Мой милый тигрёнок

      Ещё где-то пару деньков отряд Акари и Куникиды тайком устраивал ночные посиделки после дискотеки. Ребята каждый раз рассказывали разные истории, а однажды даже начали травить страшилки. Пока рассказчик привлекал внимание слушателей, те, кто отвечали за создание необходимой атмосферы, проворачивали свои действия без проблем, поскольку слушатели были увлечены рассказом. Закончилось все тем, что одна девочка не выдержала и закричала, испугавшись «призрака», который так старался напугать и остальных. Вожатые тут же всполошились и стали быстренько разгонять детей по комнатам, поскольку крик мог заставить других заволноваться, а затем привести «надзирателя», который наказал бы непослушных детей. Пока все занимались заметанием следов, в коридоре образовался директор. Он довольно тихо подошел и стал наблюдать за тем, как провинившиеся ребята старательно пытались скрыть улики своего пребывания ночью. Затем громко покашлял и, скрестив руки на груди, поинтересовался, что это значит. Все тут же обратили внимание на мужчину и притихли. Никто не мог осмелиться вступить в диалог с самим директором, да и его вид прямо указывал на то, что тот далеко не в восторге от подобной выходки. Потом последовала долгая ругань и лекция о том, что правила лагеря святы, что их никто не осмеливался всё это время нарушать и что каждый будет наказан. А в качестве наказания Фудзивара забрал у всех ребят телефоны. Конечно, ему пришлось долго и нудно их все изымать, поскольку дети старались солгать, выкрутиться, схитрить, чтобы оставить своё устройство при себе. Но Эйта был беспощаден. Когда все телефоны оказались в коробочке, мужчина закрыл её и, смерив неодобрительным взглядом всех присутствующих, подозвал к себе обоих вожатых. Им предстояло ещё долгое разбирательство, куча объяснительных и свойственное наказание. Ребята разбрелись по комнатам, а взрослые спустились на первый этаж и зашли в комнату за дверью с табличкой «директор». Как только коробка со смартфонами оказалась на письменном столе, Фудзивара попросил Акари подойти к нему, и как только она подошла, он резко развернулся и влепил ей звонкую пощёчину. Девушка от неожиданности чуть не упала, начиная медленно пятиться назад и потирать заболевшую и покрасневшую щеку. Куникида слегка растерялся, но зная, что сейчас ничем не может помочь своей коллеге, остался в стороне, ожидая своей участи. — О чём вы только думали? Что, надеялись обвести меня вокруг пальца? Не выйдет! Ещё никто не мог меня надурить, и вам не удастся! А ты, Акари… Совсем обалдела?! И от тебя, Куникида, не ожидал такого! Позорище! Стыдобище! А ещё одни из лучших вожатых! Уволю всех к чертовой матери! — Папа… мы просто… — начала было говорить девушка, но её быстро заткнули новой пощёчиной. — Что «папа»?! Что «папа»?! Я не давал тебе слова! Вы хоть понимаете, как это может отразиться на репутации нашего лагеря?! Это вам не детские шуточки! Доппо, а ты вообще убиваешь! Понимаю ещё Акари, там всё что угодно может быть, но ты-то! Ты! Куда, мать твою, полез?! Поиграть с огоньком захотелось?! А ну-ка быстро сейчас сели и написали по двадцать объяснительных! Почему, когда и зачем! Отдыхать у меня вообще не будете! Провинились — искупайте вину! Эйта быстро достал новую запечатанную пачку с листами формата А4 и ещё швырнул две ручки вожатым, заставив их усесться и начать писать объяснительные. Сам же забрал коробку с изъятыми телефонами и удалился из кабинета, ни слова не сказав своим подчиненным. Мужчина не собирался целую ночь проводить в их компании да ещё и разбирать исписанные бумаги, этим можно заняться и утром, а сейчас важнее сон, поэтому Фудзивара, довольный тирадой, стал подниматься к своей комнате. Утром по обыкновению все отряды выстраивались перед главным корпусом и проводили зарядку, но в этот раз один отряд не явился. И снова это были Акари, Куникида и их подопечные. Когда ребята проснулись, собрались и выстроились в коридоре, к ним пожаловал директор