Disgusting

Это ли не счастье: после выматывающих тренировок садиться на велосипед и с лучшим другом покорять безлюдные улицы, когда единственный, бьющий в лицо ветер, не позволяет сомкнуть глаз, чтобы не натворить глупостей. Юнги этим счастьем живёт целую неделю. Он, не щадя себя, полностью отдаётся своему блаженству. Через ещё две такие недели будет его последняя возможность внести название их баскетбольной команды в лигу лучших. И Юнги ни за что не упустит такой шанс, он вплоть до закрытия школы будет тренироваться со своей командой. Всему составу команды плевать на репутацию Мина за пределами площадки, главное для них, что он хорошо владеет мячом. Сам Юнги не стремится сблизиться с остальными, ему хватает слаженной работы и общей цели. Этого должно хватить для поражения других команд соседних школ. Намджун поддерживает всю команду, особенно Юнги.Он ждёт друга после каждой тренировки, даже если она длится два, а то и более часов. Всегда встречает его с улыбкой, подаёт бутылку воды, помогает отстегнуть велосипед. Джун понимает, что Юнги уставший после баскетбола, но младший сам предлагает ездить длинными путями, наслаждаться каждым преодолённым метром, наслаждаться небом, которое не уйдёт из мыслей бесследно, которое запомнит двух мальчишек и всегда будет напоминать прежние времена. И хорошие, и плохие, которые были и ещё будут. Юнги не просит Джуна оставаться после уроков, Мин этого не говорит другу, но он очень благодарен ему. Поэтому совершенно не обижается, когда Киму нужно уйти раньше без него по своим причинам. Поэтому Юнги не торопится освобождаться раньше всех, чтобы не заставлять ждать друга ещё дольше, наоборот, он один остаётся в спортивном зале после окончания тренировки. Когда Юнги понимает, что на сегодня с него хватит, он выходит из раздевалки. Пытается не выражать удивления, когда встречает у выхода Джонхо. Пытается не выражать настороженности, когда тот следом за ним идёт в сторону выхода из школы. Но всё своё волнение выдаёт Мин с потрохами, стоит Чхве первым заговорить: — Перестань убегать от меня. Нам нужно поговорить, — останавливает он за плечо своего одноклассника. Тот только пытается сбросить сильную руку, ищет во всём парне подвох. — Не смотри на меня так, словно ты единственная жертва в этой школе, во всём мире, — Джонхо любит управлять младшими и слабыми, пока те не смеют ему перечить. — Ближе к делу, я хочу с тобой помириться, — от таких намерений Юнги переводит полный отвращения взгляд с ладони, до сих пол лежащей на его плече, на лицо, на котором расплывается какое-то подобие улыбки. — Сам я ни за что не стал бы с тобой сближаться, этого требует директор. Поэтому мы сейчас с тобой идём куда-нибудь перекусить. Джонхо не ждёт какого-либо ответа от Юнги, он сам уже всё решил, его цели намного важнее недопонимания и волнения Мина. Чхве, вцепившись в рукав рубашки нового «друга», ведёт его, по его словам, в кафе. И не важно, что на улице давно стемнело, время не для дружеских посиделок за чашкой кофе, а неоновая вывеска над дверью гласит, что в этом заведении подают нечто покрепче кофе. — Ты сказал, что мы идём в кафе. Зачем ты меня сюда привёл? — Юнги вырывает рукав из чужих рук, но они продолжают подталкивать в сторону входа. — В кафе ты пойдёшь на свою годовщину с Намджуном. А я хочу хорошо провести с тобой время, — Джонхо не может не ухмыляться с наивности Мина. К удивлению Юнги, их, двух несовершеннолетних, без вопросов пропускают в глубь клуба, где только начинает разогреваться народ. Воодушевлённые алкоголем тела неугомонно двигаются по всему немаленькому помещению, заставляя темноволосого подростка с опаской оборачиваться на каждого, кто ненароком коснётся его. Про музыку, бьющую по перепонкам, Юнги словно забывает, прислушивается лишь к собственному, бешено отдающемуся в области горла, сердцу. Джонхо не даёт привыкнуть к новой обстановке однокласснику, сразу тянет его на мягкий диван, предлагая расслабиться. Но даже разговор с официантом вызывает стресс у младшего. — Вы сегодня с другом, –дружелюбный парень в форме останавливается у их столика. — Вам как обычно, я уже знаю, а вашему другу что? — официант готов записывать заказ.  — Ему что-нибудь не крепкое, не хочу с ним потом возиться, — не скрывает своих намерений Джонхо. — Я не буду пить, — признаётся Юнги, когда официант отходит. — Надо же с чего-то начинать, — усмехается Чхве в предвкушении хорошего вечера и ближайшей ночи. Юнги не знает, куда себя деть, когда к ним подходит небольшая компания парней. Они, ни капли не смущённые присутствием новенького, располагаются на диване, оставляют свои напитки на пока что пустом столике. А Мин не может определиться, что хуже: подвинуться ближе к своему ненавистному однокласснику или чувствовать тепло чужих рук в области шеи. — Почему ты нас раньше не знакомил со своим другом? — молодой парень обращается к Джонхо, к которому Юнги посчитал правильней подвинуться. — Наслаждайтесь им, пока можете, — ухмылка так и не сходит с лица Чхве. А Мин прокручивает все возможные значения этой фразы. Для всех время в подобных заведениях пролетает незаметно, но не для Юнги. Пока все вокруг бокалами опрокидывают в себя алкоголь, Юнги боится допить третью стопку соджу, боится сбиться с счёта, какой раз официант проноситься мимо их столика. А его одноклассник не задумывается о таких малозначительных вещах, он даже толком не сможет назвать, сколько раз этот уставший парень подходил к ним и полностью исписывал одну страницу в своём блокноте. А Юнги помнит и, наверное, семь станет его счастливым числом, потому что после последнего, седьмого заказа Джонхо предлагает на сегодня закончить. Повториться ли подобное ещё когда-нибудь, Юнги не знает, но определённо больше этого не желает. Всё, что он хочет, так это то, чтобы его родители сейчас спали, и он смог без расспросов пройти в свою комнату и до утра побыть наедине без громкой музыки и назойливых людей, то желающих потанцевать, то ещё подлить. И Юнги готов уже убегать от Джонхо, когда тот вновь подлавливает его у раздевалки. Но старший умеряет пыл младшего, признаётся, что для первого раза клуб — это перебор, и достаёт из кармана два билета в кино. Юнги не успевает задать ни одного вопроса, как Джонхо объясняет, что это ещё одна упорная попытка директора сблизить их, они обязаны пойти вдвоём, и билеты нельзя вернуть. Будь здесь Намджун, Юнги бы смог противостоять красивым глазам и упрямым рукам, снова ведущих по многолюдным улицам. — А что, если я всем разболтаю, что ты со мной ходишь по клубам, даже в кино зовёшь? — Мин уже не сопротивляется, понимает, что лучше кино, чем по клубам шляться. — Я тебе закрою рот, что ты больше открыть его не сможешь, — какие бы деньги не стояли на кону, Джонхо всё ещё важна репутация, он и вправду готов заткнуть парня, для убедительности с силой сжимает его ладонь. — И почему я всё ещё иду с тобой в кино? — это скорее вопрос Юнги задаёт сам себе, напрягаясь от внезапной боли. — Потому что ты любишь меня, — находит ответ Джонхо, даже не смотря на парня, понимает, что попал в яблочко. — Самовлюблённый кретин, — шепеляво произносит Юнги, потирая покрасневшую ладонь. — Разве нет? Или ты уже нашёл мне замену в лице нашего психолога? — последней каплей для Юнги становится заинтересованный взгляд Чхве, несколько раз заставшего его с Чимином, заставляет младшего краснеть. — Он вообще-то не наш психолог, — всё, что может выдать Юнги в своё оправдание. — Так ты его уже своим называешь? — Чхве не пытается скрыть своей насмешки над младшим. — Я этого не говорил. Он, кстати, куда лучше тебя, — они останавливаются в нескольких метрах от входа в кинотеатр. Оба парня намерены выяснить, кто же лучше. — Если я не спешу подтирать тебе сопли, не называю самым красивым, а говорю тебе прямо в лицо, что ты мне омерзителен, и утверждаюсь за твой счёт, это не делает меня хуже человека, который откровенно вешает лапшу тебе на уши, — на деле это и делает Джонхо хуже, вот только сейчас Юнги не может этого понять, когда, по словам одноклассника, на него выливают суровую реальность. Старший восхваляет себя перед Юнги, потому что не боится говорить то, что думает, в лицо. — И почему я до сих пор стою здесь? — всё, что может произнести Юнги. — Потому что ты любишь меня. Всё снова по кругу. Джонхо отличный манипулятор. Юнги и вправду начинает задумываться над своими чувствами на протяжении всего фильма, только не к Чхве, а к Паку.

