Disgusting

Coldplay — gravity

Юнги понимает, что наступило утро только потому, что Намджун, как и обещал, приходит, а до этого тщетно пытался унять злость с дрожью. Джуну лучше не знать, каких усилий стоило Юнги добраться до своего дома, плотнее закрыть окно и забраться под одеяло, чтобы наконец не чувствовать жгучего холода. Но от него не получается отделаться, он словно всю жизнь преследует Юнги, особенно обостряется в такие дни, когда дождь добивает своими каплями. Ненастная погода никогда ещё не приносила Мину ничего хорошего, лишь чувство собственной ничтожности. Как можно так облажаться при своём друге, что он мог допустить мысль о каких-либо чувствах. Это и злит Юнги, что он сам заботу от психолога воспринимал как что-то особенное, чего достоин лишь он один, но оказывается, у Чимина часто завязываются отношения с клиентами. Джуну лучше не знать, что Юнги, как он думает, чуть не нарушил своё обещание. Но Ким не может оставить на долго друга, наедине со своими мыслями, зная какими грязными они могут быть. Поэтому, после уроков, он без предупреждения приходит к одинокому дереву в саду и стучит ему в окно, удерживаясь одной рукой за ветку. Если бы не настойчивость Намджуна, Юнги так и не встал бы с постели и не открыл бы окно. Но стоило ему узнать, что его команде до прохода в финал нужно всего лишь выиграть одну игру, Мин чуть ли от радости на шее Джуна не виснет, ещё одна новость не даёт этого сделать. Намджун показывает на дверь, и в комнату подростка входит Чимин. Юнги опускает взгляд, медленно проходит к своей кровати и желает лишь снова закутаться в одеяло, не видеть спокойное выражение лица, которое в последний раз видел в своём сне. От странных ощущений внутри не удаётся отделаться, когда психолог сидит в десяти сантиметров от Мина. — Рассказывай, как прошло твоё свидание, — Намджун выдвигает стул, в ожидании смотрит на рассеянного Чимина. — Обычное свидание, все они одинаково проходят, — желает съехать с этой темы Чимин. — Лучше пусть Юнги скажет, почему его сегодня в школе не было, — психолог словно уже видел эту картину вчера вечером, этот напряжённый профиль, смотрящий в окно. — Не обращай внимания, я просто болен, — язвит Юнги, выплёскивая всю обиду психологу в лицо, пока Намджун не понимает причины вспыльчивости друга. Но и разобраться Джуну не даёт раздающийся за дверью шум. Никто из родителей Мина не знает и не должен знать о тайных лазейках Кима к Юнги. Старший Мин до сих пор убеждён, что именно друг портит его сына, поэтому запрещает видеться вне школы. Намджун быстро реагирует и, взобравшись на подоконник, без церемоний спрыгивает на ближайшую ветку, царапаясь об шершавую кору. — Осторожней, — доносится до Намджуна взволнованный голос друга. От такого тона Ким забывается и, не удержавшись на ветки, падает с дерева. За это он может винить лишь себя и свою наивность. В комнату входит мама Юнги с подносом всякой еды, оставляет его на столе и, не желая больше беспокоить двух парней, уходит. — Я не говорил, что ты болен, — через несколько секунд молчание выдаёт Чимин, не понимая, почему Юнги так взъелся. — Я просто хочу сохранить нашу дружбу. — С чего ты вообще решил, что у меня есть к тебе хоть какие-то чувства? — над ними всю ночь разбирался Юнги и всё же пришёл к такому выводу. — Думаю, ты прав. Мне не стоило делать поспешные выводы. Но я хочу уберечь от этого, — уступает Чимин, может, он и вправду сделал поспешные выводы. — Мне не нужна поддержка, я сам способен разобраться в этом, — больше себя уверяет, чем психолога, Юнги. — Я не сомневаюсь, но знай, что всегда есть рядом я и Намджун, — Чимин приобнимет подростка, давая подтверждение своим словам, мальчишка сам льнёт к нему.

***

С каждым днём становится всё холоднее, но ноябрьский ветер не встанет на пути у Юнги перед чисто-чёрным небом. Он не устаёт, задрав подбородок, думать о суровом небосводе, о том, какой была бы его жизнь без любимых ночных прогулок. Он не устаёт поправлять спадающую шапку, а главное не устаёт надеяться, что сейчас выбегут семь подростков из-за угла и скажут то, что всю неделю с улыбкой сообщали. Юнги понимает, что что-то не так, лишь по одной успокаивающей улыбки Намджуна. Ничего кроме неё он не видит, не замечает даже Чимина, идущего наравне с командой. Когда парни подходят к одинокой лавочке Юнги, подросток не смеет поднять взгляд на них, пока где-то в глубине души надеется, что Джун крепко обнимет его и скажет, что победа у нас в кармане. — Мы не пройдём в финал, — еле выдавливает из себя слова Намджун. — Мы очень старались, — говорит за всю команду один парень, пока в каждом горит чувство вины. — Я не сомневаюсь, — Юнги видит такие же опущенные в землю взгляды, но всё равно улыбается каждому. — Надеюсь, одна такая неудача не отобьёт у вас желания стремиться к большему. — Будь ты с нами, мы обязательно бы выиграли, — смотрит на массивный гипс Юнги один из команды парень. — Не принижайте свои заслуги. Каждый внёс свои усилия в каждую игру. Вы и без меня взобрались так высоко, а чтобы сейчас не разбиться, нужно идти дальше, ещё усерднее работать! — Юнги говорит команде то, что сейчас ему необходимо услышать от Чимина, но не может даже взглянуть на него. — Спасибо, Юнги, — благодарит от всех участников один. Шестеро парней решают уйти, видя не менее расстроенного Мина, оставить троих друзей наедине. Ни Намджун, ни Чимин не знают, что стоит сказать Юнги сейчас. Даже психолог боится лишних слов. — Всё в порядке, — уверяет друзей младший, даже выдавливает улыбку, но не смотрит ни на одного. — Я завтра приду в школу. Встретишь меня, Намджун? — от увиденной пустоты в глазах Джун проглатывает ответ и, договорившись, уходит. Юнги смотрит на удаляющуюся спину друга и не знает как избавиться от Чимина, чтобы побыть наедине с собой. Но он совершенно забывает, что такое одиночество, стоит старшему сесть рядом и крепко прижать к себе. Объятья, посчитал Чимин, лучшее, что может дать сейчас. — Почему ты молчишь? — спрашивает Юнги, уткнувшись в черную водолазку под распахнутым пальто старшего. — Я тебе уже всё сказал, что хотел, — крепче прижимает к себе и сдерживает себя перед желанием приласкать этого подростка, дать ему заботу и любовь, которой он был лишён. Но боится быть непонятым. — Это нормально, что я хочу ещё? — Да. Все мы хотим большего, даже если и не заслуживаем. Придёт время, и ты услышишь то, что должен. Но сейчас я должен молча выслушать тебя — это моя работа. Юнги старается не придавать значения последней фразе и раскрывает все ощущения перед другом-психологом.

