"Сны вейлы" или "А если так?"

      Слух об исчезновении Сами-Знаете-Кого распространился как лестной пожар, провоцируя споры и пересуды. Кто-то счёл это совпадение пророческим, но большинство предпочло поостеречься и дождаться официального заявления от правительства. А друг — это очередная ловушка? Лишь некоторые отпетые оптимисты вышли на улицы и принялись делиться своей радостью с окружающими, не делая различий между магами и маглами. Одновременно с этим на главных улицах магловского Лондона разворачивалось праздничное Хэллоуинское шествие. В этом году оно выдалось на удивление ярким и многолюдным, как если бы всех одновременно посетила мысль о завершении тёмного времени. Территории частных жилищ и коммерческих сооружений расцветали нитями ярких гирлянд. Оранжевые тыквы на фоне изображений ведьм и мумий выделялись разнообразием форм и скалящихся улыбок. Жители Великобритании, долгое время притесняемые неведомым злом, надеялись получить немного радости и веселья от сегодняшней ночи. Магический же мир робко радовался невероятному исчезновению самого тёмного волшебника настоящего времени, так неожиданно выпавшего на большой праздник. В этот день ни один празднующий магл не посчитал чудаковатыми с восторгом перешептывающихся людей, что были одеты в разноцветные мантии и остроконечные шляпы. Все в этот день вдруг стали ближе друг к другу, осторожно радуясь редкому спокойному дню.       В поместье Малфой никто не вспомнил про наступающий Хэллоуин. В Тёмные времена обычно нет места открытому проявлению радости. Не стоит забывать также о важных, не терпящих отлагательств делах. Канун всех Святых, начавшийся для магов поместья с генеалогических исследований и планирования своих дальнейших действий, в миру постепенно приближался к своей кульминации. Эльфы не смогли решиться на самовольное расставление свечей и тыкв, а потому тихо отсиживались в подсобных помещениях.       После информативного обеда ошеломлённые, но удовлетворённые взрослые поместья Малфой разбрелись по местам своих добровольных заточений. Теперь перед ними было не неведомое нечто, а чёткая картина грядущего. Никто из них не думал о празднике, который в спокойное время являлся единственной возможностью для некоторых маглолюбов стать своим среди простаков.       Люциус вернулся в кабинет и принялся составлять официальное письмо дальней родственнице Ноксиэлле Розье, что, по счастливому обстоятельству, работала в нужном ему отделе при Министерстве. Что это, как ни провидение? Позже он принялся за повторное перечитывание сводов законов и правил официального последнего выпуска. Его волновало положение полумагических и магических существ в Англии и Шотландии, к которым теперь относились его сын и супруга. О последней в Министерстве не упоминали, что наводило на определённые мысли. Он хотел надеяться, этот факт так и останется неузанным, раз даже о Розье разговоров не велось. За сына же он просто боялся. Если незначительную примесь замять возможно, то столь явно выраженную принадлежность — нет. Если бы не партнёрство, вызвавшее по мнению Люциуса аномалию, наследование крови произошло куда позже и менее болезненно для рода. Обнародование наличия примеси плохо скажется на репутации семьи. Необходимо в кратчайшие сроки найти решение. В идеале — скрыть ото всех правду. В ином случае, обернуть факт в свою пользу.       Нарцисса же провела Северуса в сердце поместья, в святыню тёмно-магических знаний, коими обладали Малфои. Сама же вернулась к разбору генеалогических деревьев, надеясь найти ещё хоть что-нибудь полезное. На этот раз она занялась ветвями Розье и Поттеров, предпочитая не думать о неизбежности похода в общественную регистратуру, в архив — как какой-то ничтожной сквибке — для получения недостающей информации. Она была уверена, что просто партнёрскими отношениями дело не кончится. Мальчик войдёт в их семью, а дальняя родственница станет той самой нитью, связывающей семью с аппаратом чиновников. Интуиция? Скорее женское чутьё, что не раз выручало в трудных ситуациях.       