Боевая Раскраска

(25 декабря, 1994) Святочный Бал приносит Гермионе множество открытий. Она узнает, что умеет ненавидеть самых дорогих людей, что ее может трясти от негодования, что ее имя совершенно несовместимо с болгарским акцентом, что счастье мимолетно, а чувство триумфа не может принести желанного удовлетворения. А еще, злость имеет кислый привкус, когда она направлена на Рона Уизли, даже если он ее заслуживает. Когда девушка возвращается в свою спальню, ее щеки слегка красноватые, а тушь некрасиво размазана под глазами. Она копается в нижнем ящике своего шкафа, тихо фыркая и вытирая щеки от слез. Из ее пучка выбивается небольшой локон, что волнами опускается на оголенное плечо. Том, пишет она минутой позже, чуть ли не ломая кончик пера, выводя буквы одну за другой, быстро, неаккуратно, все сильнее и сильнее черкая по странице. Ты тут? Прошло несколько месяцев с их последнего разговора. Она закрывает глаза. Волшебница вспоминает лицо Рона, перекошенное от злости, его голос, надломленный и громкий, что слышен даже сквозь шум оркестра. Он жалуется на Виктора, на нее… Гермиона? Ты в порядке? Из груди вырывается нервный смешок. Прошли месяцы. Я хочу встретиться с тобой, сейчас, вместо ответа пишет девушка, оттягивая ворот платья. Ей плохо. Держись, предупреждает он ее. Это неправильно, она совершает ошибку и понимает это. Гермиона крепко держится за палочку и за обложку дневника, а потом… Комната словно наклоняется. Гравитация тянет ее вперед. Гермиона падает.

***

Том Реддл совсем не такой, каким она его себе представляла. Он красив, божественно красив. У него бледная и словно сияющая кожа, большие глаза, обрамленные длинными и темными ресницами. На его лице выделяются скулы, а губы ярко-красного цвета. У парня широкая нежная челюсть, а волосы слегка кудрявые. Он дежурно улыбается, смотря на нее. Плечи Тома широкие, да и сам он длинноногий, и Гермиона не может поверить… Она не может поверить… — Гермиона, — произнес он, и девушка неожиданно для себя отметила то, каким приятным был его голос. Он был низким (ну конечно), и от него по спине и рукам Гермионы пробежал табун мурашек, а ноги слегка подкосились. — Том Марволо Реддл, — прошептала она в ответ, делая шаг назад, чтобы оставаться вне зоны его досягаемости. Они были в Хогвартсе. Все вокруг словно остановилось во времени… Она и Том находились во внутреннем дворе возле Запретного Леса. Воздух был теплым, а на небе светила полная луна. Слушая тихое стрекотание сверчков, Гермиона предположила, что сейчас было раннее лето. — Ты в порядке? — вновь спросил парень, засовывая руки в карманы. Его слизеринский галстук был слегка распущен и болтался на шее. — Ты выглядишь… расстроенной. — Да, я расстроена, — раздраженно ответила девушка. — Где мы? Это одно из твоих воспоминаний? Уголок его губ слабо дернулся. — Вижу, ты взяла свою палочку, — будничным тоном заявил он. — Конечно я ее взяла, — возмущенно ответила волшебница. — Ты мог соврать. Мне бы не хотелось остаться беззащитной в случае, если что-то пойдет не так. Он фыркнул и повернулся в сторону замка, немного щурясь. Гермиона проследила за его взглядом и увидела маленького мальчика, скорее всего первогодку, что направлялся к ним. Он держал руки перед собой, бережно что-то сжимая. — Не волнуйся, он не сможет нас увидеть, — сказал Том. — Кто это? Парень пожал плечами. — Я, конечно. Только двенадцатилетний. Она безмолвно наблюдала за мальчиком, что опустился на колени и с тихим шипением раскрыл свои ладошки. — Что за… — начала было девушка, но замолчала, удивленно продолжая смотреть на первогодку. Маленькая зеленая змейка сползла с рук мальчика, и он скромно улыбнулся ей, всем своим видом выражая радость за маленького друга, а потом поднялся с колен. — Выпускник из Гриффиндора решил подшутить над девочками из Слизерина, — начал объяснять Том. — Он подбросил несколько подвязочных змей в их корзины с бельем. Прингл, наш завхоз, предложил… избавиться от них, так было бы куда проще, чем отлавливать по одиночке и возвращать в естественную среду обитания. — Не знала, что ты змееуст, — тихо сказала Гермиона. Он посмотрел на нее. — Я спас этих змей от Прингла, вот как другие слизеринцы узнали о моей… способности. Но это произошло немного позже. Эта змея первая из тех, что я вынес. Девушка скрестила руки на груди. — К чему ты мне это рассказываешь? Том усмехнулся, и Гермиона почувствовала слабую тревогу. Она не понимала, почему. — Мне всегда нравились змеи, Гермиона, — просто ответил парень. — И я очень хорошо забочусь о том, что мне нравится.