***

Alice Kristiansen — Lost My Mind

В школу Юнги, как и обещал, приходит. Младший просит идти медленнее, чтобы прийти ближе к началу урока и лишний раз не попадаться на глаза Джонхо. Но Намджун уверяет друга, что Чхве не пропускает ни одного матча по баскетболу, поэтому на уроках не появляется. От мысли, что он был на первых двух играх, мог наблюдать за ним и уже тогда продумывать свой коварный план, Юнги лучше не становится. Намджун тоже огорчён мыслью, что в последнее время они с Юнги отдалились. Он не будет ждать момента, когда они будут вспоминать друг друга только как одноклассников, поэтому напрямую говорит Юнги о своих беспокойствах. Но Мин пытается убедить друга в обратном, говоря, что они так же могут собираться у Кима, даже, несмотря на сломанную ногу, могут сходить к их туннелю и, не боясь посторонних глаз, приобнимает Джуна. Тот ценит каждое слово и прикосновение, во всём ищет подтверждение слов Юнги. За одну ночь Юнги осуществит всё, что обещал Намджуну: и сходит к их полюбившемуся месту, и переночует с другом. Так, появляется идея в голове Мина сходить к станции, рядом с туннелем и заночевать там с Кимом, чтобы утром проводить баскетбольную команду на финальный матч, пусть они туда едут, не как участники. Двум друзьям всё равно на пару человек, ждущих свой поезд, они, поудобнее устроившись на узкой скамье, кутаются в свои куртки и шёпотом, чтобы не нарушать спокойствия вокруг, обмениваются фразами, смотря на мрачное небо, сливающееся с некрасивыми сухими деревьями. Если бы не жгучий мороз, отсидеть оставшиеся пять часов было бы намного легче, как и уснуть. — Если моя мама узнает, что я не у тебя, то и последующие ночи я проведу на станции, — Намджун глубже засовывает руки в карман. Ему надоедают тёмные краски окружающего пейзажа, поэтому переводит взгляд на профиль Юнги, на котором ярко выделяются щёки и нос. Он прикоснулся бы, к непривычно покрасневшей кожи друга, но то ли не хочет руки на холод вынимать, то ли посторонних людей смущается, может, боится спугнуть младшего необоснованными порывами прикоснуться к холодной коже. — Всё-таки, в моей жизни есть один плюс: я могу быть где угодно, когда угодно, и всем будет плевать, — Юнги не чувствует того смущения от пристального взгляда Джуна, как, например, от Чимина, но не сводит глаз с горизонта. — Вот только не могу быть тем, кем хочу. — Ты можешь быть самим собой со мной. Я давно полюбил тебя таким, какой ты есть. Я принял тебя ещё тогда, на баскетбольной площадке, беззащитным и пообещал себе, что буду с тобой всегда, даже если ты решишь отвернуться от меня, посчитаешь странным или навязчивым. Возможно, это привязанность, но знай, мои слова и поступки искренни. Не сомневайся во мне, — старший не подбирает красивых слов, говорит то, что не раз повторял Юнги, но тот на втором предложении словно отключается, заостряя внимание не на главной мысли, а на отдельных словах. — Полюбил? — это слово зацепило слух Юнги. Он давно не слышал его в свой адрес и не знает, что отвечать на него, тем более лучшему другу. — Я, наверное, тоже тебя, — поворачивается он к Джуну и уже хочет выразиться по-другому, увидев какие-то нездоровые искры в глазах напротив, но боится не увидеть их больше никогда, поэтому двигается ближе к Намджуну и кладёт голову на его плечо, чувства щекой холод куртки. Так они и засыпают недопонятые друг другом. Но это им сейчас неважно, потому что каждый услышал то, что давно хотел. Джуну и Юнги хорошо и уютно, каждому в своих снах, где они получают то, что хотят. Никто добровольно не решился бы отпустить такие сновидения, но грубый толчок в грудь, заставляет Юнги резко проснуться и в испуге дрогнуть. Не успевает младший толком рассмотреть в темноте стоящие напротив силуэты, как уже обеими руками обхватывает одну Намджуна, который готов сейчас же полезть с кулаками на небольшую компанию парней. — Привыкаете уже к новой жизни, — даже спросонья Юнги узнает этот полный надменности голос. — А ведь могло быть по-другому, Юнги. Тебе не пришлось бы сейчас студить свой нос, дальше которого ты не видишь, на морозе, если бы ты согласился на моё скоромное приглашение. Ты всё равно ничего не потерял, но мог хотя бы сидеть в последнем вагоне со своей командой неудачников, которая только недавно зашла в поезд, даже не заметив тебя, потому что ты не нужен им такой беспомощный. Ты ничего без своих двух палок, — Джонхо возвышается над растерянным Мином. Один из дружков его выхватывает костыль из ледяных рук младшего и всю ненависть вымещает на некачественном костыле. — Какого черта ты творишь! — Джун не сдерживает себя, вырывает руку у Юнги и толкает в грудь Чхве. — Всегда мечтал это сделать, — Джонхо отворачивается от Кима, ставя его в замешательство, даже не подозревая, что он так подло ударит одноклассника в челюсть, что Джун упадёт на асфальт. Юнги помог бы другу подняться, если бы сам мог встать со скамьи. Джонхо прав, Мин без своих двух опорных бесполезен. — Я бы мог выделить небольшую сумму на новые, но тогда не было бы смысла ломать тебе ногу, — друг Чхве бросает сломанный костыль в ноги Мина. Намджун не находит слов, когда вся компания Джонхо заходит в следующий поезд, поднимается с земли и пытается понять, что сейчас чувствует его друг, который всё это время не поднимал взгляда с асфальта. — Где вы были всю ночь? — единственный голос может заставить отвлечься от плохих мыслей Юнги. — Что с вами случилось, почему вы на заре сидите на станции, когда мама Джуна сказала, что вы у Юнги дома? — Чимин ничего не понимает, и то, зачем он пошёл их искать, не застав двух подростков у младшего, пришлось даже по деревьям полазить, и почему они такие рассеянные. — Это всё Джонхо. Как же я его ненавижу, — Намджун отряхивает свои штаны от пыли и берёт в руки переломленный костыль. — Мы купим тебе новые, — Пак догадывается, что здесь произошло, без лишних слов. — Не зацикливайся на этом. Когда-нибудь он ответит за всё содеянное, — психолог присаживается рядом с Мином и поправляет ему ворот куртки. — Пойдёмте отсюда, — Юнги не скидывает чужие руки с шеи, он словно не чувствует их, упирается на единственный костыль, пытаясь подняться. Намджун с Чимином не стоят в стороне. Добираться до дома, опираясь на костыли куда удобнее, чем об шею высокого человека, пока Намджун несёт обломки сломанного, думая, что можно придумать с ними. Чимин с Юнги придумывают отмазки для родителей младшего, когда они проводили до дома Кима. Вечером того же дня Джун с кружкой чая рассказывает маме, куда он пропал ночью и не забывает в деталях передать ощущения от признания Юнги. — Это очень хорошая новость, — женщина присаживается за стол с сыном, беря и себе кружку, — но ты правильно его понял? Юнги часто скрывает свои истинные чувства. Может, он имел в виду совершенно другое. — Нет, мам, я уверен в этом. Он с таким теплом смотрел на меня, — уверяет Джун, вспоминая ночь, испорченную Чхве. — Раз ты так считаешь, то будь осторожен, это не просто слова. Намджун всегда осторожен, вот только не с собой, а с Юнги. Когда дело касается его друга, он первым же делом заботится о его самочувствии, делах и в целом о нём самом, а не о себе. Психолог Кима — Чимин — не раз говорил, что это нездоровые отношения, что каждый должен вкладываться в дружбу одинаково. Джун пытается понять, но всё равно чувства Мина ставит выше своих.

