Closed School Minho (сборник)

— Джисон, ты ведь не против, если я возьму с собой парочку апельсинов? — Будто там, где мы собираемся отдохнуть, нет магазинов. — Джисон раздражённо закатил глаза, выключил ноутбук и подошёл к Минхо, выхватывая из рук фрукты. — Оставь их дома. Минхо свёл брови к переносице, выражая едва заметное недовольство. — Мне не нравятся другие сорта, — сказал он, с глубоким вздохом отбросив дорожную сумку в сторону, — ты ведь знаешь, что я жизни не вижу без апельсинов. Почему снова запрещаешь мне малую радость? Минхо попытался забрать цитрусы обратно, но Джисон, огорчённый непоколебимым упрямством парня, без каких-либо раздумий запустил их в сторону шкафа, а затем спешно покинул комнату. Давно следовало сесть и поговорить по душам. Пять лет отношений. Они оба настолько устали друг от друга, что никто больше не хотел идти на примирение первым. Минхо уснул на пружинистом диване. В комнате ему делать нечего: Джисон изрядно опустошил бутылку вина, что ещё больше усугубило проблему их взаимоотношений. После приёма алкоголя того лучше не беспокоить, если нет желания испытать на себе полнейшее безумие. Оно творилось с Джисоном, затерявшемся на дне бутылки, вот уже второй год. Когда-то нежный и ласковый парень звереет и перестаёт себя контролировать. Минхо страшно. Бессилие перед таким Джисоном берёт верх, а сконцентрированная в кулаках чужая агрессия больно бьёт по лицу и рёбрам. Где-то сквозь сон Минхо слышит, как тяжёлые шаги приближаются к дивану. Джисон заваливается и утыкается в подушку. Больше не хочется прижать к себе красивую голову, пригладить волосы, млея от неведомых ощущений, как раньше. — Мы никуда не едем, — тяжело ворочая языком, молвит Джисон, — завтра сообщишь Хвану, чтобы не бронировал на нас номера. Минхо крепко стиснул зубы. — Почему? — в голосе слышится неконтролируемая дрожь. — Нам нужно отвлечься. Ты заслуживаешь хороший отдых после тяжкого труда, — торопливо бросил Минхо, приподнимаясь на локтях, чтобы развернуть Джисона к себе. Переубедить пьяного Хан Джисона – затея изначально провальная. Я пытался… Тот принял сидячее положение, стеклянным взглядом оглядел чужую фигуру и, схватив Минхо за шею, потянул на себя. — Я много чего заслуживаю. — Джисон сжимает его шею донельзя нещадно, Минхо сопротивляется, старается отпрянуть, но болезненная хватка пронзает с новой силой, заставляя застыть на месте. — Только ты этого никак не поймёшь. Джисон и правда пашет за двоих, пока Минхо доучивается в консерватории. — Пусти, мне больно! — не выдерживает тот. Джисон перестарался, передавил шейный нерв, из-за чего Минхо стало больно поворачивать головой, чтобы успокоить болевой синдром, он начинает делать массаж. Мышцы постепенно расслабляются, улучшается кровоток. — Я не хочу никуда ехать, Хо, — выдаёт он, заваливаясь на подушку, — не хочу передвигаться, не хочу тратить три часа своего времени на автобус, а потом и на заселение в отель. Мы могли бы провести эти каникулы вдвоём, не выходя из дома. Нет, этого я допустить не могу, мало ли что ты «выкинешь» за эти дни. — Мне страшно, — на грани слышимости молвит Минхо. — Не бойся, нас не ограбят, не выселят, я оплатил все ТВ-каналы… — Мне страшно оставаться наедине с тобой, — честно признался он, — ты обещал бросить пить, — дрожь