Сад изящных слов: Запертые в клетку

      Уже третий день идёт дождь. В комнате, как и во всем доме, холодно и не спасают никакие пледы, свечи и чай. В дальней комнате для слуг холоднее в разы, но Чимину жарко — у него лихорадка со вчерашнего вечера. Омега обхватывает себя руками, подтягивая колени к груди, стук зубов слышно, кажется, и за пределами комнаты, весь его лоб покрыт мелкими каплями холодного пота, но глаза открыты и в них нет ничего, кроме пустоты.       Ушибы и ссадины адски болят, но мальчишке плевать. Он закусывает губу, сдирая корочку запекшейся крови с ранки, пара капель снова выступает из неё, но он быстро слизывает их языком, даже не морщась от металлического привкуса.       Навещать его и хоть как-то помогать запрещено — хэнсу только распорядился перенести его в комнату для слуг и оставить поднос с водой и мизерной миской еды. Воду он пролил, ведь пальцы совсем отказывались слушаться, на еду даже не взглянул — тошнило от любого неосторожного движения. Ханбок с него сняли, и он остался в нижнем платье под старым пледом, пахнущим сыростью. Хвала небесам, шум дождя не доходил до него, поскольку комната была спрятана в глубинах дома. — Ми! — тихий шорох со стороны двери. Чимин лежал к ней спиной, и сил повернуться и посмотреть, кто пришёл, у него не нашлось. Мягкие шаги босых ступней и чьи-то руки аккуратно перевернули его тело с бока на спину, омега увидел Цзынь с грустной улыбкой на лице и болью в глазах. — Зачем пришёл, глупый! Высекут, если узнают! — хрипло сказал Чимин, когда омега помог ему приподняться и приставил к губам чашку с водой. Жадно выпив всю, Ми расслаблено откинулся обратно на футон, тонкие пальцы смахнули со лба влажные и спутанные волосы. Запах вишни немного успокаивал, но Чимин серьёзно посмотрел на брата и слабо махнул рукой в сторону двери. — Уходи, прошу тебя. Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня… — Тихо, Ми. Я договорился с кибу, что охраняет тебя, у меня есть как минимум час. Я успею привести тебя в порядок.       Цзынь тканью, смоченной в каком-то отваре, протирает все тело омеги, смазывает все раны и синяки, помогает переодеться в чистую одежду и ласково целует в лоб. — Зачем это все? Все равно я теперь никто, меня убьют или вышлют в провинцию, я всю жизнь буду слугой. — в голосе Чимина нет ни боли, ни сожаления — он полностью смирился, и, может, так будет даже лучше. Оба пути ведут к спокойствию. — Хэнсу погорячился. Не думай об этом, твоей вины нет, не ты лишил жизни того господина. Даже если бы тебя там не было, кындаль бы все равно напали на его дом и поубивали всех. — Я рад только одному — больше никогда не увижу его. Я молю об этом, чтобы никогда больше не встретиться с ним, не смотреть в его безумные глаза, не чувствовать его касаний на себе — они больнее, чем все удары, что нанёс мне хэнсу, Цзынь! — Забудь. Тебе нужно поскорее поправиться, чтобы получить прощение хэнсу, и вот увидишь, у тебя появится новый господин, который точно защитит тебя.       Оба усмехнулись потому, что это была самая большая глупость, которую только можно было придумать. Кисэн никогда никто защищать не будет, даже если ты хэнсу, с тобой могут поступить как с самым низким слугой. Ты раб навсегда, господин может тебя выкупить, заключить брак, но ты останешься рабом, просто хозяина поменяешь. И в ситуации Чимина хорошего ждать не стоило — шанс на то, что его простят и он сможет вернуться и продолжить свою жизнь хотя бы как ису, был призрачным и таить надежду не имело смысла.       Цзынь вскоре ушёл, сказав, что Чинджу придёт ночью и принесёт ему еды. Ми только кивнул и посмотрел на стену — обычная, без всяких рисунков, а у него в комнате были птицы и цветы, их Цзынь нарисовал.       Омеге не осталось ничего другого, как ждать, без лишних мыслей, без слез и страха, ждать того, как кто-то решит его судьбу и выбора, как всегда, не оставит.

