Мой милый тигрёнок

      Каори стояла у входа в корпус и пальцами выкручивала лесенку. Она, казалось, проверила все возможные места, куда мог направиться Акутагава, но нигде его так и не нашла. Оставалось только ждать Дазая. Возможно, ему удалось найти потерявшегося семпая. Девушка тяжело вздохнула и разбила лесенку, сложив руки на груди. В её голове никак не укладывалось всё произошедшее. Разве такое вообще может быть? Разве это нормально? В любом случае, нужно было думать, что делать дальше, как выпутываться из этой странной ситуации. Из раздумий Каори вывели голоса, доносившиеся со стороны спортивных площадок. Посмотрев туда, девушка на миг расслабилась, но уже через секунду вновь напряглась. Впереди бежал весёлый Рюноскэ, а позади спокойно шли Дазай и Хигучи… Как только Мацуока поймала на себе злобный взгляд Ичиё, она нервно сглотнула. Вероятнее всего, эта встреча не будет сулить ничего хорошего. — Вам всё же удалось найти семпая, — как можно более непринуждённо произнесла Каори и посмотрела на Осаму, который нервно переминался с ноги на ногу. Хигучи оставалась при этом совершенно без внимания. — Как видишь. Но здесь не всё так просто… — Парень почесал затылок и взглядом указал на свою спутницу. — За ним всё это время присматривала Хигучи, пока я их не нашел. И за это время они с Акутагавой неплохо сдружились, так что остаток этого вечера вам придётся приглядывать за большим «ребёнком» уже вдвоём. Глаза Каори округлились и с удивлением уставились сначала на парня, а затем и на девушку, стоявшую рядом с ним. Уж что-что, а проводить время в компании этой занозы Каори совсем не горела желанием. Она изогнула бровь и упёрла руки в бока. — С чего бы вдруг? — С того, что я не намерена оставлять тебя наедине с семпаем! — твёрдо заявила Ичиё и тоже встала в позу. — Разве тебе не хватило времени, проведенного вместе с Акутагавой? — резко спросила Каори, чем вызвала ещё большее негодование со стороны своей собеседницы. — Я знаю его гораздо дольше, чем ты! Так что не тебе решать, сколько мне проводить с ним времени! И вообще… я…я… Я смогу лучше за ним присмотреть! Ему со мной хорошо! Ты сама это увидишь! Надменные слова Хигучи, брошенные в порыве злости, задели Мацуоку за живое. Она сама ещё не до конца понимала, почему ей так хотелось остаться наедине с семпаем, почему не хотелось делить его с кем-то. Не зная, что ответить, девушка лишь надула губы и даже побагровела от обиды. Ей впервые захотелось так осадить Хигучи, чтобы она наконец поняла, что ей тоже не всё дозволено. Дазай, заметив, что ситуация выходит из-под контроля, решил вмешаться: — Давайте вы не будете ссориться. Этим всё равно ничего не решить. Сейчас вы дружненько отведете этого милого «мальчика» на качельки или какие-нибудь тренажёрчики, а сами сядете на лавочку и будете оттуда за ним приглядывать, договорились? А я буду неподалёку. Ладно? Девушки одновременно кивнули головами в знак согласия и, обменявшись прожигающими взглядами, всё же направились к площадке, где уже вовсю резвился Рюноскэ. Дазай тяжело вздохнул и пошел следом за ними, мысленно молясь о том, чтобы они не продолжили свою словесную перебранку или, ещё того хуже, не подрались. Хигучи села на один край лавочки, закинув ногу на ногу, а Каори на противоположный. Отвернувшись друг от друга, они даже не думали хотя бы о временном перемирии. Акутагава в это время забрался на горку и с щенячьим восторгом скатился с неё как самый настоящий восьмилетний ребёнок. Он продолжал кататься до тех пор, пока ему это не наскучило. Затем парень направился к качелям, на которые тут же уселся и стал быстро раскачиваться. Лязг цепей и мерзкий скрежет эхом раздавались по