***

Несколько дней Юнги не покидает свою комнату, практически не встаёт с постели. В кровати он принимает все приёмы пищи, выполняет задания по школе, которые ему приносит Намджун, первый снег в этом году застаёт в болезненной тоске. «Лучше бы это был дождь», думает Юнги, которому тяжело подняться и сесть возле окна, чтобы взглянуть на грязную улицу, медленно покрывающуюся девственным снегом. Мину кажется, что он оседает тяжёлым грузом на его душе, не давая вздохнуть полной грудью и понять, когда его жизнь так изменилась. Мин не хочет признавать, что с появлением Чимина, его жизнь изменилась, в лучшую или худшую сторону, он ещё не знает. Психолог помогает Юнги с решением проблем, всегда находит ему выходы из сложных ситуаций, а Чимин одним своим присутствием загоняет в эти проблемы, как это происходит, подросток не понимает. Он боится своих же реакций на слова Пака: будь то поддержка, Мин думает, что единственный достоин тёплых слов от старшего, будь то приглашение на свидание какой-то девушке — начинает злиться на старшего, не понимает почему. Сам для себя он пытается обосновать это тем, что привык к Чимину и не готов отдавать его первой встречной девушке. Но почему тогда Юнги навязывает Намджуну скорее найти девушку? Он думает, что делает ему лучше. Если младший станет ближе к Чимину, он боится, что Джун тогда останется один. Намджун с детства давал Мину всё, теперь очередь Юнги платить за доброту друга, но он не знает, что это «всё» заключается совершенно в другом, о чём думает младший.

