Disgusting

На улице только начинает светать. Чего ждать от погоды на сегодня ещё неизвестно, да некоторых это особо не волнует, ведь нормальные люди проводят свои выходные дома, особенно тогда, когда погода вечно не благосклонна для долгих прогулок. Но не всем хочется проводить единственные два дня отдыха в кругу непонимающих и вечно осуждающих людей. И дело вовсе не в предложении Чимина сыграть в баскетбол, Юнги сам свалил бы из дома, как можно раньше. И ему абсолютно плевать, какая будет погода. Он и под дождём сможет гулять в своей любимой кремовой футболке, поверх которой клетчатая рубашка, светло-голубых джинсах и кроссовках. Насчёт причёски Мин никогда не заморачивается, даже сейчас, когда собирается провести время с Чимином. Юнги всё равно, как он будет выглядеть на его фоне, навряд ли вообще хоть кто-нибудь их увидит. Кому придёт в голову в семь часов утра гулять у школы? Чимину, честно говоря, тоже всё равно, как он будет выглядеть на дружеской игре в баскетбол. Но не удерживается от своей привычки укладывать волосы и надевать кольца с серёжками. Хорошо, что его выбор одежды падает на чёрные джинсы со светлой футболкой, поверх которой джинсовка, а не на строгие наряды, словно он идёт на работу. Из обуви он также предпочитает кроссовки для игры в баскетбол. В свои обычные выходные Пак никогда не поднялся бы в такую рань, но он сам пригласил Юнги на эту встречу, которая даже на слово «дружеская» не тянет. Ни Юнги, ни Чимин не нервничают, приближаясь к назначенной для места встречи площадке. Но оба не могут представить, как пройдёт их игра. Как они поймут, что уже наигрались. И каких тем для разговоров им не избежать. Чимин приходит первый на место встречи и, чтобы не замёрзнуть от холодного утреннего воздуха, решает немного размяться с мячом, который всегда есть на пришкольной площадке. Старший впервые за долгое время чувствует лёгкость своих движений. Он не задумывается о своей позе, как часто делает при работе с клиентами, он отдаёт все свои мысли игре, которой увлекался в детстве. Но для него баскетбол никогда не заходил за рамки просто игры. Он никогда не задумывался с какой силой бросать, как правильно это делать и никогда не огорчался при неудачах. Ожидая своего «соперника», Чимину надоедает бездумно закидывать мяч в корзину, поэтому, решая немного передохнуть, он в последний раз бросает оранжевый шар и на этот раз безуспешно: мяч отталкивается от металлического кольца и отлетает назад, пролетая над головой Чимина. Но не успевает мяч пересечь территорию площадки, как его ловит внезапно появившийся Юнги. Он несколько раз отбивает его об сырой асфальт и пасует Паку. — Простите, что опоздал, — извиняется Мин, поправляя рубашку и подходя ближе. — Просишь прощения так, словно я твой учитель. Мы можем перейти на неофициальное общение, если ты, конечно, хочешь, — на предложение Пака Мин всего лишь пожимает плечами. Он совершенно не хочет ничего менять. — Давайте просто сыграем уже. — Да, конечно, но давай поставим небольшое условие, — подросток ничего не отвечает, но видно, что он заинтересован. — Играем до пятнадцати очков, проигравший расскажет любой свой секрет, — Чимин очень воодушевлён своей идеей, а Юнги лишь пускает смешок. — Вы и так уже знаете самую позорную историю из моей жизни, — Мин намекает на инцидент с Джонхо. — Да ладно тебе, думаю, за свои пятнадцать лет ты не раз успел нагрешить, — психолог легонько пихает локтем парня в бок, заставляя того вспомнить, чего похуже. Но Юнги даже не рассматривает себя в роли проигравшего, поэтому без всякой боязни, что этот психолог что-то узнает о нём, идёт к центру поля. Чимин следует за ним, но он уже решил, что мяч достанется Юнги. Пак нисколько не собирается поддаваться