Мой милый тигрёнок

      Каори сидела на дальнем ряду вместе с Наоми, поэтому о произошедшем они узнали не сразу. Девушки заметили огромную толпу только спустя пару минут — и то из-за чьих-то возгласов. Без лишних слов Каори схватила подругу за руку и побежала к игровому полю. Кругом толкались дети, кто-то смеялся, а кто-то даже плакал, кому-то наступили на ногу, и все это смешивалось в один сплошной шум. Вожатые отчаянно пытались успокоить расшумевшихся ребят, да только те никак не реагировали на уговоры. Но в эту секунду Куникида грозно посмотрел на всех присутствующих, поднял ладонь вверх и, подождав немного, сжал её в кулак. «Закрыли рты» — жестом приказал вожатый. Именно приказал, не попросил. Дети правильно поняли этот жест, успокоились и не стали испытывать терпение Доппо. Они уже прекрасно понимали, что если выведут его из себя, то точно огребут по полной программе. — Куникида… он… он… не открывает глаза-а-а-а-а! — Тут же зарыдала Акари. Вожатый посмотрел на свою горем убитую коллегу и покачал головой, подошел к Акутагаве, присел на колено и приложил два пальца к его шее. Через пару минут парень облегченно выдохнул, сказал, что пульс есть, Рюноскэ потерял сознание. Куникида попытался привести подопечного в чувство, но попытка не увенчалась успехом, отчего пришлось подозвать других вожатых. Бедного Акутагаву стоило отнести в комнату. В идеале, конечно, сначала бы к медсестре, а потом в изолятор, но первое в лагере настолько редкое явление, что его можно лицезреть только по праздничным дням, а второе зависело от первого. Несколько парней из толпы тут же подбежали к пострадавшему, схватили его за руки и за ноги и быстренько потащили в сторону корпусов. Никто опомниться не успел, как след вожатых с Акутагавой простыл. Только Каори, стоявшая где-то в конце толпы, смогла разглядеть, куда и кто идёт. Каково же было её удивление, когда она узнала своего соседа по комнате. Какое-то странное чувство заставило девушку медленно идти за вожатыми до самой комнаты. Это было непривычное и необъяснимое ощущение, ранее неведомое Мацуоке. Ей очень хотелось увидеть Рюноскэ, побыть рядом с ним, верить, что всё будет хорошо, что он обязательно восстановится. С этими мыслями она продолжила свой путь, стараясь прятаться за всем, чем только можно. Когда же парня занесли в комнату и уложили на кровать, девушке пришлось спрятаться в уборной, чтобы её никто не заметил. Как только вожатые со всем закончили — облегчённо выдохнули. Они ещё немного побыли рядом с Акутагавой, чтобы убедиться в том, что парень более-менее в порядке, да и себя немного успокоить. Спустя пару минут все взрослые оставили парня в покое и направились на стадион к своим отрядам. После этого Каори еще немного постояла в своём убежище и затем вышла. Зайдя в комнату, Мацуока на миг застыла в оцепенении. Акутагава действительно выглядел как мертвец. Только еле вздымающаяся грудь напоминала о том, что парень всего лишь в бессознательном состоянии. Девушка медленно подошла к нему, сняла с него обувь, затем кофту, всё это разложила на свои места, взяла плед с тумбы, укрыла им парня и присела на колени у кровати. Осторожно проведя рукой по его макушке, потрепала кончики угольно-черных волос. — Поправляйся скорее… Это не в твоём духе…