***

      Намджун устало закрыл книгу и отложил её на стол. Мужчина обвёл взглядом двух своих едра, те молча стояли позади него, охраняя и не спуская пристального взгляда с дверей, готовые сорваться с места в любую секунду и отдать жизнь за своего господина. Альфа поднялся на ноги, поправляя свою одежду, жестом приказал за ним не следовать и покинул главную залу их логова.       Было шумно, его верные ганпхэ упражнялись на заднем дворе под руководством Хосока и Гина. Чон внимательно наблюдал за каждым движением молодых бойцов, в то время как Гин громко кричал, когда они ошибались и неправильно наносили удары сопернику.       Намджун подозвал Хосока к себе, отходя подальше от чужих глаз. — Они готовят войско и хотят отправить его против нас. Смерть этой твари их ничему не научила. Собери лучших наших едра, скажи Чонгуку, что он должен поехать на восток к Чхан-хену. Пусть тот немного повеселится. Насколько мне известно, скоро королевский братец будет там, покажем наше гостеприимство! — альфа хищно улыбнулся, похлопав брата по плечу. — Чинджу! — вдруг громко закричал один из бойцов, и Намджун вздрогнул, перед глазами возникли тёмные глаза и влажные волосы, раскиданные на подушке. Тот омега снился ему несколько раз, его стоны и податливость… Живот мужчины свело судорогой и тяжесть появилась в паху. Он хотел его безумно, до скрежета зубов, альфа сошёл с ума только от его запаха. — Чинджу… — выдохнул он, сжимая ладони в кулаки, — Что ж, пора нанести визит в дом кисэн.

***

      Чонгук рвано выдохнул, пальцами зарываясь в волосы омеги, что сидел между его ног, с упоением вылизывая его член. — Блять… Возьми его поглубже, детка… — омега приторно улыбнулся, заглатывая всю длину и поднимая на альфу свои бесстыжие глаза, подернутые пеленой возбуждения. Чонгук даже имени этой шлюхи не знает, да и зачем — она нужна, чтобы снять напряжение и не более.       Мужчина сильнее насаживает омегу, совершая резкие фрикции и следом кончая, заставляя мальчишку проглотить все до последней капли. Чонгук блаженно выдыхает и отталкивает омегу ногой, смотря куда-то в сторону. — Господин… — Проваливай. — бросает без сожаления и прикрывает глаза, когда дверь тихо закрывается. Все мысли заняты кисэн, его маленьким телом, испуганными глазами. Он слышит его голос как наяву, пухлые губы приоткрываются, и мужчина вздрагивает — он будто слышит, как высокий голос шепчет: «Господин, прошу, не надо…» Чонгук распахивает глаза и хмурится — его член снова встал. Он накрывает пах ладонью и думает, что выгнал шлюшку слишком поспешно. — Сегодня же поеду к нему. Мой Ми, моя весна…

***

— Хэнсу, у нас гости. Прибыли глава банды Ссан Ён Пха и его ганпхэ. — Очень вовремя! — фыркает омега. — Делать нечего, придётся принять их. Вели накрыть столы в главной зале, пусть ису быстро приведут себя в порядок и переоденутся! Я пока узнаю желания наших гостей на сегодняшний вечер.       Хэнсу не был рад визиту кындаль, но своя жизнь и безопасность кибана ему были дороже, тем более брат хозяина был их сторонником, окажешь неуважение — уничтожат тут все и возьмут то, зачем пришли, силой. — Добро пожаловать в «Сад изящных слов»! Господин, надеюсь вы останетесь довольны нашим гостеприимством сегодня.       Намджун кивает и проходит мимо омеги, следом за ним идут Хосок и Гин, Чонгук же уже был в пути на восток с посланием к их братьям. Глава садится, ему сразу же подают чашу с соджу, и он подзывает хэнсу к себе и сразу велит позвать того, ради кого он сюда пришёл. — Чинджу подготовится и немедленно придёт к вам, господин. — И Цзынь позови. — хрипло говорит Хосок, откидывая рыжие волосы со лба.       Хэнсу кланяется и кивает одному ису, мол, все слышал, сам знаешь, что нужно делать. Кындаль сегодня, на удивление, спокойные. Их немного, они разговаривают и посматривают на сцену, где танцуют ису, пока другие сидят на коленях альф, позволяя им шарить сильными руками под своими одеждами, шептать на ухо что-то пошлое, прикусывая нежную кожу на шее.       Чинджу закончил кормить Ми — тот съел всего пару ложек с огромным усилием, отталкивая от себя руку омеги и прикрывая рот ладонью. — Ну, что ты. Смотри, какой слабый, весь в синяках, тебе сил нужно набираться, хэнсу может прийти за тобой в любой момент, а ты даже встать не сможешь, Ми! — Мамочка Чинджу! — фыркнул Чимин, морщась от боли в животе. — Дурак! — омега потрепал его по щеке, когда дверь внезапно распахнулась, и вошёл хмурый кибу. — У нас гости. Тебя ищут. Мне проблемы не нужны, на выход, кисэн! — Неужто опять кындаль?! — воскликнул Чинджу, поднимаясь на ноги, но альфа только пожал плечами. — Я приду утром, тогда уж не отвертишься и съешь всю еду, понял? — Хорошо, мамочка! Только уйди уже. — Чимин с трудом сел на жестком футоне, обнимая себя руками. Чинджу поцеловал его в лоб и ушёл, двери закрылись, послышался кашель кибу. Омега же пальчиком водил по простыне, на ней были капельки его крови. Не хотел бы он сейчас увидеть себя в зеркале — он представлял кровавое месиво вместо лица. Почему-то появилась мысль: а такой вот он бы также нравился Чонгуку? Тот по-прежнему желал бы его? Вряд ли. Альфе нужно лишь его лицо и тело. Какая жалость, что их подпортили, мужчина наверняка был бы в бешенстве — это же сделал не он. — Черт, о чем я думаю вообще. Может, уже завтра я попрощаюсь с жизнью, а я думаю о том, кто кроме боли и унижения мне ничего не принёс. Ты сходишь с ума, Чимин.

***

— Чинджу! Господин желает видеть тебя. Твоя одежда уже готова, хэнсу велел тебе поторапливаться. — быстро проговорил Убин, тут же скрываясь из виду. В общей комнате омега увидел уже накрашенного Цзынь в новом ханбоке и с задорной улыбкой на лице. — Видимо, ты приглянулся тому альфе, жемчужина! — Замолчи и помоги мне качхэ надеть! — фыркнул омега, надевая серьги, следом поправляя юбку. — Какие мы серьёзные, надеюсь, с главарём банды ты повежливее будешь, он быстро научит тебя смирению! — Цзынь, получив удар по спине, поспешил уйти, шурша подолом ханбока, но на весь дом было слышно его низкий смех. — Глупый ребёнок! — Чинджу покачал головой и снова вернулся к зеркалу.