За окнами поместья быстро стемнело, но на небе появились ещё не все звёзды. Луна по-прежнему пряталась за свинцовыми облаками. Даже погода затаилась, словно перед бурей. Когда Северус и Люциус встретились в коридоре второго этажа, все остальные, предположительно, уже спали. — Нашёл, что искал? — поинтересовался утомлённый политико-светскими переписками хозяин поместья, подходя к зельевару, выглядевшему не менее уставшим. — Да. Сил нет пересказывать… Я истощён во всех смыслах, — зельевар протёр глаза пальцами и сфокусировал взгляд на собеседнике. Да, они оба выглядят не самым лучшим образом. Впрочем, бывали дни тяжелее. — Тогда предлагаю оставить обмен информацией до завтра. Мальчики и Нарцисса давно спят. Хорошо поработал… — Люциус положил ладонь на покатое плечо друга, ободряя и придерживая одновременно. Уж больно не уверенно держали ноги зельевара, — Спокойной ночи, Северус. Моя благодарность безгранична. Если бы тебя не оказалось рядом, не представляю, насколько бы ситуация была хуже.       Аристократ нехотя отнял руку, пальцы прошлись вдоль повисшей руки старого школьного приятеля. Время словно немного замедлилось, когда их взгляды встретились: в сером лениво переливались блики магических светильников, в чёрном — усталая настороженность. Случайность или всё-таки… Привычка следить за окружением, вести себя осмотрительно, с оглядкой привита у обоих ещё со времён школы, а тут такое неоднозначное проявление чувств. — Спокойной ночи, — сипло проговорил слегка озадаченный Северус, прежде чем несколько поспешно скрыться за дверью.       Зайдя внутрь и заперев за собой дверь, зельевар замер посреди комнаты. Он слишком давно знает Люциуса, чтобы выбросить из головы произошедшее, так и не разобравшись. С другой стороны, а что, собственно, случилось? Утомлённый организм требовал отдыха, настаивая на переносе всех второстепенных размышлений на завтрашний день. Так ли важны причины и следствия в данный момент? Между ними богатая история юности, а это может значить всё что угодно или вовсе ничего. Зельевар надеялся лишь, что реакцией не выдал своей озадаченности. В коридоре стихло, и как следствие у сна Северуса пропали и физические препятствия. Раздевшись и проверив чары, по привычке наложенные на спальню, он лёг на подготовленную прислугой постель. Ему выделили хорошие комнаты, как дорогому гостю, но Северус и не надеялся, что Малфои хоть когда-нибудь будут считать его равным себе. — «Тяжёлый, изматывающий день. Будет ли завтрашний лучше? Не стоит предаваться сомнениям. Буду делать всё, от меня зависящее, как и всегда», — настраивал он себя и после очистки сознания постарался забыться сном.       Всегда и хорошо выспаться удается только маленьким детям, которые ещё не озабочены проблемами выживания. Северус не завидует, потому как привык. Недосыпание и перманентная усталость — часть его жизни, которую менять он не собирается. Его сон, как и у многих в это неспокойное время, очень чуток и непродолжителен: частые пробуждения по ночам, приступы бессонницы вследствие постоянного стресса. Привычка хранить всё в себе также негативно отражается на организме. А как иначе, если личные проблемы не должны мешать работе, а проявление эмоций — зачастую расценивается, как проявление слабости.       Прошло всего несколько минут. Несколько мгновений такого нужного, сладкого полусна и Северус вновь открыл глаза. Что-то мешало спать. Это что-то будоражило сознание и не давало окончательно забыться. Не помогала даже, ставшая ежевечерним ритуалом, медитативная очистка разума от посторонних мыслей. Конечно, ведь это были не мысли, а предчувствия. Тревожный зуд между лопаток. Ещё немного пролежав без сна, Северус откинул атласное одеяло и поднялся. Кроме него в комнате никого нет. Даже завалящего эльфа. Раздражённо запахнув полы халата поверх пижамы, он подошёл к двери, внимательно прислушиваясь. В коридоре стояла оглушающая тишина. Вопреки всем предчувствиям, ничего не происходило. Это заставило Снейпа на миг усомниться в своих суждениях. Но лишь на миг. Он уже почти списал тревогу на внутреннее переживание, как следствие нервного дня, но всё-таки не дал себе обмануться. К сигналам собственной интуиции