***

Adison - Strangers

Юнги не рассказывает Намджуну о своих частых прогулках с Джонхо, оправдываясь тем, что Ким сам не признаётся, куда он уходит после уроков, что даже не может провести с ним время после тренировок. А Чхве словно всё тщательно продумывает, выбирает именно те дни, когда Джуна нет, не хочет ставить себя в неловкое положение. Последняя неделя тренировок, и начнется беспощадная борьба за звание лучших. Закончатся ли ежедневные прогулки Юнги с Джонхо, Мин не знает и не хочет задумываться, ведь впервые в жизни он идёт в парк аттракционов, и не важно, что с Чхве. Юнги перебирает все билеты, на аттракционы которых они пройдут за один вечер, спускаясь с крыльца рядом с одноклассником, с которым за прошедшую неделю удалось немного сблизиться. Пусть они видятся только поздно вечером без лишних глаз, а в с стенах школы до сих пор играют «задиру и изгоя». Всё так и продолжалось бы, если Джонхо не просчитался бы с днём. — Юнги, — если бы негромкий голос с парковки, Юнги бы как ни в чём не бывало прошёл к воротам. Оба парня в замешательстве смотрят на подходящего к ним Намджуна. Это картина подходит под название «измена», но Юнги никому не клялся в верности. — Что тебе нужно от него? — обращается Ким к Джонхо, не понимая, что происходит. А потом переводит взгляд на билеты в, наверное, ещё больше побледневших руках. — Вы вдвоём идёте в парк аттракционов? — в неверие смотрит он то на лучшего друга, то на ненавистного врага. — Я, наверное, не в лучшее время, — Джонхо не нужны лишние сплетни, потому он решает удалиться прежде, чем это перерастёт в нечто большее, тем самым ставя Юнги в ещё более неловкое положение. — О чём ты вообще думаешь? — Намджун разворачивается и идёт к парковке, зная, что Юнги проследует за ним. — Ты за какие-то билеты готов простить все издевательства Джонхо? — он отстёгивает свой велосипед и теперь понимает, почему его друг пришёл пешком. Мин не верит, что Джун может на него всерьёз рассердиться, виновато смотрит ему в спину. — Так всю неделю ты с ним гулял и мне ничего не говорил? — поворачивается лицом к другу, который от пристального взгляда отводит свой в асфальт. — Это всё из-за тебя! — Юнги находит правильным решением свалить всю ответственность за свои поступки на Намджуна, последний с недоумением изгибает бровь. — Будь ты со мной, он меня не уламывал бы ходить с ним. А ты непонятно куда уходил всю неделю, будто избегал меня, — в глазах Юнги томление, словно его и вправду променяли, бросили. — Прости, — у Юнги действительно получается перенести всю вину на друга, а тот будто этого не понимает, считает себя плохим другом, прижимает к груди, говорит, что никогда не сможет бросить его, что у него небольшие проблемы и скоро всё наладится. Мин понимает и свою вину, и вину Кима. — Если уж тебе понравились прогулки с Джонхо, мы тоже можем иногда собираться с бутылками дешёвого пива, например, в нашем месте. На предложение Намджуна Юнги только смеётся, говорит, что ему уже пора завязывать. Оба парня надеются, что больше к теме с Чхве не вернутся. Но, до сих пор смущённые сложившейся ситуацией, Джун с Юнги, идя до разветвления улиц, расходятся впервые за долгое время. И Ким подвёз бы на велосипеде Мина, если бы не отсутствие заднего сиденья и не отказ Юнги. На следующий день после окончания тренировки Юнги с не унимающейся дрожью в голосе отказывает Джонхо в очередном походе в кафе. И пусть Намджуна опять нет на парковке, Мин один уходит домой. Чхве настроен серьёзно, когда входит в раздевалке и застаёт там одного Юнги. Мин пытается не обращать внимания на него, продолжает собирать вещи. Но совершенно не получается, ведь тот продолжает стоять у входа, преграждая его. Мин ожидает от своего одноклассника всё что угодно, поэтому старается держать дистанцию и искать другие пути отступления. — Не смотри так, будто я сейчас на тебя накинусь, — Юнги слова Джонхо с откровенной насмешкой не успокаивают. — Я задираю тебя при всех для поддержания своего авторитета у тех недоумков. А здесь я для того, чтобы пригласить тебя на свою вечеринку в следующую пятницу, — он медленно приближается к однокласснику. — В следующую я не смогу прийти. У меня решающий матч, я не могу пропустить его, — Юнги не противится чужой руки на плече. — Эта вечеринка не сможет пройти без тебя, на ней я представлю тебя своим друзьям, и наша вражда навсегда закончится. Ты с Намджуном сможешь, не боясь, что вас толкнут, подставят подножку, обольют чем-нибудь, ходить по коридорам школы. А твоя команда и без тебя справится, ты только поможешь ей дойти до финала, а дальше они сами, — убеждает старший, но младший не поддаётся ни словам, ни лёгким прикосновениям. — Нет, — выносит обдуманное решение Юнги, сбрасывая руку. — Моё несчастное имя когда-нибудь забудется в этих стенах, на ваших грязных устах, а название моей команды у всех будет на слуху, будет единственной гордостью этого проклятого места. — Подумай о своём друге, каково ему вместе с тобой выслушивать каждый день насмешки? — останавливает за руку решающего уйти Мина Джонхо. — Будь Намджун здесь, он бы ударил меня за то, что я хоть на секунду задумался об отступлении от свой мечты. Юнги уже не слышит ругани Джонхо из раздевалки, стремительно идёт к выходу из школы, чтобы тот не смог догнать его. За не короткую дорогу до дома Мин несколько раз задумывается, а вправду ли Джун так поступил бы.

