Объединяя мысли

*** До медотсека по коридору Маккой нес Пашу уже на руках - на подходе к главному корпусу у парня сдали нервы и подкосились ноги, и тот упал бы, если бы Джим уже у самой земли не ухватил его обеими руками за кофту и не вздернул вверх. Паша честно попытался сделать еще шаг, но ноги не слушались ни в какую, а из головы разом пропали все мало-мальски связные мысли, и Боунз, поджав губы, подхватил его и прижал к себе, рассеянно покачивая, как маленького ребенка. По правде говоря, Боунз думал, что Паша просто тихо расплачется у него на плече, что сильно бы упростило задачу, но Паша упрямо сжимал губы добела и смотрел перед собой, не думая плакать. Боунз, покачав головой, молча ускорился, перешагивая через две ступеньки. "Чем дольше он держит все в себе, тем больше вероятность появления всякой дряни у него в голове. Лучше бы парень плакал, чем молчал". Джим, настороженно посмотрев на посерьезневшего Боунза, нагнал его и хлопнул по плечу: - Помочь? - и кивнул на притихшего Пашу, вцепившегося в плечо Маккоя. Боунз невесело хмыкнул: - Парень - пушинка. Он то ли не ест, то ли не растет, - вполголоса ответил он Джиму. Тот, кивнув, обошел Маккоя и открыл перед ним дверь, пропуская вперед: - Разве медблок открыт в час ночи? - Он двадцать четыре часа в сутки открыт, дурень, он на то и медблок, - Маккой, тихо фыркнув, покосился на Пашу, но тот и ухом не повел, только поджал ноги к груди, стараясь не задеть ими дверной проем. Джим, покорно кивнув, устало потер глаза и пошел позади Боунза, качая головой и посматривая на невысокого кудрявого паренька. "Каким гением надо быть, чтобы в шестнадцать попасть на предпоследний курс Академии? И каким животным, чтобы сотворить с гением... такое. Какая же ты скотина, Эверетт, я не зря тебя тогда побил пару лет назад. Интересно, а Ухура знает, что ее защитничек на самом деле сволочь, каких еще поискать надо? Ты у меня дисциплинарным взысканием не отделаешься, дрянь такая, тебя не спасет даже надзор дежурного офицера и презумпция невиновности!" - Джим свирепо выдохнул сквозь сжатые зубы. Паша медленно повернул голову и слегка растерянно посмотрел на него. Тот усилием воли разжал кулаки и как мог успокаивающе улыбнулся: - Все хорошо, малыш. Не бойся, уже все хорошо. Мы тебя не обидим, - Джим говорил еще какую-то чепуху, но Паша уже отвернулся и уставился на собственные колени пустым взглядом. Боунз сосредоточенно нахмурился и, тихо бормоча, перечислял ступени адаптации вируса лилового горнского прыгуна. Прислушавшись, Кирк удивленно поднял бровь. - Ты чего? У нас не биохимия... - Мне надо отвлечься, - Маккой жестом указал на место справа от себя и отвернулся от Паши, не желая его тревожить. - Отвлечься? - Джим послушно пошел рядом с Боунзом и понизил голос. - Джим, моему брату сейчас шестнадцать, и я представить не могу, что бы я сделал с тем подонком, который посмел бы сотворить такое с Билли. А у него, похоже, даже родителей сейчас в Сан-Франциско нет. За него никто не вступился, понимаешь? - Боунз сжал губы в тонкую линию и говорил, зло блестя глазами. - Я не понимаю, почему никто до сих пор ничего не заметил! Разве что... - Разве что он никому ничего не говорил, - кивнул Джим. - Он здесь два месяца, черт знает, что еще могло прийти в дурную голову Эверетта... - Джим, я тебя умоляю, заткнись. Иначе я сейчас пойду его убивать, - Боунз злобно зыркнул на Джима и продолжил шепотом проговаривать чертовы девять ступеней. Кирк, пожав плечами, слегка прищурился и с удивлением отметил, что в медблоке и правда горит свет - на ночную смену заступила медсестра. Посмотрев на растрепанного Пашу, растерянно положившего голову на плечо Боунза, Джим вновь обогнал их и, щелкнув