Disgusting

Jacob Banks - Unknown (To You)

Все опасения Чимина стали реалию. Он не видел Юнги и Намджуна несколько дней. Как бы Пак не пытался убедить себя, что они не обязаны поддерживать с ним общение и, вероятнее всего, им двоим интереснее компания только друг друга, он целую неделю списывал всё на ужасную погоду, на свою и учеников, занятость. Это не привязанность, просто психолог до глубины души проникся историей двух друзей, так что ему не хочется наблюдать со стороны, ему хочется самому ощущать мельчайшие придирки Намджуна, восхищаться его глубокими, нестандартными для пятнадцатилетнего парня познаниями о мире, завидовать преданности одному единственному человеку; Юнги не может похвастаться теми же качествами, что и Джун, но у него есть легкомысленность, позволяющая игнорировать замечания друга, собственное виденье этого мира, рушащее все установленные законы. Но каким упрямым не был бы Юнги, он всё равно нуждается в мельчайших придирках друга, именно на них он учится, ему необходимы тёплые руки, которые всегда обогреют, дадут понять, что у него до сих пор есть дом и преданный человек. Намджун всегда безвозмездно отдаёт всего себя Юнги, но последний не всегда отвечает ему взаимностью, и Ким понимает, пытается понять. Это точно не привязанность. За такой короткий срок невозможно вцепиться в чью-либо душу, просто психологу нужно напомнить Юнги об их споре и обещанном секрете. Глупое оправдание своему беспокойству, но оно не мешает Чимину под конец своего рабочего дня прийти к зданию школы, около которого он несколько минут ждёт двух подростков. Но, к его сожалению, из здания выходит только один, явно омрачённый то ли отсутствием второго, то ли ещё одними неприятностями с одноклассниками. Юнги заметил Чимина, как только спустился с крыльца, по одному так и засверкавшему взгляду, Мин понимает, что он к нему. Чтобы не привлекать лишних глаз, подросток, не останавливаясь перед воротами, проходит мимо парня и бросает ему: — Что ты делаешь здесь? Чимин, не останавливая младшего, следует за ним. Психолог не знает, в каком направлении дом Мина, но сейчас его это мало волнует. Он наконец-то за несколько дней смог увидеть Юнги, унять возникшую на пустом месте тревогу, убедиться, что он ещё не сломлен, также немногословен, и кожа его под тёмными облаками кажется тонкой. — Тебя с Намджуном жду. Где, кстати, он? — Он сегодня не появлялся целый день, — Юнги не поворачивается к Чимину, продолжает держать путь в только ему известном направлении. — И ты даже не интересовался, где он? — Пак слегка наклоняет голову, чтобы взглянуть на профиль подростка. — Какой же ты тогда друг? — но у Мина свои взгляды на дружбу. — Если мы друзья, это не значит, что мы должны контролировать друг друга постоянно. — Тоже верно, — психолог совершенно согласен с мнением Юнги. — А куда ты так рьяно идёшь? — возможно, это лишний вопрос, учитывая невозможность предвидеть реакцию подростка, но тот безмятежно отвечает, не останавливаясь: — Мы с Намджуном договаривались сегодня проверить наше место. Из-за прошедших шквальных ветров там могло поломаться много деревьев. Но он не пришёл. — Но уже скоро будет садиться солнце, ты не успеешь вернуться до заката, — предупреждает Чимин, хоть сам Юнги это прекрасно понимает. — Хочешь составить мне компанию? — только от одной такой мысли Юнги не сдерживает свои плотно сжатые губы, растягивает их в ухмылке, даёт ещё один повод взглянуть психологу на свой профиль. — И в мыслях такого не было, — врёт Чимин. — Просто я, наверное, единственный, кого волнует твоя