всей округе, лишний раз напомнив о том, что никого, кроме этой забавной компании, на площадке больше нет. Мацуока не выдержала этого гнетущего молчания и ничегонеделанья, поэтому встала и пошла неспешным шагом прямо к Акутагаве. Хигучи, не оставив это без внимания, тут же подорвалась и бегом бросилась к своему семпаю. Она ни за что не уступит его этой выскочке! Каори не стала обгонять девушку или что-то кричать ей вслед, больно надо. Если так хочет выпендриться, пусть выпендривается, пока может, потом у неё такой возможности не будет. Подойдя к качелям, Каори улыбнулась, глядя на Акутагаву. Но вместо ответной улыбки девушка услышала лишь недовольное цыканье. Парень отвернулся и устремил свой взгляд на радостную Хигучи, которая в душе просто ликовала от того, что Рюноскэ не желал даже смотреть на Мацуоку. — Эй, Акутагава, хочешь, чтобы я сильнее тебя раскачала? А? — предложила Каори и взялась одной рукой за цепь. Вот только на её предложение последовал недоверчивый и в какой-то степени озлобленный взгляд. Немного растерявшись, Каори на миг застыла неподвижно, но потом продолжила: — Всё будет хорошо, я тебе обещаю! Если что, скажешь, когда мне нужно будет остановиться. Ладно? — Наконец получив краткий кивок в ответ, Мацуока начала раскачивать Акутагаву. Хигучи просто кипела от ярости. Ещё чуть-чуть, и она бы точно взорвалась на месте или вцепилась бы в волосы соперницы. Кое-как сдержав свои порывы, девушка выдавила из себя улыбку и подошла с другой стороны, взявшись за вторую цепь. — Рю-кунчик, давай всё-таки я тебя раскачаю, у меня это лучше получится, чем у неё. Ты будешь взлетать прямо до неба! Согласен? — ласково промурлыкала Ичиё и, также получив в ответ одобрительный кивок, принялась изо всех сил раскачивать несчастные качели. Хигучи надеялась на то, что сможет завоевать всё внимание семпая своими стараниями и услужливостью, оставив Каори ни с чем. Девушка настолько увлеклась, что даже не услышала, как Акутагава уже с минуту звал её и просил остановить. Опомнившись, Хигучи вышла из транса и не успела даже рта открыть, как на неё тут же накричала Мацуока. Она вовремя заметила то, что Ичиё потерялась в своих мыслях и фантазиях, хотя продолжала раскачивать парня. У Каори, конечно, не хватило бы сил остановить качели, поэтому на помощь вовремя подоспел Дазай. Но даже так Акутагава был напуган… его детское сознание, видимо, не было готово к подобным «полётам». И хоть Рюноскэ прекрасно знал из рассказов Ичиё, что к Каори лучше не приближаться и не доверять, сейчас именно она помогла и принялась успокаивать его. — Вас троих даже на секунду оставить нельзя! Не Рю-кун, так вы что-то учудите! — забубнил Осаму, но вскоре успокоился и облегчённо вздохнул. — Ладно, дамы, прошу меня простить, вспылил. Но вы ведь и сами понимаете, что чуть наше дитя не убили! — Дазай принялся во всю драматизировать. Приложил руку ко лбу и, с поникшим выражением лица, покачал головой. — Простите меня… я вовсе не хотела причинять вред семпаю, просто… — замямлила Хигучи и виновато потупила взгляд в землю. — Я… честно не знаю, как так вышло! Он хотя бы не ушибся? — С ним всё в порядке, но впредь будь повнимательнее, дорогуша, — ответил Дазай и прекратил разыгрывать свой театр. — Что же, теперь буду сидеть с вами, раз на то пошло. А то так, чувствую, Акутагава до завтра не доживёт. Парень хмыкнул и поплелся к лавочке, на которой недавно сидели Каори с Хигучи. Усевшись прямо посередине, Дазай похлопал руками по местам по обе стороны от себя, как бы приглашая девушек тоже присесть. Смысл следовать за Рюноскэ по пятам? Уж лучше пусть посидят и оставят его в покое. Ичиё и Мацуока переглянулись, обе недовольно