Северус привык прислушиваться. Плотнее закутавшись в халат и надев домашние туфли, любезно предоставленные — как и всё остальное — хозяевами поместья, зельевар взял волшебную палочку. Он вышел из комнаты и направился вперёд по коридору жилого этажа. Северус, конечно же, не сомневался в эффективности родовой защиты и действовал лишь для успокоения собственной совести. Не было ярко выраженного страха или ужаса, просто тревожный зуд, но даже если и так, он не сможет заснуть, не разобравшись в происходящем. — «Странно… Может дело в эмоциональной выходке Люциуса? Нет, это было бы слишком просто… Уверен, тут что-то иное. Узнать бы ещё что и, наконец, забыться сном».       Северус заглянул уже в третью гостевую спальню, но везде натыкался лишь на стерильную пустоту. Дойдя до спальни крестника, Снейп настороженно огляделся. Своему чутью он доверял безоговорочно и здесь зуд стал практически нестерпимым, переходя к покалыванию в затылке. — «Не нравится мне атмосфера… неспроста всё это».       Он ловко снял оповещающие чары и осторожно заглянул внутрь, наткнувшись взглядом на широко раскрытые, явно испуганные, зелёные глаза. Это был он. Его будущий официальный подопечный. Гарри занимал ту половину кровати, что была ближе всего к окну: более освещённая, но и дальше от двери. Не понятно решили ли так эльфы или такое расположение — это наказ Нарциссы. Мальчик не спал. — «Уже проснулся, но ведь ещё глубокая ночь… Да и ребёнок должен был утомиться за день. Как долго вообще спят годовалые дети?».       Зельевар осмотрелся на наличие опасности или чего-нибудь пугающего, что могло беспокоить или разбудить мальчика, но ничего не нашёл. Он вошёл в комнату, стараясь не издать ни звука. Гарри, наблюдая за передвижением мужчины, проводил того взглядом до их с Драко постели, вряд ли осознавая, что видит перед собой будущего опекуна. Несколько мгновений напряжённой тишины и борьбы под названием: «кто первый отведёт взгляд» или же «кто упрямей». Первым сдался Гарри. Сказалось ли различие в опыте — что было бы не удивительно — или же ему просто надоело играть в гляделки — это мало интересовало зельевара, а вот его глаза… В них не было и намёка на сонливость, что совсем не нормально для столь юного и растущего организма. — Эй, — немного хрипло, но осторожно привлёк к себе внимание мужчина, тщательно отрегулировав громкость и тон своего голоса, — совсем не спится? Ночь так темна и спокойна.       Из-под шёлкового одеяла виднелась только темноволосая головка молчаливого слушателя. Всё выглядело так, словно эльфы совсем недавно уложили детей спать. Для сравнения он перевёл взгляд на крестника, чья половина постели: подушка, угол одеяла и простыня были скомканы и подмяты под раскинутыми в стороны ножками. Все дети настолько отличаются друг от друга? Разве они не должны быть похожи? — «Не двигался? Малыши обычно ведь так себя не ведут… Впрочем, откуда мне знать, как им следует вести себя».       Мальчик вновь отвернул голову в сторону, на сей раз к окну, проигнорировав вопрос взрослого, которому все происходящее по-прежнему казалось выбивающимся из нормы. Да и что малыш вообще мог ответить? Неспешное ночное время вовсе загустело. Теперь в нём вязло всё вокруг и то, что было мгновением, тянулось почти бесконечно. Гарри больше не смотрел на него, словно перестал видеть угрозу, но и на контакт выходить не спешил. Откуда в нём эта черта? От отца или матери? — Не хочешь спать? — никакой ответной реакции, но Северус не отчаивался. Его зуд практически затих, значит дело действительно было в маленьком Гарри Поттере. Его привела сюда интуиция, этот момент важен для чего-то. Быть может, это то самое время: идеальное для выстраивания мостов между ними. Его интуиция ещё никогда не вела его по подобному пути… Всё происходящее оказалось в новинку, а потому немного интриговало. Несомненно, чета Малфоев не забудет о его согласии на опекунство, так чего откладывать знакомство в долгий ящик? Трудности зачастую провоцируют азарт. — Может, беспокоит что? — вторая попытка завершилась с тем же результатом. Может он зря пытается заговорить с малышом? Понимает ли его Гарри? Он ведь ещё не говорит, так может и речь не воспринимает. — Боишься? — на сей раз мальчик повернул голову обратно и испуганно вжал шею в плечи, прячась под одеялом. — Значит боишься. Позволю себе предположить, что всё из-за той ночи, да? Твоих маму и папу… он убил её на твоих глазах Авадой.       