Disgusting

Резкие перепады в настроении связаны с изменчивой в последнее время погодой. Или же с нелюбовью просыпаться под первые раскаты грома. Серость всего мира буквально выведена на лице светловолосого парня по утрам. Ничто не готово отпускать раздражённость с лица Чимина и свинцовые тучи с неба. Вся строгость ненастного дня отображается в тёмных оттенках привычного рабочего наряда: заправленной в чёрные брюки водолазке и лакированных туфлях. Не планировал Пак в ближайшее время менять свой любимый лёгкий пиджак на не менее любимое пальто, но погода в середине октября того требует. И пусть солнце не будет отбрасывать яркие лучи от серебряных аксессуаров — колец и серёжек — Чимин не может выйти без них, как и без уложенных волос, даже если всё равно от сырой погоды вся причёска распадётся. Он может ещё сотни причин найти ненавидеть скверную погоду. А главное, как ему в ужасном расположении духа общаться с детьми. На небе ни намёка на скорейшее прекращение мороси. Эти мелкие капли холодной воды куда страшнее проливного дождя. От них не спрятаться под зонтом, октябрьский ветер сдувает их прямо в лицо Чимина, заставляя жмурить глаза и наступать обувью в очередную грязную лужу. Не хватает для полной картины под названием «ужасный день, будь всё проклято» мимо проезжающего автомобиля. Но в этом и горечь положения Пака: он живёт далеко не в центре, не близко с нужной ему школой, а на кучкование в душном транспорте не хватает нервов. На первый взгляд здание образовательного учреждения выглядит очень солидно; на территории школы всё убрано, портят только всю картину унылый асфальт и размытая дождём земля в клумбах. В самом заведении не краше: толпы незнакомых серых лиц, даже стены в пастельную окраску кажутся тусклыми сейчас. Но Чимин пришёл сюда не для оценивания обстановки в местных школах, а по вызову. Учащиеся переводят взгляды на невысокого мужчину. Они не могут предположить по какому поводу он забрёл в не самую престижную школу центра города (Пак сам толком не разобрался во всей ситуации), но своей внешностью он явно располагает к себе: несколько старшеклассниц добровольно предлагают свою помощь.  — Где я могу у вас найти директора? — интересуется мужчина, поправляя высокий ворот водолазки. Отказываясь от сопровождения, Чимин идёт вдоль коридора, продолжая ловить заинтересованные взгляды, и мысленно хлопает себя по плечу, хваля за то, что ещё не потерял популярность среди девушек. Школа изнутри оказывается не настолько большой, как на первый взгляд. Всё довольно скромно. Теперь неудивительно, что именно в такую школу вызвали Пака — в тихом омуте черти водятся. Директор сам находит психолога в коридоре и приглашает в свой кабинет. Мужчина оказывается очень разговорчивым. По дороге он извиняется за нестандартную для работы Чимина ситуацию; переводит тему на ненастную погоду; говорит, что у учеников бывают перепалки, но с одной проблемой никак не получается разобраться без специалиста.  — Давайте ближе к делу. — Чимин с самого утра не в настроении вести пустые разговоры.  — Да, конечно. Проходите и садитесь, — директор пропускает парня вперёд в свой кабинет. — Так вот в чём дело. Между двумя учениками завязался конфликт. Дело не обошлось без драки. Инициатор, конечно, всё отрицает, что не бил его, а второй распустил один слух, такой, что… — мнётся мужчина, — ну… Давайте вы сами поговорите с этими учениками и разберётесь, кто прав, а кто нет.  — Что это за инцидент, что ваш школьный психолог не может в этом разобраться?  — В том-то и дело, что это непростая ситуация. Вы должны сами во всём убедиться и разобраться. Пойдёмте, я вас проведу. Директор ведёт психолога по пустому коридору в направлении средних классов. Первые уроки уже начались, поэтому где-то через приоткрытые двери раздаются монотонные монологи учителей. Всё вокруг мрачное и безынтересное. Всем бы сейчас поспать до обеда, а желательно до прояснения погоды. Но громкий голос директора разгоняет сонливость учеников, заставляя напрячься. Кто опять что натворил, чтобы какой раз за неделю именно к этому классу наведывался сам директор.  — Простите, что прерываю урок, — это обращение скорее к учителю, чем к классу. — Все мы помним ужасную ситуацию, случившуюся с вашими одноклассниками. Мы не можем пропустить её мимо ушей, потому что мы заботимся о каждом из учеников. Не важно, как вы отличаетесь от других, — эта конкретика приписывается только к одному ученику. — Я позаботился об этом лично. Я нашёл хорошего специалиста, который разберётся во всей ситуации. Мистер Пак, прошу вас, — зовёт он мужчину. В мрачный класс входит Чимин с выпрямленной спиной, убранными за спину руками, с уверенным взглядом. Ученики кажутся однотипными, словно один копирует другого, даже их реакция аналогична. Они, видя пример в красивом парне, выпрямляют спины, пытаются с лица убрать уныние, улыбаться одними глазами. Каждый хочет выделиться чем-то своим, но почему-то всё равно остаются одним большим стадом. Нависает молчание, но лишь на задней парте, только для двух пар ушей доносится тихое шипение. Один одноклассник, тыкая ручкой другого в бок, пытается разбудить соседа. Сонный школьник поднимает свою голову с руки и поворачивается к блондину.  — Чего тебе, урок ещё не окончен, — шепеляво произносит парень.  — Смотри, это же тот, — одним взглядом показывает в сторону доски, где до сих пор стоят директор с психологом.  — Что он тут делает? — выгнувшись и моментально нагнувшись обратно, чтобы не привлекать внимания, интересуется Юнги.  — Не знаю, но директор явно говорил о недавней ситуации. — Намджун, в отличие от своего друга, не спит на уроках.  — Вы можете продолжать урок, ребята. Джонхо, пройди с мистером Паком в кабинет психолога. Всем удачного дня, — покидает кабинет директор, не дождавшись, когда из-за своей парты поднимется парень с коричневыми волосами, мимолётно бросит одному своему однокласснику хитрый взгляд и медленно проследует за психологом. Кабинет школьного психолога оказывается очень скромным: два стула друг напротив друга, между которых прямоугольный деревянный стол, не сравнится с рабочей обстановкой в личном кабинете Чимина. Но придётся работать, где есть и с чем есть. Вот только Пак ничего ещё толком не знает.  — Давай представимся друг для друга. Я Пак Чимин, профессиональный психолог, — говорит он, присаживаясь на неудобный стул, чтобы быть на одном уровне глаз с подростком.  — Я Чхве Джонхо, ученик средней школы, — он, по всей видимости, за свои девять лет привык сидеть на столь неудобных стульях, поэтому спокойно опрокидывается на спинку.  — Это уже хорошее начало, — не забывает похвалить Пак. — Теперь можно перейти к самой проблеме. Ты можешь начать сам или мне задавать наводящие вопросы?  — А что тут вообще рассказывать? Этот придурок возомнил себя самым смелым, так подумал ещё, что я голубой. Ну, он, наверное, сгоряча, так сказать, врезал мне. Так этот слабак ещё своего дружка привёл, они вдвоём на одного меня. До сих пор синяки остались, — в доказательство он закатывает рукава рубашки, где и вправду руки с фиолетовыми гематомами, — ну, я как бы мозгов ещё не лишён, кулаками отвечать не собирался, просто рассказал всем правду про этого мудака.  — Давай для начала без всяких выражений, ты, как-никак, ещё в стенах школы, — Чимин сам не святой и часто разрешает своим клиентам выражаться, но, когда перед ним школьник, ему хочется дать хоть какое-то воспитание, правильный пример. — Твои синяки это, конечно, ужасно. Я обязательно разберусь во всей ситуации, но кто может подтвердить твои слова?  — Только мои друзья. Это было после уроков, когда все уже разошлись по домам, и я со своими друзьями уже уходил, но мой одноклассничек отозвал меня поговорить, ну, мы и отошли недалеко.  — Хорошо, — Чимин записывает слова парня в свой блокнот. — Как зовут твоего обидчика?  — А я думал, вы его сразу заметите, он же своей «индивидуальностью» за километры светится, — усмехается Джонхо, вызывая недоумение у психолога. — Мин Юнги его зовут. Пак уже готов записать новые данные, но, поняв, какое знакомое имя собирается записать, устремляет взгляд на школьника. Тот в озадаченности повторяет, вдруг психолог не расслышал, но Чимин, к сожалению или счастью, отчётливо услышал его.  — А за что он тебя так? Прошёл целый урок. Класс Джонхо перешёл в другой кабинет для следующего урока. Намджун и Юнги не представляют, что можно так долго рассказывать про произошедшую ситуацию.  — Вот, наверное, этот, как ты его назвал, Чимин удивится, когда ты расскажешь совершенно другую историю, — с фальшивым оптимизмом говорит Джун, а на деле желает лишь, чтобы психолог свалил из их проклятой школы.  — И в какую он больше поверит? — интересуется Юнги, который в отличии от Намджуна ни капли не волнуется. Ну придётся ещё раз рассказывать всё с начала и до конца, можно, конечно, некоторые подробности опустить, они ни к чему психологу, главное, что эта история замнётся раз и навсегда.  — Конечно же в твою. Он видел тебя до этого, видел с какими тиранами ты живёшь. Он, наверняка, с первого взгляда увидит в тебе жертву, а не насильника, — уверяет друг. — Главное знай, что я тебя никогда не брошу. Я обязательно встану на твою защиту и до последнего буду стоять за тебя, — он кладёт руку на плечо Юнги, приобнимая чуть сгорбленное тело. Идиллию двух близких друзей нарушает ненавистный ими обоями Джонхо. С растянутыми в ухмылке губами, он проходит к своей парте и сообщает Мину, что его очередь посетить психолога, а желательно психиатра. Намджун сдерживает себя, чтобы не осуществить историю Чхве, отпускает друга к стоящему в дверях Чимину, надеясь, что тот быстро его отпустит. Чимин идёт впереди Юнги, поэтому не может видеть состояние парня, но между ними нет ни напряжения, ни неловкости. Войдя в кабинет, Мин сразу присаживается на стул, за спиной которого расположено небольшое окно. Пак, зная теперь чуть больше подростка, пытается автоматически делать выводы: Юнги чувствует себя более увереннее, чем при их первой встрече. Но вся картинка логического размышления Пака рушится, стоит только посмотреть на парня. Конечно, всё то же хилое телосложение, густая чёлка, прикрывающая тёмный взгляд, но перед ним сейчас совершенно другой подросток, не тот, что был вчера. В его лисьих глазах нет ни страха, ни напряжения, они пустые. Из-за серых туч, не пропускающих ярких красок, и плохого освещения кожа кажется совершенно фарфоровой. Страшно представить какой ужасный красный след мог остаться на бледной щеке от сильной руки отца. Аналогичный изучающий психолога взгляд никак не оправдывает чуть сгорбленную спину. Юнги совершенно уверен в себе.  — Ну, так, — протягивает Чимин, не решаясь напрямую задавать резкие вопросы. — Как ты вчера домой дошёл? — слушал бы их диалог посторонний человек, удивился бы ему.  — Я не возвращался вчера домой, — совершенно спокойно отвечает Юнги. — Вы же не о моей семейной жизни хотите поговорить.  — С последними обстоятельствами, мне и с твоими родителями хотелось бы побеседовать, — честно отвечает психолог. — Но сейчас, правда, не об этом. Я задам тебе вопрос, который ты уже от меня слышал: Как лично ты воспринимаешь своё «нормально»?  — Мать вашу, зачем все эти ваши наводящие вопросы, — Юнги не устраивает, что Чимин разжёвывает всё и по одной ложки говна суёт ему в рот. — Я и пальцем не тронул этого урода.  — А Джонхо рассказал мне совершенно другую историю, — Пак не удивлён, что на данный момент имеется две совершенно разные истории. Вот только какой верить, надо ещё разобраться. — По его словам, могут подтвердить его друзья.  — Так у меня тоже Намджун может подтвердить, — для Юнги слова дружков Чхве пустое место.  — Да, вот только в его истории он тоже участвовал в этом. Давай ты расскажешь всё как есть.  — Почему вы мне не верите? — Юнги уже не может скрывать своего раздражения за хладнокровием. Он начинает злиться.  — Возможно, ты ещё не понимаешь, но, видя насилие каждый день в свою сторону, ты на подсознательном уровне считаешь его приемлемым по отношению к окружающим.  — Вы ещё ничего не знаете ни обо мне, ни о моей семье, — упираясь руками в стол, поднимается Юнги и выпаливает в лицо напротив сидящему парню.  — Постой, мы ещё не закончили, — бросает Пак в след уходящему подростку, но тот совершенно никак не реагирует, лишь хлопает за собой дверью. Чимин не торопится его догонять и возвращать. Вероятно, подросток просто переволновался и решил, что уйти от ответа, куда более подходящий вариант. Пак опрокидывается на спинку деревянного стула, тяжело выдыхает. Зажмуривает глаза — сейчас совершенно не хочется видеть серое небо. Но решая, что на сегодня хватит с двух парней, Чимин возвращается под унылым небосводом домой, составляя на полученных первых данных психологические портреты Джонхо и Юнги.