подростку, просто он тоже слишком уверен в себе. Стоит только накачанному мячу попасть в руки Мина и старшему окончить счёт цифрой три, Юнги тут же подрывается с места и, обводя Чимина, движется к кольцу соперника. И Пак успел бы обогнать подростка, предотвратить очко в пользу соперника, но тот уже забрасывает мяч из-за трехочковой линии, получая три очка. — Ты очень хорошо играешь, — восхищается психолог, наблюдая за Юнги, который бежит на противоположную сторону площадки, ближе к своему кольцу. — Но сдаваться я не собираюсь. Чимин подбирает мяч и начинает продумывать дальнейшие свои ходы: он тоже решает попытать свою удачу в трехочковом броске. Приближаясь к нужной линии, Чимин подпрыгивает и бросает мяч, уверенно подталкивая пальцами. Но Юнги не даёт и близко подлететь мячу к своему кольцу, он, подпрыгивая, блокирует рукой, заставляя мяч отлететь назад. Пак быстро реагирует: ловит шар и ловко обводит соперника, приближаясь к штрафной линии. Их игра затягивается на долгие десять минут, оставляя счёт неизменным, три ноль в пользу Мина. Чимин хочет продолжить матч не из-за боязни рассказать постыдный факт о себе, а больше из-за атмосферы. Теперь психолог понимает, почему Намджуну нравится здесь проводить свободное время. Он бы и сам не против повторять это каждый раз, использовать Юнги, как успокоительное. Этот подросток неразговорчив, но когда в перерывах Чимин что-то рассказывал, у него не было ощущений, что он разговаривает сам с собой. Мин не первый из таких людей, которых встречал Пак, они не каждому предложат руку помощи лишь потому, что сами нуждаются в ней. Игра близится к завершению. Оба игрока близки к победе. Ни один не готов сдаться. Юнги думает, как бы ему попасть к трехочковой линии и забрать свои недостающие до окончания матча очки. Чимин думает, как бы ему не подпускать к своему кольцу Юнги и самому забросить последние два очка. И Мин, кажется, уже чувствует свою победу, в последний раз подпрыгивая, чтобы забросить мяч, но тот, к сожалению, отлетает, позволяя Паку ловко увести его. За несколько больших шагов старший пересекает площадку, мяч мучительную секунду задерживается в равновесии на кольце, и, возможно, он упал бы, так и не пройдя через корзину, но Пак подталкивает его рукой прямо в цель. На несколько секунд на площадке повисает тишина, лишь равномерный стук мяча об асфальт доносится до ушей обоих. Чимин медленно разворачивается к Юнги, который явно удивлен то ли победе Пака, то ли своему поражению. — Я выиграл, — в словах психолога нет ни капли насмешки, наверное, только удивление. Юнги абсолютно спокойно принимает тот факт, что он проиграл. Видя реакцию победителя, он начинает задумываться о себе, как неправильно грубо парой он насмехался над Намджуном, когда тот с позором проигрывал ему. И, честно говоря, Мин тоже ожидал насмешек и высокомерных взглядов от Пака. Но тот без всякого подтекста подходит к нему и кладёт руку на его плечо. — Ну и какой секрет ты мне поведаешь, Юнги? — с предвкушением спрашивает парень. Но Юнги явно в растерянности. — Хорошо, я понимаю, как сложно тебе будет сказать это сейчас, но я обязательно буду ждать. Ты можешь прийти ко мне в офис, когда будешь готов, — психолог всё уже распределил для подростка, и он на самом деле будет с нетерпением ждать этого. — Ты забавный мальчик, — Пак аккуратно касается тёмных волос Юнги, слегка их ероша. Игра Чимина и Юнги закончена, что им теперь делать дальше ни один не знает. Оба измучены, вспотевшие, продолжают стоять посередине площадки, пока не слышится знакомый голос вдалеке. — Мать твою, Юнги, что ты тут делаешь? — Намджун приближается к двоим парням, которые моментально, как увидев Джуна, отодвигаются друг от друга. — Ты меня искал, Джун? — вопросом