кнопкой, открыл большие двустворчатые двери, разъехавшиеся с уже привычным писком. Медсестра, сидевшая за столом, подперев ладонью щеку, и тихо клевавшая носом, подскочила и удивленно уставилась на решительно вошедшего в медблок Маккоя, оглядевшегося в поисках койки: - Это что еще? Что случилось? - Не беспокойтесь, он под моей ответственностью и с разрешения преподавателя, - Маккой, подойдя к ближайшей кушетке, аккуратно уложил на нее Пашу, и тот отвернулся носом к стенке, подтянув колени к груди и еле слышно зашипев от боли в ноге. Медсестра, возмущенно фыркнув, подошла к кушетке и бесцеремонно отодвинула Боунза в сторону. - Насколько я знаю, в медблоке работаю я, а не Вы, поэтому помощь оказывать буду я, если она вообще нужна во втором часу ночи, - она скептически оглядела неподвижную Пашину спину. - Лицом хоть повернись, страдалец. А Вам спасибо, что доставили его в целости и сохра... - Знаете что, мисс Паннай, - Боунз, прищурившись, посмотрел на бейдж на ее форменной кофте. - Я доктор, а не мальчик на побегушках, и Ваши обиды и непрофессиональность терпеть не намерен. - Маккой, открыв нагрудный карман, вынул пластиковую карточку и с нескрываемым удовольствием сунул ей под нос. Илграйя Паннай, сфокусировав взгляд на мельтешащих перед глазами буквах и замерев на пару секунд, оскорбленно фыркнула и отошла в сторону: - Прошу прощения, доктор Маккой. Я не знала, что у вас уже есть практика. - Будьте добры, просто выйдите, - Маккой с раздражением махнул в сторону двери. - Я разберусь лучше, а главное - сам. - Но мое дежурство... - Мисс Паннай, Вы можете идти, - появившийся в дверях Спок в излюбленной манере кивнул притихшей девушке. - Доктор Маккой сможет оказать необходимую помощь мистеру Чехову. Ваше дежурство согласно расписанию возобновится приблизительно через сорок минут. Не смею Вас задерживать. Илграйя, поджав губы, молча кивнула вулканцу и проскользнула мимо него в коридор. Спок, дождавшись, пока дверь с тихим шипением закроется, бесшумно подошел к Маккою, деловито шарящему в ящике с капсулами для гипоспрея. Тот, покосившись на Спока, продолжил перебирать разноцветные пузырьки: - Что Вы решили делать с тем подонком? - Мистер Эверетт сейчас отвечает на некоторые возникшие вопросы, - Спок отошел в сторону, пропуская Маккоя к стенду с гипоспреем и несколькими сканерами разной величины. Боунз, поводив пальцем по названиям, выбрал один из сканеров, взял с другой полки монитор и, ткнув на кнопку сбоку, синхронизировал изображение. - Доктор Маккой, Вам необходимо будет составить документ, содержащий такие факты, как причиненный здоровью мистера Чехова вред... - Я знаю эту форму, - кивнув, Маккой с легким щелчком вставил в гипоспрей темно-зеленую и светло-красную ампулы. - Когда будет разбирательство? Ведь будет же? - Его необходимость не оспаривается, но точная дата зависит от... от состояния мистера Чехова, - Спок слегка понизил голос, но Паша никак не отреагировал на упоминание своего имени. - Его присутствие так же необходимо, как и Ваше, доктор Маккой. - Не вопрос. Устрою этой сволочи веселую жизнь, - сжав зубы, Боунз подошел к кушетке и осторожно коснулся плеча Паши ладонью. Тот повернул голову и посмотрел на него отсутствующим взглядом, от которого доктора даже оторопь взяла. "Что же сейчас творится у тебя в голове, малыш, если ты не даешь эмоциям вырваться наружу? Спок справляется, но он вулканец, у него это в крови. А справишься ли ты? Или прежде свихнешься?" - покачав головой, Боунз попытался улыбнуться, но вышло плохо. Выдохнув, от осторожно закатал рукав Пашиной кофты и впрыснул легкое обезболивающее в отчетливо видную синевато-лиловую вену на сгибе. Паша слабо вздрогнул, сжав зубы, но