цыкнули, но протестовать не стали. Спустя мгновение на лавочке уже сидело три человека. Акутагава тем временем успел успокоиться и найти себе новое развлечение. Его внимание привлёк тренажёр — рукоход, на котором парень незамедлительно повис. Цепко перебирая руками с перекладины на перекладину, Акутагава быстро дошел до самого конца, затем развернулся и пошел в обратном направлении. — А у него сильные руки… я бы уже через пару перекладин свалилась на землю, — произнесла Каори, с удивлением смотря на парня. — Ещё бы! Семпай всегда был сильным. Он постоянно на переменах ходил либо в спортзал, либо на улицу на спортплощадки, где и занимался на тренажёрах или турниках. Он такой… спортивный… — С мечтательной улыбкой Хигучи взглянула на Акутагаву и зарделась, тут же похлопав себя по щекам, чтобы снова не уйти в астрал. — А ещё его часто брали в команды на городские соревнования, где он был капитаном. Так что наш семпай не так уж и прост! — Ого… не знала… — Конечно, откуда тебе знать? Да и зачем? Акутагава никогда бы не стал делиться с тобой этой информацией, — надменно произнесла Хигучи и вновь своими словами задела Каори. — Так он и с тобой не делился такими подробностями своей личной жизни. Ты же сама всё про него узнала. Так чего теперь издеваешься? — вклинился в разговор Дазай и немного пристыдил зазнавшуюся фанатку его друга. Хигучи зло фыркнула, но решила оставить свои комментарии при себе.

***

      Дазай знал Акутагаву с самого детства. Они жили в одном дворе и часто выходили днём или вечером поиграть на площадке или в песочнице. По началу Рюноскэ был довольно замкнутым и необщительным. Осаму не знал, как завоевать доверие мальчика, поскольку тот всегда отворачивался от него и отходил в сторонку, либо просто игнорировал, играя с самим собой. Но Осаму всегда был упрямым, он упорно добивался внимания Рюноскэ, так как тот был единственным, с кем не удавалось даже элементарно поздороваться. В один из летних дней, когда Дазай пришел на детскую площадку, чтобы поиграть, он заметил ребят постарше из соседнего двора, которые частенько приходили к ним. Мальчишки вовсю сходили с ума: кричали, бегали, чуть ли на голове не стояли. Дазая всегда это забавляло, он не любил сидеть на месте, поэтому часто находил приключения на энное место. И в этот раз, недолго думая, Дазай решил присоединиться к их шумной и весёлой компании. Как только мальчик подошел поближе, он сразу же заметил Акутагаву, вокруг которого бесновались ребята. Замедлив шаг, Осаму стал прислушиваться, пытаясь понять, в чём дело. Каково же было его удивление, когда он понял, что мальчики вовсе не играли и не забавлялись, а… издевались над Акутагавой. Они громко обзывали его самыми обидными словами, кто-то кидал мелкие камешки, кто-то даже замахивался палками, остальные же просто тыкали в Рюноскэ пальцами и высмеивали его необычные волосы. Мальчик, весь перепуганный, сжимал в руках любимую игрушку и не двигался с места. Он не отвечал, не пытался увернуться от летевших в его сторону камней, даже не плакал. Просто стоял и смотрел с поникшим видом в землю. Когда же самый старший из ребят подошёл к Акутагаве, Дазай замер в ожидании. Он растерялся, совсем не зная, что делать. Быть может, хоть тот мальчик всё это прекратит? Может, сейчас он закроет собой бедного Рюноскэ и накричит на разошедшихся друзей? Но этого не произошло. Из рук Акутагавы с силой вырвали игрушку и тут же пустили по кругу, а самого Акутагаву с силой толкнули и снова высмеяли за слабость и никчёмность. Дазай больше не мог на это смотреть. Он схватил небольшую палку, которую заприметил ещё до того, как понял, что здесь происходит, и бросился в сторону