Глава первая
25 ноября 2020 г., 22:43
Звонок агента застал Дженсена за очень важным делом: он упивался своими страданиями. Под рукой стояла чашка с карамельным мокка фраппучино, Дженсен медленно дербанил в пальцах салфетку и смотрел в окно. Посреди тротуара, выклянчивая мелочь, бренчал на гитаре какой-то тщедушный парнишка. Везёт же некоторым. Дженсен вот не мог так играть: это Эл-Эй, тут даже у бездомных бродяг есть музыкальное образование. Сподвигнуть сердобольных жителей Лос-Анджелеса опустошить свои карманы он мог разве что пением, да и то — не факт.
— Привет, Джен, я с хорошими новостями! Ты же помнишь малыша Падалеки? Так вот, мне только что звонили от его имени. Кажется, в его новом фильме есть роль специально для тебя! Разумеется, всё это пока неофициально, но от упомянутого гонорара у меня чуть волосы дыбом не встали! Я сказал, что ты сто процентов в деле и постараешься впихнуть этот проект в свой очень плотный график.
У его агента был пронзительный, громкий, раскатистый — короче, бесячий до ужаса смех, заслышав который, все окрестные собаки неизменно разражались лаем. Дженсен отодвинул телефон от уха, ожидая, пока это кончится. И только после того, как мобильник перестал вибрировать у него в ладони, осторожно вернул обратно.
— …жать руку на пульсе, то вернём тебя в дело, малыш. Так что будь умницей.
Зазвучали гудки. Дженсен осторожно положил телефон на стол и, не сводя с него глаз, откинулся на спинку стула. Лениво поразмышлял над тем, чтобы сменить агента: этот парень начинал бесить его не на шутку. А потом, соломинкой размешав уже подтаявший фраппучино и сделав один холодный глоток, вернулся к созерцанию уличного гитариста. Не обращая внимания на красноречивый взгляд официантки, он растерзал на клочки ещё одну салфетку.
По дороге домой ему встретилось три билборда с улыбающимся лицом Джареда Падалеки: два промо какого-то фильма про роботов и одна реклама Кельвина Кляйна. Дженсен предпочёл не поднимать взгляда.
~
Сценарий ему прислали с курьером. Ровные ряды чёрного текста на белоснежной бумаге то и дело прерывались большими кусками пока недоработанного материала и заключёнными в скобки пояснениями по поводу «кухонной» сцены, которую ещё не успели написать. Дженсен, до колен укутанный в потрёпанный халат и взъерошенный со сна, молча расписался за доставку. Бросил свёрток на стол, со странным удовлетворением вслушавшись в глухой, тяжёлый удар; налил себе кофе. Добрых два часа спустя, когда он — всё в том же халате — открыл дверь Крису Кейну, запакованный в дешёвую коричневую бумагу сценарий так и валялся на столе. — Чувак, ты позорище, — вместо приветствия заявил Крис и полез в морозилку за соком. — Возьми и открой уже эту хреновину. Дженсен послушно открыл. На первой странице располагался список персонажей, второе по счёту имя было выделено зелёным маркером. «Дэйв Бэнсон». Дженсен с трудом удержался от того, чтобы произнести эти два слова вслух: прочувствовать на языке, послушать, как они звучат вместе. Никогда прежде он не видел себя Дэйвом. У него «Дэйв» вызывал ассоциации исключительно с крупным, массивным парнем из старшей школы, гордым обладателем туповато-тусклого взгляда. Ну да, точно, был такой — слегка мудаковатый тип. Первым в списке шло имя некоего «Тома Уэстбери». Проследовав за Крисом в гостиную, Дженсен присел рядом с ним на диван — очень близко, соприкасаясь плечами, даже через джинсы чувствуя исходящее от его бедра тепло, — и они начали прогонять сценарий. Они уже проделывали это раньше, бессчётное множество раз, но никогда эту традицию не обсуждали, что попахивало откровенной сентиментальностью. Пожалуй, на то у каждого из них были свои личные причины. Они по очереди зачитали сценические ремарки, потом Крис взял на себя роль «Тома», а Дженсен — «Дэйва». Второстепенных персонажей поделили с тем расчётом, чтобы Дженсен в диалоге играл только Дэйва, даже если при этом Крису доставалось трое и больше героев; единственный минус — из-за его ровного, густого техасского говора и манеры без пауз зачитывать страницы текста всё действо становилось немного монотонным. В середине сценария они сделали перерыв: севшим от напряжения голосовым связкам