промолчал. Боунз, вздохнув, положил гипоспрей и сканер на столик рядом с кушеткой и бережно перевернул Пашу на спину. Тот не протестовал, только глаза закрыл. - Что-то он какой-то... Может, ему успокоительного надо? - влез Джим, поднявшийся на цыпочки и взглянувший на Пашу через плечо Боунза. Тот, шикнув, отпихнул его в сторону и, взяв со стола монитор, навел кружок сканера на Пашино сердце. Через несколько мгновений на экране в руках Маккоя тихонько запикал показатель пульса. Боунз развернул экран так, чтобы его увидел и Джим: - Если я введу ему и успокоительное, я рискую успокоить его надолго. Сердце еле бьется, сорок ударов в минуту. Он смертельно спокоен, Джим, и это плохо, - не глядя кинув сканер в руки ошарашенного Кирка, Маккой кинулся к шкафчику с ампулами и, тихо ругаясь, выудил оттуда ампулу с бесцветной жидкостью. Наспех проткнув защитную фольгу иглой гипоспрея, Боунз оттолкнул все еще ничего не понимающего Джима, дернув Пашу за руку, приставил кончик спрея к слегка покрасневшей от предыдущей инъекции коже и нажал на кнопку. Гипоспрей выпустил тонкую струю комбинированного лекарства из трех ампул, и Паша, до этого вяло облизывающий уже потерявшие цвет губы, вдруг распахнул глаза и судорожно вдохнул. Боунз, схватив сканер и прижав его к сердцу Паши, увидел на мониторе спасительные пятьдесят девять ударов. Выдохнув, Маккой быстро стащил с Паши кофту и, достав из ящика ближайшего к ним полноразмерного аппарата измерения показателей жизнедеятельности пачку одноразовых датчиков, вскрыл упаковку и по одному крепил их в определенные точки на груди Паши. Аппарат, пискнув, включился и показал диаграмму изменения пульса плавно возрастающей зигзагообразной линией. - Я полагаю, теперь за жизнь мистера Чехова можно не опасаться? - едва не вздрогнув, Маккой обернулся к все еще стоящему за его спиной Споку, который против обыкновения держал руки прямо, "по швам" и внимательно смотрел на монитор аппарата. Паша вяло ворочался, что-то бормоча и мелко дрожа, и Боунз, оглядевшись и подойдя к очередному безликому шкафчику, достал плед. - В ближайшие двенадцать часов нет. Я дал ему снотворное и легкий антидепрессант помимо атропина, сон сейчас для него - одно из лучших лекарств, - Маккой аккуратно накрыл Пашу пледом, и тот, благодарно что-то пробормотав, свернулся, подтянув колени к груди и закутавшись в плед, и прикрыл глаза. - Я целиком и полностью полагаюсь на Ваш профессионализм, доктор Маккой, - Спок вежливо кивнул. - Каковы Ваши прогнозы? - Прогнозы? А чего тут прогнозировать, - невесело хмыкнул Маккой. - Синяки и отек сойдут в течение недели. Еще пару-тройку недель точно он будет шарахаться от любого прикосновения. Через несколько месяцев сможет смотреть людям в глаза и улыбаться. Через год, может быть, заведет себе девушку. Через пару-тройку лет сможет получать удовольствие от секса, но это сомнительно. - Почему? - Спок слегка наклонил голову на бок и чуть прищурился. - Его психика разорвана в клочья тем животным, с которым кто-то додумался его поселить! - Маккой свирепо выдохнул сквозь сжатые зубы. - Доверять людям он не сможет уже никогда, это я могу гарантировать на сто процентов. После такого уже не доверяют. И все это может произойти только при одном условии. - Каком? - Спок покосился на Чехова, который, слегка сморщив нос, дремал, уткнувшись лбом в плоскую больничную подушку. - Что он удержится от желания покончить с собой в ближайшие несколько дней, - Маккой покачал головой и устало потер глаза, подтянув к себе ближайший стул и рухнув на него. Кирк, стоя в стороне и до сих пор рассеянно крутя в руках сканер, смотрел на спящего Пашу, прикусившего разбитую губу, на кровавый подтек от ссадины на его виске, на