешь, а ведь Дэйв чем-то напоминал мне тебя, - признаётся Драко. - Это, как если бы ты был шесть футов и три дюйма ростом (190 см - моё прим.) и весь покрыт татуировками драконов. А так один к одному. Гарри мгновение спокойно взирает на него, а потом начинает яростно моргать. Драко показывает ему дощечку, и Гарри дважды моргает. Драко касается буквы "А" и ждёт на неё реакцию Гарри, затем движется дальше по алфавиту, и спустя несколько минут, Гарри произносит: "СПАСИБО". - О, - выдаёт удивлённый Драко. - За историю? Двойное моргание. "Да". Одинарное моргание. "Нет". Драко хмурится, не в силах понять, что это значит. Гарри снова переводит взгляд на алфавит и на этот раз быстро вырисовывается: "ЗА ЭТО". - За то, что сижу здесь? За это? - спрашивает Драко, указывая на дощечку. - За то, что говорю с тобой? На этот раз Гарри даже удаётся закатить глаза вверх. "ЗА ВСЁ". Драко прикусывает губу. Он совсем не ожидал от Гарри благодарности. На самом деле, он не заслужил её. - Тебе нет необходимости благодарить меня. Вся эта ситуация случилась по моей вине, - настаивает он. Одно моргание. "Нет". - Но ведь это правда, - говорит Драко. - Разве ты не зол на меня? Гарри немного молчит, а затем выбирает буквы, которые складываются в "УЖЕ НЕТ". - Полагаю, у тебя было много времени для размышлений по этому поводу, - заключает Драко, немного дрожа от холода и поэтому поплотнее закутывая себя вязаным покрывалом . - Так же, как и у меня. И я пойму, если ты спросишь, почему я проводил здесь каждую ночь. Одно моргание. Не спросит. - У тебя на всё есть ответ, не так ли? - Драко не может сдержать улыбку. "НЕТ БОЛЬШЕ". - Нет больше чего? Нет больше ответов? Гарри моргает один раз, обозначая, что догадка неверная, а затем снова недовольно закатывает глаза горе. "БОЛЬШЕ". - А! Ты хочешь, чтобы я тебе рассказал ещё больше историй? - догадывается Драко. Два моргания. "Да". "УСТАЛ", - медленно добавляет Гарри. - Надо полагать. Я тоже устал. Хотя, думаю, у меня ещё осталось энергии на парочку историй, - говорит Драко, откладывая дощечку на прикроватную тумбочку и пытаясь выудить из памяти ещё какой-нибудь интересный случай. Гарри дважды моргает и внимательно вглядывается в Драко, когда тот приступает к рассказу. Где-то на середине истории об ограблении в "Теско", на Драко наваливается жуткая сонливость, охватывая каждую клеточку его тела и убаюкивая его нещадно, но он мужественно продолжает вещать до тех пор, пока глаза самого Гарри полностью не закрываются. И только тогда Драко нежно убирает очки с его лица и кладёт их на тумбочку, а затем тихо выскальзывает из лазарета.

твс