***

      Каори даже не заметила, как отключилась на целый час. Разбудило её чьё-то настойчивое дёрганье за плечи. Осознав, что в какой-то момент она внезапно заснула, Мацуока тут же подняла голову и встретилась взглядом с двумя серыми огоньками, что удивленно её рассматривали. Девушка улыбнулась и быстро встала. Акутагава улыбнулся в ответ. Такой жест весьма порадовал Каори и удивил, семпай редко улыбался, особенно ей. Видимо, когда головой стукнулся, что-то в мозгах перемкнуло… Ну, оно и к лучшему, может, обзываться перестанет или, ещё того лучше, начнёт её наконец уважать. Мацуока села на свою кровать и стала пальцами выкручивать лесенку, непонятно чего смутившись. Ей очень хотелось начать разговор первой, но в голове всё словно перепуталось, слова забылись… Да и, в конце-то концов, почему она должна что-то говорить? Если Акутагава захочет, сам всё расскажет, а нет, так и не надо. Закончив свой внутренний монолог, Каори посмотрела на Рюноскэ и тут же захотела позвонить в ближайшую психиатрическую больницу. Такого от него она уж точно не ожидала. Парень лежал на спине, раскинув руки в стороны, ногами размахивал вверх-вниз и тихо посмеивался, время от времени что-то самому себе нашептывая. Девушка следила за всем этим с нескрываемым удивлением и долей интереса: что же он будет делать дальше? Где-то на подсознательном уровне она понимала, что это ненормально, так не должно быть, но… что-то буквально подбивало Мацуоку ещё немного подождать и понаблюдать за происходящим. Она всегда успеет рассказать всё вожатым. Акутагава резко дернулся и замер на постели, изображая мертвеца. Но уже через пару минут эта затея ему надоела, и он живо соскочил с кровати, пулей вылетев из комнаты, совсем забыв надеть обувь. Каори не ожидала ничего подобного. Ничего не оставалось, кроме как ловить сумасшедшего семпая, кто знает, что он успеет натворить за это время. Выбежав из комнаты, она побежала следом. В голове крутилась только одна мысль — никак не догнать, Акутагава быстрее, да и, может быть, на фоне общего сумасшествия у него открылось второе дыхание. Каори понимала, что одной ей с ним точно не справиться, нужно было хоть кого-то позвать, да только некого. Вожатые где-то по корпусу ходят, а ещё и на их поиски у неё времени совсем нет. Выбежав на улицу, Мацуока остановилась. Этот псих уже куда-то убежал… В какую сторону, куда и зачем — непонятно и неизвестно. Совсем расстроившись, девушка села на ближайшую лавочку, еле сдержав свои слёзы. Расплакаться хотелось жутко, но смысла в этом не было совсем. — Каори-тян, а ты чего тут одна киснешь? Где твои подружки? — Веселый голос Дазая заставил Мацуоку немного приободриться. Только этот человек мог нормально её поддержать и понять, за что она была ему безмерно благодарна. — Дазай-сан, вы не представляете, как я рада вас видеть! — Каори встала с лавочки, подошла к Осаму и крепко обняла, уткнувшись лицом в его грудь. — У тебя что-то случилось? Кто-то обидел? Так давай я этому обидчику надеру зад! — Ну что вы? Дело не в этом… вы ведь… знаете, что случилось с Акутагавой? — Получив в ответ согласный кивок, девушка продолжила: — Он… как будто сам не свой. Ведет себя, как ребёнок. Я переживаю за него… Он сейчас так быстро выбежал из своей комнаты и побежал по коридору, будто бы… даже не знаю с чем сравнить! В общем, такие дела. — М-да… на него это и впрямь не похоже. И, как я понимаю, ты хочешь его найти? Хотя зря я задаю риторические вопросы. Это и так понятно. Что же, вы оба — мои друзья, поэтому я помогу. Но у меня один ма-а-а-а-аленький вопрос, — на лице Дазая заиграла самодовольная улыбочка, а глаза загорелись ещё ярче, — что ты делала в корпусе? Все ведь были на стадионе. — Так… я… пошла, чтобы переодеться. На улице стало прохладно, а я была в одной только футболке. Мне вожатая разрешила быстро сбегать в корпус за кофтой. Я взяла её, вышла из комнаты, а там… Акутагава по коридору уже бежит. Ну… я за ним и побежала. Странно всё это выглядело, — сказала Мацуока и нервно сглотнула. Лишь бы Дазай не продолжил заваливать