Disgusting

Чимина не впервые вызывают на работу досрочно. Но что бы в шесть часов утра — никогда. Ему ничего толком не объяснили, лишь то, что кто-то заявился в офис и просит мистера Пака. Он ловит себя на мысли, что это может быть Юнги, и собирается быстрее. Решается даже заказать такси, а не идти пешком. Он ни минуты не даёт себе на быстрый перекус, собравшись, сразу выходит к такси. За тёмными окнами автомобиля только начинает рассветать. На улице ни души. Никому не приспичит ранним холодным утром шляться без надобности. Если совершенно любой человек позвонит своему знакомому в шесть часов утра, того определённо пошлют или попросят перезвонить позже, а может, вообще не ответят. Но не Чимин. Он готов помочь кому угодно, когда угодно, в чём угодно. У Пака было, есть и определённо будет ещё много клиентов, но прокручивает он в голове успокаивающие слова только для одного подростка. Такси проезжает уже все знакомые Чимину здания по дороге к офису. Но он заостряет своё внимание только на одном из них — школе, куда он только вчера ходил. А точнее, на её задний двор. Из-за тёмных, тонированных окон и только рассеивающегося мрака сложно распознать фигуры. Но Чимин отчётливо видит вчерашнюю картину: Намджун сидит на асфальте и наблюдает за рядом играющим в баскетбол Юнги. Машина проезжает школу, а Чимин, поворачивая голову, продолжает смотреть на площадку, пока окончательно не теряет её из виду. Первую мысль, которую отмечает для себя психолог, так это то, что не Юнги пришёл к нему в офис за помощью. Радоваться или нет, Пак ещё не знает. Следом он задумывается, что эти двое делают в шесть часов утра на территории школы. Явно не за дополнительными знаниями пришли, а в баскетбол можно поиграть в любое другое время, но никак не на рассвете. Чимин мог ещё долго анализировать логику подростков, но такси подъезжает к зданию офиса.

***

— Юнги, объясни мне, зачем мы припёрлись сюда так рано? — в очередной раз задаёт этот вопрос Намджун, зевая. — Я не могу уснуть, поэтому, чтобы время зря не терять, решил прогуляться. И вообще, я тебя с собой не звал, — Мин отрабатывает свои броски. — Ты весь дом на уши поднял, пытаясь вылезти через окно. — Не слышал, чтобы ты жаловался до этого. — Ладно. Надень пиджак, а то замёрз уже в одной рубашке бегать, — Намджун снимает пиджак друга, накинутый на плечи, оставаясь в своём. Юнги присаживается рядом с Джуном на свою сумку. — Что тебя беспокоит? — он рассматривает уставшее лицо Мина. — Если ты всё ещё думаешь о ситуации с Джонхо, то знай, ты не виноват. Его можно было бы простить, если бы он не был отвратительным человеком, не стал бы врать всем и травить тебя. Твоё отвращение к нему совершенно обосновано. — Я на себя злюсь, — тихо выдаёт Юнги, заставляя напрячься Джуна. — За то, что не послушался тебя, — он поворачивается лицом к другу. От волнения у него в голосе пропадает шепелявость. — Мне очень жаль, что ты замешан в этом. Что я никогда тебя не слушаю, смеюсь над твоими идеями прямо тебе в лицо, а потом поражаюсь тобой. Поражаюсь твоей силой, выносливостью, уверенностью в себе. Ты помогаешь мне быть таким же, а я этого не ценю просто потому, что считаю это бесполезным, что меня уже не изменить, — его язык заплетается, а столько ещё не сказано. — Юнги, — Намджун удивлён словами друга. — Я просто хочу сказать, что ты очень хороший друг, — Джун растягивает губы в нечто похожее на улыбку. — И я клянусь, что больше никогда не буду влюбляться в людей, не разобравшись в себе, — не такого заключения ожидал его друг. — Влюбляться в первого встречного, конечно, не надо, но скрывать симпатию к своему предмету обожания тоже не есть хорошо, — Юнги ничего не понимает, ведь он говорил ему совершенно другое. — Просто знай меру. Ты должен сам понять, когда настанет момент твоего признания. Он может и не наступить, если любовь пройдёт, или же, если между этими людьми лежит что-то, что мешает одному признаться другому. — Например, что? — Ну, совместная работа, разные социальные статусы, разница в возрасте, долголетняя дружба. Есть много оправданий своей неуверенности. Одним таким признанием можно много чего разрушить. — Уверен, когда ты по-настоящему влюбишься, будешь добиваться свою девушку, — Юнги по-дружески пихает в бок друга. — Обещай, что я буду первый, кто узнает о твоей подружке. Через ком в горле Намджун обещает.

