Closed School Minho (сборник)

К вечеру меня отвезли обратно в пансион. Я так и не решился сказать Хо, что его биологическая мать моя тётя. Не хотел расстраивать, её давно нет в живых... Больше всего меня напрягает тот факт, что директор снабжал деньгами счёт моей бабушки. Я всё равно ничего не скажу Минхо, пока сам не выясню всю эту путаницу. У меня плохое предчувствие...

***

Поздняя ночь. Минхо ещё не ложился. Он пожелал мне спокойной ночи по телефону, а сам начал снова пялить в эти свидетельства, глубоко размышляя: «Хан Лино... так бы меня звали по-настоящему. Меня никогда не покидало ощущение, будто я чужой для своего отца: безжалостные избиения и неуслышанные прости тому подтверждения. Если эта женщина... мама... всё ещё жива, то я бы всё отдал, чтобы хотя бы одним глазком увидеть её». Минхо не был обделён женским вниманием в детстве. Няни, кухарки, горничные... Но разве они могут заменить материнскую любовь? Ту любовь, которую Хо никогда не испытывал и, быть может, никогда больше не испытает. В гостиной слышатся тяжёлые шаги отца. Минхо сидит на кухне, но ему не до еды. Он не может выпустить из рук эти несчастные бумажки. — Ты же сказал, что приедешь через неделю, — сухо бросает Хо, не глядя на отца. Он продолжает смотреть в стену, в глаза тяжело, у него тут же слёзы подступают. Камень на душе такой тяжёлый, один разговор тут не поможет. — Рылся в моих вещах? — снова этот холодный тон, оттенок суровости и негодования, который вот-вот обрушится на сына. — Забыл, что в мире полно стукачей, — Хо закатывает глаза, встаёт из-за стола и ровняется с отцом, — в нос ударишь или пожалеешь, и я отделаюсь лишь пощёчиной? — сын не может не спровоцировать, вот же ж кот! Он демонстративно подставляет правую щеку в сторону отца, в ответ на эти действия Ли старший лишь садится на стул. — Цирк свой прибереги для дружков, которых ты в дом водишь. А со мной говори по существу, что ты нашёл? — Свидетельство о смерти твоего родного сына. Если будешь отпираться... — Я не буду отпираться, Хо. Ты рано или поздно узнал бы это лично от меня, ведь со смерти дедушки прошло много лет. Покойный дедушка во внуке души не чаял. Он был любимец. Дедушка — отец жены Ли старшего, матери, которая умерла при родах. Тесть всегда был для Ли старшего примером для подражания: замечательный бизнесмен без малейших проколов, прекрасный отец своей покойной дочки и заботливый дедушка для Минхо. Но была и обратная сторона. Он был одновременно прекрасным и ужасным. Не терпел конкуренции, не любил, когда всё идет не по его плану, ходил по головам, ради достижения собственных целей. Его боялись все, но больше всего Ли старший. Дед ждал внука, ждал будущего наследника его бизнеса. — Причём тут дедушка? — Когда наш родной сын умер при родах вместе с моей супругой, — родной сын... слова болью ударяются в его голове, — я думал, как провернуть всё так, чтобы тоже не пойти на тот свет вслед за ними. Твой дед ждал наследника, мне он бизнес не завещал. Ты не знал, каков этот старик в гневе. Я действовал быстро: мы с доктором оттянули роды на день позже, как и смерть жены. В соседней палате рожала какая-то оборванка, — снова удар в голову, — мы спасли тебя, Хо... — в отчаянии оправдывается отец, увидев мокрое лицо сына. — Спасли? — выдавливает из себя. — Твоя биологическая мать была из неблагополучной семьи, рожала, будучи ученицей старшей школы. Представь, какое бы тебя ждало будущее в этой семейке? Мы тогда дружили с директором Пак Джуном. Он сумел договориться и забрать тебя у роженицы. Минхо больше не хочет это слышать. Такая гниль, такая боль. Большое разочарование в человеке. Отец, на которого он ровнялся, оказался подлым трусом, падким на деньги. Минхо видел все эти бизнес-бумажки, видел, что никакой доли ему от них не достанется, а в завещании его папы прописаны лишь родные племянники. — Так побоялся дедушки, что пошёл на такие ужасные меры: отнял чужого ребёнка у женщины, причём не сам, а с помощью директора. После смерти все дедушкины владения прибрал к своим рукам, вычеркнув меня из завещания, как полноправного владельца. Как тебя ещё совесть не загрызла? — Я тебя спас... — Ты спас свой зад, господин Ли, — Минхо хотел уйти, но вопрос, который мучил его всё это время, заставил парня вернуться, — скажи мне, ты вообще кого-нибудь любил? Любил что-то кроме денег и себя? Жену свою? — Этот брак был не по любви. Я просто понравился твоей маме и поклялся, практически под дулом пистолета, что женюсь на ней. Дедушка поспособствовал, — за всё это время мужчина так и не набрался смелости посмотреть в глаза Минхо. — Бесхребетный, — выплюнул он, — ещё и самоутверждался за счёт меня своими кулаками. На лице парня: «Мой мир не перевернётся, если ты исчезнешь из моей жизни, как отец. Я со всем справлюсь. Ты мне не нужен». Всё услышанное ранее очень сильно повлияло на Минхо. Теперь он окончательно оборвал духовную связь с этим человеком. Это больно. Ты зол и обижен. Ненависть направлена лишь на одного человека. Минхо задумался, если бы он родился на месяц раньше... в какой семье бы вырос? И какое получил бы воспитание?