Реакция на сей раз не заставила себя ждать — мальчик вздрогнул, затрясся и, казалось, был готов заплакать сию же минуту. — Эй! Тише. Не будем будить Драко. Смотри, как крепко он спит, — Северус засуетился, присел возле постели и легонько похлопал ладонью по скрытому одеяльцем животу малыша, — Так и быть. Позволишь? Иди сюда, — мужчина стянул атласный край, укрыв им непоседливого крестника, а Гарри неуверенно протянул ручки, по действиям мужчины поняв, что тот намеревался сделать.       Если бы не обстоятельства, он вряд ли бы одним из первых узнал о трагедии, а также не сразу связал бы подслушанное пророчество, связанное с партнёрством Драко, не ввязался бы в опасную игру. Как такое крохотное дитя могло стать угрозой великому Тёмному Лорду, чьё исчезновение так взбудоражило мир. Как мог маленький Гарри, не владеющй магией, не умещий говорить, стать причиной падения Воландеморта? Почему именно его матерью оказалась вызлюбленная Лили? Северус не знал и отчасти не хотел знать. Думать об этом было больно, а он не мог позволить себе скорбеть в открытую.       Гарри был всё также лёгок, как и тогда в обеденной зале. Тепло его тела ощущалось чем-то чужеродный, но к нему можно привыкнуть, а руки зельевара, державшие его подмышками, казались невероятно большими и грубыми. Мужчина притянул ребёнка к себе, теперь грудью ощущая жар маленького тела, а затем сел в кресло, решив не возвращаться в свои комнаты. Мало ли что могли подумать утром Нарцисса с Люциусом, не застав мальчика в комнате. Всем будет только спокойнее, останься они здесь. Сидеть вот так — в удобном кресле с ребёнком на руках было для Северуса Снейпа, мягко говоря, непривычно, ранее он, по понятным причинам, иначе проводил свой досуг. Наконец пришло спокойствие и умиротворение. Внутреннее чутье волшебника прекратило посылать ему тревожные сигналы — это радовало. Тишина и даже какой-то уют. Мальчик полу сидел на коленях у Северуса, его ручонки цепко держались за пояс халата взрослого, словно тот боялся его отпустить. — Не бойся. Здесь ты в безопасности… Прикрой глаза, — попросил мужчина, но мальчик лишь напрягся, проигнорировав просьбу. То ли не понял о чём просят, то ли не решался заснуть. Он уже не выглядел настолько напряженным, как несколькими минутами ранее, но напряжение ещё не покинуло его хрупкого тела.       Разумом Северусс казалось не готов к столь кардинальным изменениям в жизни, но что-то глубоко него внутри уже приняло малыша как своего. В уютной атмосфере единения Северус почувствовал то, чего ему самому когда-то не хватало. То, чего он был лишён в детстве и юношестве. Он ощутил, как по венам течет желание заботиться, как в висках бьётся стремление защищать, как в голове проясняются вещи, которые буквально пару часов назад он не понимал или скорее не желал понимать, считая ненужными и даже нелепыми. Люди созданы не только для великого, но и для чего-то подобного: тёплого и близкого. — Может это не такая уж и плохая идея — опекунство, — рассудил зельевар и провёл ладонью по голове ребёнка. Волосы были очень мягкие и довольно длинные — по крайней мере лоб и затылок они прикрывали. На задворках разума мелькнула мысль, что было бы здорово не стань они как воронье гнездо Джеймса. Огненно рыжим как мать ему уже не стать. — Значит, спать не будешь? — мягко поинтересовался мужчина, заглядывая в ясные глаза Гарри, — ну и ладно. Давно у меня не было добровольного слушателя, которому от меня ничего не нужно… Хотя в последнее время жизнь налаживается. Может ещё будет, — через силу улыбнулся ребёнку, — Кажется, обычно детям на ночь читают сказки. Я ни одной не знаю, да и сочинять никогда не пробовал. Оцени же мои потуги.       