Closed School Minho (сборник)

Очнулся я уже в больнице. Врач сказал, что я потерял сознание от шока. Мне пришлось здорово зажмуриться и перебороть себя, чтобы вспомнить ужасные фрагменты того утра. Минхо... Я резко сорвался с кровати, падая на холодный пол. Ей Богу, у меня началась дикая паника, когда я не обнаружил его по соседству, такого же исхудалого и с фирменной ухмылкой на губах. Лечащий врач не был удивлён моему поведению и рваным сопротивлениям, когда меня пытались запихать обратно в кровать и вколоть какое-то лекарство, по всей видимости, — неизвестный мне транквилизатор. Тревога ушла, но лишь на время. Я понимал, что по-настоящему она никуда не девалась, всё это проделки укола в задницу. Если этот молодой лекарь сообщит мне время смерти Минхо, пока я нахожусь под действием успокоительного, то такого больного он запомнит надолго. Сука. — Со мной всё в порядке, — проворчал я. — С тобой — да, а вот с твоей психикой — нет. Джисон, всё обошлось. На тебе был шлем, он создал большую защиту твоей черепной коробке. Как видишь, ты отделался лишь разодранными руками, синяками и ссадинами на теле, испорченной одеждой. Мотоцикл можно отдать в ремонт... — Доктор, вы себя слышите? — злился и возмущался я. — Какой к чёрту мотоцикл?! Мне насрать на него! Где Минхо? Где Ли Минхо, который был со мной. В голове промелькнула очень плохая мысль: вдруг Хо откинуло в сторону, в какой-нибудь овраг или яму, и его просто не заметили! Но заметив какую-то ехидную гримасу доктора-идиота, стало немного спокойнее. Врач закрыл свой журнал, кинул на прикроватную тумбу, а потом слегка напрягся. Я приметил, что он очень молод, но уже не интерн, поэтому довериться можно. — Твой друг, — врач прочистил горло, — в порядке, но в отличии от тебя схлопотал себе черепно-мозговую лёгкой степени тяжести. Он был без сознания около получаса, когда вас доставили в больницу, но сейчас пришёл в норму. У него перелом, Джисон, костыль ему в помощь. Ну и доктор! Мистер чёртова деликатность... — А вот без подколов ваших никак нельзя? Когда же изобретут костыль, чтобы пациент мог потыкать им в своего доктора, — дулся я, но мысленно благодарил мгновенную первую помощь. Перелом зарастёт, голова пройдёт, а ссадины вообще быстро заживут. — Я не закончил, Джисон. У твоего друга немного повреждена нижняя челюсть и разодрана губа. Воздержитесь от поцелуев. — Главное, что он жив, доктор, а поцелуи... Что?! Я смутился и стал похож на самый спелый помидор, придурошный врач как-то по-дебильному выдавил лыбу. Он явно лез не в своё дело, белый халат. — Да брось, Джисон, я топлю за толерантность. Просто в силу своей компетенции я был обязан тебя предупредить. — Вы доктор или ФСБ? Откуда такие подробности о моей личной жизни? У меня не получалось даже элементарно пропсиховаться, действие успокоительного не позволяло мне даже нормально поругаться с доктором: всё выглядело так, будто я весело и спокойно решил с ним поворковать. — Ты вчера всю Корею оповестил о любви к сыну господина Ли. — Послышался строгий, но размеренный голос. — Простите, доктор, можно? У моей кровати возникла фигура завуча. Врач, увидев мою кривую гримасу при виде этой женщины, сообразил: — Простите, не могли бы вы навестить пациента чуть позже? Ему нужна перезагрузка. — Я подожду за дверью. Даже на лечащего врача распространялся этот надменный тон и строгость высшего сорта. Я прищурился, чтобы прочитать имя на бейджике. А вот за это спасибо, белобрысый врач... — Спасибо, доктор... Феликс. Не хватало ещё, чтобы действие транквилизатора закончилось именно с приходом этой женщины. Почему она такое упомянула? — Ты сломался, Джисон, когда вас начала эвакуировать бригада скорой помощи. Вопил как ненормальный, видимо, подумал, что твой «друг» уже на том свете. У тебя крышу снесло до такой степени, что ты начал сопротивляться всеми возможными способами, только бы ринуться к Минхо. Кричал, как сильно любишь и не хочешь потерять, что-то в этом роде. — И мне не стыдно, — защищался я, — я бы мог кричать до потери пульса, если бы это спасло Минхо. — Тебя никто не осуждает, Джисон. Но Минхо твой в отлючке был, ему-то что? — пожал плечами Феликс. — Боже мой, доктор, где вы похоронили свою деликатность, а? — я закатил глаза, на что тот лишь рассмеялся. — Твой друг поправится, Джисон. Не таких с того света доставал. И это очень обнадёживает!