***

— Господин, Цзынь пришёл к вам, как вы и желали. — омега почтенно поклонился, тихо ойкнув, когда сильные руки резко усадили его на колени, крепко обнимая за талию. — Я скучал по тебе, вишня. — хрипло сказал альфа, проводя носом по белой щеке, вдыхая пьянящий аромат. — Я польщен вашим вниманием, господин. — У тебя течка была недавно, мм. Я чувствую, что твой запах стал вкуснее, насыщеннее, я бы облизал тебя всего, кисэн. Да, только мне все равно мало будет, всегда, слышишь? — мужчина хрипит в аккуратное ушко, кладя ладонь на щеку омеги, большим пальцем надавливая на розовые губы, что покорно приоткрылись, позволяя ему проскользнуть внутрь, где жарко и влажно, а гибкий язык начинает ласкать его. — Цзынь, я сейчас возьму тебя прямо здесь, если ты продолжишь! — рыкнул альфа. — Все будет, как вы пожелаете, господин. — омега поднял на мужчину томный взгляд и снова вобрал палец в рот. — Несносный омега! — Хосок подхватил мальчишку на руки, опрокидывая всю посуду со стола, быстро направился в сторону спален.       Как только двери с громким хлопком захлопнулись, мужчина, не теряя ни секунды, повалил Цзынь на футон, заключая тонкие запястья в тиски своих пальцев и прижимая их к простыне. Мальчишка раздвинул ноги в стороны, позволяя альфе устроиться между них. — Я думал о тебе, кисэн. Даже не трахал никого, не хочу никого кроме тебя, малыш!       Жадно зацеловывая шею и быстро стягивая дорогую ткань одежды, он наконец впился в губы, глотая мальчишечьи стоны, медленно погружая пальцы внутрь юного тела. — Г-Господин… — низко просипел Цзынь, запрокидывая голову и комкая пальцами простыню. — Громче… хочу слышать тебя, вишня!       Альфа резко вошёл в него, прихватывая зубами кожу на плече кисэн. — Господин! — ещё громче вскрикнул Цзынь, выгибаясь под мужчиной словно кошка, пока тот совершал медленные и глубокие толчки, оставляя синяки на бёдрах, снова целуя чуть припухшие губы и оставляя нить слюны, заворожённо смотря на неё. — Как же мне нравится трахать тебя, малыш! Ты моя сладкая вишня…       Больше разобрать ничего не получилось — все слова потонули в стонах и рычании альфы. Мужчина сжал скулы омеги пальцами, смотря прямо в тёмные расширенные зрачки, прокусывая его нижнюю губу до крови. Хосок вздрогнул и излился глубоко внутрь тела омеги, обессилено падая на него, утыкаясь взмокшим лицом в изгиб шеи.       Тонкие пальцы робко погладили влажные красные волосы, альфа издал довольный стон, оставляя поцелуй на коже, омега продолжил своё занятие уже уверенней, все ещё шумно дыша и облизывая губы.       Мужчина быстро заснул, и Цзынь ловко вылез из-под его тела, накидывая ночное платье на свое горячее тело, затем отошёл к окну и, наливая себе воды в чашу, вдохнул свежего ночного воздуха, улыбнувшись. — Вишня… — пробормотал Хосок, когда, спустя час, омега нырнул обратно под бок альфы и закрыл глаза.