***

30 Seconds To Mars — A Beautiful Lie

На ноги, а точнее на костыли, Юнги всё же через несколько дней поднимается, когда ему приносят нескромный подарок, от кого, даже родители не знают, главное, что их сын сможет вернуться к прежней жизни. Юнги непривычно снова ходить на костылях, с трудом преодолевает лестницу и не может не заметить удобность нынешних, по сравнению со старыми костылями. Юнги, несмотря на подмерзлые дороги, спешит в школу, чтобы обрадовать Намджуна и поблагодарить за неожиданный подарок. Доходит до здания школы Юнги к концу первого урока. Своим появлением младший ставит не то в замешательство, не то в удивление Намджуна. Чтобы немного остыть от неожиданного появления Юнги, они выходят на школьный двор. Парни пошли бы на любимую площадку, если бы её очищали от навалившего, за несколько дней снега. — Спасибо, — первое, что произносит младший, оставшись наедине с Джуном. Последний не отходит ещё от первого шока, как Мин не пойми за что благодарит его. — Что ты смотришь так? Я хочу сказать спасибо за такой подарок, — Мин показывает взглядом на костыли, которые руки замерзают держать. — Но я не дарил тебе ничего, — Джун рассматривает дорогого материала подарок. — Наверное, Чимин решил тебя так обрадовать. — А вот и нет, — со стороны ворот раздаётся голос самого психолога. — Их подарил другой, родной, человек. — Привет, Юнги, — губы парня невольно растягиваются в улыбке при виде родного брата. — Что ты здесь делаешь? — при виде родных глаз, Юнги словно забывает обиду на старшего брата. — Джэ всё время интересовался твоей жизнью, — Чимин рад за двух братьев. Он не будет осуждать подростка за ненависть к родному человеку. — Он каждый день мне писал и спрашивал, как ты. Как только он узнал, что ты в трудной ситуации, Джэ приехал к тебе. — Это правда? — Юнги смотрит в глаза, которые давно не видел, которые избегали его в тяжёлые моменты, но главное, что сейчас они здесь и говорят, что ради него одного сорвались в другой город. За один нежный взгляд можно простить, отбросить все вспомогательные опоры и повиснуть в объятьях родных рук. — Ты видел родителей? — Юнги снова становится на костыли и оставляет дистанцию между ними. — Нет, но я их навещу обязательно, — Джэ не может насмотреться на повзрослевшего брата. — Ты заберёшь меня отсюда? — Мин не замечает исказившегося лица Намджуна. Младший не раз говорил ему, что хочет уехать, но Ким всё равно с болью осознаёт это. — Давай потом об этом поговорим, — Юнги не нравится такой ответ, но при друзьях не стал настаивать. Подросткам приходится вернуться на занятия, у Чимина в офисе клиент уже заждался, а Джэ ничего, кроме Юнги, в этом городе не держит. Он медленно плетётся по знакомым улицам, замечая неизменные магазины и ларьки. Мин старший давно оборвал общение со всеми знакомыми, поэтому единственный вариант, к кому можно пойти и кто не прогонит, это родители. Всё тот же дом, в который в детстве не спешил возвращаться Джэ, и он понимает Юнги тоже. Чему удивляется старший брат, так это сообразительности младшего, он даже не подумал о старом дереве во дворе, как о каком-то пути отступления. Знали бы родители, давно срубили бы его. Старается заострить внимание на приятных воспоминаниях, Джэ пока ждёт, когда ему откроют дверь. Встречает его мама, которая от неожиданности даже рот рукой прикрывает, прямо на пороге готова наброситься с объятьями на сына. Но сдерживает себя, боится реакции взрослого парня, который с детства избегал физического контакта, и провожает его за стол, где завтракает мужчина. — Какими судьбами здесь? — отец встречает сына менее ласково, ложку даже не откладывает, продолжает есть. — Не думай, что я оставил свою работу, только чтобы тебя встретить. Я приехал к Юнги, — Джэ теперь не тот маленький мальчик, который всё время накапливает в себе чужой негатив, он может тем же ответить. — Ты приехал, чтобы что-то доказать мне. Но у тебя нечего не выйдет. Ты один сводишь концы с концами, так ещё неуправляемый подросток будет на твоей шее. Как ты будешь его терпеть? — перед Джэ такие же родные глаза, но в отличие от Юнги, эти смотрят с презрением, словно все детские упрёки сказались на его взрослой жизни. — Он ещё подросток. И мне, и вам с ним тяжело, но вы хоть раз задумывались, каково ему? Он каждый день сталкивается с проблемами в учёбе, одноклассники обливают его дерьмом, так ещё и дома вы его попрекаете. За что? — Джэ задаёт вопрос и маме, которая тоже против уезда младшего сына. — За то, что он сам выбрал свой путь в жизни, за то, что, сколько бы вы не рукоприкладствовали, он всё равно выбирает себя, а не того, кого вы хотите видеть. Я рад, что он растёт таким сообразительным в таких условия. Не хотел бы я ему такой судьбы, как моя. Я всё сделаю, чтобы она не повторилась. Я увезу его отсюда, — решительно выдаёт он и уходит из дома с бушующими эмоциями, как семь лет назад. Младший брат Джэ знает о схожей судьбе старшего, поэтому совершенно не удивляется, что тот в доме более десяти минут не продержался, сразу хлопнув дверью, ушёл. К вечеру он приходит к школе Юнги, чтобы, как и обещал, поговорить. Юнги весь день только и думает о приезде брата, в нём не угасает надежда, что уже скоро он покинет это гиблое место и увидит столицу. Он не отклонится от своей мечты, но почему-то становится тягостно от осознания, что он потеряет друзей. Задумываться об этом он стал после когда-то сказанных слов Чимина, после появления самого Чимина в его жизни. Но старается не показывать переживаний перед Намджуном, особенно когда с крыльца замечает у ворот Джэ. — Прости, Джун, мне надо идти, — извиняется перед другом Юнги и спешит к брату. Намджун старается понять Мина, старается поддерживать его и не огорчать себя раньше времени. Юнги сразу навеваются воспоминания об начальной школе, когда ещё его провожал и забирал старший брат. Он невольно вспоминает своё детство, такое беззаботное и счастливое: первый поход в школу, первую преграду, встречу с Намджуном, первое оскорбление в свой адрес. С этого, пожалуй, заканчивается его детство. С появлением Джонхо, Юнги не чувствует себя больше в безопасности, пришлось раньше времени забыть, что такое беспечность. Но когда он со старшим братом, может позволить почувствовать себя снова ребенком. — Ты голоден? Мы можем сходить в кафе и там поговорить, — предлагает Джэ и сам не может не сравнивать эту картину с той, что видел каждый день восемь лет назад. Юнги не отказывается. В ближайшем кафе он заказывает недорогую, но вкусную еду, которую сам не может себе позволить. Джэ не против отдать большую сумму, которую зарабатывал месяцами, лишь бы снова увидеть радостную улыбку младшего, когда он покупал ему мороженое каждый раз, когда они возвращались домой. — О чём ты хотел поговорить? — с набитым ртом спрашивает Юнги, словно не знает сам. — Я подумал и решил, что увезу тебя после всех твоих экзаменов. Ты окончишь здесь среднюю школу, а уже в столице, либо продолжишь свое обучение, либо пойдешь в высшее учреждение. Тут только ты сам будешь решать, — Джэ себе много не заказывает, утоляет свой голод одним довольным взглядом брата. — А если мне не понравится там, не смогу без своих друзей? — Юнги это очень важно, он никогда сам не знакомился ни с кем, сможет ли найти таких же близких людей, которых оставит в этом городе. — Ты больше о Чимине или Намджуне заботишься? — При чем тут Чимин? — вопросом на вопрос отвечает Юнги, откладывая палочки. — Он и об этом мне рассказывал. Вы оба были виноваты в этой ситуации. Я буду поддерживать тебя в любом твоём выборе, но Чимин тебе не пара, он почти мой ровесник, — с серьезным выражением выдаёт Джэ. — Какая пара? Ты, наверное, не о том подумал, когда он тебе рассказывал всю ситуацию, — Юнги старается не подавать волнения, пытается даже отшутиться, но себя не обманешь. — Если бы даже он мне и нравился, что помешало бы нам быть вместе? — Это эгоистично с твоей стороны. Ты же не знаешь, что думает об этом Чимин, он же ходил с кем-то на свидание, значит уже заинтересован в ней. Я знаю о его обещании, он клялся, и ни за что не нарушит его. Не питай себя ложными надеждами, — Джэ тянет руку через весь стол, чтобы коснуться руки Юнги, но тот вцепляется в свои костыли и поднимается с места, не давая к себе дотронуться. — Это уже тебя не касается. От тебя требуется только увезти меня отсюда, дальше я сам разберусь, — Юнги не хочет грубить своему брату, наоборот, он должен благодарить его, но ему не нравится, что другие люди думают, что знают его чувства лучше его самого. Старший всё оплачивает, и они уходят до вечера бродить по любимым детским улочкам. Когда окончательно всё покрывается в мрак, Джэ провожает Юнги до дома, а сам уходит в забронированный номер в отеле, даже на предложение младшего освободить ему кровать он отказывается, не желает раздражать родителей одним своим присутствием.