напряженно сведенные вместе брови. С тихим звяком положив сканер на столик, Джим повернулся к Маккою: - Он надолго тут? - Дня три-четыре минимум. Можно было бы выписать раньше, если бы не брадикардия, но теперь лучше пронаблюдать подольше. Дальше все зависит от его психоэмоционального состояния, которое, я полагаю, не совсем стабильно. Я бы оставил его дней на пять, - Маккой с сомнением смотрел на показания аппарата, но тот исправно демонстрировал давление и пульс Чехова. - Тогда я, может, вещи его принесу? - Джим вопросительно поднял бровь. - По мне, так ему лучше отвлечься... Ну, не думать о... о случившемся. Разве нет - Можно пойти разными путями, это один из них. Мистер Спок, было бы неплохо, если бы Вы дня этак через три дали Чехову какое-нибудь не сильно сложное, но долгоиграющее задание, - Маккой, встав, не спеша вынул из гипоспрея использованные капсулы и кинул в утилизатор, а сам спрей сунул в небольшую охладительную камеру к другим таким же спреям. - Джим, не принесешь его ноут? Ну или на чем он там работает... Пусть займется каким-нибудь новым проектом. - Не вопрос, Боунз, я мигом, - кивнув, Джим быстрым шагом вышел из медотсека под писк раскрывшихся, а затем снова съехавшихся дверей, и в помещении вновь наступила тишина. Маккой рассеянно разглядывал кабинет, краем сознания отмечая, где лежат лекарства для первой помощи, где - ампулы со снотворным, а где - с редкими лекарствами вроде атропина, которые в медблоке используются редко, если используются вообще. Спок, сев на другой стул недалеко от кушетки со спящим Пашей, внимательно смотрел на него, слегка склонив голову набок: "Доктор Маккой отметил психоэмоциональную нестабильность мистера Чехова. Чем должен руководствоваться человек, чтобы пойти на убийство самого себя? Это лишено логики и здравого смысла. Инстинкт самосохранения заставляет человека мыслить, а его сердце - биться, но чему уступает этот инстинкт, если самоубийцы существуют?.. Нельзя допустить смерти мистера Чехова, это будет невосполнимой потерей для Академи Звездного Флота в частности и для самого Звездного Флота в целом. Я полагаю, что его может заинтересовать новый проект Центра Разработок, основанный на чертежах его полноценного варп-двигателя для космических кораблей габаритов S и М." - Мистер Маккой, когда мистер Чехов будет готов к дисциплинарному слушанию? - Спок, перестав изображать статую, повернул голову и посмотрел на слегка вздрогнувшего Маккоя. Тот, прикусив губу, неопределенно пожал плечами: - Это зависит только от Павла. Может быть, через пару недель, может быть, дня через четыре. Это будет внутреннее разбирательство? - Я полагаю, да. Согласно определенным пунктам Декларации о Правах, мистер Чехов может обойтись без совершеннолетнего представителя, то есть без его родителей. - Вы уже сообщили им?! - Маккой удивленно поднял бровь, мысленно чертыхнувшись. - Нет, это право остается за мистером Чеховым, - Спок изобразил улыбку, на секунду приподняв уголки губ. Маккой, облегченно выдохнув, посмотрел на Пашу. "Ты ни в чем не виноват, малыш, ни в чем. Просто помни об этом. Над тобой не будут смеяться, тебя не будут жалеть, если ты этого не захочешь. Все будет как раньше, главное - чтобы ты этого хотел, чтобы ты хотел жить. Но в этом тебе помочь не сможет уже никто", От невеселых размышлений Боунза отвлекла пискнувшая дверь, пропустившая в медотсек слегка запыхавшегося Кирка. В руках он нес небольшую спортивную сумку, а за спиной висел рюкзак с до сих пор торчащими яркими нитками - у Паши не было времени, чтобы заново пришить к нему ручку. Боунз молча поднял бровь, и Джим, подойдя к кушетке, аккуратно поставил рядом рюкзак и сумку: - Это все. Там какая-то одежда, а в