Disgusting

Первые солнечные лучи отображаются в лужах очередного недавно прошедшего дождя, медленно попадая в каждое окно жилого дома. Теперь рано просыпающиеся от назойливого света люди не понимают, как они всего сутки назад могли молить кого угодно за ясную погоду. Но не Чимин. Он в полном бодрствовании и готовится к началу очередного рабочего дня. Но замечает за собой странный парадокс. Его выбор в сегодняшнем образе снова падает на тёмные оттенки, а на душе, словно осталось что-то противное и тягучее со вчерашнего дня. Пак думал, что вся неоправданная злоба на себя сойдёт, как только солнце, которого не было видно целые сутки зайдёт и наступит новый день. Но нет. Наверное, нужно было пойти за Юнги и вернуть его. Работа Чимина заключается не в том, чтобы настроить против себя подростка, а чтобы помочь, но получается это как-то неважно. Чимин — взрослый, рассудительный мужчина. Ему не составит сложности извиниться перед пятнадцатилетним парнишкой. В такую прекрасную погоду Чимин осознаёт почему выбрал дом вдали от центра. Солнечному свету не мешают греть землю скучные однотипные многоэтажные здания, воздух намного чище и приятней, безлюдные улочки и одна единственная на улице пекарня с ручной выпечкой и свежим кофе — всего этого Паку хватает для счастливой жизни в полной идиллии с самим собой. Также он не может представить свою жизнь без горячо любимой работы. Никакие друзья, никакие родители не могут переубедить его, что в свой двадцать первый год пора заводить отношения, а то он так и останется с проблемами своих клиентов, так ни разу не ощутив всех тех чувств, на которые чаще всего жалуются ему люди. А ему и не нужно в лишний раз переживать стресс, апатию, чувство неразделённой любви. Всё уже давно пройдено и найдены решения. Он буквально распланировал свою жизнь на несколько лет вперёд, и женитьба не запланирована ни на следующий, ни на ближайшие года. Чимин ещё не настолько помешан на своей профессии, чтобы расписывать свои действия по часам, но есть одно незаконченное дело, без которого нельзя начинать новую консультацию: словить Юнги без его друга и извиниться. Но это оказывается не таким простым делом, так как Мин даже в туалет ходит с Намджуном. Поэтому, чтобы не терять зря время, Чимин принимает решение сходить к директору и запросить личные досье Джонхо и Юнги. Ни один, ни второй не блещут успеваемостью в учёбе. Репутация Джонхо не понижается на протяжении уже какого года, а с последними обстоятельствами, наоборот, возрастает, что не сказать о Юнги. У Мина полно нарушений в пределах школы, а Чхве стоит на учёте местной полиции. У последнего блестящие, по словам белых страниц бумаг, родители и родственники, а у первого указан лишь старший брат. Ни у одного не замечены заболевания или какие-либо отклонения. Только у Юнги в пункте внутришкольных соревнований стоит баскетбол. Это не может не удивить Чимина. У него, конечно, не идеальный глазомер, но, или ему кажется, или он по-настоящему профессионал, но Юнги ростом не подходит для баскетбола. Но что бы там ни было, Пак рад за успехи подростка. Ничего полезного Чимин не находит в досье двух типичных подростков, которым в таком возрасте хочется лишь гулять и развлекаться. Что действительно дало это досье психологу так это то, что он убедился в том, что у Минов есть старший сын. Пак решает оставить затею с поисками информации в разных источниках и пойти поговорить напрямую. Психолог покидает переполненную солнечным светом библиотеку и идёт в глубь коридора в поисках нужного класса. — Мистер Пак, — окликает психолога голос подростка. — Вы кого-то ищите? — Чимин оборачивается в сторону Джонхо. — Тот придурок сидит в классе.  — Один? — от неожиданности мужчина нервно сглатывает.  — Как же. С Намджуном. Он единственный держит здесь его на плаву. Без него он давно был бы по уши в дерьме.  — Я не встаю ни на чью сторону, но хочу сказать, что с твоей стороны это подло. Он к тебе пришёл с чистыми намерениями, а ты ему оплеухой.  — С чистыми? А если бы ещё кто-нибудь услышал его намерения? Этот отброс подумал, что я гей. Как его ещё не выгнали из школы, — у Чимина появляется желание либо заткнуть себе уши, либо грязный рот парня.  — Что ты от меня хочешь? — незачем Чхве пустыми фразами бросаться напрасно.  — Так я же хочу помочь вам. И всей школе. Вдруг он ещё на кого-нибудь набросится. Хуже будет, если заразит нас.  — Советую тебе узнать больше информации о гомосексуальности, — даёт напоследок совет психолог и уходит от греха подальше. Общаясь с Джонхо, Чимин не раз замечает необоснованное раздражение. А с его стажем работы с разными людьми это удивительно. Он всегда пытается войти в их положение, понять, почему они считают свои поступки правильными или нет. Но с этим парнем всё кажется «неправильным». Может, родители Мина отправили своего сына к психологу по той же причине? Но что-то всё же здесь не сходится. С очередным прозвеневшим звонком толпы оживлённых учеников сбегаются в школьный кафетерий. В столовой в обеденный перерыв учащиеся словно оживают. Им не надо на протяжении почти часа находиться в кругу раздражающих людей. Они собираются в свои собственные группы за одним столом и обсуждают только то, что связывает их вместе. Не обходится стороной кафетерий даже теми, кто на законном времени для отдыха продолжает что-то учить и конспектировать. Но не у всех есть хорошая компания друзей и стремление к лучшей учёбе. Как бы жалко не выглядел один из таких ребят Юнги, чиркающий что-то в тетрадке. Без Намджуна поблизости. Именно это и необходимо Паку. Подходя к небольшому столу, Чимин обдумывает с чего бы начать диалог, чтобы снова не спугнуть парня, но на деле получается произнести только его имя. Мин, услышав своё имя, спешит закрыть свою тетрадь от посторонних глаз. Пака это совершенно не настораживает. У каждого есть свои секреты, и Чимин будет определённо последним, кто узнает хотя бы один из них.  — Уделишь мне минуту? — просит Чимин, присаживаясь рядом с подростком. Юнги ничего не отвечает, но заинтересован. — Мне бы хотелось извиниться, — рассматривает психолог профиль ни капли не напрягающегося лица. Его спокойствие даже пугает. — Я и вправду ничего не знаю о тебе. Легко задел твоё больное место, даже не подумав, какого будет тебе.  — Вам не стоит извиняться, — тихо, еле слышно из-за окружающих произносит Мин, поворачивая голову и на секунду задерживая взгляд на чужих глазах. — Вы сделали абсолютно профессиональные выводы. Если бы не Намджун, я, и вправду, не мог бы отвечать за свои поступки. Я просто хочу сказать, чтобы вы не вмешивали в это его.  — Я постараюсь, — обещает Чимин, как к их столику подходит сам Намджун. — И да, Юнги, зайти в кабинет психолога после следующего урока, — говорит напоследок Пак, перед тем как уйти, оставив друзей наедине.  — О чём вы с ним говорили? — интересуется Намджун, провожая взглядом психолога.  — Ну, о чём мы ещё могли с ним разговаривать, — поднимается со стула Юнги, засовывая тетрадь в свою сумку. — Пошли, ещё успеем на площадку сходить. Последние, наверное, за этот год тёплые дни, когда среди перемены можно выйти на школьную баскетбольную площадку. И пусть неистово светит солнце, слепящее глаза, а школьная обувь промокает от грязных луж; запросто можно поскользнуться на мокрой траве, проросшей из потрескавшегося асфальта и запачкать форму грязным мячом. Но Юнги не упустит возможности лишний раз побыть в тишине за школой вместе со своим другом. Намджуну дороги эти моменты, пережитые вместе. Пусть он и сидит поодаль на своей сумке на холодном асфальте, наблюдая как Юнги гоняет по площадке мяч. Для него это важно, для него это кажется красивым, недосягаемым.  — У тебя есть планы на выходные? — спрашивает Ким у запыхавшегося Мина.  — Разве что выжить, — отвечает он, закидывая очередной раз мяч в кольцо.  — Не люблю, когда ты так шутишь. — Джун наблюдает, как периодически закатанные по локоть рукава рубашки сползают по тонким рукам, мешая Юнги сгибать их.  — За столько лет можно было уже привыкнуть.  — Как тут привыкнуть, когда с каждым разом одно тупее другого. Ладно, мне тебя уже не изменить. Может, сходим опять к туннелю? — предлагает Намджун. Юнги перестаёт беспроигрышно закидывать мяч в кольцо, держа его в руках.  — Чтобы мы опять заблудились? — усмехается Мин, вспоминая их первый «поход». — Я точно знаю, он где-то здесь. Ещё пару метров. Когда мы дойдём ты ещё будешь рыдать от увиденной красоты, — пародирует он слова друга не своим голосом. Юнги начинает смеяться, еле подрагивая плечами. Прислоняет указательный палец к носу, потирая его, пытается скрыть свою скромную улыбку. Но она не уходит от пристального взгляда Намджуна. Если радость Юнги заключается во всех грехах Джуна, то он готов забыть, что такое церковь. Ряд открывшихся в улыбке зубов замечает даже Чимин из своего кабинета, где окна выходят как раз-таки на баскетбольную площадку. Парень не может улавливать суть их диалога, может лишь наблюдать за их действиями. Как при очередном несогласии с Намджуном, Юнги пасует ему мяч. Не задерживая в руках грязный мяч, Ким обратно бросает его Мину. Тот, не успевая среагировать, получает накаченным шаром прямо в подбородок, заставляя откинуть голову назад. Джун бы рассмеялся с этой ситуации, но, встретившись со взглядом Юнги, лишь подрывается с асфальта, забирает свою сумку и убегает в сторону школы. Чимину и не верится, что только недавно в кафетерии Юнги заботливо говорил о своём друге, а сейчас гонится за ним, проклиная.