***

Сегодня, по всей видимости, Чимину не дадут спокойно поработать на одном месте. То утром его срочно вызывают на работу в офис, а на деле там оказывается сущий пустяк, то сейчас его вызывают опять в школу на ещё одни разборки. Только на сей раз причиной стал не Юнги, а его друг, Намджун. Случилось это в мужской раздевалке, после урока физкультуры. Двое подростков стояли в стороне, никого не трогая, переодевались. И всё было бы ничего, если бы один шатен не решил снова вставить своё «авторитетное мнение». — Как этот пидор может переодеваться в одной раздевалке с другими парнями, — в небольшом помещении раздался уверенный голос. Все присутствующие сразу повернули головы в направление одного единственного «неправильного» среди них. — Ему место только возле мусорки. — Или торговать задницей у стариков, — подал кто-то голос из толпы. Юнги понимал, что речь шла о нём, но сохранял своё хладнокровие. Что не сказать о Намджуне. Ему противно слышать о своём друге, как о какой-то шлюхе. — Да ему даже торговать нечем. Он пустышка, — поправил Джонхо. — А ты уже научился оценивать мужские жопы? — съязвил Намджун, заступаясь за друга. — Джун, конечно, не старик, но он давний друг твой, от этого, наверно, ещё слаще, не так ли, Юнги? — Чхве продолжал наезжать на Мина. — Или тебе не понравилось, Джуни? — ироничным тоном выдал он. — Заткнись! — Ким готов уже наброситься на своего одноклассника, а Мин безразличным взглядом смотрел в пол, желая, чтобы всё поскорее закончилось. — Ты настолько жалок, Юнги. Ты отвратителен своему другу, даже собственным родителям. Все только и желают поскорее от тебя избавиться. Представить не могу, что тебя всё ещё держит на этой земле, где таких, как ты, не бывает в природе. Баскетбольная команда и без тебя столько же турниров пройдёт, Намджуну не придётся из-за каждого пустяка тебя успокаивать, твои родители смогут жить спокойно, не думая о том, что их сыночек может натворить на сей раз. Весь мир спокойно вздохнет, когда ты здо… — Чхве говорил так, словно не раз репетировал эту речь, но ему не дал договорить наотмашь ударивший прямо в скулу кулак Намджуна. Тот явно и не думал с какой силой бить, лишь бы он заткнулся. Всё, без утайки, рассказывает сам Намджун мистеру Паку в кабинете школьного психолога. — Да, я признаю, что бить его было лишним, но он буквально желал смерти Юнги, мне надо было его хоть как-то заткнуть. — Ты очень смышлёный парень, — делает вывод Чимин, ходя от одной стены к другой, напротив подростка. — Хотя бы тем, что умеешь признавать свои ошибки. Ты мне этим нравишься, уверен, и остальным тоже. Но если на месте того, за кого нужно было бы заступиться, был