в голосе полностью оправдывала неподдельный страх перед пьяным парнем, — мы перестали нормально общаться, всё стало слишком натянуто. — Минхо слез с дивана и принялся искать домашние тапки. — Ты постоянно ограничиваешь меня в чём-либо, издеваешься вместо того, чтобы поддерживать, как это было раньше. — Плачешь? — тот внимательно прислушался. Минхо вбирает побольше воздуха, глуша предательские всхлипы. Джисон больше не пожалеет его, не обнимет, а начнёт попрекать в слабости. Он давно похоронил какое-либо сочувствие к парню. — Я лягу спать в нашей комнате, — зачем-то оповестил Минхо. — Спать ты не ляжешь, — и снова этот до безобразия властный тон, — ты будешь ждать, пока я не усну, и тихо напевать ту песню, которую разучивал когда-то на экзамен. Минхо одарил Джисона ненавистным взглядом, а затем резко направился к двери, крикнув напоследок: — Надень наушники, включи эту дурацкую песню и протрезвей! Минхо спешно схватил пуховик, телефон, ключи и выбежал на лестничную площадку, поднялся на пару этажей выше и устроился на подоконнике, набирая номер лучшего друга, чтобы напроситься переночевать. Хёнджин сейчас не в городе. Не вовремя вспомнил он. — Хо, что-то случилось? — поинтересовался сонный голос на том конце провода. — Джисон допил остатки рождественского вина, и мы снова поссорились, — чуть успокоившись, сказал Минхо, — Хёнджин, прости, я тебя разбудил… — Что у вас стряслось? — друг был готов в любой момент рвануть на подмогу, всегда так делал. — Вам вообще удалось помириться с того раза? — Удалось, но, когда ты сообщил о поездке на горнолыжный курорт, Джисон стал сам не свой. Молчание о личных проблемах давалось Минхо с трудом. Он едва держался, чтобы не расчувствоваться при Хёнджине. — Хо, — ласково начал тот, — тебе станет гораздо легче, если ты перестанешь сдерживать слёзы. Будь я рядом, завернул бы тебя в одеяло, почистил бы апельсинов и накормил. — Минхо отчётливо представил эту картину, и на лице появилась радушная улыбка. — Возможно, у Хана накопилось множество проблем, о которых он умалчивает, вот и налегает на алкоголь, чтобы «залатать брешь», — предположил Хёнджин, — но, на мой субъективный взгляд, вы просто друг от друга устали. Пять лет отношений. Съёмная квартира. Рыжий кот Суни. Подработка официантом после учёбы и репетиторство, как способ дополнительного заработка. Должность старшего автомеханика, на которую Джисона взяли с руками и ногами. Подработка в ночное время барменом на полставки. Денег хватало, человеческих ресурсов – нет. У Джисона одна сплошная проблема, заключавшаяся в том, чтобы его Минхо ни в чём не нуждался и спокойно закончил консерваторию, не отвлекаясь на уроки музыки для детей и грязные столики после посетителей. — Хо, если будет совсем плохо, то бросай эти отношения. Хан и впрямь какой-то дёрганный в последнее время. Мы общались на днях, и он был невыносим, — Хёнджин протяжно выдохнул, — если он раз тебя потеряет, то одумается и больше не притронется к алкоголю. Последние пару лет Минхо только и думал о расставании. Хёнджин был не в курсе того, что ссоры с Джисоном заканчивались рукоприкладством. Парни болтали около часа. После разговора с другом Минхо стало спокойно и тепло. Он даже позабыл о том, что в квартире, на старом пружинистом диване, спит Джисон.