***

В шестом часу вечера восемь подростков стоят на станции, ждут своего поезда, чтобы вернуться в свой небольшой городок, который парни покидали ради первой игры, которую они без особых усилий выиграли, но каждый понимает, что дальше только сложнее. Трое парней, включая Намджуна, не перестают нахваливать команду. Праздновать они начинают прямо в поезде: открывают газированные напитки, закупленный фаст фуд и не стесняются громких разговоров, им нужно прямо здесь, прямо сейчас обсудить всю игру, как кто облажался, кто чем выделился. И под радостные поздравления мамы Намджуна по телефону вся компания выпивает залпом газировку из пластиковых стаканчиков. Уже в слышном только для Юнги разговоре по телефону, он узнаёт, что с победой поздравляет его и Чимин. Психолог знал о всех тренировках подростка, поэтому не беспокоил его, так же он узнал от Кима о тайных встречах с Джонхо. Старший понимает причины таких поступков младшего и пытался все предыдущие недели объяснить их Джуну. Этой же ночью Юнги получает не длинное, но искреннее поздравление от своего брата. После второй победы парни чувствуют настоящий азарт, игра была напряжённой до самого конца, пока судья не вынес решение, что команда Юнги проходит в следующий этап. На этот раз никто шумно не реагирует, развалившись на всей скамейки в ожидании поезда, каждый мечтает поскорее добраться до дома и отдохнуть, ведь завтра ждёт не менее серьезная игра, выиграв которую можно получить ещё один маленький шанс попасть в лигу лучших. Все расходятся в разные стороны, уже слишком поздно, чтобы праздновать. Но Юнги, доведя Намджуна до дома, идёт дальше, пропускает свой поворот и движется к школе. На Мина, как самому младшему в команде, повесили обязанность узнать у директора что-то насчёт учёбы. Время хоть и не детское, но подросток всё же решает попытать удачу. Возможно, или у Юнги силы за прошедший день иссякли, или же дверь в самом здание заперта. Как бы там ни было, парень разворачивается и на ходу к воротам уже готов заснуть. Но знакомый голос и рука на плече заставляют напрячься, с этим парнем ни на минуту нельзя подумать о покое. — Поздравляю с очередной победой, — Джонхо останавливает одноклассника у своего велосипеда. Очень хорошо играет искренне радующегося друга. — Могу я подвезти до дома лучшего игрока баскетбола, давнего приятеля и просто хорошего человека? — пользуется податливостью Мина старший, подталкивает его к заднему сиденью, сам садиться за руль и предупреждает держаться крепче. Режущий лицо холодный ветер полностью разгоняет сонливость Юнги, даёт протрезветь и вспомнить, кто за рулём. — Сбавь скорость, придурок! — от шума в ушах кричит младший и ещё сильнее вцепляется в лёгкую куртку на плечах Чхве. — Ещё раз назовёшь меня придурком, и я резко заторможу, что ты на хер слетишь, — тем же тоном отвечает старший, всматриваясь в тёмную даль, чувствует, как съёживается Мин. — Расслабься, я не хочу ещё тебя убивать, лучше скажи, где твой дом, — Джонхо поворачивается к своему пассажиру лицом. — Следи за дорогой! — не может перестать кричать Юнги, не может поверить, что сидит на заднем сиденье Чхве, а того это только забавляет, даёт повод прибавить скорости. — Вцепись лучше покрепче, сейчас проверим нашу с тобой удачу, — старший безумно улыбается, а Мин понимает к чему он клонит, когда видит впереди светофор, предупреждающий пешеходов остановиться. Но это не удерживает Джонхо, он наоборот набирает скорость. — Ты точно хочешь меня убить, — на выдохе выдаёт Юнги, раскрывая глаза и расслабляя руки. — Нет, только немного покалечить, — Джонхо снова поворачивается к младшему и одаряет его своей улыбкой в темноте, перед тем как на высокой скорости зажать передние тормоза. Юнги замечает слишком поздно пылающие яростью искры в глазах Чхве. Свои же, наполненные страхом, разбивает об асфальт вместе с лицом. Старший отделывается лишь слегка разодранной рукой и испачканными коленями, пока младший с хрустом какой-то из конечностей проезжается по шершавому бетону. Джонхо сразу подымается и идёт к Юнги, который даже пошевелиться не может, всё тело словно сгорает в ужасной боли, а от довольной ухмылки старшего хочется разреветься прямо по середине жилой улицы, где нет ни единой души. Мин концентрирует свой взгляд на тёмном небе, лишь бы не видеть нависшего сверху Джонхо. Стоит ему закрыть глаза, как он продолжает видеть это небо, всё такое же грязное, но успокаивающее. — Только не начинай реветь, — чем раздражён старший, Юнги сейчас вообще не желает знать. — Ты всегда думаешь только о себе. У тебя был шанс избавить