нужно было передохнуть, и Дженсен принялся всухомятку жевать кукурузные хлопья, а Крис открыл себе пачку шоколадного печенья. Своими впечатлениями от прочитанного друзья пока не делились — это вполне могло подождать. Потом они вернулись в гостиную, и Дженсен, не обращая внимания на рассыпанные по страницам сценария крошки, начал зачитывать монолог Дэйва. Как бы ни было противно это признавать, Дженсен находился под большим впечатлением. Его жизнь в не столь отдалённом будущем совершенно точно была бы проще, откажись он от солидного гонорара под прикрытием творческих разногласий, непримиримых противоречий, ну, или как там обычно отмазываются. Вот только Дженсену, к собственному стыду, нравилось прочитанное — а за последние полгода он не работал ни над одним проектом, который бы ему действительно нравился. Сценарий был хорош: смелый, с сухим юморком и сюжетным поворотом — причём рельным, способным застать зрителя врасплох. Если всё сделать по уму, мог получиться новый «Бойцовский клуб», и уже одно это, даже без денег, привлекало Дженсена со страшной силой. Кошмар… Дойдя до конца сценария, они с Крисом принялись хохотать. Они всё смеялись, и смеялись, и смеялись… В весьма закономерной истерике, что и должна наступать после слов «я убил человека — по крайней мере, мне кажется, что я убил человека». В какой-то момент Крис наконец умолк, а Дженсен по-прежнему продолжал смеяться. Хотя они сидели в его убогой гостиной, хотя между ног у него была зажата коробка хлопьев и хотя он всего лишь следовал сухим сценическим ремаркам, Дженсен практически воочию видел мокрый асфальт под ногами Дэйва и скорчившегося за его спиной Тома. Он был там. Он был там, и единственное, что ему оставалось, — это смеяться. Дженсен резко замолчал. Захлопнул сценарий. — Ну, — выдержав паузу, сказал Крис, — надеюсь, ты и сам понимаешь, что будешь распоследним ссыклом, если отклонишь это предложение. Дженсен молча покачал головой. Крис пожал плечами; несмотря на лениво прикрытые веки, взгляд у него был острый, проницательный. — У парня перед тобой должок, — заметил он. О, если б дело было только в этом… Дженсен любил Криса — честное слово, любил. Но порой он нещадно, прямо-таки беспросветно тупил, с завидным упорством упуская из вида самую суть происходящего.~
Много воды утекло с тех пор, как Дженсен вращался в киноиндустрии, — но что-что, а бесконечные переговоры он всё ещё вспоминал с нежным отвращением. В своё время даже насчёт «Пожирателя душ» переговоры велись две недели, и Дженсена швыряли туда-сюда между продюсерами (у которых были сомнения) и режиссёром Дэйвом (у которого было своё уникальное видение), — и это при том, что «Пожиратель душ» претендовал максимум на звание «говнофильм года». А эта картина, которую уже успели остроумно окрестить «Безымянным проектом Джареда Падалеки», имела все задатки для того, чтобы стать оскароносным блокбастером. К тому же до начала съёмок оставалось меньше месяца: с учётом полугода неизбежного производственного процесса фильм должен был выйти в конце декабря, аккурат к Оскару. Дженсен уже начинал вспоминать слово «занят» не иначе как с теплотой. Всю последнюю неделю, сразу после того, как дал отмашку своему агенту, он вставал в шесть утра и мотался по бесконечным встречам, на которых его расспрашивали о предпочтениях в меню и прочей фигне. В пятницу, в полтретьего дня он сидел в конференц-зале; напротив, за столом из красного дерева, возвышался Марк Финнбург — исполнительный продюсер. То был крупный мужчина с широким неулыбчивым лицом и раньше времени проступившей на висках сединой; под его взглядом Дженсену тут же стало неуютно, он почувствовал себя крохотной рыбёшкой в очень большом — и очень элитном — пруду. Между мясистых рук Марка лежал контракт. Всё, чего хотелось Дженсену, — поскорее подписать его и свалить домой, где он собирался как следует отпраздновать выходные, грядущую передышку — и виртуозность, с которой всю эту неделю забивал гвозди в крышку собственного гроба. — Вот, — сказал Марк, кончиками пальцев подтолкнув к нему контракт. — Не торопись, почитай. Дженсен наклонился, взял бумаги и, откинувшись обратно на спинку стула, принялся