на вопрос отвечает Мин. — Да, мы вообще-то договаривались на сегодня сходить к туннелю. Я тебе минут пятнадцать под окном кричал, пока твоего отца не разбудил, он меня таким матом покрыл, что мне аж дурно стало. Вот решил тебя ещё тут поискать, а ты оказывается с нашим психологом решил поиграть с утра пораньше, — по возмущённому лицу Кима стекает пот от долгой беготни по городу. — Во-первых, Чимин не наш психолог, — начинает Юнги, скрещивая руки на груди, — во-вторых, я могу быть где угодно, с кем угодно и когда угодно, в-третьих, мы с тобой не договаривались насчёт времени, поэтому не надо меня тут отчитывать, — Мин сам не понимает, почему так взъелся на своего друга, но виду не подаёт. — Намджун, вины Юнги здесь нет. Это я пригласил его поиграть в баскетбол. Я не знал, что у него были ещё планы, — вступается Чимин. — Ладно, не важно уже. Главное, что я нашёл тебя и с тобой всё в порядке, — успокаивается Джун. Он и вправду переживает за своего друга. — Если ты сейчас не хочешь идти, Юнги, мы можем перенести всё, — Ким совершенно не хочет навязываться Мину. — Нет, я не хочу переносить. Я могу пойти сейчас с тобой, — Юнги тоже остывает. Как бы порой не надоедал Намджун, ему комфортно проводить с ним время, особенно ранние часы, где-нибудь вдали от серых улиц. — Ну, я тогда пойду, — смущённо произносит Чимин, он не хочет мешать двум друзьям. — А почему бы вам не пойти с нами, — сам не зная почему, предлагает Ким. — Вы хотите, чтобы я с вами попёрся незнамо куда? — сомневается в предложении подростка старший. — Да, пойдёмте с нами, если мы снова заблудимся, с нами будет взрослый, который нам поможет, — Юнги не сразу находит эту идею хорошей. — К вашему сведению, я не местный. За полтора года я ни разу не бывал ни в одном туннеле, — пытается переубедить Чимин двух ребят, что ничем он им не сможет помочь, но они стоят на своём. Трое парней идут по тихой улице, где до сих пор не наблюдается много народа. Но даже если улицы были бы переполнены, всем было бы плевать, куда именно направляются два подростка с одним взрослым парнем. Чимин взрослый молодой человек, имеющий собственное мнение, но почему-то достойно не смог отказать малознакомым мальчишкам. И теперь ему с замирающим сердцем нужно ждать, что же будет дальше. Намджун предлагает сначала сходить к нему домой, чтобы он смог переодеть мокрую от долгой беготни футболку и взять немного еды, если они не успеют вернуться до обеда. Подросток, не включая нигде света, прямо в кроссовках проходит через гостиную, оставляя двух парней в коридоре. Юнги, догадываясь как долго Ким будет собираться, плечом облокачивается об стену и тяжело выдыхает. А Чимин не может даже спокойно вздохнуть, вся эта ситуация его смущает. Внезапно раздающийся из глубины дома женский голос заставляет Пака встрепенуться, перевести взгляд на умиротворённое лицо Юнги, которое и не дрогнуло от резкого, но довольно приятного голоса. — Джун, почему ты опять ушёл так рано, а меня даже не предупредил? — возмущается сонным голосом, по всей видимости, мама Кима. — И сколько раз я тебе говорила не бегать в обуви по дому. — Знаю я всё, мам. Я потом сам всё за собой уберу, — Парень второпях убегает на второй этаж, в свою комнату, а его маме хочется верить словам сына. — А куда Юнги опять делся? — повышает она голос, чтобы Намджун услышал вопрос. — Он меня уже в коридоре ждёт, — услышав вопрос, он также громко отвечает. Сам Юнги, до сих пор стоящий с Чимином в тёмном коридоре, находит диалог между его другом и мамой очень забавным. У него никогда не было подобных сцен, если ему говорили «нельзя», значит у Мина было только два варианта: послушаться мать или дождаться прихода отца. Второй самый худший из них. Но когда Юнги