Случилось самое страшное: я влюбился в тебя

— Опять убийство? — устало спрашивает Бакуго, после чего потирает холодную шею. — Второй за день… да как так можно?!       На замечание парня никто не реагирует: Тодороки всё с такой же внимательностью рассматривает нового «клиента»; Киришима увлечённо смотрит вдаль, явно не заботясь о трупе; а дядька-свидетель средних лет бессмысленно бродит по берегу. Казалось, что только Бакуго это злило и вводило в некий ступор — для остальных будто это было не в новинку.       А ещё сильнее злило то, что ветер неистово рвал и метал, а спрятаться от него не было как: шарф благополучно был забыт на рабочем столе в нескольких километрах. Впопыхах Кацуки совсем забыл о своей любимой вещичке. О чём сейчас и жалел. — Твою мать, холод собачий, — бурчит парень и повыше натягивает воротник куртки. — Хоть сдохни здесь. — Может, тебе дать мою куртку? — предлагает Киришима, даже не оборачиваясь. — Мне не холодно. — Да не в куртке дело, — шипит Кацуки, попутно делая замечание Тодороки: — Не трогай труп, пока понято́го нет, понял?! — Да я и не трогаю, — лениво тянет Шото, тогда как пальчики блуждают по телу трупа. — Я что, по-твоему, слепой?! Руки убрал! — Так чего звали, если понятых нет?       Парень всё-таки убирает руки, предварительно фыркнув недоброжелательно. — У меня тот же вопрос, не поверишь.       Тут Эйджиро награждают презрительным взглядом, от чего парень дёргается. — Почему я должен был? — Потому что тебе свидетель первым позвонил. — Но это ничего не объясняет. — Объясняет. Половинчатый, блять, не трогай его! — Да не трогаю. — Может, я жену приведу? — аккуратно влезает в их перебранку дядька и, видя, что смог привлечь внимание, продолжает: — Моя подруга сердца в доме. Она сойдёт за понято́го? — Ну, если не придираться, то да, — кивает успокоившийся Бакуго. — Можете её позвать, если Вам не трудно. — Тогда я быстро.       Мужчина, скособочась¹, чикиляет по берегу, поднимается на горочку и исчезает с поля зрения. — Вот тебе просто повезло, что есть такие добрые люди, — шикает Кацуки и наотмашь ударяет Киришиму по плечу, на что тот лишь смеётся. — Вот смеётся, дурак. Половинчатый, чтоб тебя, отвали ты уже от него!

***

— Ну, теперь что можешь сказать о нём? — кивает в сторону жертвы Кацуки и кивком головы приветствует женщину. — Ты же мне не дал осмотреть, — жалуется Тодороки и поправляет съехавшие перчатки. — Вот только начни эту волынку. Я тебя знаю: уже ты всё осмотрел. Так что выкладывай. — Хм, быть может, — весёлые глаза Шото бегают от Бакуго к Киришиме, а после обратно; но вмиг становятся серьёзными: — Причину смерти установить пока затруднительно: вода, ты знаешь. Но можно предположить, что это — механическое удушье, которое наступает в результате заполнения легких жидкостью. То есть утопление. Но теперь и трудно сказать, что это убийство: на теле нет никаких ран или ссадин. Однако это только то, что я выявил при первом осмотре. Вскрытие покажет больше. — Гм, — задумчиво кивает Кацуки и поднимает голову на Шото: — А когда будешь вскрывать? — Как в морг приедем. Мне нужно ещё санитаров вызвать. — Тогда опять-таки почтой отправишь. — Ну конечно. — Спасибо. — Не за что пока что. — Ты мне тут не выёживайся. — Будто ты этим не занимаешься.       Злые их взгляды их встречаются, а атмосфера значительно накаляется. Кажется, что они вот-вот на друг друга набросятся и перегрузки глотки. Но в это время осторожный голос спрашивает, таким образом оберегая от драки: — Мы можем быть свободны?       Жена кивает, как бы говоря, что то же и она хотела спросить. — Ваша жена — да. Протокол потом подпишет. А Вы пока что нет: мне нужно задать Вам пару вопросов, — Бакуго отводит взгляд от Тодороки и переводит его на пару. — Ладно? — Да, хорошо. Но можно я сначала проведу жену? В последнее время у неё часто кружится голова, и я не хочу, чтобы что-то случилось, пока меня не будет рядом. — Я могу провести! — неожиданно раздаётся за их спинами — это Киришима наконец-таки подаёт голос. — Меня всё равно Кацуки выпроводит, когда будет спрашивать у Вас что-то. — Если тебе несложно… — Ему несложно. Он всё равно ничем не занят.       Кацуки, более чем довольный сложившейся ситуацией, кивает и взглядом просит мужчину следовать за ним.       За спиной слышатся мелкие, торопливые шаги, стук пальцев о клавиатуру телефона и разговор женщины и молодого парня. Идиллия, нарушаемая лишь завывающим голосом ветра.

***

— М, вот как, значит Вы его нашли, когда прогуливались? — задумчиво тянет парень и делает соответствующие пометки в протоколе, стараясь ручкой придерживать и страницу. Хоть они и стояли за зданием, ветер и там не слабо трепал их. — Так точно, — кивает мужчина и смотрит вдаль, на свои сети, что сейчас неистово качало. — Не дай бог порвутся… — Так. Теперь поставьте свою подпись здесь, и мы можем разойтись.       В руки мужчины переходит протокол и ручка, после чего он расписывается в нужном месте. — Всё, спасибо, всего Вам хорошего. — И тебе. Ох, что же будет? — Что-то будет. Вы только меньше переживайте. — Да, это верно.       На том и расходятся. — Деку? — вздёргивает бровь Кацуки, видя вместо своего коллеги веснушчатого. — Ты чего здесь забыл? — Я? Да за книжками приходил, — взглядом указывает на парочку книг Изуку и вновь переводит взгляд на парня.       В руках он держал книги по анатомии, экспертному делу и ещё что-то с красным пятном на обложке. — Так, значит, Половинчатый наконец-таки стал учиться? — после изучения книг язвит Бакуго, на что получает слабый смешок Мидории. — Не знаю, не знаю, но просил принести. — Вот как, тогда ладно. Иди уж.       Зеленоволосый кивает и спешит удалиться, тогда как Бакуго не вовремя вспоминает: — А откуда у тебя ключи?       Парень останавливается и, не поворачивая головы, отвечает: — Мне Киришима дал запасные. На всякий случай. — А-га. Это в его стиле. Ну, что же, бывай. — Ага.       И только Изуку делает шаг в сторону двери, как Кацуки вновь спохватывается: — На улице сильный ветер. Может, скоро будет дождь. Так что имей это в виду, когда будешь тащить книги. — Да, спасибо за предупреждение, — и взгляд красных глаз ловит улыбку на губах парня. — Теперь уж точно до скорого. — Д-а-а-а, — тянет старший офицер, осматривая свой стол на предмет шарфа: он только сейчас о нём вспомнил.       «Может под стол упал?» — предполагает Кацуки и лезет под мебель. Нет ничего. «Может, за тумбочку завалился?» — Всё тот же ответ.       А за окном в то время начинает накрапывать дождь, с каждой каплей становясь всё сильнее и сильнее. После Киришима придёт весь мокрый, будто бы искупался в одежде. Бакуго его отругает и напоит чаем, предварительно сказав переодеться.       Шарф он так и не нашёл.