Holding hands

В студии темно, тихо и, кажется, нет никого вовсе. Он в любом случае не уверен, но, даже если хёна там нет, тот всё равно не узнает. Потому дверь отворяется тихо, но характерный писк выдаёт его, когда Тэхён вводит пароль и украдкой проскальзывает внутрь. Хён содрогается, когда тот мягко кладёт руку ему на плечо. Он снова застрял в мониторах, среди звучаний отрезков, которые потом сведёт в наверняка отличный трек. Но время переваливает за полночь, потому, волнующийся, Ким всё же осмеливается его прервать: им вставать через три часа. Он не знал точно, где хён пропал сразу после брифинга, но отчего-то не сомневался, что найдёт его именно тут. Всё-таки, Юнги слишком предан работе. — Откуда ты узнал пароль? — говорит вместо приветствия Мин — виделись уже. Он звучит не очень довольно, подкрепляя это нахмуренными бровями, но всё же стягивает наушники и поворачивается к Киму лицом. — Я давно его знаю, мистер склероз, — Юнги на это не может не улыбнуться, — ты задаёшь мне этот вопрос как минимум раз в месяц. Тэхён привычно и вальяжно падает на диван, лохматит свои волосы и притягивает старшего за кресло к себе снова, но на этот раз он не сопротивляется. Ким хотел бы, чтобы тот и вовсе сидел рядом, хотел бы иметь возможность закинуть на него ногу или, в крайнем случае, руку, но не просит об этом. Потому чувствует себя, как на собеседовании, пока Юнги сидит напротив в своём облюбленном кресле. Но взгляд его мягкий, волосы в хаосе торчат в разные стороны, и глаза вот-вот закроются: он сонный тоже. — Как у тебя дела? — первым спрашивает Мин, перегоняя, так что остаётся только хмыкнуть. — Всё хорошо, — он сталкивается с чужим прищуром, — правда хорошо. Только что послушал свежую вышедшую песню, и она великолепна. Так что да, я заряжен хорошим настроением и сонным настроем, сижу здесь и пытаюсь убедить тебя пойти спать тоже. — Что за песня? — мягко интересуется Мин, обходя остальное. Ну конечно. — Твоя, хён, — Тэхён посмеивается с выражения лица старшего. Тот, кажется, пытается вспомнить даты релизов ближайших треков, но так ничего и не находит, оставаясь озадаченным. Он пугается, что кто-то слил что-то новое в сеть. Потому младший мягко продолжает: — Вы с Максом справились отлично. Облегчение проскальзывает на лице Юнги. — Ах, Макс. Я забыл об этом. — Разве он не оповестил тебя? — Мин всё ещё размышляет над чем-то, и Ким пользуется этим, чтобы потянуть его за запястье на себя. Почёсывающий голову и занятый восстановлением своей памяти, он поддаётся, садясь рядом. Тэхён чувствует блаженство. От хёна пахнет кофе и слабым мускусным парфюмом. Кофе он не любит, а вот хёна — очень даже, так что просто устраивается рядом, пока тот не опомнился. Тепло и уютно. Уют Ким тоже любит. И Юнги его излучает достаточно. Особенно в своих пушистых, безмерных, покрывающих даже костяшки огромных ладоней, свитерках. — Он наверняка говорил мне дату релиза, у меня вылетело из головы, — Мин, возможно, и удивлён голосу, что теперь звучит прямо над ухом, но не совершает и движения, чтобы отстраниться. Только вздыхает, чувствуя обвивающие его конечности. — Ты снова курил свою синтетическую дрянь? — Ты снова начинаешь ворчать, — улыбается Тэхён, и Юнги чувствует его улыбку плечом. — Начинаешь ворчать, переводить темы и не обнимать меня в ответ, а я, между прочим, соскучился. Мы не так часто видимся последнее время. — Неправда, — хмыкает Мин. — У нас чуть ли не через день тренировки, интервью и выступления, записи, а ты ещё негодуешь. — Если бы хоть на одном из этих мероприятий я мог обнять тебя, я бы не возмущался, — он нарочно сжимает Мина в руках ещё сильнее, до хруста некоторых костей и чужого нервного писка. Если бы у него была возможность, он бы просидел так весь день. Не только с Юнги — с каждым из них, и Тэхён правда начинает скучать по временам, когда они все жили в общежитии. Без его ребят как-то