её вопросами. К такому она не была готова. — Ладно, так уж и быть, поверю. Я сам отпросился у вожатых. Надоело следить за этими бессмысленными играми. Здесь всё равно веселее, как чувствовал! Ладно, давай так, я побегу в одну сторону, а ты в другую. Если найдёшь потеряшку, веди его ко входу в корпус. Там потом встретимся и решим, что делать с ним. Всё поняла? Девушка согласно кивнула и побежала в сторону костровой, а Дазай направился к игровым и спортивным площадкам. Найти Акутагаву — полбеды, что с ним делать — уже другой вопрос. Вряд ли парень будет сидеть на месте. Велика вероятность его нового побега…

***

      Дазай, казалось, оббежал всю округу. Друга нигде не было. Но где он мог быть? Не мог же он побежать прямо на стадион… или мог? А если и мог, то с какой целью? С целью отомстить своему обидчику. Нет, столб, Акутагава, конечно, ломать не станет. А вот того, кто его толкнул, вполне может и огреть чем-нибудь. Да тем же кулаком шарахнуть… Но и нет никаких гарантий, что это действительно будет так. Из раздумий Дазая вывел звонкий девичий смех. Оглядевшись по сторонам, Осаму заметил, как из столовой, что располагалась напротив площадок, выходила какая-то парочка. На вожатых ребята не были похожи. Тогда почему они не были на стадионе с остальными? Решив подойди к ним, Дазай уже продумал в голове весь диалог. Возможно, эти двое видели сбежавшего Рюноскэ. Пара тем временем неспешным шагом шла навстречу. Девушка придерживала свою белую шляпку, чтобы порывы ветра её не унесли, а парень, по всей видимости, рассказывал что-то очень важное, поскольку его жестикуляция была видна за километр. Хоть палку в руки давай да на дорогу ставь. Дазай же шел и старался прислушаться к их разговору. На улице было достаточно тихо, так что даже на расстоянии можно было услышать то, о чём разговаривали, да и голос парню показался очень знакомым. Он хотел убедиться в своих подозрениях, отчего ускорил шаг и поднял голову, присмотревшись, тут же со всех ног бросился к этим двоим. Хигучи увидела Дазая ещё тогда, когда выходила из столовой вместе с Акутагавой. Она до последнего надеялась, что Осаму не узнает их или пройдёт мимо, но нет же. Девушка, совсем не ожидавшая такого поворота событий, схватила Рюноскэ за руку и побежала обратно в столовую. Ей совсем не хотелось пересекаться с другом своего возлюбленного. Хигучи понимала, насколько глупо это выглядит, но в сравнении с тем, как она феерично упала на пляже, то были ещё цветочки. Вернувшись в столовую, девушка быстро закрыла входную дверь, а затем села за один из столов. Акутагава уселся рядом. — Хигучи-сан, а кто это был? Он же нас не обидит? — спросил Рюноскэ, испуганно захлопав глазами. — Ну что ты, Рю-кун, он и пальцем тебя не тронет. Можешь не переживать. Я никому не позволю тебя обидеть, — ласково ответила Ичиё и погладила парня по голове. — К тому же, это не единственный человек, который будет преследовать нас. Есть одна девушка… если увидишь её — сразу убегай. У неё чёрные волосы и серые глаза, а ещё она очень часто ходит в компании того парня или глупой длинноволосой девчушки. — Они все… злые? Тогда… тогда… тогда я сам стану злым и напугаю их всех, чтобы боялись! — гордо произнес Акутава и стукнул кулаком по столу, чем и заставил и без того еле сдерживающую улыбку Хигучи — смеяться в голос. — Хорошо-хорошо, защитничек. Я в тебя верю! — Финита ля комедия, друзья! — прокричал Дазай, стоя в дверном проёме в противоположной стороне столовой, после чего зашел и захлопнул за собой двери. Как хорошо, когда повара или дежурные забывают закрывать черный вход. Быстро направившись к сбежавшей парочке, Осаму был готов схватить любой