безопасность, — в мыслях он уже возносит себя, как самого бескорыстного деятеля, но в реальности его вгоняет в ступор одно единственное слово, один единственный взгляд тёмных глаз, на дне которых что-то начало зарождаться. — Почему? — от высоких заявлений психолога Юнги останавливается на месте, почему-то ждёт обоснованного ответа. — Почему тебе важна моя безопасность? — Не смотри на меня, как бездомный котёнок, — Чимину, повидавшему много хорошего и плохого, трудно сейчас представить, что какого-то ребёнка почти с самого детства обделяют вниманием, заботой и лаской. — Пошли лучше, а то вообще за полночь успеем только вернуться. К счастью обоих парней, между ними нет тягучей неловкости. Со стороны может даже показаться, что они близкие друзья, или старший брат забирает младшего со школы. Но на самом деле их ничего не связывает, разве что один туннель, к которому они пытаются добраться, постоянно отвлекаясь на яркие витрины и спешащих после рабочего дня людей, постоянно толкающихся. За час парни добираются до железной дороги, где ни души, лишь на открытом пространстве гуляет холодный ветер. Солнца уже давно не видно за тяжёлыми тучами, но Юнги удаётся найти нужную тропу, заваленную сухими ветками, после прошедших ветров. Мин первый проходит вглубь, Пак не отстаёт от него. Старший начинает жалеть, что не пошёл первым, кто знает, что из этих кустов может вылезти; а младшего интересует только то, как бы поскорее выйти из колючих кустов, так и готовых выколоть глаза, с которых раздражающие капли недавних дождей прямо на лицо стекают. Эти действующие на нервы факторы ослабевают его бдительность, что он совершенно не замечает, как наступает на край длинной сухой ветки. Под даже небольшим весом Юнги, второй конец отрывается с сырой земли, под напором готовый ударить прямо в лоб. Мин, жмуря глаза в ожидании столкновения с шершавой поверхностью дерева, в полном оцепенении чувствует не жгучую боль, а горячие руки, прижимающие к груди. Подросток ещё ничего не понимает, когда его лицо, присев на корточки, рассматривает Чимин. — Ты как? Она тебя не задела? — он бережно убирает одной рукой чёлку, проверяет нет ли ссадин, а второй берёт похолодевшую ладонь в свою. Еле заметно поднимает уголки губ, заметив бегающие зрачки младшего, лёгкое смущение. — Нет, всё в порядке, — хочет верить Юнги, сам не понимая, от чего больше трясёт: то ли от того, чточуть не расшиб лоб, то ли от того, что нежные руки слишком долго не отпускают, а сам Чимин переходит грань просто психолога. — Будь аккуратней, смотри под ноги, — Чимин поднимается, уже решает идти теперь первым, но руку до сих пор не отпускает, да сам Мин не вырывает, только смотреть в светлый затылок почему-то не может. Под вечер можно встретить кого угодно в никому не нужном туннеле. Бомжей, например, которые помечают каждый раз кусты и сам туннель ещё большим количеством пустых бутылок. Но всё, что видят парни, это опрокинутые мешки с ими собранным мусором и перенесённое бревно, на котором они обедали, дряхлый диван, так и стоящий в тени туннеля. — Не расстраивайся, просто эти люди не умеют ценить чужой труд, им главное где-нибудь пережить очередную ночь, — успокаивает Чимин подростка, слегка поглаживая его спину, оглядывая везде разбросанные отходы. Они не собираются заново собирать весь мусор, они уже решают разворачиваться и уходить обратно, так как время уже давно за заходом солнца. По нависшим целый день тучам начинается не неожиданный дождь. Единственное укрытие, до которого парни успевают добежать, это туннель. Он такой же сырой и холодный, но