тоскливо. — Так вот, Макс. И он, и ты, большие молодцы. Это очень мило, в том числе и клип. Ты должен его посмотреть, — он уже лезет в карман за телефоном, когда замечает, как старший кривится. — Тебе нужно это сделать, не будь свиньёй, потом ты забудешь, хён-склеротик, — он тычет его локтем в бок, и Юнги только вздыхает. — Даже ты там есть. — Нет, Тэхёни, я не снимался там, — как ребёнку, объясняет ему хён. — Последнее время мы никуда не летали, ты же знаешь. — Просто смотри клип, хён-зануда, — он снова легко пихает, обращает внимание на телефон в своих руках. Клип ему правда нравится. Тэхён не уверен насчёт Юнги, но весь клип такой чертовски трогательный, что, посмотри он его с Чимином, они бы наверняка ревели. Казалось бы, избитые мотивы, но, когда осознаёшь, что всё это — для одного человека, а не просто слова, которые пишут для того, чтобы задобрить фанатов, это ощущается куда более искренне и более интимно. Хотел бы он тоже быть таким открытым. Создавать песни так же, не боясь, посвящая их одному человеку. Чтобы все знали, что он только его. Только для него. — Мило, — буркает Юнги, как только начинается его партия. — Но, как видишь, меня тут нет. — Просто замолчи и смотри дальше, — шикает на него Тэхён, с нетерпением ожидая его реакции. — Вот и ты. Когда кот появляется на экране, хён выглядит глуповато. От этого донсен не может не фыркнуть, заработав недопонимающий взгляд на себе. — Что? — его рот приоткрывается, как и всегда, когда он чего-то недопонимает, и Киму хочется рассмеяться ещё сильнее. — Ты кот, хён. — Ах, и ты туда же, — снова недовольно ворчит Юнги, морщится в своей притворной манере, но они оба знают, что он ни капли не раздражён. — Туда же не я, а Макс, — Тэхён уже в открытую смеётся со стонущего от недовольства Мина. — Он отлично знает арми. — Это ещё раз доказывает, что он — правильный выбор. Я бы не хотел ошибаться с людьми для коллабораций, знаешь. Знает. Он прекрасно знает, сколько людей хотят использовать их для собственной выгоды, не ради музыки, а для того, чтобы бесцеремонно продвинуться за их счёт. Это случалось уже не раз, но им всё же нужны фиты с популярными заграницей людьми. Даже если они чхать хотели на к-поп. Так устроена индустрия. — Он кажется искренним, — пожимает плечами Тэхён, когда клип заканчивается. От нахлынувшей эйфории и умиления, полученных от какого-то клипа, ему хочется нежничать ещё больше. Юнги просто попадается под руку, ну конечно. Потому он просто сгребает хёна: обвивает его торс руками, прижимает сильнее, перекидывает ноги через Миновы. Делает всё, за что может получить. Но хён молчит, только укладывая руку донсену на ногу, чтобы тот не свалился. Несчастный диван в крохотной студии — не лучший вариант для телячьих нежностей, но Юнги решает промолчать. Устроивший под его подбородком голову Ким не видит улыбки, проскользнувшей на лице старшего. — Ты молодец, хён, ты знаешь? — басит Тэхён, и Мин больше чем уверен, что его шея уже затекла. — Ты отлично справился, твой куплет очень хороший, он великолепно вписывается в общее настроение песни. — Прекрати, — его уши алеют, и он уже тянется почесать одно из них, когда Ким перебазируется и обнимает его за шею, своей щекой припечатывается к Миновой. Он не выдерживает. Юнги не очень падок к нежностям, но тут не может не зажмуриться. Улыбнуться так, отчего Тэхён начинает улыбаться тоже, и они оба чувствуют это. Мин редко ощущает такие приливы счастья и умиления, которые распирают так, что хочется рассмеяться и сжать донсена так же. Такое чаще всего бывает, когда он смотрит на Холли: своего родного, маленького мальчика, который всегда так задорно виляет своим крохотным хвостиком и трётся своей мордочкой о Минову. И, возможно, у них с Тэхёном есть что-то общее. Потому что парень кратко потирается своей щекой о чужую, заставляя старшего ловить микроинфаркты. — А когда у тебя будет песня про