с недовольной физиономией. В руках он держал ту самую коробку, в которую прошлой ночью сложил телефоны. Подойдя к детям, Фудзивара кинул взгляд по сторонам, заметил столик у окна, недовольно хмыкнул, затем развернулся и через секунду оказался у столика. Со злостью швырнув коробку на стол, мужчина больше не мог сдерживаться, поэтому сразу начал орать на весь корпус: — Заберите свои адские машинки и не смейте ко мне подносить! А злым Эйта был из-за того, что перед тем, как ему сдали телефоны, каждый владелец гаджета поставил будильник. Причем среди ребят была договоренность, по которой время звонка на устройствах выставлялось с интервалом в час, то есть, примерно в районе полуночи должен был зазвонить один телефон, в час другой, в два третий. На протяжении всей ночи будильники трезвонили без умолку, не давая директору спокойно поспать, поскольку некоторые возобновляли свою работу через пару минут. Зная о подобном раскладе, дети пытались проучить злого Фудзивару, заодно и вернуть то, что было изъято. Ребята по очереди подходили и доставали свои телефоны из коробки, довольно улыбаясь и выключая будильники. Когда коробка опустела, директор со злости ударил по ней и отправил в путешествие в окно, которое не было закрыто. Разозлившись уже на самого себя, Фудзивара махнул рукой и спешно удалился. Ближе к обеду все отряды двинули на пляж, чтобы оставшееся время до столовой провести с пользой. Придя туда, вожатые сразу стали набирать группы по десять человек и отправлять в море на десятиминутное плавание, после которого уже приходила другая группа. Те, кто ждали своей очереди для купания, брали мячи и шли играть, другие же предпочитали загорать, и лишь одна Каори сидела под деревянным навесом и старалась не присоединяться к ребятам. Девушка водила пальцем по песку, вырисовывала незатейливые узоры, затем стирала их ладонью, разглаживала всё и заново рисовала. Вот послышались какие-то шаги, а уже через минуту рядом с Мацуокой приземлился Акутагава, снимая очки и кепку. — Чего одна сидишь? По-моему, здесь нужно загорать и плавать, а не прятаться в тени, — парень хмыкнул и посмотрел на свою соседку. — Вас спросить забыла. Что, больше приставать не к кому? Так вон, смотрите, сколько вокруг девчонок, вперёд! Не смею задерживать. — То на «вы», то на «ты»… определись уже. К тому же, если нет настроения, так и скажи, не порти его другим. Я, может, посидеть решил, отдохнуть, а ты не даешь. Наглый тигрёнок… — Ещё слово, и я в рот песка тебе насыплю. — В доказательство своих слов Каори набрала в ладони песка и пододвинулась к Рюноскэ, поднося руки к его лицу. Акутагава ухмыльнулся и тоже набрал песочек, тем самым готовясь к ответной атаке. Ему как раз было скучно, а тут можно хоть как-то развеселиться, да и девушку нравилось дразнить. Парня забавляло то, как она злится и ругается, но больше всего доставляла удовольствие реакция на придуманное им прозвище. А ведь оно не от балды было присвоено… Взрывной характер Мацуоки, её попытки казаться взрослой и самостоятельной, холодный взгляд на окружение и пофигизм являлись показушничеством, ведь на самом деле Каори была очень эмоциональной и ранимой, она ничего не могла игнорировать, потому что потом испытывала угрызения совести, да и ко всему относилась с преувеличенной важностью, часто принимала шуточки близко к сердцу и обижалась. Девушка казалась маленьким тигренком, который старался показать всем, что он настоящий, злой и страшный тигр. Но на деле же все было иначе. — Ладно, оставим эту тему. — Мацуока стряхнула песок с рук и достала влажные салфетки, протягивая парню. — На, бери. — Спасибо. — Рюноскэ тоже стряхнул песок и вытер руки салфетками. — Не хочу я плавать… море не люблю. А загорать не могу, уж слишком светлая кожа. Пыталась как-то, но вместо загара получила ожоги, один раз даже третьей степени… И после того случая как-то уже не хочется наступать на те же грабли. Да и людей много, не хочу среди них ползать… — Вот оно что… а я