Он повернул голову к окну, немного помедлил и очень тихо начал: — Эта история берёт своё начало много-много лет назад в, никогда не существовавшем, королевстве, которое разорилось из-за любви Монарха к ведению роскошной жизни. Правитель королевства — эгоистичный Тиран. Вопреки канонам сказок, он отличался не просто ужасным характером, а невозможно кошмарным. Тираны реальной жизни и не бывают другими, — объяснил он затихшему ребёнку, внимательно прислушивавшемуся к чужому голосу. — Вскоре Король женился и, как следствие, прогулял не только своё наследство, но и супруги. У них появился сын. Единственный сын. Нежелательный наследник. Семья, как и ожидалось, сложилась неблагополучная: частые ссоры, даже рукоприкладство. Королева была слишком слаба и безвольна чтобы сопротивляться тирании Монарха, а юный Принц — слишком юн. Напряжённые отношения в семье плохо влияли на ребёнка: он не получал заботы матери, был не любим и презираем отцом. Чтобы хоть как-то защитить себя, беспомощную мать, и доказать отцу свою полезность, свой ум и просто достичь его уважения, Принц погрузился с головой в чтение. Он увлекался всем, что было важно отцу, всем, что у того не получалось, а также тем, чем Король вовсе не интересовался. Чтение занимало всё время, но особенно его привлекали книги об алхимии, о зельеварении и о тёмной, запретной магии. Эти знания он впитывал как губка, временами даже лишая себя настолько необходимых для растущего организма отдыха и питания. Вскоре он во многом превзошел Короля, но талант Принца Тиран воспринял как насмешку над его ограниченными магическими способностями, угрозу его правлению, а потому отрекся от сына, покинув семью. — Мальчик стал Принцем-изгоем, Принцем без титула, Принцем-полукровкой. Юноша вырос ничем не примечательным внешне: худощавый, хмурый и отталкивающе молчаливый, но его внутренний мир всё искупал — хотя кому было дело до этого? Когда поступило заветное письмо, пришло время поступления в школу Чародейства и Волшебства, где учились все, кто хотел, включая и очень богатых людей. Принц обладал всеми необходимыми знаниями, а во многом даже опережал школьную программу. — К примеру, к поступлению в Хогвартс он был готов защитить себя, зная прилично проклятий, о которых даже не все пятикурсники слышали в силу своей лени. Да… Тридцать первое августа, а потом и первое сентября… — Снейп откинулся в кресле, ностальгируя по давно прожитым годам, когда всё ещё можно было исправить. — Принц, как и все остальные, очень волновался перед первым учебным днём, который сыграл немаловажную роль в его дальнейшей жизни. Мать после ухода отца сильно изменилась и, казалось, совсем не замечала сына, а потом и вовсе пропала почти перед самым отъездом мальчика в школу. Он остался один на один перед первым взрослым шагом в своей жизни. — Ты знаешь, Гарри, чтобы добраться до школы, нужно купить билет на особый экспресс, который приходит на невидимую для маглов платформу под номером девять и три четверти. Потом нужно было ехать в купе почти всю светлую часть суток, чтобы добраться до нужного места к позднему вечеру… А добраться до ворот огромного замка в первый год обучения, можно лишь преодолев на лодках кажущееся бездонным озеро, где обитает гигантский кальмар и загадочный Водный Народ. Но это ты когда-нибудь увидишь сам, — улыбнулся Северус, глядя на затаившегося ребёнка. — Принца-полукровку, как и всех детей, в первый раз попавших за стены школы, удивил зачарованный потолок главного зала. Он никогда не видел настолько превосходного волшебства… где ему было такое увидеть. Вряд ли на книжных страницах посредственной библиотеки его запущенного дома. Представь себе потолок, на котором видно небо: облака, солнце, звёзды… Иногда потолок показывал природные стихии, такие как бури, грозы. Он отражал настоящее состояние неба, а в особенные дни под потолком летали свечи или, к примеру, тыквы на… Октябрь. Какое сегодня число? Кхм… Для него всё было в новинку, ведь ни мать, ни отец никогда достаточно подробно не рассказывали ему о Хогвартсе. — Следующим потрясением стала старая шляпа, к которой очень бережно относились. Потёртый головной убор грязного коричневого цвета, весь в заплатках мог не только говорить, но и