Мой милый тигрёнок

      Второй день пребывания в лагере был более интересным и необычным. Утро начиналось с обхода вожатых и их самой неприятной миссии, заключавшейся в попытках разбудить свой отряд. Когда все ребята после получасовых приготовлений вышли в коридор, Куникида и Акари быстренько всех выстроили по два человека и направили к площади перед главным корпусом. Каждое утро там должны были проводить зарядки, оглашать списки отрядов, которым нужно убрать территорию или объявлять о всевозможных фестивалях, соревнованиях и церемониях награждения. Вот все отряды выстроились, вожатые встали впереди и сзади колонн, чтобы никто не думал убегать или ещё того хуже — пакостничать. Какое-то время негромко играла музыка, слышалось, как между собой перешептывались дети, затем же всё стихло, ребят попросили успокоиться и обратить внимание на вход в корпус. Никто даже и не заметил, как мужчина средних лет подошел к лестнице и взял в руки микрофон, готовясь произнести речь. Он нервно перелистывал листы, пробегал маленькими, будто поросячьими, глазками по тексту и иногда так резко дергал бумагу, что казалось, сейчас просто вышвырнет свой планшет и уйдёт. Рука мужчины периодически ныряла во внутренний карман полосатого пиджака и доставала маленький беленький платочек, которым проводила по круглому розовому лицу, вытирая сбегавшие по вискам и большому, широкому красному носу капельки пота. Затем мужчина снова прятал платок, а после приступал к небольшим очкам, что каждую минуту пытались упасть, в попытке их поправить. Невозможно было не заметить волнения этого странного мужичка. Хотя странным был не только он сам. Его костюм прекрасно поднимал настроение даже самым ворчливым детям, заставляя их широко улыбаться или даже смеяться. Такой ярко-желтый, большой, ну видно же, что больше самого носителя раза в два, да и ещё весь в крупных сине-зеленых полосках. Даже туфли были кислотно-желтого цвета. Для завершения сего образа не хватало какой-нибудь соломенной шляпы на блестящей от солнца лысой головёшке или фуражки. Через пару минут послышались кряхтение и кашель прямо в микрофон, призывающие прислушаться к говорящему. Мужчина встал по стойке смирно и принялся читать подготовленный текст: — Здравствуйте, мои дорогие ребята! Я рад видеть всех вас в этом лагере, надеюсь, что пребывание здесь сможет добавить в вашу жизнь как можно больше приятных и незабываемых воспоминаний! Меня зовут Фудзивара Эйта, и я директор данного места отдыха! Потом директор распинался по поводу правил поведения, расписания экскурсий, проведения мероприятий, поотвечал на вопросы и в конце распрощался со всеми. Поклонившись, стал уносить стойку от микрофона, но уронил свой планшет, некогда мирно покоящийся в руках, а затем и сам микрофон. Хорошо, что звук успели отключить, поэтому ничьи уши не слышали противного и душераздирающего звона, который раздаётся каждый раз, когда неправильно обращаешься с такой техникой. Естественно ребята рассмеялись, но их быстро успокоили и отправили в столовую. После того, как все дети позавтракали, их отвели на спортивную площадку, где уже каждый мог отдельно для себя решить чем займётся. Младшие и средние отряды резвились от души, занимали качели и тренажеры. Ребята из старших отрядов предпочитали сидеть на лавочках и знакомиться друг с другом, просто общаться. Каори прохаживалась по дороге возле входа в сам корпус, даже не надеясь отойти куда-нибудь подальше, ведь вожатые будто ждут момента, когда можно будет выловить непослушного ребенка и отвести к директору. Но долго гулять девушке не позволили. Сначала позвали, а после даже попросили маленького мальчика привести её к одной лавочке. Мацуоке ничего не оставалось, кроме как пойти и выяснить причину, по которой, собственно, не дали насладиться одиночеством и спокойствием. Звала Мацуоку Акари, что сидела вместе с Куникидой и наблюдала за отрядом. В эту же секунду подошел и Акутагава. У соседей по комнате сразу испортилось настроение, как только они увидели друг друга, да и ещё этих двоих… — Что-то случилось? — ещё немного, и Рюноскэ точно бы плюнул в сторону вожатых. Его тон был очень недовольным, а выражение лица сразу стало каменным. Ответа на вопрос не последовало. Вместо этого блондинка широко улыбнулась и невинно захлопала своими глазками, будто совсем не понимала, о чём идет речь. Какое-то время она молчала и кидала взгляд то на Каори, то на Акутагаву, затем послышался тихий смешок. Ребята не могли понять, что же в них было такого смешного или нелепого, заставляющего девушку прямо плющиться. Акари перестала так делать, но напоследок все же быстро подвигала бровями вверх-вниз и, поймав на себе недоумевающие взоры подростков, тут же была атакована Куникидой. Доппо никого не стеснялся и ничего не боялся, поэтому без зазрения совести отвесил несильный подзатыльник девушке. Пару минут