***

      Намджун резко прижал Чинджу к двери, подхватывая под бёдра и утробно рыча куда-то в шею. Омега тихо вскрикнул, цепляясь за плечи мужчины и тяжело выдыхая. — Ты меня с ума сводишь! — уже прямо в губы шепнул альфа, целуя глубоко и грубо. — Господин, моя спальня всего в двух шагах, там будет удобнее… — омега провёл пальцами по скуле мужчины, тот с готовностью отозвался на его касание, подставляя щеку под нежные подушечки пальцев. — Намджун… — сказал он, опрокидывая Чинджу на ложе. — Зови меня по имени, Чинджу. — омега послушно кивает. Альфа быстро освобождает их от одежды, а затем переворачивает так, что кисэн оказывается сверху, мужчина хищно улыбается и взглядом указывает на свой член, опуская омегу вниз.       Чинджу обхватывает ствол ладонью, кончиком языка слизывая капельку выделившейся смазки, пару раз дует на головку, а потом берет её в рот, выбивая из мужчины громкий и низкий стон. Кисэн не играется долго, вбирая член почти сразу целиком, расслабляя горло и поднимая на Намджуна свои глаза — это бьет по его и так оголенным нервам, и он крепко сжимает волосы Чинджу у корней, благо, тот снял парик ещё до того, как они оказались на футоне. Мужчина с силой насаживает рот омеги на себя, шепча что-то неразборчивое словно в бреду. — Блять, какой же ты охуенный! — громкий рык, — и альфа кончает, выплёскивая своё семя в горло омеги. Даже не давая ему перевести дух, мужчина снова подминает Чинджу под себя, вдыхает аромат шалфея и мелиссы, оставляет россыпь засосов на плечах и ключицах, прихватывая зубами соски, заставляя юношу дёрнуться в его руках. Когда мужчина входит в него одним толчком, омега широко распахивает глаза, просит минуту на то, чтобы привыкнуть к размерам альфы, тянется к нему за поцелуем — получается укус, кровь из ранки сразу же слизывает обжигающе-горячий язык Намджуна, делая резкий толчок. Он держит омегу за бёдра, входит до упора, заставляя тело под ним метаться словно в агонии. — Тебе нравится, жемчужина? — хрипит глава, по его вискам текут дорожки пота, а он сам слишком увлечён податливым телом, чтобы смахнуть их. — Намджун! — вскрикивает кисэн, альфа выходит из него и откидывается на простыни. — Хочу, чтобы ты немного попрыгал! — хрипит мужчина, усаживая омегу на себя и закатывая глаза, когда тот медленно опускается на его член до конца, упираясь ладонями ему в грудь. — Двигайся, детка! — приказывает и смотрит прямо в тёмные глаза, не давая отвернуться. Чинджу послушно выпускает из себя ствол наполовину, чтобы резко опуститься обратно. Альфа, кажется, с ума сходит от тяжёлого сопения кисэн, как тот тихо шепчет какие-то ругательства и, сделав ещё пару движений, обессилено падает ему на грудь. — Я больше не м-могу! — шепчет сбито и утыкается носом во влажную шею мужчины. Тот начинает быстро подкидывать свои бёдра. По комнате разносятся пошлые шлепки двух тел друг об друга. Омега стонет прямо в ухо Намджуна, содрогаясь в оргазме, сжимая его внутри себя настолько, что тому хватает и пары глубоких сильных толчков, чтобы излиться в горячее нутро.       Глава пытается восстановить дыхание, ладонью проводит вниз по спине Чинджу, останавливаясь на пояснице, другой ладонью убирает взмокшие волосы с прекрасного лица, смотрит на почти сонные глаза и целует. Ещё сильнее и глубже, будто бы хочет съесть омегу, укладывает его голову себе на грудь, прикрывая глаза. — Намджун… — тихо говорит кисэн, альфа в ответ вопросительно рычит, — Скольким омегам дозволено называть вас по имени? — Только тебе, жемчужина. — с усмешкой прохрипел мужчина, ни говоря больше ни слова, а кисэн только спрятал удивлённое лицо на шее у господина.

***

      Хэнсу приходит за Чимином через три дня, его взгляд по прежнему холоден и безразличен. Он только кидает омеге простую одежду, что носят слуги, и велит немного умыться. — У тебя много дел сегодня. Нужно убрать весь дом, потом поможешь на кухне с готовкой, накроешь еду для своих братьев, потом снова приберешься и сходишь к реке, наберёшь воды. Завтра будет стирка, которая тоже на тебе. — Чимин нисколько не удивился, только кивнул и хотел пойти выполнять приказ, но хэнсу остановил его, усмехаясь. — Вижу, ты не особо горюешь о своём положении, самсу. Неужто совсем не боишься остаться слугой навсегда или и вовсе лишиться жизни? — Не мне решать, нечего и думать об этом. Все будет так, как решит наш господин, мне остаётся только подчиниться. — голос омеги предательски вздрогнул в конце, но он смог подавить крик рвущийся изнутри — нельзя показывать свои истинные чувства, это первое правило кисэн. За это следует суровое наказание. Хэнсу довольно кивнул. — Ты очень умён и послушен. Ты бы стал лучшим, прославил бы нашего господина и кибан. Но за свои ошибки нужно отвечать, сам это знаешь. Но послушай меня, я поговорю с хозяином, может быть он смилостивится, оставит тебя здесь, служба в лучшем доме кисэн все же лучше прозябания в провинции.       Чимин резко поднял глаза на хэнсу — в них плескались удивление и смутный огонёк надежды. омега низко поклонился, шепча слова благодарности. Остаться в столице было бы пределом его молитв. — Ничего ещё не решено, Ми. Ступай работать, лично за тобой все проверю. И спрячь своё лицо, оно ужасно. — хэнсу развернулся и покинул каморку. Чимин же неосознанно дотронулся до ранки на губе, нежно поглаживая её, а потом, спохватившись, поспешил исполнить задания хэнсу. Если к вечеру все не будет готово, его кровь снова прольётся и новые синяки украсят и так больное тело, и тогда уже даже настойки Цзынь не спасут. — Куда мне поставить эти тарелки, Чинджу? — тихо спросил Чимин, держа в руках тяжёлый поднос. Высокий омега резко обернулся и нахмурился. — Что ты здесь делаешь?! Ты же еле на ногах стоишь, немедленно отдай поднос Мино и сядь! — Ми лишь отрицательно покачал головой, начиная аккуратно перекладывать посуду с подноса. — Это приказ хэнсу, Чинджу. Успокойся и лучше помоги, мне нужно ещё помыть полы в комнатах на первом этаже. — И всё-таки я, блять, не понимаю, почему тебя обвинили в том, что тот ублюдок перерезал горло Кан Минсу! — зашипел омега, забирая у брата грязную посуду и впихивая ему в руки миску с едой. — Не уйдёшь, пока не съешь все, я не отпущу. Сам потом будешь отдуваться за свою медлительность перед хэнсу!       Ми тяжело вздохнул и, не особо пережёвывая, расправился с рисом за пару минут, делая пару глотков воды из чашки и поднимаясь на ноги. — Вижу тебе было нескучно, Чинджу. — усмехнулся мальчишка, указывая на россыпь отметин, покрывавших тонкую шею. — Я приглянулся главарю банды. Радоваться мне или горевать — не знаю, но он прислал мне серьги и должен приехать сегодня вечером. — Пока он не убил никого на твоих глазах, живи спокойно. — избитыми губами усмехнулся Чимин, покидая кухню.