***

Как и просил психолог, Юнги появляется на пороге его кабинета. Уроки в его классе ещё не закончились, а провести это время, где угодно, лишь бы не в кабинете истории, куда лучше.  — Проходи, Юнги, — приглашает присесть Пак. — Давай сегодня не будем делать поспешных выводов друг о друге, — на это подросток только пожимает плечами.  — Так что вы тогда хотите?  — Чтобы ты рассказал всю историю, как именно ты её видишь. Я могу помочь начать тебе, — делает паузу психолог, а школьник ждёт, что же скажет мужчина. — Ты был в адекватном состоянии, чтобы не вредить человеку. Ты не виноват, если ты… — прерывается Чимин, давая возможность продолжить Юнги.  — Чёрт, я совершенно не это хотел сказать. Вы вынудили меня тогда, — в словах Мина нет ни капли агрессии. Он чётко помнит каждое слово, сказанное тогда, но он и не мог представить, что когда-нибудь ему придётся договаривать свою мысль.  — Юнги, что ты пытаешься сказать не позорно и уж никак не неправильно.  — Я уже говорил вам, что не стыжусь этого.  — Так расскажи мне всё, — вытягиваясь, опирается локтями об стол психолог, показывая всю свою заинтересованность.  — Да, мне нравятся парни, — Юнги не может оторвать взгляд от стола. Лгкое смущение появляется на бледных щеках, никому, кроме Намджуна, ему не приходилось до этого признаваться, — да, мне понравился Джонхо, — как бы ни хотел, но все же признаёт это.  — В твоём выборе нет ничего постыдного, — убеждает психолог, — у всех бывают неправильные выборы, все мы ошибаемся в людях.  — Да, я ему признался в этом, он отверг меня и высмеял, — совершенно спокойно говорит сейчас, хотя в тот момент ощущения были иные. — Я в тот момент даже двинуться не мог, что уж тут говорить об избиении.  — Как ты тогда объяснишь побои на его теле?  — Может, снова подрался где-нибудь в клубе с пьяными мужиками, — до этого что-то записывающий Пак поднимает с тетради взгляд полный удивления.  — Джонхо говорил, что вы не были с ним близко знакомы. Так откуда тебе это знать? — Юнги скрещивает руки на груди, поджимает тонкие губы.  — Он не раз был замечен в неадекватном состоянии, вот, может, и нарвался, — предполагает Мин.  — Может, ты скажешь мне правду? Думаю, самое худшее ты мне уже рассказал.  — Ну, следил я за ним, — разводит руки Мин. — Чем я мог ему тогда помочь? — сейчас Юнги без капли сожаления вспоминает двух взрослых мужиков и одного подростка у запасного выхода клуба.  — Ты прав, — понимающе кивает Чимин. — Очень хорошо, что ты мне всё рассказал. Может, хочешь ещё чем-то поделиться? Не только связанным с данной ситуацией, можешь рассказать что угодно, я тебя выслушаю, помогу, — предлагает помощь психолог. А Юнги молча качает головой в отрицательном ответе. — Ты можешь идти. Я не знаю сколько ещё буду ходить в вашу школу, но ты всегда можешь найти меня в моём офисе, если что-нибудь понадобится, — Юнги уходит, лишь на прощание кивнув. Чимин не может понять, с какого вопроса их так хорошо начавшийся диалог сошёл на нет. Чимин не может понять, почему Юнги отказывается от помощи, когда его глаза буквально молят об этом. Чимин не может понять, как можно терпеть.