***

Позже мне предстоял разговор с завучем. Как оказалось, Чанбин, Хёнджин и Чонин свою порцию тырячек уже получили, — очередь была за мной. Как же мне хотелось «случайно» вылить воду на штуку, измеряющую мой сердечный ритм, чтобы она заверещала, как ненормальная, напугав мегеру, а та тем временем с криками о помощи выбежала бы из палаты. Женщина также оповестила о моём опекуне: он находился в реанимации этажом ниже. Его вовремя доставили до больницы, но состояние в данный момент было критическим. «Расплата за грехи?» — сразу же пронеслось в голове. Так нельзя, ведь я рвался именно к нему на этой красивой железяке, боялся не успеть извиниться перед ним и простить. Он стал причиной сильной давке на газ, аварии и моей пошатнувшейся психики с самого детства. Если он выкарабкается, то понадобится очень много времени, чтобы залечить все раны и простить отца... На самом деле нужно отдать ему должное: он стал объектом моей вины. Я просто как трус перекинул собственную ответственность на другого. Руль держал я, шлем был на мне, любимый человек был за моей спиной...

***

Я мышью направляюсь в палату кота. Феликс запретил мне вставать, просил полежать ещё пару часов и нормализовать давление. Прости, доктор. Я выскальзываю из-за двери, но напарываюсь на взгляд своего лечащего врача. Он о чём-то беседует с медсестрой, поглядывает на меня, застывшего в больничном коридоре, подмигивает и вызывает лифт, скрываясь с этажа. Нормальный мужик же, пусть и бестактный. Либо ему на меня плевать, либо он чуткий и понимающий чувак. Я был морально не готов увидеть такого Ли Минхо... — Привет, мумия, — тон провинившегося ребёнка, — я к тебе. Мой бедный Минхо из-за меня лежит на больничной койке перебинтованный с ног до головы: гипс на полноги, чепец из бинта на всю голову, фиксатор для нижней челюсти и прикрытые глаза. Пожалуйста, не смотри на меня. Я сквозь землю готов провалиться. Это я тебя таким сделал... Я рвано глотаю воздух, поднимаю взгляд к потолку, чтобы слёзы не смогли капать из глаз. Сразу какой-то ступор накрыл. Было очень тяжело делать первый шаг во всех смыслах. В жизни вообще существует грёбаная справедливость?! Я подверг опасности любимого человека, по моей вине мы попали в аварию, теперь он прикован к кровати, покрытый всеми возможными болячками, а я спокойно разгуливаю по коридору. Это я должен был получить переломы, сотрясение и повреждения челюсти! Я! Но вместо этого целый и практически невредимый стою перед ним и сдерживаюсь, чтобы не отпилить себе хотя бы руку. За что ему всё это? Я так не хочу! Мне показалось, что Минхо спит после приёма обезболивающего. Показалось... — Не еби себе мозг, Хани. Я с трудом понимаю, что прохрипел Хо. Из-за челюсти он теперь говорит медленно и неразборчиво, с большим трудом. Минхо будто читает мои мысли, участвуя в терзающих монологах моего внутреннего голоса. Он понимает меня лучше всех. Минхо начал копошиться на кровати, пытаясь принять сидячее положение. — Не шевелись лишний раз, я поправлю твою подушку. Пришлось съесть солёные слёзы, чтобы полностью не упасть на глазах у Минхо. Не хочу его добивать, не хочу казаться тем, кто прибедняется посредством слёз. Не хочу, чтобы он волновался. Трогать Хо было страшно, казалось, что он вот-вот рассыплется от моих прикосновений. Я аккуратно поправил плотную подушку. В голову прокрадывались мысли навестить Ли тогда, когда ему станет чуть лучше. — Отдыхай, — всё, на что меня хватило, — отдыхай... Хотел же уйти молча. Сил уже не было смотреть на то, как страдает любимый человек, но Минхо успел ухватить меня за край моей больничной сорочки. — Хани, — сказал кот, смотря на меня из полузакрытых век, — я тебя люблю. Внутри всё будто оборвалось... Только Ли Минхо может вызвать мурашки словами. Я так хочу обнять тебя, Хо! Но вместо этого ломаю себя, как последнюю тонкую ветку. Падаю на колени у кровати и начинаю реветь, как маленький мальчишка. Проси прощения, Джисон... Извиняюсь так, будто нахожусь в полном порыве бреда. Минхо шикает, стараясь успокоить мой вой вперемешку со всхлипами. Ему больно даже дышать, но он плюёт на это, переворачивается в мою сторону и хватает слабой рукой за чёлку. — Перестань, белка! — плачет. — Я так виноват перед тобой. Я чуть не угробил тебя, понимаешь?! Началась самая настоящая истерика. Вот сейчас я бы не отказался от Феликса с порцией его проверенного успокоительного. — Мне стыдно перед тобой, Хо! Но кот не слушает. Он хватается за мой воротник как за что-то последнее в своей жизни и тянется, целуя в губы прямо с повязкой на подбородке. Минхо не болтал попусту — всегда действовал. Он мой транквилизатор.