не Юнги, ты сделал бы то же самое? — психолог смотрит пристально в глаза и садится на стул, напротив Кима. — Ну, Юнги единственный, с кем я общаюсь довольно долго, поэтому, полагаю, дело именно в нём, — сдержанно отвечает тот. — Это, конечно, никак не связано с нашим делом, но мне крайне интересно, как давно вы дружите и как познакомились, — Паку правда интересно знать, а в глазах напротив недоумение. — Если ты, конечно, желаешь этим поделиться. Так сказать, своим секретом крепкой дружбы. — Вы довольно болтливы не по темам. У вас немного друзей? — О, нет. У меня сегодня просто хорошее настроение, а друзей, правда, нет. Кстати, о вас с Юнги. Я сегодня вас видел утром на баскетбольной площадке. Что вы там делали так рано? — Вы теперь вздумали следить за Юнги? — подросток недоверчиво смотрит на психолога, откидываясь на спинку стула, скрещивая руки. — Ничего подобного, — возражает Чимин, со стороны выглядит, как малый ребёнок. — Я мимо проезжал. — Юнги сегодня у меня ночевал, — начинает Намджун, — он часто это делает. И мы часто сбегаем под утро, куда глаза Мина глянут. Чаще всего на школьную баскетбольную площадку. Там мы впервые познакомились. Восемь лет назад. Я увидел, как у него отобрали старшеклассники мяч, и решил вступиться. Нам было всего по семь лет, нам тогда досталось от этих парней, но это того стоило, — с тёплой улыбкой на губах, вспоминает он. — А твоя мама знает о трудностях в семье Мина? — Пак полностью поглощён историей дружбы двух парней. — Конечно. Она всячески поддерживает Юнги. Порой даже кажется, что она его любит больше, чем меня. Но я совершенно не ревную. Я понимаю, как ему не хватает любви и заботы, поэтому я всегда готов помочь. — Ты очень хороший друг, Намджун, — слова психолога стирают с лица подростка мягкую улыбку. — Думаю, на сегодня можно заканчивать. Ты свободен, но впредь не кидайся на людей. — Хорошо, до свидания, — уже готовясь открыть дверь, чтобы уйти, Джун останавливается. — А можно у вас ещё кое-что спросить? — он поворачивается к мужчине. — Да, конечно, — психолог в ожидании смотрит на парня. — Правильно ли давать обещания, которые ты не в состоянии сдержать? Я хочу сказать, не сдержать его во благо чему-то очень дорогому и, в некотором смысле, хрупкому. — Я, конечно, не имею ни малейшего понятия, о чём ты таком дорогом говоришь, но давать обещание в такой ситуации приравнивается ко лжи. И ты точно уверен, что делаешь всё во благо? Может на деле этой горькой правды не хватает тому дорогому, о ком ты говоришь, — убеждает Пак. — Думаю, мне следует подумать об этом ещё раз, — говорит Намджун, хотя сам для себя он давно всё решил. — Спасибо.