раззадорившихся мальчишек. Те, конечно же, быстро заметили бегущего в их сторону защитничка, поэтому набрали в руки мелких камешков и стали бросать, надеясь попасть в «живую мишень». Дазай пытался уворачиваться, но всё же ему хорошенько досталось. Подбежав к мальчишкам, он стал яростно размахивать палкой, кричать и подпрыгивать, но те лишь посмеивались и убегали от разозлившегося ребёнка. В какой-то момент Дазай заметил, что к ним бежит ещё какой-то мальчик: в руках уже не палка, а самое настоящее полено, короткие светлые волосы растрепались, поэтому лезли в глаза и мешали мальцу бежать по прямой. Уже через минуту Осаму вместе с этим мальчишкой пытался прогнать со двора соседских ребят, да только тем уже надоел этот цирк. Их было больше, они были старше и сильнее, поэтому Дазая вместе с его союзником хорошенько поколотили, досталось ещё немного и Акутагаве. Когда наглецы и мелкие выскочки были наказаны, мальчишки все вместе их снова высмеяли и только тогда ушли, напоследок пригрозив, что спустя некоторое время вернутся, чтобы «вновь преподать детишкам урок». — А ты очень смелый! Я даже и не понял сначала, что это было! — восторженно затараторил Дазай, помогая подняться своему союзнику. — Сначала ты их так, потом вот так, а потом так круто прыгнул! Это было обалденно! Научишь?! А? — Яркие огоньки карих глаз разгорелись не на шутку. Мальчик тем временем успел отряхнуться и подойти к Акутагаве, чтобы помочь подняться. Затем они оба стали разыскивать игрушку Рюноскэ, которую кто-то из ребят закинул куда подальше. Дазай не остался стоять в стороне, он присоединился к поискам и уже через пару минут обнаружил плюшевого монстрика, валявшегося в траве. Отряхнув его от пыли, Осаму подбежал к Рюноскэ и вручил ему нагло отобранную вещь. Мальчик тут же выхватил игрушку, крепко-крепко прижал к груди и начал плакать. Дазай растерялся и с удивлением посмотрел на Акутагаву. — Эй, ну чего ты? Не плачь, всё же хорошо. Мы нашли твою игрушку, она, вроде, целая. Подумаешь, немного поколотили… Заживёт всё! — начал было подбадривать Акутагаву Дазай, но потом понял, что это прозвучало как-то глупо, поэтому замолчал. — Ты… это… ну… не молчи, если будут обижать. Говори мне, понял? — уже серьёзно сказал мальчик и посмотрел на Рюноскэ. — Я тоже буду тебя защищать! Меня зовут Хигучи… Хигучи Ичиё… Так что запомни моё имя! — Так ты девчонка? — Глаза Дазая готовы были выпасть из орбит и покатиться куда подальше. Он даже подумать не мог, что девочка была на такое способна. — А что здесь такого? — надув губки, спросила Хигучи. — К тому же, тебе нужна была помощь! Можешь не благодарить. — Подойдя к Акутагаве, девочка улыбнулась и обняла его, погладив по голове. — А ты не плачь. С этого дня я не дам тебя в обиду никому. Понял? Буду всегда за тобой присматривать. Акутагава вытер слёзы и согласно кивнул головой, улыбнувшись в ответ. Ему ещё никогда и никто не помогал, не защищал. Мальчик был рад тому, что повстречал этих двоих. Если бы не они, его бы точно избили гораздо сильнее… А так ещё легко отделался. — Спасибо вам, — скромно поблагодарил Рюноскэ своих защитников. — Обращайся! Мы же друзья? — Дазай вопросительно посмотрел на Акутагаву и протянул ему руку для рукопожатия. Серые глаза мальчика просияли, отчего он снова кивнул и пожал руку Осаму. — Кстати, Хигучи, я тебя раньше здесь не видел. Ты точно отсюда или нет? — Точно отсюда. Просто вы никогда меня не замечали, — обиженно ответила девочка и скрестила руки на груди. — Я даже учусь в соседнем классе! На год младше, правда… — Прости-прости! В любом случае, рад знакомству! — Осаму лучезарно улыбнулся и также протянул руку Хигучи. Та нехотя её пожала и снова перевела