понял, что правила можно нарушать и вечер наказаний от отца не вечен, он начал жить, не задумываясь о последствиях. Вот почему он часто не следит за языком и говорит то, что думает. Чимин не находит здесь ничего забавного. Он лишь желает, чтобы мама Джуна не пошла проверять, правду говорит её сын или нет. Только к этой правде прилагается ещё двадцатиоднолетний парень. И женщина заметно пугается, завидев в темноте сначала щупленькую фигуру Мина, а потом рядом стоящего незнакомца. На фоне подростка он выглядит выше и широкоплечее. Но нервничает сильнее, чем пятнадцатилетний парнишка. — Здравствуйте, — робко произносит Чимин, скрещивая руки в замок за спиной. — Здравствуйте, — неуверенно отвечает тем же женщина. — Вы пришли с моим сыном? — недоверчиво спрашивает она, удивляясь, когда её сын успел познакомится с взрослым человеком. — Это наш школьный психолог, — вставая ровно, отвечает за Пака Юнги. — И как давно вы… дружите? — мнётся на последнем слове женщина. — Ох, нет. Нас ничто не связывает, — отрицательно машет головой и ещё больше смущается психолог, — ребята просто решили мне показать какое-то место. — Я же уже тебе рассказывал, мам, — с лестницы слышится голос Намджуна. — Он приходил к нам в школу разбираться с ситуацией Юнги и Джонхо, — за плечом Кима висит рюкзак, наполненный лёгкими булочками и бутылками с водой. — Вы Пак Чимин? — вспоминает психолога женщина, а парень не знает, чего ожидать дальше, вдруг она сейчас будет кричать, чтобы он не приближался ни к её сыну, ни к Юнги. — Надеюсь, вы всё уладили, и нам не придётся ещё раз проходить через такое, — она ободряюще улыбается. — И прошу прощения, если мой сын устроил вам неприятности. — О, нет, не волнуйтесь, — уверяет психолог. — Ну всё, мам, мы пойдём, а то что-то задержались уже, — не желая терять зря время, пока мама найдёт ещё тысячи причин, за что можно извиниться, Намджун решает покончить с этим. Юнги абсолютно согласен с идеей друга, поэтому, ни капли не сомневаясь, поворачивается на месте к двери и открывает её. Он выходит первый, следом, не желая больше находится в узком коридоре, Чимин. Не успевает выйти последний Намджун и закрыть дверь, как на улицу доносятся последние слова женщины: «Юнги, можешь прийти к нам на ужин». Сам Мин усмехается и благодарит её за доброе отношение к нему. Пройдя пару до сих пор безлюдных улиц, Чимин, сам не зная с чего, начинает буквально складываться пополам от неудержимого смеха. В любой другой ситуации психолог предпочёл бы сдержать свои резкие порывы эмоций, но не сейчас, когда улицы пустые, никто не может посмотреть на него с осуждением. А недоумение в двух парах глаз подростков ни капли не смущает, не заставляет вспомнить, что он уже взрослый. — Ты чего ржёшь? — останавливаясь посреди перекрёстка, спрашивает Юнги. Но Чимин, продолжая захлёбываться в собственном веселье, игнорирует вопрос. — Это ты над моей мамой смеёшься? — возмущенно поднимает кулак Намджун к покрасневшей от смеха щеке Пака. Психолог накрывает покрасневший от утреннего холода кулак Кима своей ладонью, чтобы тот точно не ударил. — Перестаньте оба смотреть так на меня, — утирая проступившую слезу, Чимин не скрывает своё покрасневшее лицо. — Джун, не переживай, у тебя очень хорошая мама. — Ты собрался влюбить в себя мою маму? — из уст пятнадцатилетнего парня это звучит совершенно по-детски. Но при всём своём положении он запросто может встряхнуть за ворот джинсовки парня на шесть лет старше себя. — Прошу тебя, успокойся, — Чимин кладёт обе ладони на грудь подростка, не подпуская ближе, — никого я не собираюсь влюблять. Маленький ещё, чтобы разбираться в других людях. — А ты, как я посмотрю, напитан опытом, — Намджун сам уже понимает, что вся ситуация началась на