Мгла

Он нашел Хуа Чэна у холодильника с пивом и подошёл к нему как раз в тот момент, когда он рассуждал с Инь Юем о том, что делать дальше.  — Сначала нужно запустить заново генератор и проверить вытяжку, чтобы люди не так сильно боялись в темноте. По-хорошему, Инь Юй был прав. Совсем скоро стемнеет, и тогда, не видя ни солнца, ни луны, люди начнут сходить с ума и начнут выбегать из супермаркета в этот треклятый туман.  — Туман ядовитый, — мрачно констатировал Ши Уду, скрестив руки на груди. — Скорее всего, это химикаты с военной базы, поэтому выходить наружу опасно. Как вы прочистите вытяжку? Хуа Чэн, поднеся банку к губам, резко одернул руку и тихонько рассмеялся.  — Что, господин Самодур, совесть за покупателей наконец проснулась? — развеселился он, окидывая его вызывающим взглядом.  — Перестань язвить. Ши Цинсюань едва не повредился умом, спасаясь от этой дряни, а вы хотите идти туда добровольно?!  — Господин Ши, у нас нет выхода… — тихо обронил Инь Юй и тут же стушевался под разъярённым взглядом начальника. Инь Юй был парнем сообразительным и трудолюбивым, но шибко уж неуверенным в себе, а потому легко подчинялся воле таких плотоядных акул, как Ши Уду. Хуа Чэн познакомился с ним, когда искал сиделку для Эмина в те злосчастные года, когда сокровище в виде Ши Цинсюаня еще не нашлось, а сам он вместе с Хэ Сюанем был вынужден разъезжаться по командировкам. И сейчас, когда уже ни деньги, ни связи не решали ровным счетом ничего, Хуа Чэн остро почувствовал желание вступиться за своего робкого знакомого и поставить наконец Ши Уду на место.  — Инь Юй прав, — прохладно подтвердил Хуа Чэн, также скрестив руки на груди. — Людская паника — это первое, чего мы должны опасаться. И если вы не хотите нам помогать, то хотя бы не мешайте. Неизвестно, сколько нам придётся торчать в этом магазине, так почему бы не позаботиться хотя бы о минимальном комфорте? Ши Уду был ошарашен такой наглостью со стороны Хуа Чэна. Нельзя сказать, что они вечно соперничали, но им также и невозможно было ужиться между собой; подобно двум тиграм на одной горе, они всегда напрягались в беседе друг с другом, чувствуя и уважая чужую силу, а потому предпочли просто игнорировать и избегать, не создавая себе лишних проблем. Что же теперь нашло на аккуратного дипломата Хуа Чэна?.. Гордо задрав подбородок, Ши Уду рявкнул что-то неопределенное и пошёл восвояси, ругаясь на все подряд. Переглянувшись, Хуа Чэн попросил Инь Юя привести работников супермаркета или просто крепких парней, чтобы общими усилиями запустить генератор. Признаться честно, Хуа Чэну тоже ужасно не нравилась идея поднимать гаражные двери и выходить практически вслепую к вытяжке генератора. Но был ли у них выбор? Хуа Чэн выразительно обвёл взглядом потухшие холодильники со скоропортящимися продуктами. Если не пустить электричество, то они превратятся в бомбу замедленного действия, а если выкинуть… Кто знает, какая тварь учует запах гниющего мяса? Пока он вяз в своих не шибко оптимистичных мыслях, легкой поступью к нему подошли Хэ Сюань и Се Лянь. Запястья последнего были сильно перетянуты смешным эластичным бинтом с белыми бабочками — то падение немного повредило их, и теперь Се Ляню было достаточно тяжело активно жестикулировать.  — Эмин уснул, — отчитался Се Лянь. — Он очень устал за последний час, и я… Хотел бы взять для него какое-нибудь одеяло или плед. Инь Юй сказал, что они на складе. Хуа Чэн ласково взглянул на солнечного юношу и почувствовал, как сердце больно кольнуло виной от вида этих хрупких запястий. Последнее, что он хотел бы сделать на этом свете — это причинить боль такому светлому и доброму человеку. Он осторожно взял его ладони в свои и поднял на уровень глаз, пытаясь рассмотреть следы перелома.  — Гэгэ, прости, — горько вздохнул Хуа Чэн, нежно поглаживая затянутые в бинты запястья. — Я вёл себя слишком порывисто. Се Лянь густо порозовел.  — Всё в порядке, вы ведь мне жизнь спасли! Это я должен благодарить! А запястья — это пустяки, всего лишь растяжение.  — Говоришь так, словно получал травмы еще тяжелее.  — Так и есть, — неловко улыбнулся Се Лянь. — Много лет занимался боевыми искусствами. Хуа Чэн обронил удивленное «О» ровно за секунду до того, как к ним подошел Инь Юй в сопровождении Цюань Ичжэня, Пэй Мина и того молоденького кассира Лан Ина. Всемером они пошли на чернеюший склад, на котором после землятрясения царил сущий хаос. Перед ними стояли две задачи: прочистить вытяжку и запустить генератор, а значит, им нужно было разделиться.  — Лан Ин, гэгэ, — обратился к ним Хуа Чэн. — Контролируйте ситуацию и управляйте дверьми. Я, Хэ Сюань и Инь Юй попробуем запустить генератор, а генерал Пэй и Цюань Ичжэнь посмотрят, что там с вытяжкой. Идет? По большей части всех действительно все устраивало — к тому же, никому не хотелось брать ответственность на себя, а Хуа Чэн внушал всем спокойное чувство уверенности. Однако, как и в любой другой компании, нашелся бунтарь, явно не согласный с такой политикой распределения сил.  — Вы меня зачем позвали? — огрызнулся Лан Ин. — Я не калека и тоже могу помочь.  — Можешь-можешь, — Хуа Чэн раздраженно щелкнул языком. — Только гляди как бы по носу не щёлкнуло. Хуа Чэн улыбнулся, но эта фраза сильно обидела мальчишку. Он понимал, что накинуться на него с кулаками — не лучший вариант, но и придумать достойного ответа он тоже не мог; в конце концов он просто стиснул кулаки и злобно сверлил негодяя взглядом.  — Да пусть с нами идет, — хмыкнул Цюань Ичжэнь, поднимая рубильник около большой гаражной двери. — С него не убудет. Инь Юй стиснул зубы, сокрушаясь о том, как святая простота его напарника была подобна искре внутри пороховой бочки. Напряжение между ними натянулось, словно струна, и казалось, что любой мелочи будет достаточно для того, чтобы произошел взрыв. Гаражная дверь с противным скрипом начала подниматься, царапая бетонный пол. За ней царствовала безмолвная белая тишь, мягкая, колеблемая разве что чужими вздохами. Хуа Чэну казалось, что он слышит стук собственного сердца. Оглядевшись, он встретился с немного растерянным, но уверенным взглядом Се Ляня, и на какую-то секунду ему стало спокойнее.  — И чего вы боялись? — нарочито громко усмехнулся Лан Ин, гордо шагая к белой стене. — Туман как туман. А вы столько шу… Но договорить он не успел. Коротко вскрикнув, он рухнул на пол и глухо застонал от боли. Что-то схватило его ногу и дёрнуло в туман; как только Лан Ин и все прочие опустили взгляды, раздался истерический вопль бедного подростка. Это было гладкое, телесно-розовое щупальце, усеянное черными тонкими, словно волоски, влажными шипами. Сжимаясь, оно мерно пульсировало, словно живое, а под густой кожицей перекатывались темно-синие вены. Хэ Сюань, из последних сил сдерживая рвотный позыв, ошарашенно выругался. Тем временем из клубистого белого тумана выскользнуло еще несколько щупалец, которые принялись слепо скрести по полу в поисках еды.  — Помогите мне! — разрыдавшись, взмолился Лан Ин, упираясь ладонями в нижнюю кромку двери. — Пожалуйста! Пожалуйста!!! Хуа Чэн и Се Лянь стояли к нему ближе всех и, игнорируя приступы омерзения и тошноты, схватили Лан Ина за обе руки и потянули обратно. Щупальце напряглось, стискивая его ногу до жуткого хруста — Лан Ин заверещал, откинув голову на бетонный пол. Из тумана все больше и больше высовывались мерзкие отростки, но никто кроме Хуа Чэна и Се Ляня не мог пошевелиться от ужаса. Нога Лан Ина смялась, словно бумажный лист, и багровая кровь пропитала штанину его светлых джинс. Черные волосы мальчишки разметались по полу, а на ресницах трепетали слезы боли и отчаяния. Хэ Сюань очнулся первым. Нашарив под ногами швабру, он попытался дернуть за рубильник, но щупальца несколько раз едва не схватили его за ноги.  — Да помогите же, черт бы вас побрал! — зарычал Хуа Чэн, со всех сил дергая за тощую руку. Вдруг он услышал рядом с собой отчаянный вскрик Се Ляня, и ему показалось, что все его внутренности резко сместились на разные места. Обернувшись, он увидел, как тонкое зубастое щупальце ядовитой змеёй овилось вокруг тонкой шеи Се Ляня. Хуа Чэн словно во сне увидел, как Се Лянь одной рукой стискивает запястье Лан Ина, а другой пытается отодрать противную тварь, перекрывающую ему кислород. Хуа Чэн не думал ни секунды и окликнул Пэй Мина, который был белее смерти. Тот машинально, не отрывая взгляда от толстых щупальцев, кинул мужчине свой армейский нож. Хуа Чэн бросился к Се Ляню. Одной рукой обнимая его за талию, другой он раскрыл нож и со всей силой полоснул по щупальцу. Послышался противный стрекочущий визг, словно от целого роя взбесившихся цикад. Щупальце дернулось в агонии, и из его острых шипов тут же прыснуло что-то темное, похожее на яд смертоносных насекомых; черные брызги продырявили одежду Се Ляня и обожгли его шею, а затем… Хуа Чэн не знал, что бывает так больно. Он взвыл, словно смертельно раненное животное, и, бросив нож, изо всех сил вцепился в свой правый глаз, стараясь заглушить эту адскую боль. Вся правая половина лица пылала ядовитым огнем, и Хуа Чэн вскоре потерял счет времени: он кричал и бился, словно выброшенная на сушу рыба, о холодный бетон. Правую руку свело судорогой, а ступни отчаянно полосили по полу, пытаясь оттолкнуться посильнее. В четыре руки — Хэ Сюаня и очнувшегося Пэй Мина — его и Се Ляня оттащили подальше от захлопнувшейся двери. На полу страшными разводами цвела кровь, черный яд и несколько розовых кусков мяса, которых от чудовища отрубило тяжелой острой дверью. Но ни Лан Ина, ни его частей не было видно.  — Се Лянь… — прохрипел Хуа Чэн, проваливаясь в рыхлый сон.  — Я тут! — откашливаясь, крикнул он и подполз на коленях к Хуа Чэну. — Я здесь, все закончилось… Перед тем, как потерять от боли сознание, Хуа Чэн увидел, как тонкая полоска кожи на нефритовой шее Се Ляня почернела и съежилась в уродливый, незаживающий шрам.