читать. Доносившийся с улицы шум автомобилей звучал приглушённо, несмотря на то что панорамные, во всю стену, окна выходили прямо на дорогу; сквозь затемнённые стёкла приятно пригревало по-летнему горячее солнце. Он читал молча, непрерывно ощущая на себе тяжёлый взгляд сидящего напротив мужчины. В тишине, которая повисла в зале, даже шорох бумаги и едва слышный свист кондиционера казались оглушающе громкими. Контракт был стандартным во всех отношениях и подробно расписывал гонорар Дженсена, его рекламные обязательства и рабочие часы, поэтому он скользил глазами по словам, особо не вдумываясь: всё это и так уже было ему известно. Однако на третьей странице автопилот вдруг сбился, и Дженсен уже по-настоящему вчитался в один из пунктов лежавшего перед ним контракта. Нахмурился, перечитал ещё раз. Когда он поднял взгляд, Марк смотрел на него не отрываясь. — Это мера предосторожности, — сказал он, хотя Дженсен не успел даже рта открыть — не то что задать вопрос. Всё ещё не веря своим глазам, Дженсен коротко и резко хохотнул. — А мне кажется, это какая-то чушь. «Враждебное поведение»? Что конкретно под ним подразумевается? Манера общения, отказ сходить хлопнуть по пиву — что? — Ну так откажись от роли, — хладнокровно сказал Марк, и желание наорать на него стало почти нестерпимым. — Твою кандидатуру предложил именно Джаред. Нам понравились твои работы в сторонних проектах — в противном случае ты бы здесь не сидел, — но не буду скрывать: лично я высказывался против твоего участия. Сам понимаешь, наличие в главных ролях двух человек, которые друг друга ненавидят, может загубить съёмочный процесс. — Мы друг друга не ненавидим, — отрезал Дженсен. — У прессы на этот счёт другое мнение. Дженсену было что ответить — в голове крутилось минимум три миллиона ядовитых реплик. Несколько долгих секунд он боролся сам с собой, пытаясь проглотить закипающую внутри ярость. — Джаред тоже должен будет подписать эту… подписать это? — наконец поинтересовался он, указав на контракт. — Сам-то как думаешь? — без обиняков ответил Марк. Дженсен думал, что нет. Конечно же нет. Они бы не стали рисковать потерей Джареда — он у них не в рот ебись звезда, в конце концов. То ли дело Эклз — ну, помните? Парень, который снимался в сериале пару лет назад, а сейчас изредка что-то рекламирует по телику, потому что пока ещё достаточно симпатичный на рожу? Вот уж кому точно можно въебать в контракт приписку в духе «когда пойдёшь на хер — будь любезен, закрой за собой дверь». Сволочи. Нервно покусывая щёку, он думал: о сценарии, роли, гонораре. Жалкая половина обещанной суммы в несколько раз превышала его обычную зарплату за три-четыре месяца нестабильных подработок — а контракт гарантировал ему эту половину даже в том случае, если он всё-таки продемонстрирует «враждебное поведение» и сломает Джареду его ублюдский нос. — А что, если это он спровоцирует? — сквозь зубы процедил Дженсен. — Что, если конфликт произойдёт по вине Джареда? Марк кивнул на контракт: — Там всё прописано. Все условия и оговорки. — Он непринуждённо откинулся на спинку кресла. — Мы не требуем, чтобы вы не общались в принципе, — это детский сад. Твой гонорар урежут только в одном случае: кто-то из вас двоих не сможет нормально работать с напарником на камеру. Поверь мне, если ваши разборки начнут мешать фильму, — откровенно, с едва заметной улыбкой, в которой ясно виделась угроза, сказал он, — ты об этом очень сильно пожалеешь. Дженсен ему поверил. Перечитал пункт ещё раз, мысленно взвесил все за и против. — Мне надо посоветоваться с агентом, — наконец сказал он, на самом деле намереваясь посоветоваться со своим юристом. Марк лишь кивнул в ответ, и секретарь проводил Дженсена на выход.~
Юрист Дженсена заявил, что с контрактом всё в порядке, и заверил, что его не смогут кинуть на полгонорара просто из-за какого-нибудь чересчур цветистого эпитета в адрес Джареда. «Подписывай», — сказал он. Агент Дженсена, тоже слушавший юриста, добавил: «Подписывай, придурок». И Дженсен подписал. А после этого купил ящик пива на заправке в конце улицы и надрался до беспамятства.~