пустом месте и закончится ничем, но решает повернуть её в более волнующую его проблему. — Ну тогда помоги… Не договорить даёт не неуверенность в своих словах, а резко встрявший ком страха в горле. Слепящие глаза фары легковой машины словно ниоткуда берутся. Паника охватывает двух парней с первых же секунд, не давая сдвинуться с места. Никто не может предположить, на каком расстоянии успеет остановится автомобиль, мчащийся с немаленькой скоростью. Рядом стоящий Юнги не собирается даже проверять. Как только Мин видит машину, хватает обоих за руки и с силой оттаскивает к тротуару. Намджун с Чимином не сразу осознают всю ситуацию, не отодвигаясь друг от друга: кулаки одного вцеплены в джинсовку второго, положившего руки на грудь первого. — Совсем уже на свежем воздухе мозги выветрились, — Юнги повышает голос ни то со злости, ни то со страха. Но что бы там ни было легкомысленность его друга и психолога по середине перекрёстка поражает. — Пошли уже, — не дожидаясь ответов от парней, Мин разворачивается и продолжает путь.

***

Как долго ещё идти, Чимин уже не видит смысла спрашивать. Каждый раз ему тыкали небольшой бумажной картой в нос, заставляя либо самому понять направление, либо заткнуться. Юнги с Намджуном бывали там лишь раз и то заблудились. Честно говоря, карта тут и не поможет никак. Это «убежище», как называют его подростки, скрыто глубоко в зарослях. Намджун сам поражается, как он смог на быстро проезжающем поезде завидеть странно протоптанную тропинку, ведущую не пойми куда. Своей находкой он сразу поделился с лучшим другом, как только вернулся обратно с мамой в родной город. Добраться до железной дороги, не имеющей ни начала, ни конца, не составляет труда. Пройти несколько метров до какого-то знака-указателя, находящегося неподалёку от нужной тропинки, — тоже. Сомнительно выглядит только сама дорожка, выглядящая устрашающе даже при восходящем солнце, из-за своих голых кустов, на ветки которых легко можно напороться. Аккуратно продвигаясь друг за другом и на каждом шагу встречая разновидный мусор, Чимин с Юнги идут, полностью положившись на интуицию Намджуна. Старший идёт замыкающим и из-за невнимательности Мина часто получает колючими ветками прямо по лицу. За последние полтора часа психолог испытал больше стресса, чем за всю свою не короткую жизнь. И он успокаивает себя как может, что сейчас они выйдут на широкую поляну, смогут в полном умиротворении перекусить захваченной едой Джуна. Но всё, что он говорит, выйдя из ненавистных зарослей: — Это что ещё за бомжатник. Нет никакой поляны, лишь какой-то неглубокий туннель, над которым проходит та самая железная дорога. Чимин не знает из-за чего больше всего чувствует себя дискомфортно: от осознание того, что они в полной глуши, или от того, что к его обуви прилипло несколько килограмм грязи, а к штанинам джинс — репейники. Пока подростки что-то обговаривают между собой, психолог оглядывает немереное количество бутылок из-под алкоголя, разбросанных повсюду. Ему немедленно хочется увести отсюда детей, увидев в ближайших кустах шприцы, немного усыпленные листвой. Но они ни за что не послушались бы старшего. — О, смотри, Юнги, туда кресло принесли, — Джун удивляется дряхлой мебели в туннеле, и сразу же с Мином идёт к нему. — Даже не думайте садиться на него, — предупреждает Чимин убежавших в тёмную глубь подростков. — Мало ли, что на нём было, — психолог бросает ещё один взгляд на найденные шприцы, но никто этого не замечает. Он решает всё же пройти за парнями, чтобы те не натворили ничего. — Нам нужно убрать весь мусор отсюда, — Юнги не желает слушать старшего, он слишком воодушевлён идеей овладеть сырым туннелем. — У меня есть всё нужное с собой, можем сделать это прямо сейчас, — Намджун