двое вожатых между собой ругались, а Рюноскэ с Каори за этим просто наблюдали. Они все ещё не понимали, зачем их вызвали и почему сейчас не дают уйти, заставляя быть зрителями данного выступления. Кончилась перепалка тем, что Акари театрально захныкала и раскраснелась, а Куникиде пришлось её успокаивать, ведь, как ни крути, он её довел до такого состояния. Наконец, не выдержав, Акутагава громко покашлял в кулак и тем самым привлек к себе внимание. — Я повторяю вопрос: что-то случилось? — А, прости-прости, — вожатая быстренько успокоилась и натянула кокетливую улыбку. — У нас есть для вас предложение. Поскольку вы тут провинились… то нужно это как-то исправить, искупить вину. Так вот! Скоро у нас будет конкурс на лучший костюм, ну, думаю, вы улавливаете ход мыслей. Ребята из старших отрядов не охотно соглашаются на участие в таких мероприятиях, поэтому выбирать моделей для показа костюмов почти всегда тяжело, поэтому мы хотим, чтобы вы поучаствовали в конкурсе. Ничего сложного нет! Аб-со-лют-но! — специально разделяя слово по слогам, Акари старалась подчеркнуть то, что выбора у этой пары всё равно не будет. — К тому же, вы прекрасно смотритесь вместе! Придумаем какие-нибудь парные наряды. Ну, например, валет и червовая дама или Ромео и Джульетта… — Ты загнула! Остановись! — подал голос Доппо. — Не слушайте её… она как всегда в своём репертуаре. — Я как-то и не рассчитывала участвовать в конкурсах. Тем более с ним… — кинув быстрый взгляд на Акутагаву, процедила Мацуока. — Да и кто бы тебя с ним вместе поставил, объясни мне? Или, быть может, вам мало того, что вы вдвоём живете? Думаю, это будет слишком даже для вас обоих, да и если мне не изменяет память, у тебя есть девушка, верно, Рюноскэ? — получив одобрительный кивок в ответ, Куникида продолжил: — Вы и так у нас на пороховой бочке сидите, поэтому сильно не высовывайтесь и не светитесь. А с этой дамой я сам поговорю, поэтому можете идти. Каори и Рюноскэ лишь фыркнули, развернулись и разошлись по разным сторонам, в то время как Доппо вновь читал лекции для своей напарницы.

***

После прогулки вожатые повели свои отряды на море, где по дороге можно было найти маленький магазинчик, в котором делали кислородные коктейли. На пляже были отгорожены территории, принадлежащие лагерю и распределенные по корпусам, например, «Лунному» или «Небесному». Ребятам из «Звёздного» корпуса нельзя было покидать свою территорию и переходить на другую, поэтому, перед тем как все дети расположились на песочке, им провели лекцию по технике безопасности вместе с предупреждениями о запретных зонах. После моря все отряды дружненько направились в столовую на обед, а затем уже по комнатам, ведь сончас, к сожалению, существовал абсолютно для всех, а не отдельно для младшеньких, как хотелось бы многим старшеньким. Когда время тихого часа подошло к концу, вожатые начали вновь собирать детей и выводить их на свежий воздух, на площадь перед входом в главный корпус. Там можно было погулять, лучше ознакомиться с территорией, да и просто насладиться хорошей погодой. Некоторые дети и подростки придумывали игры для всех и затем зазывали ребят поучаствовать, на что многие охотно соглашались и веселились от всей души. Другие же думали над тем, как можно назвать отряд и какой лучше подобрать девиз. Каждый ребенок, каждый взрослый был по-своему занят. Как только наступил вечер, все отряды отправили по комнатам, чтобы дети смогли переодеться, привести себя в порядок и захватить с собой что-нибудь необходимое (а уж что, каждый решал сам для себя). Потом снова вожатыми выстраивались колонны по два человека и под дружное пение выводились на костровую, большую площадь со сценой и местами для зрителей, где каждый вечер должны были проводиться дискотеки или другие развлекательные программы. Музыка играла во всю, хореографы на сцене показывали танцы, которые многие из детей могли повторить, поскольку не раз уже отдыхали в этом лагере. Кто-то, конечно, видел такое впервые, но с удовольствием подключался и разучивал движения и слова в компании новых друзей. Больше всего ребятам нравились флешмобы, потому что именно они считались необычными, заводными и непредсказуемыми в какой-то степени. Некоторые дети предпочитали оставаться в стороне и отсиживаться на лавочках или же прохаживаться по костровой вместе с приятелями, а другие вообще прятались за всех и вся, боясь лишний раз пошевелиться. Каори успела уже познакомиться с кое-какими ребятами из своего отряда, помимо Акутагавы, но даже так ей было немного грустно и одиноко, ведь самые близкие и родные люди находились в сотнях километрах от неё. И как по взмаху волшебной палочки перед девушкой образовалась её новая приятельница, миловидная и слегка глуповатая брюнетка, безумно любящая своего старшего брата — Наоми Танидзаки. Девчонки не захотели оставаться в стороне и решили