сидеть на неудобном бревне куда лучше, чем идти целый час под ледяными каплями. Не проходит и пяти минут, как парням уже наскучивает сидеть в каменных стенах. — Как твои успехи в школе? — нежданно заданный психологом вопрос раздаётся эхом, даже слегка пугает Юнги. — Куда пойдёшь после? — Хочу переехать в крупный город, — не задумываясь, отвечает подросток, но не поднимает глаз с асфальта. — И оставить всё здесь? — не верит в уверенность ответа Чимин. — Меня здесь ничто не держит, — подтверждает своё нелегко принятое решение. — Ты не боишься потерять Намджуна? — Он достоин лучшего, — Юнги до сих пор не поднимает взгляда, боится увидеть осуждение в чужих глазах, но что бы ни думал Чимин, и сам Намджун, Мин полностью согласен со своими словами. — Он так добр ко мне, а я часто ему грублю. Я отвратительный друг, почему он, как все, не отвернулся от меня? — этот вопрос Юнги задаёт сам себе с самого начала их дружбы, а когда пытается задать его напрямую Киму, тот только затыкает Мина, который и вправду умолкает, позволяет прижимать себя к груди. — Ты не отвратительный друг. Из-за осуждений со стороны сверстников и даже собственных родителей, ты боишься открыться людям, даже самым близким, на это может уйти больше, чем восемь лет, — Чимин кладёт ладонь, украшенную кольцами и браслетом, на острую коленку Юнги, своими словами хочет выбить дурные мысли младшего. — Возможно, Джун к тебе привязался. — Тогда советую ему найти подружку, — несомненно приятно слышать, что кто-то зависит от тебя, нуждается в тебе, но не тогда, когда это лучший друг. Придёт время, когда придётся пойти разными дорогами, и это время не за горами. — К твоему сведению, в большинстве случаев просто дружба перерастает в любовь. — Мне Намджун говорил, что такие чувства могут погубить дружбу, — Юнги поднимает взгляд полный искренности, в котором ясно видно, что этот ребёнок боится потерять лучшего друга, даже несмотря на то, что вырывается с его резкого языка. — Мне кажется, вашу дружбу уже ничто не сломит, — не сдерживает улыбки психолог, радуется каждой искорке в тёмных глазах подростка. — Я обещал ему, что больше никогда не буду необдуманно влюбляться, — откровенность перед Чимином немного смущает Юнги. — Какие вы ещё друг другу клятвы давали? — Пак не может не поражаться детской наивности, но вспоминает себя в таком возрасте. — Ну, когда мы начали сближаться, Джун клятвенно мне обещал, что никогда не назовёт меня омерзительным из-за моей ориентации, — восемь лет прошло, а Намджун всё ещё держит своё обещание. — Тогда я тоже обещаю, нет, клянусь, что никогда не назову тебя омерзительным, — в достоверность Чимин даже руки приподнимает, показывает, что никакие «крестики» за спиной не делает. Юнги смеётся с него, думает, что взрослые так не делают, они руки пожимают, контракты подписывают, но даже они так не вечны, как эти «крестики». — Мне придётся отклонить твоё предложение, чтобы наша дружба не переросла в нечто большее. — Тогда я готов дать ещё одну клятву: ни при каких обстоятельствах я не позволю ни тебе, ни мне смотреть друг на друга не дружескими взглядами. Оба парня смеются громче раздающегося на улице грома, Чимин готов дать ещё сотню обещаний, лишь бы этот ребенок с подрагивающими от смеха плечами давал себя приобнимать, ворошить густые волосы. Юнги соглашается дружить с Чимином. Пусть они ещё и не представляют, как это будет выглядеть со стороны, главное, что они сейчас прижимаются друг другу, не чувствуют дискомфорта, по-настоящему счастливы. Остальное неважно, ведь обещания уже были даны.