уж думал, что плавать не умеешь или с девчонками заговорить не можешь. Ну, раз такое дело, то тут у нас проблемы общие. У меня всё точно также. Пока Акутагава и Мацуока болтали, недалеко от них проходила светловолосая девушка из другого отряда. Она не знала, к кому можно подойти, есть ли среди ребят знакомые, просто ходила по берегу и мочила ноги в морской воде. Её карие глаза были темнее обычного и вглядывались в песок. Когда послышался один до боли знакомый голос, девушка подняла голову и стала рассматривать всех людей на пляже, продолжая прислушиваться и искать того самого человека, которого узнает из сотен тысяч. Наконец она увидела черноволосого парня под навесом, мирно сидящем в тени на песочке и… болтающим с другой девушкой? Этого допускать никак нельзя было! Поэтому светловолосая приободрилась и громко прокричала на весь пляж любимое слово: «Семпай!». На неё тут же обратили внимание окружающие, Акутагава тоже взглянул и, кажется, узнал школьницу, которая училась на год младше него. Девушка радостно замахала рукой и побежала к Рюноскэ, но внезапно запнулась и упала, пропахав своим маленьким носиком горячий песок. Свободно развевающийся подол платья от ветра накрыл её голову, попутно открывая вид на нижнее бельё с очень интересным рисунком. Кто-то смеялся в стороне, кто-то фотографировал, а кто-то делал вид, будто так и было задумано с самого начала. Реакция была самой разной, но вот через пару секунд уже послышались какие-то крики, и только потом из всего гама удалось разобрать что-то похожее на «клубничку». Бедолага быстро встала, отряхнулась, поправила платье и, раскрасневшись по самое не могу, медленно подошла к Акутагаве и его собеседнице. — Ты в порядке? Сильно ушиблась? — забеспокоилась брюнетка. — Всё хорошо. Акутагава-сан… я… р-рада вас видеть! — Вновь залившись краской, незнакомка закрыла лицо руками и замотала головой. — И тебе привет… Точно всё хорошо? — Лучше и быть не может! А… это ваша сестра? — Светловолосая указала на рядом сидящую девушку и недоумевающе захлопала глазами. — Нет. Мы просто из одного отряда. Её зовут Мацуока Каори. — Приятно познакомиться. Я Хигучи Ичиё. — Ладно, вы общайтесь, а мне пора. — Рюноскэ быстренько встал, надел очки, кепку и смылся, пытаясь как можно скорее скрыться из виду. Поговорить толком девушкам не удалось, поскольку всё ещё краснеющая Хигучи встала в позу и пригрозила Мацуоке, чтобы та и думать не смела об Акутагаве: — Вы встречаетесь?! Как много ты успела о нем узнать?! Как вообще посмела приблизиться к семпаю?! — затараторила Ичиё, совсем не обращая внимания на то, что Мацуока пребывала в полной растерянности. — Эй, успокойся. Ничего я о нём не знаю. Мы просто в одном отряде, не нужно так злиться. — Не лги мне! Вы вместе сидели и мило болтали, я сама видела! Ты мне мозги не запудришь! — Всего пара слов за несколько недель, ничего более! Что за детский сад? — процедила Мацуока. — Если ты ещё раз подойдёшь к моему семпаю… я… я… — немного подумав, Хигучи резко выпалила, — Я сделаю тебе «физическое» замечание! Каори сразу сообразила, что парень уже успел покорить сердце этой дурочки, но вот отчего она так за него цепляется, понять было весьма трудно. Решив не вступать в конфликт с Ичиё, Мацуока поспешила уйти, но схватившая её за запястье рука не позволила это сделать. Новая знакомая не намеревалась заканчивать разговор на полуслове, поэтому продолжала выливать весь свой негатив в сторону «соперницы». В конце концов девушкам удалось разойтись, но не без последствий. Когда Каори проходила по берегу моря, Хигучи успела подбежать и толкнуть её, заставив свалиться в солёную воду и намочить вещи. К сожалению, никто не увидел этой детской, но такой неприятной шалости, так что девушке ничего не оставалось, кроме как подняться и в последних рядах идти за ребятами из отряда, чтобы особо никто не обращал на неё внимания. Мацуоке ясно дали понять, что с этого дня её мирная и спокойная жизнь в лагере может превратиться в ад…