глаза цвета беспросветного болота? — Ким хотел бы посмотреть на хёна, но тогда ситуация стала бы куда более неловкой, поэтому оба остаются на своих местах. — Перестань, — снова ноет Мин, — твои глаза нормального цвета. — Нормального, — фырчит младший в ответ, — я конечно же не нарываюсь на комплименты, тебе кажется. Юнги вздыхает, всё же окольцовывая руками тело младшего в ответ. Но не говорит ничего, только пытается немного отстраниться, чувствуя себя неловко. Тэхён ловит его лицо ладонью, припечатывая обратно и оставляя лёгкий, но звонкий поцелуй на чужой щеке. Это заставляет старшего зардеться ещё сильнее и захлёбываться в незвучащих возмущениях, которые топятся, так и не доходя до конца. Всё та же рука донсена ползёт дальше, выше, зарывается в волосы, играя с ними. Мин снова прикрывает глаза. — Как там твой микстейп? — увиливает старший, и Тэхён фыркает. — Чонгуки сказал, что у вас соревнование, кто из вас выпустит свой раньше. Он всё ещё перебирал волосы старшего, хмыкая от того, как хён тянулся к ласке. Он очень любит это, и Ким об этом знает. Ему хочется, чтобы время остановилось. — Он это соревнование себе придумал, а я не выпущу микстейп до того, как не выйдет новый альбом, ты же знаешь. Мне нужно доработать ещё несколько треков, может, взглянешь на них? — он отстраняется только для того, чтобы посмотреть на старшего. Тот выглядит сейчас умиротворённо, так, как обычно выглядят коты, когда их чешешь за ушком. Но он хёну об этом, конечно же, не скажет. — Ты же знаешь, что я никогда не помогал тебе с треками, — он вскидывает бровь, облизывает губы. Тэхён предпочитает игнорировать это тоже. — В этом и вся суть, — в этот же момент, всё той же ладонью, младший рывком поворачивает лицо старшего к себе. Что-то у него хрустит, и глаза Юнги удивлённо распахиваются: он снова похож на эмоджи. Или на щенка. Ким не может выбрать. — Что… — А если я запишу кавер на вашу песню, ты зачитаешь со мной дуэтом? — уверенным голосом интересуется младший, глядя Мину прямо в глаза. Тот теряется, быстро их опуская, но уйти от ответа, отвернувшись, не может: хватка младшего не сильная, но настойчивая. — И зачем тебе это… — ворчит хён снова, отказываясь воспринимать всю абсурдность этого положения. Но у него не выходит, особенно тогда, когда огромная, теплая рука младшего съезжает вниз, мягко обхватывает подбородок. — Пообещай мне, Юнги, — его тон становится всё более требовательным, а лицо — серьёзным, так что Мин просто ломается. Не осуждайте его, он просто крошечный человек, оказавшийся напротив Ким Тэхёна. Он спускает ему с рук даже отсутствие правильного обращения. — Хорошо, — крякает хён задушено, чувствуя давление. Моральное, ведь физически — младший лишь осторожно поглаживает его подбородок кончиками пальцев, и его взгляд косит всё чаще. — Отлично, — Тэхён блестит глазами прежде, чем врезаться своими губами в чужие. У Юнги от этого сбивается дыхание и что-то стремительно ухается вниз. Он не может сделать ничего, кроме как неуклюже ответить, в то время как Ким начинает напирать. Тэхён целует жадно и, без колебаний, горячо, и от этого становится жарко и дурно. Тэхён всегда целуется просто невероятно. А отрываться от него — всегда тяжело и придыханием. — Спасибо. Отстранившийся донсен облизывается и хмурится, открывая глаза. Юнги же может только загнанно дышать и пялиться в ответ, сжимая его футболку чуть сильнее. — Ты на вкус как кофе, — кривится младший, большим пальцем проводя по Миновым губам. — А ты — как приторный синтетический дым со вкусом арбуза, — Юнги сверкает глазами тоже, но не выглядит раздражённым. — Это виноград, — Тэхён поджимает губы в притворной обиде. — Что ты можешь иметь против этого? — Потому что твой настоящий вкус мне куда ближе. Если бы его студия не была звуконепроницаемой, всё здание наверняка бы услышало громкое «А-айщ, хён!» и не менее громкий хлопок двери той же студии.