себя и своего друга от всех неприятностей до конца учебного года, и ты им не воспользовался. Тебе всего лишь нужно было согласиться пойти на мою вечеринку, после которой я забрал бы все деньги со ставок. И да, ставил я не на твою команду, — Джонхо ходит мимо продолжающего смирно лежать Юнги. — Моя команда не проиграет, — выдавливает из себя слова Мин, морщась от неприятно стекающей крови с висков в уши. — Мне не важно, что сейчас сломал лучший игрок баскетбола, давний приятель и просто хороший человек, важно то, что ты уже не сможешь выйти на поле. Мне этого хватит, чтобы не беспокоиться о деньгах, — Джонхо садиться на корточки рядом с Мином и убирает его чёлку с лица, пачкая лоб в крови ещё сильнее. — Сиди тут и жди скорую, — обтерев испачканную руку об футболку младшего, Чхве поднимается и осматривает свой велосипед. — И ты так меня бросишь? — слегка повернув голову к Джонхо, спрашивает Юнги, сам не понимая, что может ещё получить от него. — Я же сказал, скоро скорая приедет. А до этого момента можешь не волноваться, никому ты тут не нужен, никто трогать тебя не собирается, — лишнего взгляда не бросив, Джонхо уезжает к светофору. Юнги не смотрит на отражающие лунный свет спицы велосипеда, ему плевать, даже если этот парень развернется и переедет его. Он хочет лишь убедиться, что слова Чхве ложь, и есть ещё хоть кто-то, кому он нужен. Прикрыв глаза, Мин видит Намджуна и, возможно, где-то в глубине тьмы Чимина. С двумя образами в голове и именами на пересохших губах подростка погружают в быстро приехавшую машину скорой помощи. Последнее, что он видит, это сотрудника в форме, склонившегося над ним и старающегося остановить кровь, продолжающую стекать по вискам.

***

В глухой тишине, звенящей в ушах, Юнги улавливает недовольное ворчание: «И из-за этого вы вызвали меня с работы?». Подросток приходит в себя, и это ему не нравится, он ощущает всё во сто крат сильнее, даже лёгкую ладонь на своей невыносимо терпеть, хочется сбросить её, но это доставляет ещё больше дискомфорта. Но прийти в себя и раскрыть глаза помогает неприятно ударивший в нос запах медицинских препаратов и интерес, чья нежная рука не отвергла израненную Мина. Стоит парню слегка повернуться к знакомым чертам, бледные щёки с неглубокими царапинами покрывают лёгкими прикосновениями мокрые от слёз губы. — Мам, всё в порядке, — осипшим голосом пытается унять волнение матери Юнги, несмотря на боль, он не сопротивляется давно забытой ласке родного человека. — Ага, вообще всё супер, — язвит Мин старший, не желая видеть своего сына с более жалким выражением лица, чем оно есть на самом деле. Стоит и разговаривает с медсестрой. — Как он умудрился так упасть? — Нам поступил звонок от парня, он представился знакомым вашего сына, сказал, что он подвозил его до дома, но что-то случилось с тормозами, и их велосипед перевернулся, — сверяется с какими-то документами молодая девушка в белом халате. — Опять у меня из-за твоей падкости на смазливые личики мальчиков неприятности, — презрительно обращается мужчина к своему сыну, но тот только замечает свою ногу, почти до колена загипсованную, и где-то в глубине сознания впервые соглашается со словами отца. — Пусть за тебя круглую сумму платят твои ухажёры. — Не неси ерунды, — вмешивается в монолог мужа женщина. — Главное, что всё обошлось только сломанной ногой, остальное неважно. Никто из присутствующих даже не догадывается, насколько для Юнги остальное важнее несчастной ноги. Никто не может почувствовать того угрызения совести, которое не покидает Юнги с момента, когда он лежал под насмехающимся над ним небом. Никто не знает, какой силой воли обладает Юнги, что смог подняться с койки на костылях и, не осев на пол под собственной ничтожностью, добраться до дома. Юнги просит маму оставить его одного, думая, что со всем справится в одиночку, лишь уговаривает открыть окно в его комнате, а сам залезает в кровать, под тёплое одеяло, единственное, что разделяет его с несправедливым миром, единственное, что не расскажет окружающим, какие солёный слёзы у парнишки, единственное, что на следующую ночь всё так же тепло примет того, кто в нём нуждается. Осенний ночной ветер проникает в небольшую комнату Юнги, который всё же даёт слабину своим чувствам, хоть и знает, что когда последние две живые души в этом доме лягут спать, в распахнутое окно взберётся по давно придуманной техники Намджун. Корявые ветви дерева, растущего в саду, перед домом, бьются об оконную раму, пока Джун поднимается по сухим, уже выжатым из себя все последние силы веткам. Старший приходит, как они и договаривались, чтобы на рассвете вдвоём пойти на станцию к другим ребятам из баскетбольной команды, поднимать друг другу боевой дух и настраиваться на очередную победу. Ким бросает свой рюкзак возле письменного стола и подходит ближе к кровати друга.  — Юнги, — шёпотом зовёт накрытого с головой приятеля. И Джун может уже подумать, что Мин спит, если бы не тяжёлое дыхание из-под одеяла. Он знает с каким умиротворением спит его друг, это на него не похоже. — Ты не спишь, — уверен в этом Намджун, но продолжает шептать. Он отдёргивает край одеяла и убеждается в этом, видя стеклянный, даже пугающий взгляд, направленный в пустую стену перед носом. Юнги не реагирует никак на присутствие одноклассника, не пытается скрыть мокрые дорожки на щеках, которые в любой другой ситуации предпочёл бы не показывать. — Что случилось? Не молчи, пожалуйста, — старший разворачивает в себе лицом подрагивающего то ли от холодного воздуха в комнате, то ли от недавней истерики Юнги. А Мину не нужно ничего говорить, стоит ему сбросить одеяло полностью, Намджун сам всё понимает. — Мне очень жаль, — как можно тише говорит Юнги, чтобы сдержать ещё несколько слезинок в себе. Намджун видит больше боли не в сломанной ноге, а в лице друга, на котором лучше удаётся разглядеть и безысходность, и ободранную кожу. — Я подвёл всю команду. — Ты не должен сейчас думать об этом. В первую очередь ты должен сам поправиться, — присаживается на край кровати рядом с Юнги, кладёт ладонь на колено больной ноги и невесомо поглаживает. — Ты должен верить в себя и в других ребят, — он не может отвести взгляд с блестящих в свете ночи глаз. — А ты в меня веришь? — так же не отводя взгляда с давно знакомых, до краёв заполненных успокоительным, глаз, на локтях приподнимается Юнги ближе к другу. — Конечно, даже не сомневайся, — для Намджуна расстояние между ними невыносимо, поэтому он притягивает его к себе, обхватывая подрагивающие новой волной истерики плечи. — И твою веру в себя не позволю никому растоптать, — где-то над покрасневшим ухом шепчет старший. — Это Джонхо, — в плечо выдыхает ненавистное имя Мин. — Он постоянно делает мне больно, а я его прощаю. Больше никогда, — отстраняется младший от друга, — никогда не вспомню его. Засну и навсегда забуду, — Юнги снова укладывается в постель, Джун помогает укрыться ему. — Я могу уйти, если ты хочешь, — Юнги этого хочет, хочет одному погрузиться в ненависть к одному единственному человеку. Намджун и это понимает, поэтому поднимается, забирает свой рюкзак, запнувшись об костыли, шепчет извинения и желает спокойных снов, вылезает так же, как и забирался, в окно.

***

Юнги просыпается ближе к обеду, поскольку в седьмом часу мысленно был со своей командой, отъезжающей в соседней город. Он правда пытается не унывать по поводу того, что не сможет разделить победу с парнями, но потом вспоминает, что это был его единственный шанс сыграть в крупном матче, и начинает биться головой об подушку, сдерживая очередное презрение к себе. Но все остальные чувства затмевает одно единственное — чувство голода. До этого, всю ночь, он упивался болью, а на утро, когда снова нужно становиться непоколебимым для всех, хочется человеческой еды. Мин не на мгновение с того момента, когда понял всю свою безысходность, не забывает о своей ноющей ноге. Сбрасывая одеяло со своих бледных и словно окаменевших ног, Юнги тянется за своими костылями, сваленными прошлой ночью Намджуном. Но у него не получается дотянуться, поэтому, перевернувшись, валится на пол. Загипсованная нога также с силой ударяется об деревянную поверхность, заставляя взвыть от боли. Подросток, чтобы не закричать в голос, закусывает губу, зажмуривает глаза, не давая проступить слезам, и откидывает голову назад. Юнги только проснулся, а уже готов проклинать этот день, он бьётся затылком об угол небольшой тумбочки подле кровати. Но словно по вызову, чтобы успокоить, к нему в комнату входит его мама с подносом еды. Она моментально забывает о тарелках, небрежно кладёт их на стол и спешит к сыну. — Дорогой, тебе нельзя вставать, — Мин удивляется, что мама смогла поднять его, как в детстве, и снова уложить в постель. — Я тебе завтрак принесла, попытайся хоть немного поесть, — она приподнимает подушку за спиной подростка и подаёт поднос с какой-то кашей. — К тебе, кстати, гость пришёл, — сообщает женщина, приоткрывая дверь, пропуская внутрь Чимина. — Привет, — немного смущённо протягивает психолог, мысленно улыбаясь реакции подростка. — Вы пока можете поговорить, а я сейчас схожу за обезболивающим и мазью, — женщина