***

После очередного дня, нагруженного, по мнению всех учителей, очень важной информацией, которая в будущем сможет осчастливить каждого, кто беспрекословно усваивает её, даже за пределами школы, продолжают упорно учиться. Но не всем важен высший балл на экзамене, поэтому два парня могут себе позволить расслабиться у одного из них дома. Они так часто это делают, что не чувствуют скованности, неудобства, лежа на одной кровати, смотря очередной фильм на маленьком экране телевизора в комнате Намджуна. Юнги, раскинувшись на узкой кровати, с последней ночи больше не задумывается о фразе Чимина, про дружбу с которым решает умолчать Киму, что дружба перерастает в любовь. Юнги не верит, что Намджуну могут нравиться парни, он никогда не говорил о своих предпочтениях в отношениях, никогда не говорил своему единственному другу, что кто-то напрочь засел в его голове и сердце. А Мин и не лезет с расспросами, этому сам Джун научил его, не лезть туда, куда не просят. Пока человек сам не попросит помощи, можно просто остаться с ним, показать, что ты готов выслушать. Вот и Юнги, томимый ежедневной рутиной, рядом, спит у Джуна под боком. А Киму большего и не надо, думает, что недостоин. Он в младшем видит сильного парня, не достойного, чтобы ему смели врать прямо в лицо. Возможно, совесть так не грызла бы его, если бы не дал обещание в то утро, которое не способен сдержать, потому что слабак, потому что существует нечто важнее его самого, потому что ещё терпимо. Намджун поднимается со скрипучей кровати, старается не разбудить Юнги, делает звук на телевизоре тише, но не выключает, знает, как Мин любит спать под монотонные, скучные фильмы. Напоследок бросает беглый взгляд на друга и спускается на первый этаж, услышав, что входная дверь захлопнулась, мама Кима пришла. Сын забирает небольшие пакеты у женщины, идёт на кухню, она за ним. — Вы не голодные тут сидите? — миссис Ким ещё с порога заметила знакомую пару обуви, которую Юнги всегда носит. — Я сейчас приготовлю пибимпап, — достаёт все продукты из пакетов, оставленных на столе. — Я не голоден, а Юнги спит, — Намджун садится за стол, напротив своей мамы, подпирает полную разных раздумий голову, смотрит в столешницу. — Ты плохо себя чувствуешь? — женщина сразу отбрасывает все мысли о готовке, садится напротив сына. — Может, уже покончишь с этим и расскажешь всё? С каждым разом ты делаешь только себе хуже. Я понимаю твои опасения и переживания, но ты о себе никогда не думаешь, это тоже неправильно. — Нет, всё хорошо, правда. Просто нужно ещё немного времени, — Намджун справится со всем, пока Юнги считает его сильным и смелым, он не посмеет перед другом показать слабину. Хотя сам, завидев сонного Юнги в дверном проёме, поддаётся искушению, упивается его одним видом беззащитности. — Кто-то сказал пибимпап? — шепеляво протягивает Мин, вмешавшийся в разговор чужой семьи. — А ты говорил, что он спит. Только скажи что-нибудь про еду, Юнги тут как тут, — серьёзность женщины сразу исчезает, она знает, как её сын потом будет в обиде, если она будет что-то говорить о «самопожертвовании» Джуна в присутствии Мина.

***

Количество клиентов, нуждающихся в психологической помощи, каждый второй час уменьшается, так же как и силы Чимина. Остаётся ещё один клиент, у самого психолога есть двадцатиминутный перерыв, который он проводит в своём душном кабинете. Пак откидывается на спинку стула, прикрывает глаза, рукой зачёсывает светлые волосы назад, разрешает себе впервые за несколько часов расслабиться. Но вздрагивает от двух лёгких ударов по двери с противоположной стороны. Как бы сейчас Пака не застали врасплох, он негромко произносит «войдите». Но вместо молодого парня, записывающегося с просьбой помочь с периодической раздражимостью, в кабинет входит знакомая женщина, за спиной которой робко осматривается по сторонам блондинистый подросток. Психолог выпрямляется, совершенно забывает о заслуженном отдыхе, одним взглядом приглашает присесть. — Миссис Ким, что-то случилось? — У моего сына одна проблема. Но у меня есть одна просьба, я знаю, что вы уже больше знакомы с мальчиками, Намджуном и Юнги, но я прошу не обсуждать это в присутствии Юнги, — она словно в душу смотрит. Психолог ещё ничего не знает, но уже даёт слово. Намджун начинает рассказывать, не отрывая взгляда со своих скрещенных на коленях в замок рук. А перед Паком начинается раскрываться вся картина, всё, что он видел ранее, обретает другой оттенок, другой смысл. Чимин снова задаётся тем же вопросом, когда он узнал Юнги чуть ближе, «как можно столько терпеть».