***

Чимин в красках описывал каждую прогулку с Юнги и Намджуном Джэ, что последний загорелся идеей собрать всех вместе и провести время в небольшой компании. Главной загвоздкой является левая нога его брата. Но он уверен, что Юнги не пропустит ни одной захватывающей прогулки. Джэ и Юнги ждут двух парней у ворот закрытой школы. Старший до сих пор не уверен, что идти к туннелю с больной ногой Мина через горы снега лучшая идея. Тем не менее она понравилась самому Юнги, даже если на полпути он выдохнется. Мин не знает, сколько ещё сможет беззаботно гулять со своими друзьями, поэтому не упустит ни одной такой возможности. Между собой Намджун с Чимином распределяют кто, что возьмёт из быстрого перекуса. Они подходят к месту встречи и лишь по одним покрасневшим щекам двух братьев понимают, что их долго не было. — У меня словно в глазах двоится. До сих пор не могу привыкнуть к твоему брату, Юнги, — Намджун для правдоподобия глаза потирает. — Ты первый, кто нас сравнивает, — смущенно улыбается Джэ. — Раньше у Юнги были пухлые щёчки, никто и подумать не мог, что он так резко изменится, — он слегка щипает за щёку брата, а тот морщится. — Хотел бы я увидеть щекастого Юнги, — улыбается услышанной истории и скорчившемуся лицу Мина, Чимин. Младший ловит эту искреннюю улыбку Пака, даже не замечая, что его щёки больше не терзают. — Давайте уже пойдём, — поправляет за плечом рюкзак Намджун, — а то у Юнги от мороза щёки сгорят. — Или от смущения, — с усмешкой добавляет Джэ, получая через толстый слой теплого материала куртки в плечо от брата. Парни решают больше не тратить время в пустую и, стараясь не обгонять Юнги, а идти вровень с его костылями, направляются наконец к туннелю, который так жаждет увидеть Джэ. — Не завышай свои ожидания, — предупреждает Чимин, заметив рвение старшего Мина. — Я тебе рассказывал, что там творится. Не рассчитывай там увидеть райский уголок. — Ты описал мне это место одним единственным красочным словом — бомжатник, — Джэ не сдерживает улыбку, вспоминая, как Пак описывал их первый подох к туннелю. Второй такой прогулки Чимина и Юнги он не придал изначально значения, даже порадовался за брата, что находит новых друзей. Пока не узнал реакцию Мина на признание Чимина о своём свидании с девушкой. — Весь наш класс бомжатник, — не удерживает себя Намджун от колкого замечания. — Кстати, о вашем классе. Кто это такой Джонхо, что может себе позволять такое отношение к вам? — на какую тему не разговаривал бы Джэ, все его мысли о брате. — Давайте в такой хороший день не будем вспоминать и говорить о нём, — слов Юнги хватает, чтобы все сделали вид, что забыли, о чём шёл диалог. Все могут понять отвращение Мина к Чхве. Они идут молча, пока Джэ не вспоминает очередную историю. Мин старший прожил всё детство в этом небольшом городе. Каждый угол собственными коленями и локтями проверял, но никогда не слышал о никаком туннеле. Как бы Джэ не хотел скорее увидеть это место, Юнги он не торопит, поминаем, каково ему. Джэ в замешательстве, когда они выходят на ту станцию, с которой пару дней назад сошёл. Как он мог не заметить нужную тропу. Но когда парни пробираются через попадающий в обувь снег к заснеженным кустам, Мин ничего не видит, а из поезда тем более будет выглядеть невзрачным. — Юнги дальше не пройдёт на костылях, — замечает Чимин, ступая на тропу, покрытую слоем выше щиколотки снега. — Ты же не предлагаешь нам разворачиваться и уходить? — Юнги согласен с Паком, но он не готов так просто сдаваться. — Нет конечно. Мы можем донести тебя, чтобы ты ноги не остудил, — психолог отряхивает штанины брюк от снега и выковыривает его из ботинок. — Там недалеко, я сам смогу дойти, — отвергает помощь младший. — Юнги, он прав, — встаёт на сторону Чимина Джэ. — Один из нас может донести тебя на спине. Это не будет показателем твоей слабости. — Я могу тебя понести, — предлагает себя Намджун. — Я тебя не раз выручал, тебе должно быть не так неловко. Намджун скидывает рюкзак с плеч и отдаёт его Джэ, становится спиной к Юнги. Пак помогает младшему закинуть сломанную ногу на руки Джуна и забирает у Мина костыли, пока тот обвивает руками шею Кима, не давая себе упасть, пусть даже если его крепко держат. Чимин первый входит в голые заросли, придерживая ветки идущим следом Намджуну с Юнги, сзади их подстраховывает Джэ, уклоняющийся так же от всех колючек. Пак был в этом месте всего пару раз и, если бы не заснеженная тропа, вышли бы они к туннелю быстрее; Юнги не успел бы несколько раз потерять свою шапку, цепляющуюся за каждую ветку; Намджун бы не набрал полные ботинки снега; а у Джэ не отбило бы желание идти дальше. Выходят парни на небольшую открытую местность перед туннелем и видят припорошённые снегом следы с разбросанными окурками. На их счастье, нигде никого не видно. Чимин, по когда-то пройденным здесь следам пробирается к туннелю, Намджун следует за ним, по его же отпечаткам, а Джэ даже не смотрит себе под ноги, когда здесь всё белоснежно, невозможно назвать это место бомжатником, невозможно не оглядываться вокруг. Возможно, если бы психолог впервые побывал тут сейчас, в конце ноября, он ни за что бы не назвал это место бомжатником, увидел бы ту красоту, которую увидели подростки. — Здесь не так плохо, как ты описывал, — топчется на месте Джэ, отряхивая прилипший снег с ботинок, — если не брать в счёт весь мусор. — Вы взяли что-нибудь, чем можно накрыть этот дряхлый диван? — оглядывает припорошённую мебель Юнги, все ещё сидя на спине друга. — Да, я должен был взять, — вспоминает Чимин, скидывая с плеч рюкзак, очищает от снега диван и накрывает его какой-то белой простынёй. Намджун сразу подходит к потрёпанной софе и усаживает на неё Юнги, сам валится рядом, давая отдых своим конечностям. — Нам стоит развести огонь. Хоть здесь не так холодно, как снаружи, но ноги подмерзают, — Джэ дрогнет от ледяного ветра, боится представить, какой мороз будет через месяц. — Ты прав, — соглашается с ним Чимин. — Мы вдвоём сходим за какими-нибудь деревяшками, а вы двое, если что-нибудь случится, сразу кричите нас, — обращается старший к подросткам. — Как только он это сказал, мне показалось, что на той стороне туннеля что-то в кустах зашевелилось, — выдаёт Юнги, когда взрослые уходят. — Не переживай, я тебя здесь одного не оставлю, — Мину безусловно приятно это слышать от друга, но в смущении отворачивается в сторону посторонних звуков, делая вид, что действительно там кто-то есть. Намджун замечает реакцию Юнги, и как бы ему не хотелось ставить его в неловкое положение, оторвать взгляд с его лица не может. — Ты правда это сделаешь? — вместе со словами Юнги выдыхает белёсый пар куда-то себе в ворот куртки. — Никогда меня не бросишь, даже если я уеду? Навсегда останешься моим другом? — он оборачивается к Джуну, ищет в чужих глазах положительный ответ. — Ты хочешь, чтобы я дал обещание? — Мне так будет спокойней, — в подтверждение головой младший кивает. — Ты никогда не нарушал свои обещания. Я тебе доверяю. — Я тоже тобой дорожу, — начинает Намджун, — но ты должен понимать, Юнги… — не дают ему окончить возвратившиеся парни. — Мы вам не помешали? — с усмешкой спрашивает Джэ, бросая дрова рядом с диваном. — Вы тут так мило беседовали. Джэ искренне радуется за брата, что в его жизни есть Намджун, который всегда готов выслушать Юнги. Вот только Чимин не видит того умиротворения, радости в глазах обоих друзей, особенно Кима. По одной напряжённой челюсти Джуна психолог может понять, что его разговор с Юнги был не из приятных. Подробности он сможет узнать на их консультации, но сейчас старается не подавать виду и перевести тему разговора: — Джун, не поможешь развести огонь? — Да, конечно, — сразу подрывается с дивана он и идёт к своему рюкзаку за спичками. — Держи, выпей, а то весь продрог, — протягивает Джэ Юнги кружку с горячим чаем из термоса. Младший, с удовольствием принимает напиток, обжигает губы и рот им, но с приятным теплом глотает каждую каплю. Отвести взгляда не может с двух своих друзей, отчаянно пытающихся поджечь сырые ветки. Никто не хочет сидеть до вечера в холодном туннеле, поэтому Чимин решает побродить по окрестности, поискать что-нибудь полезное. И находит недопитую бутылку спирта в кустах. По дороге к парням подбирает жестяную банку. Стоит всем посмотреть на Пака, как они тут же понимают, что он хочет сделать. Намджун даже с места подрывается, сам хочет развести огонь. — Лицо только не суй туда, ожоги получишь, — Чимин переливает спирт в банку, ставит в центр собранных досок и передаёт младшему спички. Без небольшого ожога на руке Джуна не обошлось, но теперь все сидят довольные, вот только одному из них, Чимину, проходится сидеть на жёсткой коре бревна, потому что на дряхлом диване есть место только на троих. — Не хотите перекусить? — предлагает Джэ, тянувшийся к своему небольшому рюкзаку. — Я по дороге купил хатбе с креветками, — все со слюнями на него смотрят. Никто не смеет отказаться. — Давай я их подогрею, — старший Мин передает их Чимину, тот слегка наклоняется над костром. — Спасибо. Пока готовишь, не мог бы ты рассказать о своём свидании с новой девушкой, — Джэ поудобнее располагается на твёрдом диване. — Она не моя новая девушка, — во-первых, говорит психолог, чтобы не дать лишних поводов фантазии своим друзьям. — Это свидание было давно и после него ничего больше не было. Я не хочу об этом говорить. — Она хотя бы тебе понравилась? — не отступает Джэ. — Он же сказал, что не хочет об этом говорить, — заступается за Пака Юнги. — Может, это ты просто не хочешь слушать о его личной жизни, — Джэ знает, что это именно то, поэтому таким горьким способом ограждает своего брата от дальнейших неприятностей. — Возможно, Намджун хочет послушать о нормальных отношениях, — он не посчитал бы свои слова чем-то странным, если бы не все три пары глаз, резко уставившихся на него. В одних видна ненависть, в двух других сожаление с лёгким смущением. — Нормальные? — одними губами произносит Юнги, но вся его боль не в ядовитом слове, а во взгляде, который больше не смотрит на слева сидящего брата. Воля бы младшего, поднялся и покинул бы это место, оставил бы это неловкое молчание так и висеть над костром, с которого не сведёт глаз Мин сегодня. — Он не это имел в виду, Юнги, — оправдывается Чимин за Джэ, который не до конца ещё понял, как оскорбил собственного брата. — Все нормально, — усмехается младший, не то от нелепой реакции, не то от последнего слова своего. — Ты хочешь послушать историю Чимина о его свидании? — ставит в неловкое положение Намджуна, что тот сначала неразборчиво мотает головой, но всё же отказывается. Сам же Пак не понимает, чего добивается младший. — Ты как-то заикался, Чимин, что ты не местный здесь. Ты не тут родился? — Юнги переводит тему так же, как и свой взгляд, медленно, сначала на его руки, державшие палочки над костром, потом вверх, на его лицо с недоумение, что хоть кто-то подмечает когда-то вброшенные факты. — Да, я родился в Пусане. Переехал сюда по работе, — Чимин редко рассказывает о себе, но в такие моменты он очень искренен. — Ты потом уедешь обратно? — не меньше, чем Юнги, заинтересован Намджун. — Думаю, да. Через год, — даже Джэ замечает потухшие огоньки радости в глазах двух подростков. — Вы не переживайте так. Когда я уеду, вы уже окончите школу, будете заняты собственной жизнью. Кстати, о будущем, кем вы бы хотели стать? Вот ты, Намджун? — умело переводит тему разговора на Джуна, даже не давая ему толком подумать. — Не знаю ещё. Я не задумываюсь о будущем, когда мне в настоящем хорошо, — на чистоту отвечает Ким. — Ты планируешь продолжать учёбу или у тебя особенные планы на жизнь? — Джэ тоже интересуется