покидает комнату, оставляя двух друзей наедине. — Ты как? — медленно подходит Чимин к кровати Юнги, осматривая скромную комнату. — Я узнал сегодня утром, что случилось. Мне очень жаль, — несмело присаживается на край кровати. — Не нужно, — Юнги не смотрит на Пака, ковыряется ложкой в каше. — Я сам виноват. Но больше не поведусь, — сразу умолкает, стоит маме войти. — Я сам всё сделаю, — отказывается Мин от помощи женщины, она и не напирает, оставляет таблетки и тюбик на тумбе, уходит. — Ты не знал, что он так подло поступит с тобой. Ещё раз, — продолжает Чимин, забирая тюбик, с которого Юнги переводит удивленный взгляд на лицо парня. — Ты ешь, а я позабочусь о твоём лице, — отвинчивает колпачок и выдавливает немного холодной мази на пальцы, пока Мин, чтобы хоть немного отвлечься от щиплющей боли даже от нежных прикосновений, берёт в рот ложку каши. Закончив с лицом, Чимин протягивает Юнги таблетку и приступает втирать мазь в руки.  — Давай сходим на улицу, — предлагает младший, следя за внимательным взглядом, обращённым к его запястьям, Чимина. — Тебе лучше не вставать несколько дней. И на улице очень холодно, — пытается отговорить старший, закручивая колпачок обратно. — Я не привык так долго находиться дома, — Юнги всегда, даже без нужды выбирается на свежий воздух. — Хорошо, но только если ты тепло оденешься, — предлагает свои условия психолог, а подросток, тяжело выдохнув, указывает на шкаф с одеждой. — Скудный у тебя гардероб, — осматривает Чимин две небольшие полки с разбросанными джинсами, футболками, толстовками вперемешку и несколько курток на вешалках. — Меня одежда краше не делает, — фыркает Юнги, вспоминая как каждый день старший менял свои черные водолазки. — Ну, конечно, она способно только подчеркнуть то, что тебя щедро наградила природа, — младший не понимает о чём говорит Пак, пока не замечает улыбку на его лице, но что ответить Мин так и не находит, лишь смущённо отводит взгляд, принимает свою одежду. — Ты можешь выйти? — шепеляво произносит Юнги, стесняясь переодеваться перед старшим, последний без вопросов покидает комнату, ждёт за дверью, когда скромный голосок сам позовёт его. И Чимин приходит, недавно осознав, что всегда готов приходить. Помогает Юнги подняться на костылях, поддерживает, когда они разъезжаются под слабыми руками, наставляет младшего, как лучше передвигаться. Стоя на полпути к своей цели, на лестнице, Мин готов уже просить Чимина, контролирующего каждый его шаг, донести его до порога, но вера друга в него заставляет делать самому следующий шаг, пусть он сопровождается риском упасть, подросток уверен, Чимин этого не допустит. Только уже у порога Пак помогает запыхавшемуся парню обуть и зашнуровать ботинки. Мама младшего надевает на сына тёплую куртку, хочет натянуть на его голову шапку, но тот сопротивляется, лишь слова Чимина заставляют всё же надеть её. В начале ноября уже довольно холодно, но Чимин не торопит Юнги идти быстрее. Они двигаются вдоль жилой улицы, присаживаются на скамью под голыми раскидистыми ветвями дерева и не знают, о чём завести разговор. Но несколько минут тишины дают понять обоим, что слова здесь излишне, что молчание для них это не преграда, а что-то личное, что ни один не готов разорвать. Но их скромное уединение разрушают несколько подростков, несущихся с начала улицы и кричащих имя Мина. — Юнги, — у запыхавшегося Намджуна даже сил ещё хватает поднять над землёй в своих объятьях друга. — Мы выиграли, — неугомонно повторяет он с остальными шестью парнями из команды, так же подошедшей, чтобы обнять Мина, которого греет одно единственное «мы». — Здравствуйте, — отстранившись от Юнги, смущённые присутствием мужчины парни из команды приветствуют Чимина. — Вы прошли в следующий тур? — до сих пор не верит Мин, уже удерживаясь на костылях. — Не «вы», а «мы», — поправляет его Намджун, нормально реагирующего на Чимина.— Поэтому мы сейчас идём праздновать, — младший быстро подхватывает воодушевленный настрой всей команды, и Чимин не смеет нарушать его своим присутствием, он готов незаметно удалиться, но предложение Намджуна даёт скинуть шестилетнюю разницу в возрасте между ними: — Мистер Пак, не хотите присоединиться к нам? — хорошо играет роль подросток при посторонних. И Чимин соглашается, потому что не сомневается, что сможет закончить ту игру, которую начал Ким, и за Юнги сейчас полностью отвечает психолог. Парни отлично проводят время за небольшим столом, слишком маленьким для восьми подростков и одного взрослого, в ближайшей забегаловке. Но это неудобство затмевается смехом и вкусной едой.