***

Lana Del Rey - Summertime Sadness

Промёрзлое утро совершенно естественно для конца октября. Как и не скорейший восход солнца в четвёртом часу. Блистающая луна, удалённые звёзды — такого мрачного, но в то же время насыщенного неба Юнги не увидит в своём недалёком будущем, в крупном городе. Он готов проститься со всем, что сейчас имеет, лишь бы иметь неограниченное количество возможностей просыпаться в это лучшее время, плутать по пустым улицам, с носом зарываться в ворот лёгкой ветровки от малейших дуновений, режущего щёки ветра. У таких ранних прогулок нет никакой цели, Юнги до глубины души пророс своим одиночеством, проблемами, порой и вправду «неправильными» мыслями, которые лучше не знать Намджуну. Последние дни друг Мина вёл себя странно. Но при очередной встречи с новым другом, Чимином, Мина убеждали, что это переходный возраст, и всё будет в порядке. Всё и вправду налаживается, думает Юнги, идя в направление железной дороги. На ближайшей станции он должен встретиться с Намджуном и Чимином. Идея съездить в соседний город на выходных, чтобы немного развеется, была мамы Намджуна. Она хотела, чтобы ребята отдохнули, увидели новые достоинства их страны, но отпускать двух подростков одних — риск, либо что-то случится с мальчиками, либо что-то с городом. Поэтому она решила попросить сопровождать двух детей Чимина, в котором женщина увидела ответственного, не боящегося трудностей парня, которому доверила тайну своего сына, которому поверила, что тот ничего не скажет Юнги. На станции ничуть не светлее от тусклого фонаря. На станции немного людей, но найти двух парней оказывается куда сложнее, чем думает Юнги. Возможно, это Мин выглядит слишком растерянным, выделяющимся со своими рваными на коленях джинсами, на несколько размеров больше его самого курткой и рюкзаком за спиной, или, возможно, это прохожие добрые люди, готовые помочь мальчишке. Но чтобы это ни было, одна пожилая дама интересуется у юноши, привлекая взгляды всех остальных: «Мальчик, ты потерялся?». Но если бы неравнодушная старушка, Юнги не нашел бы Чимина. Точнее Чимин не заметил бы Юнги. Но это уже не важно, сейчас они только вдвоём стоят поодаль от всей толпы, до сих пор косо поглядывающей на старшего, прохожие не хотели оставлять одного подростка с каким-то подозрительным типом, пока сам Юнги не убедил их, что его-то он и искал. — Где Намджун? Почему он так долго? — спрашивает Юнги, только и смотря на железнодорожный путь, топчется на месте от холода. — Наверное, он умнее нас двоих и придёт не за сорок минут, как мы, до приезда поезда, а за десять. И вообще от его прихода время не ускорится, быстрее ты от мороза не согреешься, теплее нужно одеваться, — Мин не слушает Чимина и его наставления, ему бы сейчас ещё глубже засунуть руки в карманы. С ещё одной парой человек на станцию поднимается Намджун в сопровождении его мамы. Они не торопятся, женщина, наклонившись к сыну, что-то объясняет. И только тогда, когда слышатся вдали гудки приближающегося поезда, она отпускает Джуна к другу и психологу, смотрит ему вслед, надеется, что всё пройдет гладко и без ссор. Парни сливаются со всей толпой, когда спешат войти в вагон. Чимин пропускает вперёд подростков, чтобы они были у него на виду. Намджун предлагает Юнги занять место возле окна, на что тот охотно соглашается без сопротивлений и настаивания. Мин игнорирует посторонний шум, присаживающегося напротив Чимина. Младший, смущённый большим количеством людей, отворачивается к окну, но за стеклом ничего не видно, снаружи кромешная тьма, а внутри поезда горят яркие лампочки, поэтому всё, что видит Юнги, это отражение ухмыляющегося Чимина. Но Мин решает промолчать, не хочет привлекать лишнее внимание. Когда все рассаживаются по местам, поезд трогается. Постоянная тряска не даёт Юнги полностью погрузиться в сон на ближайшие несколько часов, она не позволяет расслабиться Намджуну. Он украдкой поглядывает на Чимина, боится, что тот что-нибудь лишнее взболтнёт, что обещал не обсуждать в присутствии Юнги. Поэтому, чтобы избежать неприятного диалога, показывает на окно, за которым в темноте видны лишь голые кусты, говорит, что это та тропа, ведущая к туннелю. Все трое видят лишь свои отражения. Была ли там и вправду тропа, Юнги с Чимином не знают, но смотрят друг на друга с одной и той же мыслью. Первое исключение для Юнги, в котором дождь приносит не боль и разочарование, а надежду на лучшее, приносит ещё два обещания, которые могут сыграть с Юнги злую шутку, если не сдержать их. Но сейчас нет причин думать об этом, ведь рядом сидят друзья, которым Юнги доверяет. На полпути Юнги уже всё наскучивает, и он засыпает, завалившись на плечо рядом сидящего Намджуна. Тот совершенно не против, но лёгкое смущение не даёт ему расслабиться. Ким понимает, что слишком долго смотрит на уставшего друга, с всё тем же стеснением поднимает взгляд на Чимина, который с теплотой смотрит на двух парней. Просыпается Мин за несколько минут до их станции, за несколько минут до рассвета. Покинув душный поезд, парни принимают решение отправиться в отель, не пользуясь услугами общественного транспорта, здание расположено недалеко от моря, поэтому можно насладиться видами грозных волн. На пляже нет никого, рано ещё, чтобы хоть кто-нибудь разгуливал возле холодной воды. Все мелочи по типу, кто где будет спать, парни решают оставить на потом. Быстро приведя себя в порядок, они сразу покидают свой номер, решают, куда сходят позавтракать. Ресторан на берегу моря как раз для туристов, там подают совершенно обыденную еду, но как украшенную. Юнги совершенно не привередничает, он не в таком положении, чтобы выбирать то, что повкуснее, он ни вона не вложил в эту поездку, мама Джуна аргументировала это, что он ей как сын, поэтому ей не жалко осчастливить хоть на немного не своего ребёнка. Поесть они успевают ещё несколько раз за день, в промежутках гуляя по разным улочкам и проходясь по сувенирным лавкам, запечатляя новых красивых людей, разнообразия природы. Никто даже и не смеет задумываться о своих проблемах, когда за каждым поворотом поражает что-то новое. И так длится до самого вечера, когда уже надо распределяться кто, с кем будет спать. Намджун с Юнги на одной, Чимин на второй кровати.

