Пальцем в небо

29 декабря 2018 года, 02:20

      — Боже… что же это так гудит-то…       Гражданка Чернякова подошла к окну.       Низкий глухой гул разносился по окрестностям. Казалось, разверзлись врата ада и откуда-то из-под земли полезло древнее зло. Гудело всё вокруг: шум эхом отражался от стен зданий и гулял по дворам долгими перекатами.       — Да ТЭЦ пар опять сбрасывает, — ответил ей подоспевший супруг, хотя та сама вполне догадывалась об источнике шума. — Совсем охренели. Ладно б днём. Люди спят, а они…       Весь микрорайон, что называется, стоял на ушах. Люди вскакивали с кроватей, беспокойно ходили из комнаты в комнату. Семья Черняковых не была исключением.       — Олеженька! Ты-то чего вскочил? — женщина обернулась к подошедшему сыну.       — Гады, когда ж вы угомонитесь, — слал свои проклятия в адрес станции муж. — Что, вот неужели в другое время нельзя было это сделать?       — Да надо на них заявление подать в милицию, — ответила жена. — Олеженька, марш спать!       — Давай я им позвоню сейчас.       — Куда?       — Как куда? На станцию. Счас скажу им: вам что, больше делать нечего…

***

02:19

      Машинист центрального теплового щита управления котлами, двухметровый мужчина в серо-синей форме, с округлившимися глазами согнулся над панелью. Лихорадочно прикидывая, куда что пойдёт, двумя руками оперировал ключами и кнопками, дабы удержать оба вверенных ему котла от аварийного отключения.       Весь щит горел иллюминацией мигающих табло, звенел пронзительный сигнал. Рядом турбинист, не отпуская микрофон рации, нагружал последнюю оставшуюся в работе турбину, сколько это удавалось. Но ситуация развивалась слишком стремительно. Монитор, показывающий график давления пара, рисовал такие загогулины, что становилось не по себе.       — Сейчас клапана сработают…       Всё началось даже не на станции — с замыкания на линии электропередач. От перегруза отключился трансформатор, тут же пропала нагрузка на одной из машин. Дальше всё посыпалось как домино: авария, как к ней не готовься, всё равно случается внезапно. Даже когда сама станция работает как часы.       — Молодцов, выйди на связь! — крикнул щитовой-турбинист в рацию.       Молодцов не отзывался. Он в этот момент, что было сил, двумя руками открывал тугой вентиль дренажа. Обливаясь едким потом, стоя в мутной водо-масляной жиже, среди шума, он со скрипом тянул не поддающийся вентиль, лишь бы успеть.       — Машинист-обходчик Молодцов, выйди на связь… — громче повторил турбинист.       Дверь распахнулась, и на щит ввалился запыхавшийся начальник цеха; следом примчался ведущий инженер. Он был только из дома, но увиденное напрочь смело остатки сна. Не лучше был и сам начальник: лицо вытянулось, каска съехала набок.       — Долгих! Держи котлы! — гаркнул он. — Отвалятся — заморозим город!       «Держу», — мысленно ответил ему щитовой-котельщик, и в тот же момент зазвучал ещё один сигнал. Мигнули табло, в цеху лязгнуло, а с крыши послышался нарастающий гул.       — Клапана работают. Не удержим…       — Это всё, — произнёс начальник цеха, и следом выругался известным словом, обозначающим патовую ситуацию.       — Уровень!       — Турбина! Векшин, смотри за турбиной!       Панель щита разразилась финальным аккордом световых сигналов, и сумматор — прибор, показывающий сколько электричества вырабатывает станция — выдал цифру «ноль».       — Перекидывай пар на БРОУ*! Греть теплосеть!       — Котёл! Хоть один удержи! Ну же!       Бледный от напряжения, машинист котлов набрал на панели избирательного управления две цифры и повернул ключ; затем нажал другие две и снова повернул. Тотчас открылись задвижки паровой продувки, и избыток пара мощным потоком ударил на крышу, в глушитель.       — Готовлю к включению резервную БРОУ, — услышали все в рации удивительно спокойный для такой обстановки голос старшего машиниста — ветерана предприятия с тридцатидвухлетним стажем.       — Ну давай. Давай же. Родненький, ну… — приговаривал щитовой, оперируя продувкой, питанием и топливом. — Давай. Давай.       Котёл послушался. Уровень, качнувшись, откатился от опасного предела. Теперь надо было удержать его, выбрасывая треть пара в атмосферу, до того, как управятся со своей работой старший и обходчики.       В первый раз за эти минуты Долгих вытер пот со лба.

***

      Телефон в приёмной директора звонил не переставая.       — Трубку не берут. Падлы, — гремел на всю квартиру гражданин Черняков в праведном гневе. — Ну ничего, я вам задам жару! Завтра же пойду и доложу куда следует!       — А то никто не знает.       — Знают они, знают. Беспредел можно остановить только так, нашими руками! — не унимался мужчина.       — Слушай, а… — жена запнулась. — Вдруг что и вправду случилось? Смотри.       Она дотронулась до батареи ладонью. Осторожно, чтобы не обжечься. Но покрытая белой эмалью сталь оказалась чуть тёплой.       — Ба. Отопление пропало!       — Как пропало? — муж подскочил к ней и собственноручно потрогал батарею. — Как пропало? Значит, это что, сейчас была… авария?

***

      Обугленные провода беспомощно свисали с консолей покрытых толстым слоем инея опор. Остывали трансформаторы на площадке подле главного корпуса станции, столб пара из колодца во дворе вдруг стал жиже и приземистее. Предновогодний мороз крепчал, сковывая ледяным дыханием город. Крупные звёзды висели над тёмными кварталами, казалось, звеня от стужи.       И лишь один котёл, ревя как хтонический исполин, продолжал, стравливая избыток пара, выбрасывать шестьдесят тонн пара в час в атмосферу, чтобы не прекращать работу, чтобы оставшиеся сто двадцать продолжали идти через узкое горлышко редукционной установки на нагрев теплосети, не давая воде в трубах и батареях превратиться в лёд. -------- Примечание: * БРОУ — быстродействующая редукционно-охладительная установка, через которую пар подаётся на нагрев теплосети непосредственно с котла, минуя турбину.