жизнью друга своего брата, может, Джун подаст ему пример для подражания. — Я считаю, это слишком ответственный выбор для подроста. В это время особенно давят, даже родители. Но я думаю после школы поработать стажёром в какой-нибудь компании, посмотреть справлюсь ли я, а если нет, то через год вернуть к учёбе, — по этому расписанному плану и не скажешь, что его создателю всего пятнадцать. — Не переживай, у тебя ещё есть время подумать об этом. Съешь лучше хатбе, — как-то по-дурацки улыбается Чимин и протягивает ему полочку. Едят все молча, запивая горячими напитками. Каждый впервые за несколько недель слышит эту всеми не хватающую тишину, которую ни в каком уголке города не встретишь. Она таится в таких редкий моментах, когда тебе и окружающим хорошо, когда вас не заботит ежедневная суета, а треск костра, шипение от ожога об горячую булочку на палочке, редкое чавканье не раздражает, а наоборот, придают ощущения, что ты часть всего этого, без тебя было бы не то. Но и от умиротворения можно утомиться. У Чимина затекает спина сидеть на прохладном бревне, и он предлагает поменяться места с Джэ, тот и не против, разминает мышцы после жёсткого дивана. У Намджуна от горячего перекуса тоже появляется энергия, чтобы размяться. Юнги же наоборот, клонит в сон, особенно на свежем воздухе. Он невзначай клонит голову на плечо рядом присевшего Чимина. Пак никак не противится этому, даже ближе придвигается. Остальные словно этого не замечают, продолжают ходить вокруг костра, пока Намджун не набирает немного снега и не бросает в спину Джэ, пока тот не видит. Мин старший сразу реагирует и в ответ бросает снежок в него. Так между ними завязывается «драка», которая перерастает за пределы туннеля, потому что им не хватает снега. — Ты не хочешь к ним присоединиться? — спрашивает Юнги, боясь лишний раз шевельнуться на плече старшего, не хочет, что бы он уходил. — Нет желания. Потом опять придётся долго греться у костра, — отказывается Чимин, которого пробирает дрожь от одного взгляда на двух парней, носящихся по снегу. — Ты, кстати, не замёрз? — он за плечо ближе к себе притягивает младшего. — Всё в порядке, не переживай, — легко отделывается Юнги, знает, что Чимин не будет настаивать. — Ты правда уедешь? — мучает его этот вопрос уже несколько часов. — Да, — одного слова достаточно, чтобы подростку разочароваться в счастье, так же как и взрослому, чтобы в который раз за одну жизнь осознать всю её несправедливость. — Но ты можешь сделать этот год для себя и меня незабываемым, чтобы я снова смог приехать сюда, — если бы не нелепая шапка на голове Юнги, Пак не смог бы устоять, чтобы не прикоснуться к его волосам. — Нет, давай ты приедешь не сюда, а именно ко мне, где бы я не был, — похоже Джонхо был прав, Мин и вправду эгоист. Но по другому с Чимином он и не может, хочется, что бы вся ласка старшего была только его. — Ты такой забавный, — смеётся Чимин, что даже Юнги чувствует, как плечи Пака подрагивают. — Хорошо, я найду тебя. Главное сейчас никуда не уходи, — Юнги даже если хотел бы уйти, не смог, нога его всё ещё загипсована, а костыли валяются, где-то на другом краю дивана; также чужая рука продолжает покоиться на его плече. Юнги ничего не отвечает, ответом для Пака служат действия его: Мин поудобнее располагается на плече старшего, прижимается к холодной ткани куртки. Улыбка не спадает с лица Чимина, даже когда приходят к ним Намджун с Джэ, от которых холодом веет. Они пытаются уместиться на небольшом диване вчетвером, но места всё равно на всех не хватает. Чимин решает пересадить Юнги себе на колено, чтобы не вмещающийся Джэ не сломал подлокотник у дивана. Прикрывший глаза подросток не сразу понимает, зачем его усаживают на колени, от недоумения даже краснеет, но раз уж сам Пак разрешает прилечь ему на грудь, то противится не смеет. Не разбирая собственного биение сердца, он засыпает. Когда же Юнги просыпается, ему уже не так хорошо. Всё тело болит от жёсткого дивана, а конечности словно окаменели от холодно. То ли Мин не до конца отрыл глаза, то ли это уже на улице так стемнело, даже тусклой искры костра не видно так же, как и остальных парней. Юнги поднимается на локти и пытается хоть что-то разглядеть в темноте. — Мы думали, ты уже не проснёшься, — слышит Мин голос своего брата, но голову не в силах повернуть. — Где все? — прилагает усилия, чтобы ровно сесть, Юнги может хотя бы разглядеть собирающего вещи в рюкзаки Джэ. — Они отошли в кусты. Ты, кстати, не хочешь тоже? — до Юнги не сразу доходит смысл предложения Джэ, но он отказывается и правильно сделал, думает, не хочет на таком морозе последнюю свою конечность отморозить. — Юнги наконец-то поднялся, — замечает Намджун, подошедший вместе с Паком к ним. — Нам надо уже уходить, — поднимает со снега свой рюкзак. Юнги дважды повторять не надо, особенно, когда его уже ждут тёплая ванна и постель. Он пытается найти свои костыли, но они уже оказываются в руках Джэ, так же как и рюкзак Чимина. Мин сразу понимает, что к чему, даже не отталкивает от себя психолога, когда тот пытается посадить подростка к себе на спину. Впервые Юнги так близко у лица Чимина, впервые может почувствовать приятный запах его кондиционера вперемешку с запахом пепла, впервые может рассмотреть его серёжки. И всё без всякого смущения, что за пристальным изучением его поймают с поличным. Если даже Пак чувствует этот пристальный взгляд, он ему нравится. До определенного момента будет нравиться, пока не перерастёт за рамки его обещания, психолог этого не допустит, клялся же. Юнги настолько уютно расположился на спине старшего, что даже не обращает внимания, что они уже давно идут по железной дороге, пройдя все кусты. Но никто не возражает, и сам Мин тихо посапывает сзади. Юнги нехотя расстаётся со своими друзьями и вместе с Джэ, решившим его проводить, идёт домой.