***

Над территорией школы начинают сгущаться угрожающие тучи, но двух подростков на баскетбольной площадке это вообще не волнует. Им обоим нужно сейчас отвлечься от случившейся ситуации. Голова Юнги занята лишь оттачиванием трёхочковых бросков, а Намджуна — данными этим утром обещаниями. Что из этого хуже всего, судит каждый за себя. Что ощущает человек, когда тот, даже не догадывается о вероятной проблеме близкого человека? Ничего, он продолжает спокойно жить, не задумываясь о завтрашнем дне. Пока другой, во вред себе, наслаждается твоим присутствием, может ловить редкую улыбку на лице, лёгкие прикосновения, в принципе, быть с тобой. Сколько эта дружба продлится? Один может сказать лишь слово, и она прекратится, а второй каждую ночь зачёркивает прожитый день на календаре и молит о следующем. Здесь нет справедливости. Каждому надо своё. И эти двое изначально раскрыли свои карты друг другу. Но всё же одному пришлось несколько утаить, не для того, чтобы потом добить, а чтобы самому себе хуже не сделать. — Намджун, — вырывает из рассуждений Джуна громкий голос психолога, — к тебе пришла твоя мама, хочет поговорить с тобой. Ким встаёт с асфальта, пытаясь предугадать реакцию своей мамы, когда она узнала о случившемся. Юнги тоже отрывается от игры, подходя к другу. — Я живым не вернусь, — делает для себя вывод Джун. — Не накручивай. Твоя мама — святой человек, она всё поймет, — успокаивает Мин, не обращая внимания на подошедшего Пака. — Ты её в гневе не видел. Она будет похуже тебя, когда ты узнал, что я лопнул твой мяч, — вспоминать, каковы эти два человека в гневе, тоже заставляет нервно сглотнуть. — Тогда советую не испытывать её терпение, — встревает в диалог друзей Чимин. — Если выживешь, передай, чтобы на ужин был рамён, — в шутку бросает Юнги, удаляющемуся в сторону школы другу. — А ты домой хоть когда-нибудь возвращаешься? — интересуется старший у возвращающегося к игре Юнги. — Не желаю это место домом называть. — Не хотел ли ты тогда в службу опеки обратиться? — И отправиться в детдом? Ещё чего. — Почему сразу в детдом, у тебя же брат есть. Будешь с ним жить, — напоминает Пак о его близком родственнике. — Если бы я ему нужен был ещё, — горько ухмыляется Юнги. — Обещал, что заберёт меня, а сам укатил, хрен знает куда. — Так он же несколько дней назад ко мне в офис приходил, — слова психолога заставляют отвлечься Мина от мяча. — Когда ты с родителями приходил ко мне, он потом пришёл и интересовался, как всё прошло. Поэтому не думаю, что ему на тебя наплевать. — Так если он приезжал, почему мне об этом не сказал, почему не пытается помочь? — у подростка есть отвращение к собственному брату. — На то должны быть свои причины, — успокаивает психолог. — Знаешь, я тоже раньше играл в баскетбол, — мужчина решает перевести тему диалога. В глазах Юнги загорается интерес. Он пасует мяч Чимину, тот его ловит и, сделав небольшой шаг к кольцу, забрасывает точно в цель. Подросток внимательно следит за движениями Пака; как одна аккуратная ладонь ведёт мяч, а вторая поправляет падающую на глаза чёлку; как узкие брюки мешают свободно двигаться, а высокий ворот водолазки — дышать полной грудью; как пухлые губы растягиваются в детской улыбке. За своим стилем одежды, замысловатыми фразами, сдержанными взглядами он пытается скрыть своего внутреннего ребёнка, которому ещё рано входить во взрослую жизнь, он толком даже ещё не помечтал о чём-то великом, о том, что не будет давать ему спать ночами, поглотит все мысли, а когда подрастёт, будет только два варианта: либо он дойдёт до этого великого, либо будет корить себя за то, что потратил свою юность на это. Засунуть своего внутреннего ребёнка, куда подальше, заставляют Чимина редкие капли холодного дождя, которые, по всей видимости, не ощущает погружённый в свои мысли Юнги. — Пошли быстрее в здание, а то промокнем, — подталкивает в промокающую рубашку Чимин. — Не против завтра встретиться и поиграть вместе в баскетбол? — предлагает он, проходя по пустым коридорам школы. — Если у вас нет планов на выходные, то можно, — соглашается на предложение, как ни странное, от психолога, и они расходятся каждый в свой кабинет.