разучить пару танцев, поэтому побежали ближе к сцене, ибо в середине толпы или же в конце было крайне трудно наблюдать за чьими-то движениями, все же высоких ребят было немало. Песни сменялись друг за другом, подвижные и заводные танцы превращались в медленные и романтичные. Мацуока вновь осталась одна. Конечно, это было всего на пару минут, пока не закончится медлячок, и пока Наоми не отойдет от брата Джуничиро, но даже эти минуты нужно как-то провести, чем-то себя развлечь, найти партнера в конце концов. Да вот беда: все парни уже нашли себе пару и преспокойненько танцевали, пока Каори ходила и кусала локотки. Уже отчаявшись, девушка плюнула на все и пошла к лавочкам. Ничего. Переждет, а потом снова выйдет, оторвётся по полной. Но не успела она сделать и пару шагов, как кто-то схватил её за руку и притянул к себе. Огоньки карих глаз словно сияли в темноте, взгляд был таким добрым и заботливым, а объятия теплыми и нежными. Простодушная и искренняя улыбка озаряла лицо парня, даже не нужен был свет, чтобы это всё разглядеть. — Дазай-сан? А как вы нашли меня? — удивленно пробормотала девушка. — Своих везде найду! Знаешь, я даже расстроился, когда узнал, что не попал с тобой или Акутагавой в один отряд. Зато свалился на мою бедную головушку Чуя… Ох, Каори-тян, я так не могу! Это невыносимо! Спаси меня от него! — Начиная медленно двигаться, Осаму переложил руки на талию Мацуоки для удобства и окончательно вовлёк её в танец. — Да я-то что могу сделать? Ровным счетом ничего, уж простите. Может, и хотела бы, но возможности нет. Мне вот посчастливилось с вашим дружком «отдыхать»… лучше не придумаешь… — процедила она. — Говори мне, если обидит! Я уж с ним точно разберусь! — С кем ты там разберешься? — послышался голос позади танцующей пары. Не успела Каори и глазом моргнуть, как уже оказалась в руках Рюноскэ. Он же не особо медлил, поэтому танцевал быстрее, да и держал девушку так, будто она преступница, а не его знакомая. Дазай лишь нервно усмехался и наблюдал за происходящим, скрестив руки на груди. — А теперь поподробнее, пожалуйста. Кто тебя там обижал, и как вы собрались с кем-то там разбираться, а? — рявкнул Акутагава, отчего Каори невольно вздрогнула. — Ты как вообще услышал? Музыка орёт на весь лагерь. Какой же слух тебе нужен, чтобы услышать наши перешептывания, м? Ладно, если так интересно, то это всего лишь шутки. Не кипятись! Спокойно-спокойно! — начал успокаивать Осаму Рюноскэ. — А теперь перестань её так давить, иначе она задохнется. Парень послушно ослабил хватку и стал медленнее танцевать. И все равно на протяжении всего танца он не переставал кидать на Мацуоку неодобрительные взгляды. Девушка же не понимала от слова «совсем», отчего на неё так накинулись, и за что пришло пришлось получать нагоняй. Когда песня закончилась и заиграла новая, Каори спешно отстранилась от Акутагавы, но, получив очередной упрек, отвесила ему подзатыльник, чтобы не борзел. Парню это не понравилось, и он решил отомстить, но тут вступился Дазай и помог Мацуоке быстренько сбежать, ведь знал своего друга, и без стороннего вмешательства дело точно бы кончилось дракой. Когда часы показывали ровно одиннадцать часов ночи, вожатые стали выискивать в толпе своих детей и собирать у сцены. И снова две колонны, и снова маршрут к уже привычному корпусу. После того как Акари и Куникида завели свой отряд на нужный этаж, они попросили детей подождать в коридоре, а сами куда-то отошли. Спустя пару минут они вернулись с пачками сока, булочками и яблоками. Раздав всем ночной паёк, вожатые рассказали о лагерной традиции: проведении «огонька» каждую ночь после дискотеки до двенадцати часов, где каждый мог рассказать страшную историю или, наоборот, смешную и интересную. Каждый тут же воодушевился и принялся что-то рассказывать. Но, поскольку это был первый, полноценно проведенный день, ребята могли поделиться своими впечатлениями, что, собственно, все и сделали, затем постепенно начали разбредаться по комнатам. Лишь Акутагава и Мацуока остались с Акари и Куникидой. Когда вожатые ушли, и коридор полностью опустел, соседи-ненавистники могли вернуться в свою комнату, не боясь быть кем-то пойманными. — Эй, тигрёнок, — позвал Рюноскэ Каори. — Кто? С ума сошел? — девушка вскинула бровь и одарила парня презрительным взглядом. — Угомони свои таланты и не рычи. Нам не нужны лишние проблемы, поэтому сильно не распространяйся, что знакома со мной или находишься в одном отряде. Дуэт зашел в комнату и спешно закрыл за собой дверь, подальше от чужих ушей и, возможно, глаз. — А ты руки не распускай и не лезь, когда не звали. Вот тогда я буду держать язык за зубами! — хмыкнула Мацуока. — Да без проблем, — также ответил Акутагава. После короткой словесной перепалки ребята по очереди сходили в ванную заодно и переоделись там, а потом упали на свои кровати и оба предались Морфею.