свой взгляд на Акутагаву. С этого момента Дазай стал присматриваться к Хигучи. И чем дольше он за ней наблюдал, тем всё больше убеждался в том, что она неровно дышала к Акутагаве, а он этого совсем не замечал. Или замечал, но оставлял без внимания… чёрт его знает! Осаму этого наверняка знать не мог. В любом случае, девочка всегда за ними бегала хвостиком, надеясь во время прогулок сосредоточить всё внимание Рюноскэ на себе, да только ему это было не нужно. Он бегал за Осаму, что очень сильно злило Ичиё. Шли годы, а привычный уклад вещей так и оставался практически неизменным. Дазай и Рюноскэ продолжали дружить и общаться, но уже, быть может, не так тесно, как в детстве. Акутагава, наученный горьким опытом в прошлом, занялся собой и своим телом, поэтому стал каждый день тренироваться. Дазаю же нравилось знакомиться с новыми людьми, в особенности с хорошенькими девочками, поэтому он предпочитал своё свободное время тратить на прогулки, вместо учёбы или тех же тренировок. Ну а Хигучи с каждым днём всё больше и больше убивалась по Акутагаве. Однажды девушка услышала от сверстниц, как можно завоевать сердце парня. Нужно было стать более женственной, хрупкой, милой, отзывчивой и услужливой. И с тех самых пор Ичиё начала долгую работу над собой. Девушка избавилась практически от всех вещей, которые, по её мнению, губили в ней всю красоту и изящество, перестала коротко подстригаться, решила оставить длину. Затем Ичиё очень долго училась у других девчонок кроткости, кокетству и т.д. Шаг за шагом Хигучи изменяла себя, пока не достигла нужного результата. Она уже не была тем сорванцом, как детстве, не выглядела как мальчишка, не грубила и не вела себя вызывающе. Ичиё начала красиво одеваться, научилась краситься, пусть даже и скромно. Ей хотелось, чтобы Акутагава увидел в ней девушку, влюбился в неё так же, как и она в него. Но этого не происходило. За Рюноскэ толпами бегали девчонки со всей школы, так на что же ей рассчитывать, когда есть красавицы получше? Хигучи не могла ответить себе на этот вопрос. Она продолжала тенью ходить и следить за Рюноскэ, мечтая, что когда-нибудь он всё же её заметит. Когда появлялась возможность, Ичиё подходила к Акутагаве и пыталась с ним заговорить, но язык как назло заплетался, мысли путались, и вместо нормального диалога как обычно выходила всякая ересь, которую девушка много раз прокручивала в своей голове перед тем, как лечь спать. Ругая себя за очередную оплошность, Хигучи отчаянно вздыхала, затем представляла, как бы всё выглядело, если бы она могла нормально разговаривать в присутствии Рюноскэ. В её голове сразу вырисовывались счастливые кадры начала их отношений, затем свадьбы, семейной жизни и всего тому подобного. Радужные фантазии и надежда были стимулом Хигучи не сдаваться и не опускать руки. И так изо дня в день Хигучи не упускала возможности последить за Акутагавой или попытаться с ним пообщаться. Иногда Ичиё видела, что семпаю требовалась помощь, поэтому она была тут как тут, но всё чаще и чаще Рюноскэ просто отказывался от её услуг. А в последнее время и вовсе начал даже огрызаться. Девушка искренне не понимала такого поведения, ведь всегда всё было хорошо. Почему на её услужливость и готовность прийти на помощь отвечают с таким негативом? — Прекрати навязываться, Хигучи. Это того не стоит… — слова одноклассницы заставили девушку содрогнуться и еще раз переспросить. — Ты разве не видишь, что он не хочет проводить с тобой время и общаться? Не обязательно ждать, пока тебя поганой метлой будут гнать. Если видишь, что человеку с тобой неинтересно или некомфортно, проще самой уйти. Так будет лучше для вас двоих, уж поверь мне, я знаю, о