***

Hidden Citizens - Don't Speak (No Doubt Cover)

Через пару дней, проведённых в постели, но с ежедневными визитами Чимина, постоянно приносящего что-то вкусное, и в ожидании вестей об очередной победе его команды, Юнги, привыкший к своим двум помощникам — костылям, возвращается в привычную школьную рутину. И первый же день встречает Мина ливнем, начавшимся ещё глубокой ночью, который не давал заснуть подростку, впервые за несколько дней снова окунувшемуся в пучину больных воспоминаний, но ни с одним из своих личных психологов он не может поделиться ими, потому что не хочет признавать, что не может сдержать своего обещания. Но не будь он эгоистом, как назвал его Джонхо, давно бы заметил ту же проблему и у своих психологов. Один из них приветливо улыбается в ненастную погоду, стоя под зонтом в ожидании Юнги. Они вдвоём идут в школу. Время на уроках проходит незаметно: то Юнги досыпает свои законные часы на парте, то следит за частыми каплями, стучащими по стеклу. И подросток рад, что не нужно возвращаться домой под этими холодными каплями, а можно впервые насладиться теплом салона нагретого автомобиля. Намджун помогает усесться другу на заднее сиденье и сам садится за сиденьем водителя, Чимина. — Вас к Джуну вести? — оборачивается назад психолог, пока они ещё не тронулись с места. И Ким готов уже подтвердить, как Юнги просит отвезти его домой. — Хорошо. Сначала отвезём Намджуна, а потом тебя, — заводит мотор Пак. — Ты специально для нас машину купил? — решает поинтересоваться Ким, удобнее устраиваясь. — Нет, — Чимин смеётся с предположения друга, расслабляется за рулём, чувствует себя увереннее. — Я взял её в прокат на сегодняшний вечер. — И что на этот вечер у тебя намечается? — продолжает допрашивать Джун, пока взгляд Юнги колеблется между видом из окна и сосредоточенным лицом Чимина. — Свидание, — без утайки выдаёт старший, получая два удивлённых взгляда. — Не смотрите на метя так. Я что, по-вашему, слишком стар или некрасив? — Конечно нет. Будь я девушкой, только о таком, как ты, и мечтал бы, — не скрывает своего восхищения Намджун. — А ты, Юнги? — Я бы даже не посмотрел на него, — не скрывает своей неприязни к неожиданной новости Юнги. Чимин словно понимает, что его «крестики», когда-то данные, подводят, и он даёт заднюю, готов сделать всё, чтобы сдержать обещание, но уже слишком поздно убегать. До дома Намджуна они доезжают в тишине, Ким перед уходом обещает утром зайти снова за Юнги. — Высади меня за пару домов до моего, не хочу потом выслушивать отца, что я снова ухажёров завожу, — и Чимин, как назло, снижает скорость, растягивает их поездку на ещё несколько невыносимых для Юнги минут. — Почему ты не рад за меня? — через зеркало психолог разглядывает напряжённого подростка, отвернувшегося к окну. — Друзья же должны радоваться друг за друга. — Я раз за тебя, — лжёт младший, не смея посмотреть на Пака. — Как вы с ней познакомились? — играет свою заинтересованность, которая и добьёт его. — Ну, она пришла ко мне на консультацию. И когда я помог ей, она решила отблагодарить меня одной встречей. Наше общение затянулось, и сегодня я поведу её в ресторан, — Чимин не сводит взгляда с мокрой дороги, сжимает приятную кожу руля. — И часто ты со своими клиентами начинаешь отношения? — нахмурившись, смотрит младший на отражение Пака. — Или ты выбираешь лишь тех, кем удобнее будет играть? — Как видишь, тебя я не выбрал, — вроде бы надо радоваться, что с тобой не ради собственной выгоды, но Юнги почему-то злится. — И это она первая предложила встретиться, не то, что Намджун при первой же встрече чуть не послал меня. — Ты мог отказаться, но нет. Значит она заинтересовала тебя. Что есть в ней, чего не во… — на последней незаконченной фразе Мин ловит ответный взгляд через зеркало и сражу же отворачивается. — Юнги, послушай меня. Мне очень нравится твоё общество, проводить с тобой время, но сейчас ты делаешь то, что я клялся не делать. И ты тоже клялся Намджуну. Поэтому, пожалуйста, одумайся, я… — Стоп! — на весь салон повышенным тоном выдаёт Юнги. — Останови машину, — не успокаивается. — Но мы ещё не доехали. Ты весь промокнешь, если пойдёшь пешком, — пытается отговорить его Чимин. — Останови машину, — но Мин стоит на своём, — или я сам сейчас выйду. Чимину ничто не остаётся как остановить машину у обочины, он помогает сопротивляющемуся подростку подняться на костыли. — Я не хотел тебя пугать, Юнги. Но дальше может быть сложнее, одумайся, пожалуйста. Я не хочу тебя терять, — говорит Пак в спину удаляющемуся в сторону дома младшему. — Это твоё, а не моё обещание. Тебе нужно о нём беспокоится, — сквозь шум дождя кричит Юнги психологу. Когда хочется кричать, злиться на себя за своё, когда-то данное обещание, за обещание друга, который таким подлым способом решил сделать себя невиновным. Юнги продолжает идти вдоль улицы, понимая, что никто не решит вернуть и не захочет разъяснить всю ситуацию. Чимин не будет разбираться, у него и клиенты, и проблемы поважнее есть, пусть Юнги когда-то и был всем для него.