***

      Цзынь возвращался с занятия, — он обучал совсем юных кисэн каллиграфии, — когда увидел на полу своей комнаты маленькую фигурку, что тихо напевала что-то себе под нос и водила влажной тряпкой по полу. Сначала омега подумал, что это просто какой-то самсу, и хотел пойти в комнату Ми, поскольку та все равно пока что пустовала, но потом прислушался и узнал этот высокий нежный голос. — Ми?! — Цзынь бросил книги на футон и упал на колени, крепко прижимая мальчишку к себе. — Задушишь же! — фыркнул Чимин, не обнимая в ответ, так как не хотел запачкать одежду брата. — Хэнсу слишком строг с тобой, ты этого не заслужил! И вообще… — Замолчи! Мы поговорим обо всем вечером, я приду к тебе ладно? А сейчас мне нужно закончить уборку, ступай пока в мою бывшую комнату. — Ми мягко отстранился и кивнул в сторону дверей. — Но… — возмутился было Цзынь. — Чем меньше будешь отвлекать меня, тем быстрее я закончу. Иди!       Омега недовольно поджал губы, но комнату все же покинул. Ми снова намочил тряпку и продолжил, только уже в тишине. Настроение пропало, и не получилось выдавить из себя ни звука.       На улице уже были сумерки, когда омега снова вернулся к реке, но уже не с вёдрами для воды, а просто чтобы перевести дух и искупаться. Плевать, что вода была почти что ледяная из-за недавних дождей — мальчишке хотелось смыть с себя усталость и весь этот день, чтобы он ушёл на дно так же, как и пара камешков, что он бросил в тёмную глубину, вдыхая уже вечерний воздух и раздеваясь.       От внутренних ворот кибана к реке вела ухоженная тропинка, у самой воды был небольшой деревянный мостик, на котором набирали воду, стирали и с него было легче заходить в реку. С него также было видно ворота кибана и крыши близлежащих домов. Омегу могли заметить, чего он не хотел, поэтому он немного прошёлся по берегу реки, остановившись у дерева, что низко склонилось, почти касаясь ветками земли.       Омега ещё раз посмотрел по сторонам, убедившись что никого нет, а тишину разбавляют только редкие крики птиц, Ми позволил грубой ткани платья сползти с плеч вместе с поясом. Не думая ни секунды, мальчишка быстро направился к воде. Оказавшись в холодной реке, он отошёл от берега настолько, что его ступни еле-еле касались дна, а затем бесшумно нырнул в тёмный омут. Проплыв пару метров, Чимин также тихо снова появился на поверхности воды, смотря на другой берег, что полностью был окружён лесом. — Как тут тихо… — мечтательно протянул мальчишка, снова уплывая под воду. Вода уже не казалась холодной, но зубы начали предательски стучать друг о друга, ноги немного свело судорогой, и омега недовольно фыркнул и поплыл к берегу, но внезапно раздался голос. — Мульквисин! — Чимин испуганно вскрикнул и взглядом быстро обвёл весь берег, но никого не увидел. Омега отплыл немного назад, внимательно всматриваясь в даль, но ночь уже наступила и все очертания были видны смутно, немного размыто из-за капель воды, стекавших по лицу. — Это я должен бояться тебя, мульквисин, а не наоборот! — тихо сказали низким и немного шепелявым голосом, но эхо разнеслось по всей кромке берега. — Кто вы? — решился омега, затаив дыхание, обхватывая себя руками, тщетно пытаясь согреться. — Вылезай на берег и поговорим, иначе твоя смерть от холода будет на моей совести. — Я вас даже не вижу, как я могу доверять вам! — фыркнул Ми, но сам же подплыл чуть ближе. Из-за дерева показался невысокий силуэт, большего разглядеть не получилось. — Я уйду, если хочешь, только выбирайся из воды поскорее! — мужчина пошёл вдоль берега в обратном направлении от того, откуда пришёл сам Чимин.       Омега, ни теряя ни секунды, быстро оказался там, где ещё минуту назад стоял незнакомец. Надев одежду прямо на мокрое тело, Ми неуверенно посмотрел на удаляющуюся спину мужчины и хрипло окликнул его. Тот остановился и, развернувшись, молча начал сокращать расстояние между ними. Мальчишка задрожал ещё сильнее, списав это все на долгое нахождение в холодной воде, но никак не на запах альфы, что медленно забирался ему в лёгкие. Дыня… Как же Чимин её любил, он мог питаться ей круглый год и ему бы не надоело, — сладость и сочность мякоти появилась на языке, омега вдохнул поглубже и сглотнул. — Мята! — тихо воскликнул альфа, остановившись в паре шагов от него, вдруг громко кашлянув. — Мятный мульквисин, интересно… — растянув последний слог, мужчина подошёл почти что вплотную. Омега предусмотрительно сделал несколько шагов назад. — Как тебя зовут? — Чимин не ответил, разглядывая тёмные волосы мужчины и белизну его кожи. Теперь, когда они были так близко, омега заметил необычную бледность незнакомца и то, насколько дорогой была его одежда: она была цвета индиго, что могло значить только одно — этот альфа был придворным. Чимин отшатнулся и низко склонил голову. — Господин… — Прекрати сейчас же! Я не господин для тебя, а ты не мой раб! Ну же, мульквисин, лучше назови мне своё имя. — мужчина протянул ладонь к лицу омеги, тот заворожено смотрел на тонкие длинные пальцы и наконец выдохнул. — Чимин. — И что же ты забыл у реки один ночью? Твой хозяин отпустил тебя или ты ушёл без его позволения? — альфа заправил влажную прядь за ухо мальчишки, с улыбкой наблюдая за тем, как тот неуверенно смотрит на него. — Я не собирался уходить надолго. Я выполнил всю свою работу на сегодня и решил немного отдохнуть, неужто это запрещено? — последняя фраза получилась язвительной, и брови мужчины удивлённо поползли вверх. — Дерзишь мне, мульквисин?! — в его голосе не было и капли злости, но внезапно до них донёсся чей-то крик. Альфа обернулся и нахмурился. — Мне пора, Чимин. Надеюсь, я ещё встречусь с тобой. — омега не успел ничего понять, когда его подхватили на руки, отрывая от земли и пару раз покружили. Осознавать, что именно, произошло Ми начал только после того, как услышал прощание мужчины, что был уже далеко от него. — Я обязательно найду тебя, мульквисин!       Мальчишка задумчиво пожевал нижнюю губу — незнакомец казался странным и в тоже время близким. Будто бы Чимин знал его уже давно, и разницы в положениях между ними не существовало. Омега понимал, что они вряд ли встретятся снова, но что-то необъяснимое, словно тонкая нить связала его с альфой, а ещё он слишком поздно вспомнил о своём разукрашенном лице, и стало до ужаса стыдно. — Наверняка он подумал, что я сумасшедший слуга какого-нибудь чунгин или ещё что похуже.       Мальчишка бесшумно вернулся в дом, переодеваясь в сухую одежду, а затем быстро пробегая коридор, юркнул в комнату Цзынь и наконец-то выдохнул спокойно.