«Возможно, я был бы не такой избалованной сволочью как сейчас»

«Мой Хани такой сильный и правильный. Он рос без родительской заботы, лишь бабушка, и воспитал в себе достойного человека, сам. Не потерял себя и не прогнулся перед богатыми людьми. Всегда со своим мнением. Всегда поможет, как бы к нему не относились». Минхо тошнит от подступающей к горлу гнили. Своей собственной гнили. Разве он далеко от отца ушёл? Он был ужасным и несносным ребёнком, постоянно прятался за ухмылками и садистскими шутками, пронзительными ядовитыми глазами. Издёвки и шутки в адрес невинных детей, подлость и подстава, потеря контроля и срыв на окружающих. До знакомства со мной...

Я сразу заметил эту душу, наполненную болью и страданиями. Не от хорошей жизни он стал таким. Главное, что ещё не поздно исправиться.

***

Я чувствую его, наша связь такая сильная. Меня пронизывает с ног до головы эта нестерпимая боль, которую чувствует мой Хо... Сообщение (Белка): главное, не замыкайся в себе! Все будет так, как должно быть. Я верю в то, что у тебя должно все наладиться! Не смей отчаиваться! Помни о том, что я с тобой и мы приложим все усилия для борьбы с этой проблемой. Ты намного сильнее, чем думаешь! И все трудности тебя лишь закалят, после чего закончатся и уступят место хорошим событиям. Сообщение (Кот): я люблю тебя...