петь — об этом рассказали мальчику дети, прибывшие вместе с ним и знавшие о церемонии распределения от своих родителей или старших братьев, сестёр. В первый день Принцу предстояло узнать факультет, в котором он проведёт семь лет. Это был важный шаг. Распределением занималась, уже удивившая его ранее, шляпа с большими полями. Когда подошла очередь Принца-Полукровки, мальчик сел на выставленный перед всеми табурет так, как это проделывали дети до него. Затем ему аккуратно надели на голову волшебную шляпу… — Поверь, она действительно очень старая… Казалось, что вот-вот рассыплется. Он старался не шевелиться. Затаил дыхание. — Слизерин! Именно туда определила его шляпа, выкрикнув название дома своим скрипучим голосом. После чего Принца встретил белокурый старшекурсник и поздравил с зачислением на факультет чистокровных представителей крови. Его, того кто вел себя, как магглорождённый желторотик поздравили с поступлением на элитарный факультет. Тот, кто поприветствовал его, учился на предпоследних курсах… Или пятый, или шестой год обучения. Юноша был хорош собой, от него веяло чем-то таким, чего никогда не смог бы достичь Принц-полукровка. Так ему тогда показалось. Что как бы он не старался — таким он никогда не станет. Принцу этот старшекурсник казался недосягаемой высотой. Идеалом. И каково было его удивление, когда цель, которую он поставил себе достичь, предложил свою поддержку, даже дружбу. — Правда это не было дружбой в полном понятии этого слова, но первые года два Принц-полукровка был счастлив. Его оценили! Признали его ум, талант и умение добиваться поставленной цели. — Школьная жизнь затянула сразу: уроки, библиотека. Он старался быть полезным своему первому и единственному «другу», но время шло. Белокурый идеал закончил школу, но обещал забрать Принца после выпуска и показать очень могущественному и сильному волшебнику, уверяя, что тот так же, как и он когда-то, оценит его талант по достоинству и примет в свои ряды. После выпуска друга Принц остался совсем один. К тому времени все, кто учился в его доме, в доме Салазара Слизерина, уже нашли товарищей, и Принцу было поздно заводить новую дружбу. А прибывающие каждый год новички не вызывали у него доверия. В итоге он посвятил себя учебе, чтобы после выпуска не подвести возлагающего на него надежды друга. Учёба занимала всё его время. В любую свободную минуту он читал книги, разбирал заклинания и рецепты зелий. Юноша не был сильным физически. Ему не нравился и квиддич… — Квиддич. Это такая игра, где практически умалишённые подростки рассекают воздух на мётлах и перекидываются мячами, некоторые из которых готовы спустить тебя с небес на землю в любую минуту самым экстремальным методом, а самый ценный золотой мяч очень ловок и обладает крыльями… Снитч. За него дают ровно сто пятьдесят очков. — О какой карьере игрока могла бы идти речь, если на первом же спаренным с домом Годрика Гриффиндора уроке полётов, Принц чуть не свалился с плохонького чистомёта и был осмеян, хоть и по-доброму, одной представительницей львиного прайда. Она не старалась серьёзно обидеть мальчика, что было для него в диковинку, скорее шутливо поддевала, подбадривая одновременно. Какое-то время Принц даже пытался подружиться с девочкой, хоть и знал о натянутых отношениях между их факультетами. Но навыки общения не приходят без тренировки, поэтому дружба не задалась скорее от смущения самого мальчика, чем от нежелания с другой стороны. Его робость с окружающими воспринималась как недружелюбие, замкнутость и даже грубость. — Молодой Принц был физически слаб и худ, за что, наверное, и стал объектом насмешек некоторых «звёзд» потока на все оставшиеся годы обучения… Не стану говорить, как они называли его, но Принцу-полукровке это не нравилось. Он считал это даже более обидным, чем грязнокровка. Но открыто противиться популярнейшим студентам школы он не мог. Причиной тому была всё та же постыдная слабость, как моральная, так и физическая. К тому же, обладание опасными знаниями, Гарри, не говорит, что ты можешь ими воспользоваться, когда и как пожелаешь. Обладание любыми знаниями — это