***

Mehdi Kebria — Mordab

На следующий день Намджун встречается с Юнги в школе. Ни один не обсуждает вчерашнюю прогулку. Джун целый день старается не привлекать к себе лишнее внимание, даже от Юнги отмахивается. Состояние друга пугает Мина, и он отправляет Кима в медпункт, где он проводит ещё пару часов. Температура Намджуна не понижается от простых школьных таблеток, поэтому с разрешения всех высших лиц школы его отправляют домой вместе с Юнги, добровольно вызвавшегося проводить друга. По дороге домой парни заходят в аптеку, по наставлению мамы Кима и покупают какие-то лекарства, названия которых женщина продиктовала по телефону. Доверять больного человека, чтобы довести его до дома, калеке — не лучшее предложение, но хорошо, что оба добираются в норме. — Здесь в инструкции говорится, что их надо пить после еды, — распаковывает пачку таблеток Юнги перед сидящим напротив, придерживающим голову Намджуном. — В меня сейчас никакой кусок не влезет, даже эти жалкие таблетки, — находит сил ответить Джун, не поднимая головы. — Понимаю, но деваться некуда, — соглашается Юнги и идёт к холодильнику, в котором находит недоеденный рамён. Он тяжело передвигается по небольшой кухне, еле доходит до микроволновки. — Впервые вижу, что ты заботишься обо мне, прямо как мамочка какая-то, — усмехается Намджун. Такую картину он не может пропустить, как Юнги ходит от ящика к ящику по его кухне, ищет столовые приборы. — А как ещё. Я тебя знаю, так проглотил бы эти таблетки и улегся бы спать. — Да, знаешь, — повторяет Намджун, качает головой, представляя, что всё так и есть. Ким поднимается со своего места и сам ставит на стол горячую тарелку. Юнги не унёс бы её со своими костылями в руках. Едят они молча, Юнги так же берет палочки и украдкой ворует еду с тарелки Кима, тот и не возражает, знает, что сам всё не съест, а Мин хотя бы впервые за день поест. — Когда твоя мама придёт? — спрашивает Юнги, поднимаясь вместе с Джуном наверх. — Завтра утром, — проходит в свою комнату Намджун, думая, что сон сейчас единственный способ облегчить мучения. — Ты останешься? — Тебе надо отдыхать, я не хочу тебя тревожить, — впервые Юнги мнется возле двери в комнату друга. — Брось ты. К тому же, кто мне поможет, если мне станет хуже, — настаивает Джун. Ему удаётся уговорить друга остаться, так же первым сходить в ванную, чтобы тот умылся. А сам пока готовит кровать ко сну. Юнги долго не ломается. Перед предложением Намджуна, ему не устоять. В ванной Мин переодевается в свою спортивную форму, которую часто берёт на тренировки. Подросток негромко включает воду, чтобы сильно не беспокоить Кима. Такого напора хватает, чтобы умыться, прополоскать рот и чтобы услышать раздающийся рингтон телефона друга. Из-за этого он не торопится покидать ванную комнату, не хочет смущать Джуна. Сам Намджун не ожидал вечернего звонка, сначала даже напрягся, но, увидев знакомых номер, сразу отвечает. — С тобой всё в порядке? — первое, что слышит Ким, приложив телефон к уху. — Я пару часов прождал тебя в офисе, думал, может, тебя в школе задержали, но стоило мне туда прийти, мне говорят, что тебе стало плохо, — на одном дыхании выдаёт Чимин. — Да, прости, что не предупредил, что не смогу прийти, — извиняется Джун, стараясь говорить тише, чтобы не услышал Юнги. — Это уже неважно. С тобой сейчас есть кто-нибудь? — Только Юнги, мама завтра придёт. Ты только не переживай, всё в норме. Я больше не могу говорить, сейчас Юнги придёт, — и не услышав прощания Пака, сбрасывает. Через пару секунд Мин и вправду входит в комнату, кидая куда-то рядом со столом свой рюкзак, садится на кровать к Джуну. — Кто звонил? — интересуется младший, показывая взглядом на телефон, лежащий на кровати. — Ошиблись номером, — первое, что приходит на ум, выдаёт Намджун, а голос предательски дрогнул. — Да ладно тебе, ты можешь со мной поделиться, — присаживается на край Мин, готовясь слушать друга. — Не уж-то у тебя кто-то появился? Ты обещал поделиться со мной, когда это случится. — Никого у меня нет, — отмахивается от него Ким, но Юнги продолжает твердить про какую-то подружку, тем самым раздражая Джуна. — Зря я дал тебе тогда обещание. — Ты не хотел мне его давать? — Юнги вмиг теряет весь энтузиазм. — Да, не хотел. Я тогда уже понимал, что не смогу его сдержать, но ты так давил на меня взглядом, что я не смог тебе сознаться, — Намджун давно понял причину своего обмана, не раз проходился по этой теме вместе с психологом. — Сознаться в чём? — чем больше Джун тянет с ответом, тем хуже Мину становится. — Мне не нравятся девушки, я в принципе никогда на них не заглядывался. Когда встретил тебя, я в этом убедился, — Юнги резко переводит на него взгляд, не может поверить, что ему прямо сейчас так открыто признаются. — Ты не о том подумал, — сразу поправляет себя Ким, упуская такой подходящий момент. — Когда я тебя встретил, я стал понимать твою тягу к Джонхо. Не будь он таким паршивым, я, может, тоже запал бы на него, — самому смешно становится от такого предположения. — Если тебе не нравятся давно девушки, может, тебе уже кто-нибудь приглянулся из парней? — именно сейчас Юнги вспоминает фразу Чимина, что дружба может перерасти в любовь, и почему-то хочет услышать «да». — Я ещё не разобрался в себе, чтобы утверждать наверняка, — врёт Намджун, но виду не подаёт, встаёт с кровати и идёт к ванной комнате. Когда Джун скрывается за дверью, Юнги вспоминает фразу самого Кима, что они отдалились друг от друга. В этом он убеждается прямо сейчас, спустя восемь лет. Голова забита разными мыслями, которые перебивает оповещение на телефоне о новом сообщении. Намджун старается не жалеть о сказанном, думает, что теперь ему не придётся обманывать друга. Но всё же с некой скованностью возвращается в комнату и не застаёт там Юнги. Можно подумать, что он спустился вниз, но и его рюкзак пропал. О чём думать Намджуну, когда после искреннего признания его так подло бросают? Ни о чём. Он не бьёт тревогу, не звонит ему, не пишет Чимину. Он просто выключает везде свет и укладывается в постель, по наглядному примеру Мина делает. Именно Юнги показал ему, что под одеялом можно прятаться от проблем. Только в случае с Юнги, у него есть такой верный друг, как Намджун, который всегда поддержит, только у самого Намджуна нет никого, лишь это тёплое одеяло. В эту ночь Джун клянётся сам себе, что умрёт со своими нераскрытыми чувствами внутри. Получив сообщение от Джэ, Юнги даже не переодевается, в своей спортивной форме собирает вещи и уходит, не предупредив Намджуна. Мин спешит быстрее добраться до станции, куда его просит прийти брат, чтобы попрощаться. Извиниться перед Кимом он ещё успеет, а вот проститься с Мином ни лишнего дня, ни лишней минуты нет. Хоть сейчас Юнги хочет заснуть, чтобы на свежую голову завтра всё переварить, он идёт по пустым улицам, где нет ни одного фактора для того, чтобы прервать свою цепочку рассуждений. Джэ замечает задумчивый вид брата, но подросток ничего на это не отвечает, если его разговор с Кимом дойдёт до Чимина, то и Джэ узнает непременно. На крепкие прощальные объятья у них всего минута, чтобы напомнить об обещании, нужно тридцать секунд, чтобы пожелать удачи, — две. В любой другой день Юнги был бы огорчён отъездом старшего брата, но не сейчас, когда хочется побыть одному. Он даже рад, что ушёл от Намджуна, провести всю ночь с ним из-за его признания было бы невыносимо. Юнги не осуждает его, просто почему он только сейчас рассказал об этом, если бы не такой удобный случай, Мин так и дума бы, что его друг гетеросексуален, возможно, такие невинные подколы задевали бы чувства Кима. Но разбираться он сейчас не намерен, и Джун, наверное, даже не послушает его оправданий. Юнги так же в своих раздумьях идёт к себе домой.