не меньше охвачен их общей задумкой. Сняв свой рюкзак, он что-то ищет в нём. — Может мы лучше оставим это гиблое место бездомным людям, а сами пойдём, найдём ближайшую станцию и где-нибудь перекусим, — Чимин ещё не понимает, чему он поражается больше: их упорству или их наивности. — Не ной, как баба, — слышится откуда-то из чёрного рюкзака голос Кима. — Если хочешь быть полезным, бери перчатки и начинай собирать бутылки, — он эти перчатки бросает в его лицо. Чимин никогда не прогнулся бы ни под кем с такими предложениями, но, увидев, как два парня с усердием поднимают каждую бутылку, каждый фантик, он надевает перчатки и наклоняется, чтобы поднять один из ещё сотни валяющихся здесь окурок. Тройка ещё несколько часов проводят среди пыли и мусора. И им удаётся очистить большую часть туннеля, это не может не радовать их, особенно Намджуна с Юнги. Несколько часов проведения в темноте сказываются на их зрении, когда те выходят из каменного «коридора». Солнце уже находится в южной части горизонта и для середины октября достаточно обогревает. Со временем приходит и аппетит. Подростки считают слова взрослого о том, что лучше не сидеть на ободранном кресле, полезной вещью и тащат небольшое поваленное бревно, на котором все трое умещаются и с наслаждением уминают приготовленные мамой Джуна керанппаны. Чимин не раз словит себя на мысли, что в своё время он бы хотел также. Подниматься ранним утром не ради своей школы, а ради лучшего друга, с которым вы могли бы за один день полмира пройти. Но у него этого не было, он полностью отдавал себя учёбе, чтобы сейчас он смог среди беспощадной конкуренции занимать лучшее место. Поэтому всё, что он сейчас хочет, это наблюдать за двумя ещё наивными, не познавшими суровость мира макушками. Пока не замечает в одной из них запутавшийся репейник. — Не крутись, Юнги, у тебя в волосах репейник, — Мин тянется рукой к своим волосам, но старший перехватывает его руку, не давая запутаться сорняку ещё больше. — Подержи, я сам вытащу, — Чимин отдаёт свою «булкояичницу» младшему и обеими руками, пытаясь не вырвать как можно больше густых волос, отцепляет растение. Пока чуткие пальцы психолога возятся с непослушными волосами Мина, он лишь смотрит на свою булочку, иногда издавая шипение от боли, но сразу же получая слова извинения. Если бы у подростка не были длинные рукава рубашки, то сидящие по обе стороны от него парни могли бы заметить колкие мурашки на его бледных руках. Никто никогда так ласково его не трогал, разве что только Джун в крайних случаях. К миниатюрным ладоням психолога хочется ластиться, но весь выдуманный суровый образ не даёт этого. Поэтому можно наслаждаться только тем, что дают бескорыстно. — Всё, — произносит Чимин, довольный своей работой. Он выбрасывает в кусты этот всеми нелюбимый лопух и забирает из еле заметно подрагивающих рук Юнги свою булку. — Вы, кстати, не устали. Столько поработали сегодня. — Это ты уже старый, вот и устаешь быстро, — дерзит Намджун, сам не зная почему, не поднимая взгляда с пыльной земли. — Может он прав, Джун. Пойдём обратно. Мы ещё несколько часов будет домой добираться, — Юнги поддерживает слова Чимина. Возвращаются в город парни не с таким воодушевлением, с каким шли к туннелю. То ли они просто утомились за полдня, то ли каждый решил покопаться в себе, думая, о чём-то своём личном. Так и не разогнав тягучего напряжения друг между другом, они решают разойтись, каждый своей дорогой. Если Юнги с Намджуном ещё не раз смогут встретится, то Чимин может навсегда потерять с ними связь. Не то, что он считает их теперь своими друзьями, просто с ними он по-настоящему может забыться от ежедневной рутины. Но Пак, не поделившись своими тревогами, тоже решает пойти домой.