***

— Господин, вы желали видеть меня? — хэнсу поклонился хозяину и вошёл в комнату, освещаемую множеством свечей. Владелец кибана сидел за столом вместе с другим альфой, тот, судя по цвету и узорам на его ханбоке, был придворным. Омега поклонился ещё ниже и опустился на колени в ожидании указаний. — Это мой лучший хэнсу, господин, все пять лет, что он у меня, я не знаю бед и в моем кибане всегда порядок.       Незнакомый мужчина погладил свою бороду, задумчиво смотря куда-то в сторону, хозяин кибана подозвал хэнсу ближе, наклоняясь к его уху и что-то шепча. — Я сделал его слугой, господин. Решение за вами, но мне бы было жаль отсылать его, не говоря уже о казни. — Все вы омеги слишком мягкосердечные. Из-за этого и страдаете потом, да к тому же и нам проблемы приносите. — хозяин посмотрел на своего гостя, улыбаясь и подливая тому ещё соджу в чашу. — Господин, помните ли вы про того кисэн, что был в доме Кан Минсу в ту ночь? Я никак не могу решить его судьбу, может быть вы сможете помочь мне? — учтиво склонив голову, альфа ждал ответа, мужчина усмехнулся. — Насколько я знаю, он просто приглянулся одному из кындаль? Его судьба уже решена, Пок. Тот все равно рано или поздно придёт за ним, нам же это только на руку, заманим его во дворец вместе с его братьями и покончим с этими мерзкими выродками, борющимися за свою правду и глупые принципы! Кисэн подготовить, и чтобы завтра вечером он был у ворот дворца. Там его встретят. Придворные альфы будут не против свежего мяса, развлекутся, пока мы будем ждать визита кындаль. Теперь же мне пора ехать, жена ждёт, дочери нездоровится.       Хозяин дома низко поклонился, провожая своего гостя, довольно смотря на своего хэнсу. — Ты все слышал, чтобы к обеду он был готов и пусть явится ко мне, хочу ещё раз поговорить с ним перед отъездом. Этот мальчишка везучий, вместо смерти его ожидает жизнь при дворе, лучшего с ним уже не случится. — махнув рукой, мужчина приказал омеге удалиться, тот тяжело выдохнул уже в тёмном коридоре. Ми спасён, и это главное, только вот попал он из огня да в полымя.       Чонгук придёт за ним, найдёт и убьёт любого, кто посмеет встать на пути. Чимину стоит смириться уже сейчас, смотреть, как обманчиво открывается дверца клетки. Запах призрачной свободы и спокойствия пьянит, только вот уже несут клетку побольше.