***

(1 марта, 1995) После Рождества они начинают разговаривать чаще. Гермиона таскает дневник с собой в столовую, в библиотеку, на дополнительные уроки с Гарри. Она без конца восторгается Хогвартсом, выражая свое восхищение этому зданию и его истории. Признается, что всегда интересовалась, так ли сложно сварганить качественное Оборотное зелье, как это описывают в учебниках. Том поделился своим опытом в подготовке к ЖАБА, и, похоже, был очарован ее стремлением детально расписывать каждую мелочь. Как-то раз он даже втянул ее в спор об использовании Министерством поцелуя дементора в качестве смертельной казни для особо провинившихся, и их разговор затянулся на целых два часа. Он трепетно относился к магии и прилагал огромное количество усилий, чтобы научить Гермиону элементарным принципам легилименции. Она не говорит ему своей фамилии и того, что является магглорожденной, единственной дочерью хороших специалистов в области стоматологии с манией интеллектуального величия. Однажды вечером она не снимает своего красно-золотого гриффиндорского галстука и отправляется к Тому в одно из его спокойных и приветливых воспоминаний с осени. Ее переносит к берегу озера, и ближайшие сорок минут волшебница слушает его возмущения и недовольство, прежде чем рассказывает, как прошло ее Распределение. Том рассказывает ей о том, что рос в приюте и о том, что его мать была ведьмой — одной из последних наследниц рода Салазара Слизерина, не без гордости подмечает парень — и что его отец был магглом. — Ты полукровка? — выпаливает она, ошеломленная. Он усмехается. — Предпочитаю думать, что слизеринская половина моего наследия вполне компенсирует все недостатки остальной части. — Так… твой отец все еще жив? — быстро перебивает его девушка. Его выражение лица меняется, и Гермиона не может понять, что оно означает. — Нет, — коротко отвечает парень. — Он мертв. Гермиона считает его удивительным и невероятно сообразительным, часть ее даже рада, что Том заточен в этом дневнике с того момента, как был еще шестнадцатилетним. Однако она знает, что играет с огнем. Ей хочется фыркнуть на это сравнение, закатить глаза и глубоко вздохнуть, махнув рукой, но фраза настолько точная, и теперь она понимает, какой в ней заключается смысл. Потому что Гермиона — спичка, а Том — искра, и она вполне понимает, что произойдет, если они продолжат проводить время вместе. Она зажжется. Она сгорит дотла. Она превратится в пепел, а Том совсем не изменится, и все же… Все же, все же, все же, Гермиона хочет продолжать ему писать.

***

Рон все-таки извиняется, пусть и неохотно, и оставшаяся часть семестра проходит напряженно, но куда более мирно. До тех пор, пока не наступает третье и последнее испытание Турнира. Участникам предстояло пройти через лабиринт, кишащий опасностями и дикими волшебными существами. Это была катастрофа. Это была настоящая трагедия.

***

(24 июня, 1995) Она стала свидетелем того, как Гарри вернулся буквально из ниоткуда, и увидела в его руках бездыханное тело Седрика. Он кричит что-то, но Гермиона не может разобрать ни слова, его очки в круглой оправе кривые, нет, разбитые… и она знает, знает, что случилось нечто ужасное, что точно перевернет их жизни, ее жизнь с ног на голову снова… Гермиона ничего не может поделать и даже не сразу понимает, что роется в собственной сумке, пытаясь нащупать кожаную обложку дневника. Она достает его и тут же начинает писать, чувствуя, как сердце бьется все быстрее… Скажи мне это еще раз, пишет она, дергаясь от крика матери Седрика, что ждала своего сына на другом конце стадиона. Скажи мне, что ты не знаешь, кто такой Волдеморт. Серьезно? Что такое… Том. Прошу. Я уже говорил тебе, Гермиона, я без понятия, кто этот Волдеморт. Я никогда даже не слышал о нем, пока ты сама мне про него не сказала. — …Грюм, кажется, потащил Гарри в замок. Может, нам стоит найти Дамблдора? — спрашивает волшебницу Рон, его лицо побелело от страха. — Да… да, нам стоит его поискать… точно надо найти его поскорее, — бормочет Гермиона, вновь перечитывая слова Тома, выжигая их у себя на подкорке мозга. На скамейках начинается возня, и волшебница не обращает внимания на крики, визги и повторяющееся из раза в раз «Тот-кого-нельзя-называть вернулся»… — Окей, пошли, — бурчит Рон, поднимаясь со скамейки, шатаясь и неуверенно спускаясь вниз по узкой лестнице со стадиона. Гермиона дышит. Кто-то толкает ее сзади, она слышит ирландский акцент в речи человека, когда ей говорят «ну же, шевелись быстрее»… и дышит. Гермиона? — Гермиона? — она слышит голос Рона. Она дышит. Ей нужен покой, тишина, ей нужно, чтобы весь этот шум прекратился… — Гермиона, где ты? — она слышит крик Рона где-то на фоне. Гермиона, куда ты ушла? Она дышит. — Я здесь, — громко отвечает девушка, выпрямляя спину и начиная пробираться сквозь толпу. Гермиона засовывает дневник в свою сумку как раз в тот момент, когда Рон находит ее и хватает за запястье. Она дышит.

***

Гарри подтвердил возвращение Волдеморта и был немедленно объявлен безумцем. Гермиона перестает писать Тому, заворачивая дневник в наволочку из-под подушки с изображенной на ней феей Динь-Динь — напоминание о детстве — и оставляет его гнить, засунув под матрас своей кровати, когда навещает Виктора в Болгарии. Грейнджер рассказывает о крестраже Дамблдору. Она сделала это в первый же день нового учебного года, выпрыгнув из поезда, сверкая значком старосты на своем кардигане. Ногти волшебницы были обгрызены чуть ли не под корень. Гермиона подготовила себя к его разочарованию, к осуждению и презрению, что было бы ясно видно в светло-голубых глазах директора. А вместо этого ей доверили поручение. Важное задание. Ее привели в Орден Феникса, где ускоренный курс по Темной магии ей проводили Сириус Блэк и настоящий Грюм. Помимо этого они научили ее многим уловкам. Задачей волшебницы было стать другом Тома Реддла, добиться доверия парня и разузнать о его прошлом, о его секретах. Она должна была отчитываться о своем успехе перед Дамблдором каждый второй четверг. И ни при каких обстоятельствах Гарри не должен узнать ее секрет.