большая ответственность… Ничуть не меньшая, чем воспитание ребёнка. — Однажды в очередную стычку за него вступилась та самая гриффиндорка и Принц, в пылу ссоры, сильно задетый словами мальчишек, оскорбил и её, не сдержав обиды и тем самым навсегда обрубив пути к сближению. Он не хотел, чтобы всё закончилось, так и не начавшись, но Судьба — дама капризная. Девочка больше не проявляла к нему интересна, да и простого дружелюбия тоже. Её редкие взгляды мальчик трактовал, как осуждающие. Теперь же он сам старался держаться от неё подальше. — Школьная элита, к слову, называла себя Мародёрами. Да… Четверо легкомысленных, уверенных в себе парней, что не считались с правилами, но отстаивали их, если то было выгодно. Четвёрка, что издевалась над слабыми, но только теми, кто не были в их Доме Гриффиндора, или же теми, кто им просто не нравился, кого некому было защитить. Эти четверо походили на голодную стаю, ищущую жертву и нападающую скопом. Гиены! Падальщики. Принц-полукровка быстро стал их излюбленной мишенью ещё и потому, что что та самая девочка, была их подругой и искренне нравилась вожаку. Они издевались над ним, оттачивая своё мастерство, а юноше ничего не оставалось, кроме как обороняться. Один против четверых. Никто не желал помогать ему, тем более заступаться. А единственную, которая сама пошла к нему на сближение, он оттолкнул… Принцу пришлось приспосабливаться, ожесточиться, закрыть своё сердце. — Бывают разные обстоятельства, и просто необходимо быть готовым ко всему. Никто не знает, что будет завтра кроме, разве что, прорицателей, но есть логика и строгий расчёт, которые могут приблизить понимание будущего: что может произойти или что произойдет… Я научу тебя, Гарри, постараюсь. Ты не будешь таким, как Принц-полукровка. Я буду рядом и помогу всем, чем смогу. — Несколько лет Принц со сравнительным успехом сдерживал и переживал нападки Мародёров, ища их слабое место, чтобы ужалить побольнее. Желание быть отомщённым единственным точным ударом не покидало его очень долго, и вскоре он нашёл нужную точку. Слабым местом в элите был волшебник, подчиняющийся лунному циклу. Его тайна была сильным оружием, ведь гриффиндорцы готовы были глотки драть друг за друга. Он надеялся, что если припугнет, всего лишь припугнет Мародёров раскрытием тайны, то сможет доучиться в относительном спокойствии до выпуска. — Как крупно Принц ошибся, положившись на ожидаемую, и единственно возможную, как ему тогда казалось, реакцию… Просто он был ещё слишком юн и наивен. Сейчас он бы не позволил себе этого. Ошибка Принца чуть не стоила ему жизни. Ведь Мародёры были готовы убить за тайну, но всё-таки они были детьми… Их благородство из чувства страха за свою шкуру, отвернуло-таки лик Смерти от Принца. — Да, мальчишки защищали тайны друг друга всегда самоотверженно. На мой взгляд, даже слишком. Особенно Джеймс… Глава Мародёров просто-напросто побоялся разбирательства. Трусливый поступок скрыл за благородным спасением, а ему и слова поперёк не сказали. Я, … кажется, вновь отошёл от рассказа. Ты слушаешь меня, Гарри?       Северус посмотрел на мальчика, который, уже как пару минут мирно посапывал у него на руках: — Ладно хоть не перебиваешь — хороший из тебя слушатель. Тогда на сегодня закончим. Скоро светает, а я ещё не доспал положенные мне часы. А завтра… Завтра мы решим проблему с твоим сном, малыш. Я тебе обещаю… И никому не рассказывай то, что слышал. Иначе я за себя не отвечаю. Впрочем, ты и не запомнил ничего. Святая невинность…       Зельевар при помощи магии призвал к ним в кресло второе покрывало, что было аккуратно сложено в ногах крестника, укрыл им себя и спящего мальчика. Не прошло и пары минут, как в спальне наследника послышалось размеренное дыхание трёх спящих волшебников: Северуса, Драко и Гарри, а через ещё минуты две дверь тихо приоткрыли. Люциус, который тоже не мог спать из-за охватившего его волнения, решил проведать детей, но, увидев в спальне Северуса, аккуратно прикрыл за собой двери и вышел. Быть может, он также оказался добровольным слушателем? Это станет известно позже: может — завтра, а лучше никогда.