стул и метнуть прямо в них. Искушение было настолько велико, что он даже замедлился, но вовремя себя одернул. Подойдя к ним, парень смерил Хигучи недовольным взглядом. Если бы не она, ему удалось бы найти своего друга гораздо раньше и быстрее. И почему в этой жизни всё так сложно?! Выругавшись про себя, парень хотел было что-то сказать, но в этот момент перед ним образовался Акутагава, который старательно закрывал собой Хигучи. Дазая удивила и не на шутку разозлила эта выходка. Сейчас он не был намерен терпеть подобное поведение. Рюноскэ же начал свою тираду о том, что он никому не позволит обижать его подругу Ичиё. Спокойно выслушав друга, Дазай тяжело выдохнул и присел на соседний стул. — Что здесь происходит? Я не понимаю. Это прикол такой? Вы шутите? — В голосе Осаму чувствовалось нескрываемое раздражение. Вероятно, вся эта история ему порядком поднадоела. — Вы у меня спрашиваете? Семпай, я задаюсь теми же вопросами. Я шла на стадион в то время, как Акутагава-сан бегал по окрестностям… Потом он подбежал ко мне и начал что-то рассказывать, затем потянул на игровую площадку. Я удивилась такому поведению. Обычно Рюноскэ даже не смотрит в мою сторону просто так… а здесь… Мы с ним немного поиграли, после чего он сказал, что проголодался. Я повела его в столовую, попросила поваров сделать пару бутербродов и никому не рассказывать о нашем приходе, вы ведь и сами знаете, что без ведома вожатых мы и шагу ступить не можем. Ну а потом мы уже решили прогуляться до стадиона, как нам попались вы… — закончила свой рассказ Хигучи и вздохнула, с грустью во взгляде посмотрев на Рюноскэ. — Значит… у нашего мальчика что-то перемкнуло в голове, из-за чего он, по всей видимости, забыл всё то, что было за последние десять лет? Забавно… Может, его стулом шарахнуть, и всё встанет на свои места? А? — Дазай тут же соскочил с насиженного места и схватил стул в руки, замахнувшись на Рюноскэ. Ичиё быстро встала между ними и оттолкнула Осаму в сторону. — Не позволю! Себя лучше шарахните, а моего семпая даже не трогайте! — Ну, как знаешь. Дважды предлагать не буду. — Парень поставил стул на место и обратно на него уселся. — И что же ты предлагаешь? Скрывать факт временного или, быть может, даже пожизненного помутнения рассудка Рю-кунчика? Не получится, как ни старайся. Поэтому есть три варианта развития событий. Тебе, конечно, решать, что выбрать, но имей в виду, что ждать я не собираюсь. Итак: первое — сейчас мы дружненько встаём и идём ко входу в наш корпус, где встречаем Каори-тян, там вы решаете, кто из вас будет присматривать за этим прекрасным великовозрастным ребёнком, пока он не устанет и ляжет спать; второе — можно это удовольствие не растягивать и сразу отвести Рюноскэ ко взрослым, чтобы он стал уже их головной болью; третье — если тебе не нравится ни один из предложенных вариантов, то ты можешь и сама присматривать за Акутагавой, насладиться временем, проведённым с «ребёнком», но учти, долго это не продлится, поскольку пока ты будешь с ним тут возиться, я вместе с Каори буду описывать вожатым всю ситуацию, в которой ты можешь даже оказаться виноватой, а уж почему и за что — другой вопрос. — И как Акутагава с вами только общается… — процедила Хигучи, — ладно… Пусть будет первый вариант. Только договариваться я ни с кем не буду. Не позволю этой выскочке находиться наедине рядом с семпаем! Так что будем втроём всё время, и точка! Это моё условие. — Договорились. Тогда встаём и идём. Она наверняка уже ждёт. Дазай встал со стула и, дождавшись, когда Хигучи объяснит Рюноскэ что к чему, направился к выходу из столовой. «Это ещё не конец… Это только начало…» — пронеслось в голове Осаму.