чём говорю. — Одноклассница похлопала Ичиё по плечу и сочувственно посмотрела на неё, а затем зашла в класс. Хигучи же так и осталась стоять в коридоре. — Я… навязываюсь? Этого… не может быть… — Она закрыла лицо руками и расплакалась, отрицая суровую реальность и слова, сказанные одноклассницей. Дазай невольно стал свидетелем этого разговора, поскольку вышел из класса по просьбе учителя. Сначала он хотел было вмешаться, но после передумал. Хигучи стоило принять всё это как есть и смириться, иначе она не сможет двигаться дальше, так и будет топтаться на месте. Парень тяжело вздохнул и спрятался за дверью одного из открытых кабинетов. Ему совсем не хотелось сейчас попадаться на глаза Ичиё. Уж лучше подождать, пока она успокоится и уйдёт, чем вот так вот выползать и нарываться на неприятности. Но Хигучи, казалось, совсем не собиралась успокаиваться. Она долго плакала, а Дазай просто стоял за дверью и всё это слушал…

***

      Пока Осаму предавался воспоминаниям, Хигучи и Каори уже успели поссориться и разбежаться по разным углам площадки. Парень тяжело вздохнул, посмотрев на уставшего Рюноскэ, который время от времени потирал глаза и зевал. Скоро они отведут его в комнату и уложат спать, а сами будут думать, что делать дальше. Мацуока нерешительно подошла к Акутагаве и попыталась с ним заговорить, но парень не хотел её слушать. Он всем своим видом показывал неприязнь к девушке. Каори не понимала, что она могла такого сделать, что Рюноскэ теперь даже не смотрел в её сторону. Усевшись прямо на землю позади семпая, Каори начала театрально вздыхать в надежде, что Рюноскэ всё же обратит на неё внимание. И через пару минут это произошло. Парень повернулся и с удивлением стал рассматривать несчастно вздыхавшую. Он не понимал, почему эта девушка так ведёт себя, но ему было очень любопытно, отчего тут же захотелось задать свой вопрос, вот только предостережения Хигучи никак не выходили из головы. Ничего ведь не случится, если просто поинтересоваться, в чём дело? Наверное, ничего. По крайней мере, тут были поблизости Дазай и Ичиё, так что бояться уж точно нечего. — Почему ты вздыхаешь? — с нотками озлобленности в голосе произнёс Акутагава. — Да так… просто грустно… — ответила Каори и снова тяжело вздохнула. — А почему тебе грустно? — тон Акутагавы стал тихим и виноватым. Мацуоке на миг показалось, что семпай задумался над её словами и тоже погрустнел, хотя быть в этом уверенной она не могла, поскольку сидела к нему спиной. — Видишь ли… я бы очень хотела подружиться с одним мальчиком, но он даже говорить со мной не хотел. Злобно смотрел на меня. И я совсем не знаю, почему он так себя ведет. — Так это из-за меня? — Рюноскэ потупил взгляд в землю и как-то скомкано добавил: — Прости… мне нельзя с тобой дружить… Хигучи сказала, что ты плохая, и тебя нужно избегать. — И ты сразу же поверил? Нельзя же так. Нельзя верить всему, что тебе говорят. Никогда не знаешь, какой человек перед тобой — добрый или злой. Каждый будет пытаться навязать тебе собственное мнение, даже не подумав о том, что у тебя может быть своё. Запомни: у каждого своя правда! И этих правд столько же, сколько и людей. Ты сам должен различать плохое и хорошее в человеке, а если не умеешь — учись. Пригодится, уж поверь мне. — Ну… Хигучи ведь взрослая, она больше знает… — Даже взрослые могут иногда ошибаться. Никто от этого не застрахован. Научись слушать свой внутренний голос, он будет помогать тебе в принятии решений и не только в них. — Каори повернулась к Акутагаве и улыбнулась, затем поднялась с земли и протянула ему руку. — Ну так что? Что тебе подсказывает твой голос внутри? — Он подсказывает, что ты хорошая. — Рюноскэ взялся за руку девушки и тоже встал, скромно улыбнувшись. — А Хигучи ругаться не будет, если узнает, что я с тобой общаюсь? — Не будет. А если и будет, то мы её тоже за что-нибудь отругаем! — Каори посмеялась и повела Акутагаву к Дазаю. Пора бы им уже уходить с площадки, пока вожатые с отрядами не прошли здесь и не заметили их. Ичиё прекрасно видела Акутагаву вместе с Каори, слышала их разговор, но вмешиваться не стала. Если семпай улыбается или радуется в компании этой девушки, Хигучи ничего не остается, кроме как принять это и мысленно проклинать всех и вся. Она ещё докажет Рюноскэ, что Мацуока не тот человек, с которым стоит быть. Он пожалеет… Обязательно пожалеет! Подойдя к уже собравшимся около лавочки ребятам, Хигучи с презрением посмотрела на державшихся за руки Акутагаву и Мацуоку. Кто-нибудь, пожалуйста, разведите их по сторонам и не позволяйте встретиться! Дазай скомандовал всем дружненько идти к корпусу и дальше тихонько разбредаться по комнатам. Компания послушно кивнула и двинула ко входу в корпус, где уже нужно было разделиться. Кто-то один должен был отвести Рюноскэ в комнату и уложить спать, пока остальные незаметно возвращались на стадион. — Значит так, вы обе возвращаетесь в свои отряды и придумываете отговорки, если начнут расспрашивать, где были. А я отведу наше «дитя» в комнату и позабочусь о том, чтобы он уснул, а не слонялся по всем этажам. Вам всё понятно? — Уже стоя у главного входа раздавал поручения Осаму. Получив в ответ на свой вопрос одобрительные кивки, парень облегчённо выдохнул. — Ну всё, расходимся! Хигучи и Каори быстро побежали в сторону стадиона, где ещё должны были находиться их отряды вместе с вожатыми, а Дазай с Рюноскэ поплелись на пятый этаж. Оказавшись на последнем этаже, Осаму остановился на лестничной площадке и попытался вспомнить, в какой комнате жил его друг, вот только в памяти всплывало совсем не то, что нужно было. Решив поинтересоваться у «ребёнка», Дазай не получил вразумительного ответа. Рюноскэ не обратил внимание на дверь с номером комнаты, когда убегал. Он просто выскочил в коридор и побежал к лестнице. Дазай закатил глаза и стал подходить к каждой двери, дёргать за ручку и проверять, откроется или нет. Наконец поиски нужной комнаты увенчались успехом. Парень зашел туда вместе с Акутагавой и включил свет. — Можешь переодеться и лечь спать, я посижу с тобой, не волнуйся. Пока Акутагава переодевался, Дазай успел изучить комнату. Его внимание привлекли женские вещи на противоположной кровати. В особенности одна кофточка, которую он ранее видел на Каори… Парень подошел к прикроватной тумбе и открыл её, тут же рассмотрев всё, что там лежало. Как он и думал: одни девчачьи принадлежности, от уходовых средств вплоть до нижнего белья. Впрочем, второе Осаму рассматривать не стал и тут же закрыл дверцы тумбы, немного смутившись. Да уж… он и подумать не мог, что Акутагаву и Мацуоку поселят вместе. Это ведь запрещено. Да и как ещё вожатые не узнали… или… они узнали, но по какой-то причине не стали придавать эту ситуацию огласке, да и позволили ребятам продолжать проживание в одной комнате. Дазай пару минут переваривал всю эту информацию, прежде чем вспомнил ещё один момент, который выдал Каори… Они ведь с ней пересеклись в коридоре. Ещё тогда, когда Акутагава сбежал. Осаму ещё подметил про себя, что всё это очень странно, да и девушка шла с той стороны, в которой среди других комнат была комната Акутагавы. Значит, это ещё раз подтверждает то, что они делят одну комнату на двоих. Надо будет потом об этом поговорить с Каори… — Спокойной ночи, Дазай, — сонно проговорил Рюноскэ и закрыл глаза. — Спокойной, Рю… — задумчиво ответил Осаму.