Когда Дженсен в предпоследний раз видел Джареда, то вмазал ему по лицу и до крови рассадил кулак о его зубы. А затем подбил Падалеки оба глаза, запятнав ему щёку живописно хлеставшей из руки кровью. После первого удара Джаред ещё пытался как-то спасти положение. Сплюнул, выругался, зачастил: «Да постой ты, блядь, погоди…» После второго удара он пошатнулся, отступил на пару шагов и помотал головой, словно пытаясь собраться с мыслями, — а когда снова поднял взгляд, в глазах его горела злость. Больше он ничего не говорил. Дженсен замахнулся в третий раз — тогда Джаред бросился вперёд и ударил в ответ. У него было охренительно нечестное преимущество в росте, поэтому в итоге Дженсен оказался на полу, рвано хватая ртом воздух: с разбитой бровью, пульсирующей в такт сердцебиению правой щекой и болью в солнечном сплетении, мстительно обещающей, что этого Джареду уж точно никто не простит. Падалеки убрал с лица мокрые от пота волосы, склонился над Дженсеном, упёршись в колени — белая футболка испятнана красным, тут и там виднеются кровавые отпечатки пальцев, — и сказал: — Повзрослей уже, Дженсен. Я ведь извинился. Этому человеку ещё хватило наглости сделать огорчённый вид — по пути из бедного квартала на окраине Лос-Анджелеса в самый его центр Дженсен вспоминал этот вечер во всех деталях. Вспоминал каждый удар. Тупую боль, мучившую его потом ещё несколько дней. Нависшее над ним окровавленное лицо Джареда, будь он проклят, с исказившимися чертами… Наверное, это было не самое полезное занятие, но сейчас Дженсену было необходимо ощущать внутри праведную, медленно тлеющую злость. Необходимо было помнить причину, по которой он изначально перестал общаться с Джаредом. Войдя в комнату, которую студия выделила им для первой встречи, он на мгновение замер. Кивнул Джареду, уже неловко поднимающемуся на ноги со смущённой полуулыбкой-полуусмешкой на губах, которой обычно приветствовал незнакомцев. Даже не подумав улыбнуться в ответ, Дженсен молча сел на свой стул и кивком согласился на предложение принести ему попить — на Джареда, который поколебался немного, а затем неловко опустился обратно, он не смотрел. — Привет, Дженсен, — сказал Джаред. — Как ты? — Живой, — коротко бросил Дженсен. Хрена с два он будет упрощать Падалеки задачу. Ситуация была абсурдная, и он не сомневался, что Джаред это тоже прекрасно понимает. Дженсен не стал снимать солнцезащитные очки — решение куда более просчитанное и обдуманное, чем он был готов признать: он носил очки в помещении, только когда был с похмелья или встречался с фанатами. Вот пусть Джаред что хочёт, то и думает. С трудом, но всё же подавив желание вскочить и сбежать отсюда как можно дальше, Дженсен непринуждённо откинулся на спинку стула. Сидевший с другой стороны стола Джаред крутил в руках бутылку с водой и продолжал сверлить его пристальным взглядом. — Я давно хотел с тобой поговорить. Чтобы, ну, знаешь… внести ясность в наши отношения. Поблагодарив девушку-блондинку, которая принесла ему ледяную, запотевшую бутылку воды, Дженсен с хрустом открутил крышечку и сделал три больших глотка — как раз достаточно, чтобы избежать ответа на этот комментарий. Потом посмотрел на Джареда, встретился с ним взглядом — и неопределённо пожал плечами, изобразив губами нечто, отдалённо напоминающее улыбку. — Понятно, — жёстко сказал Джаред после небольшой паузы и аккуратно поставил свою бутылку на стол. — Как тебе сценарий?~
Когда Дженсен в последний раз видел Джареда, ничего особо интересного не случилось. Это была обычная вечеринка, на которых все орут, пьют пиво и тискаются по углам. Найти Джареда взглядом в толпе нарядных и в стельку пьяных людей было нетрудно — он был на голову выше большинства из них. Дженсен тогда позорно сбежал и ещё добрых пятнадцать минут прождал на крыльце своё такси, нетерпеливо барабаня пальцами по бедру. Когда он был на полпути к дому, его мобильник запиликал, оповещая о новом смс. ты где? дж хочет поговорить. Дженсен отключил телефон, мысленно отчитывая сам себя: он ведь знал, знал, что Майк был не только его другом, но и Джареда тоже. Он не мог не позвать Джареда, ну конечно же нет… На следующий день, когда он наконец решился включить телефон, его ждало одно-единственное сообщение. И снова — от Майки. Сволочь.