Too Far Moon - Til My Heart Stops

Время уже давно за полночь, но Мин всё продолжает ворочаться на непривычно мягкой постели, стараясь не разбудить Намджуна. Усталость за весь день сказывается в вялых движениях Юнги, ему срочно нужно выйти на свежий воздух, хоть пять минут побыть наедине с самим собой. На улицу выходить не вариант, мало ли ещё кого можно встретить, поэтому он выбирается на незастеклённый балкон, оставляя дверь приоткрытой. Юнги садится на пол, облокачивается на стену, чувствуя через тонкую футболку неприятный холодок. Но даже ночью Юнги не дают побыть одному. В дверном проёме стоит Чимин, держа в руках куртку Мина, присаживается рядом с парнем, накидывает ветровку на слегка подрагивающие от холода плечи подростка. Несколько минут они оба молчат, смотрят на всё ещё насыщенное небо, под которым не унимаются шумные волны. Не хочется вмешиваться в красивые звуки природы, поэтому психолог спрашивает шёпотом: — Почему ты ещё не спишь? — Я почему-то всё ещё думаю о Джонхо, — честно признаётся Юнги, не скрывая своих мыслей. — Ведь если бы не он, мы бы не познакомились, — он поворачивается к старшему и понимает, что уже не может представить другого развития этой истории. — Значит, так оно и должно быть, — хочет верить в это психолог. — Даже такие люди, пытающиеся тебя сломать, могут приносить счастье, — Чимин вкладывает всю нежность в свою улыбку и не требует ничего взамен у Юнги, ему хватает радостных тёмных глаз. — Ты только что назвал себя счастьем, — смеётся младший с заявления Пака, что Джонхо принес в его жизнь счастье — Чимина. — Ты тут единственное счастье, — мальчишка принёс много интересного в скучную взрослую жизнь Чимина, где до этого была лишь карьера и стабильность. — Значит, нам было суждено встретиться? — Юнги продолжает смотреть на Чимина. — Это значит, что счастью пора идти спать, ему завтра рано вставать, — Пак взъерошивает волосы младшего, а последний сам готов лезть под ласковую руку. Счастье для Чимина не в карьерной лестнице, не в хорошо проведённых выходных, как оказалось сегодня, а в радостных глазах Юнги, в его шепелявом голосе, в уютных посиделках с ним, Юнги и есть счастье. Что значит счастье для Мина, он сам не знает. Подросток лишь каждое утро просыпается с мыслью, что когда-нибудь наступит день, когда он сможет сесть за общий семейный стол и не увидеть того осуждения в глазах старшего родителя. Наверное, счастье — это возможность. Возможность видеть прекрасное ночное небо, ощущать доброту и небезразличность, чувствовать невыразимое счастье, рассекая холодные вечера с лучшим другом на велосипедах. Желательно, чтобы всё и сразу, чтобы одно счастье вмещалось в одну картину с красиво написанным небосводом.