рюкзаке ворох проводов, ноут и планшет. Чертежную панель я решил пока не брать, - Джим выдохнул и позволил себе слегка улыбнуться. Боунз спокойно кивнул: - Хорошо. Ты в общем-то можешь идти спать, твоя помощь здесь уже не требуется. Ну, если Дрейк... мистер Дрейк нас все еще не ждет к себе, - Маккой покосился на Спока, но тот покачал головой. - Мистер Дрейк сейчас занят более насущными делами. - Чудесно, тогда я пошел. Боунз, у меня к тебе еще пара вопросов есть, придешь - разбуди, а? - хлопнув друга по плечу, Джим вышел из медотсека и затопал ногами по лестнице. Маккой прикрыл ладонью глаза: - Ничего спокойно сделать не может, кошмар какой-то... - Доктор Маккой, Ваше присутствие еще необходимо мистеру Чехову? - Спок, сделав вид, что не расслышал, а может, и правда не расслышал последней фразы, вопросительно поднял бровь и выпрямился. Боунз покачал головой: - Вряд ли. Аритмия была не из-за проблем с сердцем, а из-за шока, так что рецидива не будет. Но если что, то я поставил поближе ампулы с атропином, - Маккой указал на пачку пузырьков с прозрачной жидкостью внутри и передал один Споку. Тот понятливо кивнул. - Если возникнет острая необходимость, я сделаю инъекцию и немедленно сообщу Вам. Сейчас, полагаю, Вы можете быть свободны, - Спок кивнул ему, и Маккой встал, похрустев затекшей шеей. - По-хорошему, оставлять его одного тут нельзя... - Идите, мистер Маккой, - Спок поднялся со стула и, одернув пиджак, приглашающим жестом указал на дверь. - Один мистер Чехов не останется. - Как скажете, - кивнув, Боунз зевнул и, прикрыв рот ладонью, быстрым шагом покинул медотсек, оставив Спока наедине со спящим парнем. Спок, дождавшись, пока закроется дверь, повернулся к кушетке и, замерев на мгновение, бесшумно пододвинул стул ближе, не отрывая взгляда от Пашиного лица. Тот изредка вздрагивал во сне, что-то бормотал и иногда слабо дергал ногой, будто пытаясь кого-то отпихнуть. Спок, коротко выдохнув и переложив в другую руку ампулу с атропином, поддернул рукав пиджака и медленно протянул руку к лицу Паши, сложив пальцы особым жестом. "О чем думает человек, испытавший такое эмоциональное потрясение?" - коснувшись виска Паши, Спок закрыл глаза и соединился с его сознанием, заглядывая в сон, в последние воспоминания и в чувства, которые тот испытал. Во сне Паша неподвижно сидел у стены, вжавшись в нее спиной и что есть силы пытаясь двинуться, но его тело во сне парализовала неведомая сила, и Паше оставалось только смотреть, как к нему приближается высокая сильная фигура, как редкие пятна света выхватывают из темноты то глаза Майлза, то лицо, напоминающее лицо давнего обидчика еще из Московского Центрального Колледжа, то вся фигура вдруг становится похожей на фигуру Спока, а его холодный голос произносит "Ваш проект не оправдал мои ожидания. Вы подлежите немедленному исключению, мистер Чехов". Затем фигура с легкостью отрывает Пашу от пола и сдергивает с него одежду. Он безмолвно кричит, корчась от боли и отчаяния, но во сне он не имеет голоса, а вырваться из кошмара никак не удается. И Паше, закусив губы и глотая горячие солоноватые слезы, остается только ждать, когда чудовищу надоест его терзать и мучить. Но сон глубок, а чудовище смеется разными голосами и лишь крепче прижимает к себе извивающегося Пашу, вбивается в его тело, делая больнее с каждым движением... Отняв пальцы от лица Паши, Спок резко выдохнул, понимая, что против воли забрался слишком глубоко, слишком за рамки. Медленно убрав руку и разжав пальцы, Спок краем уха услышал тихий мелодичный звон - из его руки на плитку пола вперемешку с текущей между пальцев жидкостью падали и разбивались на мелкие осколки кусочки стекла от расплющенной ампулы с лекарством.