***

Каори вернулась в комнату уже совсем без сил и настроения. Ей пришлось выслушать получасовую лекцию о том, как сильно она напугала своих вожатых, и что за такое вполне возможно получить выговор от директора, но на первый раз такая выходка будет прощена, так что Мацуока могла сильно не переживать. Девушка села на свою кровать и устало потянулась, бросив взгляд на мирно спавшего Рюноскэ. Всё ведь из-за него… но… Каори совсем не ощущала злости или ненависти, ей наоборот было смешно. Таких приключений в её жизни ещё не было. Конечно, лучше такое не повторять, но зато будет что вспомнить. Девушка была так сильно измотана, что уснула, даже не переодевшись. Сил на это совсем не осталось, а мягенькая постель так и манила к себе, заставляя полностью отдаться ей и погрузиться в сон. Проснулась Каори ещё до прихода вожатых. Времени до традиционного обхода вожатыми комнат было немного, но хватало на то, чтобы переодеться и принять все водные процедуры. Быстро встав с кровати, Мацуока наклонилась к прикроватной тумбе, взяла необходимые вещи и прошла в ванную. Спустя некоторое время девушка вышла из ванной, собравшись немного полежать и почитать книгу, но её внимание тут же привлёк проснувшийся Акутагава. — О, Рю-кун, ты уже проснулся? Как спалось? — поинтересовалась Каори и, подойдя к кровати, села на неё. — Тебя там кипятком обдало? Или наоборот холодная вода в голову ударила? Тигрёнок, с каких пор ты стала меня так называть? — с недоумением проговорил парень и изогнул бровь. — Так… ты всё вспомнил? — Ошарашенная Мацуока залилась краской и отвела взгляд в сторону, не зная, что делать и как себя вести. Ей захотелось провалиться сквозь землю. — Вспомнил что? Я абсолютно не помню, что было вчера. Ещё ты тут со своим странным поведением… — Ты правда ничего не помнишь о вчерашнем дне? — Я же сказал. Как будто выпал из жизни на один день… Чего ты так на меня уставилась? — Рюноскэ покосился на Каори и скрестил руки на груди в ожидании ответа на свой вопрос. — Ничего я не уставилась! И…раз тебе лучше, то я рада. А теперь попрошу меня не отвлекать, я бы хотела немного почитать, — деловым тоном ответила Мацуока, взяла книгу с тумбы и улеглась на кровать. — Мне ещё такой сон странный снился, вот только я почти не помню, о чём он… — Акутагава сам не заметил, как произнёс свои мысли вслух. — Помню лишь одно… — Он посмотрел на Каори и на миг замолчал, а потом продолжил: — Твою улыбку. Каори ничего не ответила. Она повернулась к Рюноскэ и встретилась с ним взглядом, продолжив краснеть. Парень улыбался, чем ещё больше смущал девушку. Она даже подумать не могла, что он запомнит именно это. Слова, произнесённые Рюноскэ, приятным теплом разливались по всему телу Каори, заставляя её ликовать в душе.