***

Плевать на первый урок. Я застану тебя, дядька, который даже представиться перед своим приёмным ребёнком не может. Я громко тарабаню в дверь, да хоть прямо сейчас выбить готов! — Проходи, Хан. Ждут? Я впервые увидел нашего директора: мужчина среднего роста, светлые волосы и большие глаза, слегка надутые щёки и взгляд полный сожаления. — Здравствуй, Джисон. Вот мы и встретились, — он указал на стул и сам сел напротив. — Здравствуйте. На самом деле, — я помотал головой, чтобы наконец-то прийти в себя, — я пришёл уточнить у вас один вопрос, я тут наткнулся... — в присутствии этого человека меня немного потряхивало, — банковский счёт. Вы пополняли счёт бабули, когда я ещё не учился здесь. Вы знали нашу семью? — Джисон, мне очень жаль, — тут директор взял меня за руку и посмотрел с какой-то надеждой. Зачем эта надежда? На что? — Простите, я вас не понимаю, — он руку жал крепко, вырваться мне не удавалось, — возможно, это ошибка в документах, — мне хотелось убежать. — Джисон, это твои деньги. Выслушай, пожалуйста, — он как-то странно поморщился, но руку отпустил. Кашель, — мне нужно многое тебе рассказать. — Х-хорошо. — Твоя бабушка... замечательный человек. Она помогла. Вчера мне звонил отец Минхо. Скрывать больше нет смысла, как и прятаться от тебя. Семнадцать лет назад у папы Минхо родился мёртвый ребёнок... — К чему вы это? — так странно, мне даже не пришлось как-то подначивать этот разговор. Речь сразу зашла о том, что меня волновало больше всего. — Тот мальчик Минхо... Лино, которого я отнял у семьи Хан, — слова давались тяжело, директор сделал глоток воды, — он был родным внуком твоей бабушки, — моя рука тут же оказалась у рта, я до крови прикусил большой палец, но старался не поддаваться эмоциям, — мы забрали этого ребёнка у настоящей семьи. Меня мучила совесть весь следующий год. Я закрутил роман с одной женщиной, которая родила тебя. Решил вернуть долг семье Хан. Вернуть долг? О чём он? — Я отдал тебя той семье, сказав, что это их Лино, мы его возвращаем, — мужчина покрылся потом и начал заикаться. На моих глазах выступили слёзы, — мне никто не поверил. Бабушка сразу сказала, что слова мои — вода, но ребёнка заберёт, ибо мне ты был не нужен. Когда тебя увидела биологическая мама Лино, то чуть не накинулась с криками это не он! Моя тётя... родная мать Минхо умерла от психического расстройства на фоне всего этого дерьма, которое на неё обрушилось. Двое зрелых мужчин сначала забрали у 17-летней мамы её ребёнка, не исключено, что насильно. Спустя два года ей привозят новорождённого и утверждают, что это её маленький Лино. Какие мрази... С такой психикой порушенной недолго ей жить оставалось. Мне было восемь, а этой женщины уже не было. — Я ваш сын, которого вы отдали семье, у которой отняли ребёнка? Минхо был заменой того умершего мальчика, а я был заменой отнятого Минхо, — вырвался нервный смешок, — мне сейчас как на это реагировать? Что мне говорить? — Я понимаю, тебя воспитал чужой человек, — замялся опекун. — Она мне не чужой человек! Чужой мне здесь лишь вы. Бабушка вырастила меня как своего внука, даже если она мне неродная, это ничего не значит, — процедил я. — Джисон, мне жаль, — он снова хотел схватить меня за руку, будто это что-то изменит. Я отстранился. — Меня родили для того, чтобы ваша совесть была спокойной, — холодно начал я, — неужели после смерти бабушки вы решили грехи замаливать? Решили примерить роль отца? — Так было правильно... — Правильно было и дальше играть роль моего официального опекуна. Неужели, за все 16 лет вам было плевать, что где-то в глубинке растёт ваша кровь? Вам было не интересно хотя бы взглянуть на меня? По лицу вижу, что вам плевать. Решили деньгами откупаться? Так вот знайте, бабушка ни копейки со счёта не списала. Эти деньги грязные как и ваша покалеченная совесть. — Джисон, если возможно прощение... — снова кашель, — ты очень умный парень. Ты занял первое место в промежуточных экзаменах. — Потому что я хочу хороший табель с оценками, чтобы поступить в институт. Знаете, я ещё пою хорошо, рифмую. Каждый божий день я писал дурацкие стишки про папу, который вот-вот отворит дверь и скажет мне привет... А оказалось, для тех, в ком я нуждался, я был огромной обузой. Меня ломали, но я благодарен этим людям, которые закалили во мне этот стержень. — Джисон, я исправлюсь. Я сделаю всё. Ты не будешь ни в чём нуждаться... — У меня всё есть. Мне ничего от вас не нужно, господин Пак. Вы подарили мне самую лучшую бабушку на Земле. Пусть она и видела во мне замену их настоящего внука, но дала мне собственное имя. Я Джисон. Я не Лино. Я не видел в нём отца. Для меня он Пак Джун Ки. Директор школы. — Джисон, прости, — у мужчины уже нет сил, он сам плачет. — Не получится, простите, — быстро говорю я, — у меня к вам будет первая и последняя просьба. Сможете её выполнить? — Если это хоть как-то сможет... — Это просто просьба, пожалуйста.

Бабушка часто говорила мне, когда я задавал вопросы про папу: он бросил нас, но вскоре объявится, Джисони. Я верил. Ребёнок, что уж... Я писал ему письма, складывал в стопочку и верил, что когда он появится, я зачитаю ему каждое. Я их сжёг... Когда меня били, я мысленно тебя звал. Я жалею лишь об одном, что Минхо не познакомится ни со своей мамой, ни с бабушкой... Я покажу ему их фотографии.

Родителей не выбирают. — Господин Пак, за одно вам благодарен, ваше безразличие научило меня ничего не просить и тут же вставать, когда оступился, — я впервые был так холоден с человеком. Я никогда не смогу простить его. Вставить бы мне эту гордыню в одно место и прокрутить восемь раз...

***

Я собирался уходить, но напоследок сказал: — Допустите Минхо к экзаменам, у него выпускной класс. И посетите врача, кашель нельзя запускать, могут быть осложнения.