***

За несколько часов редкие капли осеннего дождя увеличились до размеров ливня. Под монотонный голос преподавателя, смотря на стекающую по стеклу воду, в голову Мина приходят разные меланхоличные мысли. И, как назло, под рукой нет Намджуна, который всегда готов разогнать нагоняющую тоску. Джун ушёл домой, когда в школу пришла его мама, задолго до начала дождя. И теперь Юнги нужно самостоятельно перетерпеть ещё пару часов. Не каждый решился бы провести вечер пятницы в одиночестве в школьном классе. Но у Юнги нет выхода: его никто не может подвести до дома, а далеко идти домой пешком под ледяным дождем не самый лучший вариант. Юнги не любит дождь, а если быть точнее, всё, что когда-либо было в ненастную погоду. Например, ровно неделю назад, в такую же отвратительную погоду, Мин решил признаться Джонхо в своих чувствах. Под звуки бьющегося дождя об стекло впервые было разбито его сердце, впервые ему в лицо сказали, что он неправильный и омерзительный. В дождливую погоду подросток провёл консультацию с психологом в здании этой школы. И к вышеперечисленному списку определённо добавится и этот день. Рабочий день Чимина заканчивается, а дождь, по всей видимости, и не собирается. Он находит оптимальный вариант заказать такси. Но выходя из кабинета школьного психолога, замечает приоткрытую дверь одного из классов и решает проверить. Помещение погружено во мрак и, если бы не выделяющаяся светлая кожа, Пак так и не заметил бы подростка, сидящего за последней партой. Психолог шёпотом, чтобы не напугать, произносит имя парня, но тот никак не реагирует. — Юнги, — Чимин подходит к нему и слегка касается его плеча. Тот еле заметно вздрагивает и отрывает взгляд от окна. — Почему ты здесь сидишь? Уроки у тебя дано закончились, — одним выражение лица Мин даёт понять, что не хочет ни о чем разговаривать. — Где Намджун? — но Чимин не отступает, хочет узнать причину грусти подростка, пусть даже, если его пошлют. — Он так и не вернулся, дома сейчас, — хриплым голосом отвечает Юнги. — А я не могу вернуться, — где-то вдали раздаются новые раскаты грома. — Теперь сижу тут и думаю, о чём попало. — Всё думаешь о ситуации с Джонхо? Поделись своими ощущениями, что ты чувствовал тогда, — Пак подсаживается к нему на соседний стул, готовясь внимательно слушать. — Горечь. На несколько секунд я и вправду подумал, что я омерзительный, — Юнги говорит, смотря прямо в парту. — Но здесь же мне опять помог Намджун. Он единственный, кто меня понимает, пусть я сначала и не верил ему. Ну, как он может понимать меня, если ему никогда не разбивали сердце, особенно парни, — объясняет он. — Тяжело мне сейчас в это поверить, но я даже несколько дней проревел, мысленно убивая себя за свою глупость. Как бы это не было и вправду жалким, но порой меня задевают его слова. Я понимаю его отвращение ко мне, но ввязывать в это Намджуна совершенно нет нужды. — То, что тебя задевают слова сверстников совершенно нормально, Юнги, — речь Чимина прерывает внезапно вибрирующий телефон, оповещая о прибывшем такси, но старший игнорирует его, выключая. — Но ты должен понимать, что такие люди просто хотят тебе сделать больно, — он кладёт ладонь на чуть сгорбленную спину подростка. — Ты ещё слишком юн, чтобы вдаваться в серьёзные отношения. И проблема не только в этом. Вы были мало знакомы, поэтому шанс того, что он ответил бы взаимностью мал. Но опять же дело не в тебе и не в нём. Сердцу не прикажешь, даже, если на его пути такой подлый человек, как Джонхо. — А у вас были неудачные отношения? — Юнги заинтересованно поднимает взгляд на психолога. — Меня тоже не раз отшивали, но чтобы надо мной издевались из-за ориентации — никогда, — Мин ожидал подобного ответа. — Хочешь ещё о чём-нибудь поговорить? — проводя по позвоночнику младшего ладонью, хочет слышать положительный ответ психолог, но получает лишь отрицательное мотание головой. — Тогда нам следует пойти по домам. Хочешь я на такси тебя подвезу? — Нет, спасибо. Я лучше пешком, — опять же отказывает Юнги, понимая, что дождь так и не прошёл. — Ну, тогда до завтра. Надеюсь, наша встреча ещё в силе. — Ага, встретимся на площадке, — подтверждает Мин. Чимин скрывается за дверью и идёт на улицу, где его уже заждалось такси. А Юнги так и не знает, сколько ещё просидит в классе, но домой всё же придётся пойти.