***

Мы провалялись на одной кровати до прихода медсестры. Я рассказал Минхо об аварии со слов доктора Феликса. Оказывается, водитель грузовика успел вовремя затормозить, и я свернул в сторону, потеряв управление. Минхо свалился с мотоцикла ещё будучи на большой скорости, он ударился головой, сломал ногу и повредил челюсть о торчащий кусок асфальта. Я упал вместе с мотоциклом в траву близ дороги, но отделался лишь синяками. Шлем защитил меня, но я более чем уверен, что не только он был единственной защитой. Врач сказал, что меня вытащили из-под байка, который просто обязан был передавить мне хотя бы селезёнку! Этого не произошло. Я никогда не болел. Внутренняя сила защитила меня от больших повреждений, но лучше бы она вылечила Минхо. Эти способности — не шутка, как говорила бабушка.

***

Меня выписали раньше. Я умолял завуча, чтобы меня пускали в город к отцу и Хо, но та, мегера упрямая, держала меня в пансионе. Теперь я был под строгим надзором и отрабатывал своё наказание за мытьём туалетов и кухни. Спустя месяц мне позвонил доктор Феликс, сообщив, что отца выписывают. Мегера повезёт меня к нему в палату. Я хотел взять с собой Хёнджина и Чанбина, чтобы по пути всем вместе навестить Минхо. Не обнаружив их в комнатах, я решил, не мешкая, мчать без них, пока завуч была доброй. — Джисон, я очень хочу заслужить твоё прощение... — Будет не легко, но давайте попробуем. Впервые меня кто-то обнял по-отцовски. — Ты мне всех роднее, Джисон.

Лучше поздно, чем никогда.

Я попросил подождать меня в машине. Хотел, как можно быстрее, увидеть по истине родного человека. Хотел выбить дверь с ноги и задушить его в объятиях, но палата была пуста. Что за хрень? Феликс меня ни о чём не предупреждал... Лишь потом пришло осознание: я не звонил, не появлялся месяц, вообще не пытался связаться с Минхо, будучи под властью завуча, не объяснился с ним... Конечно, кот спокойно мог подумать, что я его кинул! В глубине души я всё ещё надеялся, что Хо просто перевели в другую палату. Если его забрал папаша, то это с концами. Я направился к доктору, чтобы нормально во всём разобраться, не делая поспешных выводов. Он стоял недалеко от ординаторской, будто специально меня поджидал. Лицо его было грустным. Мне стало не по себе. — Феликс, здравствуйте, а Минхо уже выписали? Просто вы ничего мне не писали, — я заметно разнервничался, голос был полон волнения. — О, Джисон, как ты быстро, — врач отвёл взгляд куда-то в сторону, добавляя: — красивая рубашка, тебе идёт. — Вы чего-то недоговариваете. — Она ему не идёт! — послышался крик позади меня. — Ему больше подойдут бежевые оттенки, — уже более спокойно провозгласил Хёнджин. — Ему идут книжки и когда они с Чонином не ржут на всю комнату, — подхватил Чанбин, идущий рядом. — Так вы здесь, а я вас по комнатам искал... — удивился я. — Есть то, что мне не идёт, а? — Есть... Взгляд устремляется на распахнутую дверь ординаторской. Я вижу Минхо с костылями и фирменной ухмылкой. Слава богу... — Тебе, пиздец, как не идёт без меня, белка. Тот, кто когда-то убивал меня морально, теперь стоит и улыбается мне при встрече. — Значит просто будь рядом.

На моём лице ухмылка, а в мыслях я уже раз пятьсот до смерти зацеловал его.