***

10:00. Минхо готовит яичницу. Мы бы сейчас были на пути в отель… Ему досадно, но Хёнджин обещал что-нибудь придумать, пока каникулы не пролетели. Музыку не послушаешь. Не хочу будить Джисона, точнее, видеть. Минхо тихо напевает себе под нос песню, которая так полюбилась его парню и служила колыбельной после изнурительного рабочего дня. На холодильнике стоит рамка с фотографией пятилетней давности: их первое совместное фото. На нём Минхо ещё в школьной форме, а Джисон уже в рабочем комбинезоне (их разница в возрасте составляла два года). Парни познакомились на школьном спортивном фестивале. Минхо участвовал в эстафете, а Джисон пришёл поддержать своего друга детства. Младший тогда распсиховался, когда их команда проиграла эстафету, запустил палку, не добежав до финиша, и попал Джисону по лицу, потом долго извинялся. Ему удалось отделаться походом в KFC за свой счёт. Что-то пошло не так. Минхо был уверен, что они с Джисоном мирно разойдутся и забудут о той дурацкой ситуации на фестивале, но общение продолжилось, и спустя некоторое время парни начали встречаться. У них появилось много приятных воспоминаний, общее прошлое и фишки, понятные только им. Джисон всегда хотел парную татуировку, но в консерватории, куда поступил Минхо, рисунков на теле не одобряли даже в самых неприметных местах (могли исключить). Джисон постоянно радовал Минхо подарками и при каждом удобном случае брал машину из автосервиса, чтобы прокатить младшего по городу. Они были по уши влюблены друг в друга. Всё было хорошо. Минхо резко отвернулся от фотографии. Пора сделать новую, хотя… стоит ли? Сильные джисоновы руки с въевшимся мазутом обвивают Минхо и прижимают к себе. Джисон касается подбородком покатого плеча младшего, выпячивает губы и нежно целует в шею. Будто ничего не случилось. — Доброе утро, — горячее дыхание обжигает покруче любого пламени, — пора давно заменить этот старый диван, — Джисон негромко смеётся, обнимая Минхо ещё крепче. Тот молчит, не реагирует на прикосновения, на хрипловатый голос и запах перегара, выключает плиту и высвобождает себя из этих односторонних объятий. — Хо? — вопрошает он, пытаясь удержать за руку. — Что? — не выдерживает Минхо и смотрит прямо в глаза старшему. — У тебя тяжёлая форма амнезии, Джисони? Неужели не ясно, что я не хочу с тобой не только разговаривать, но и вообще как-то взаимодействовать после сегодняшней ночи, — самому от себя противно, — завтрак на плите. Он хотел было уйти и полностью посвятить себя телевизору, но Джисон бесцеремонно подхватил на руки и усадил на стол. — Хо, прости, этого больше не повторится, обещаю, — старший прикусил нижнюю губу, беспокоясь о дальнейшем ответе Минхо. — Я забыл покормить Суни, — сказал тот, пытаясь спрыгнуть со стола. — Не паясничая, Хо! — взвыл Джисон, притягивая младшего ближе к себе. Он блуждал по спине огрубевшими руками, целовал шею… Извинялся, как умел (и как Минхо привык). Младший невесомо обнимал в ответ. Прикасаться всё ещё не хотелось. Обида на парня не прошла. Минхо считал, если сейчас снова поверит Джисону, то никогда не прекратит эту дурную повторяемость. Джисон извинится, я в очередной раз прощу его, а потом всё начнётся по новой. Ночью он прислушался к Хёнджину и решил поставить точку. — Джисон, — позвал Минхо, отстраняясь от парня, — больше так продолжаться не может, понимаешь? Прекращай пить! Посмотри на меня, — младший раскинул руки в стороны, — каждый синяк – напоминание о твоих попойках. Одногруппники считают меня неуклюжим, когда разглядывают гематомы в раздевалке, потому что я заврался о том, что падаю или ударяюсь обо что-нибудь. Что с нами стало? Тебе придётся выбирать между мной и алкоголем. Джисон впервые за два года выслушал своего парня до конца, не перебивая. Он вобрал побольше воздуха и направился к холодильнику, стянул оттуда бутылку соджу и подошёл к окну. — Ты чего? — насторожился младший, дёрнувшись за ним. Джисон распахнул окно, и кухня наполнилась холодным воздухом. Он не думал, что Минхо может простыть после этой безрассудной выходки, он хотел выбросить соджу. Младший быстро выхватил бутылку и закрыл окно. — Хо, отдай! Я выброшу её куда подальше! Не хочу вновь причинять тебе боль. — Ты попадёшь кому-нибудь по голове, — смягчился тот и выбросил соджу в мусорное ведро. — Придурок, — обозвал Джисон сам себя. — Если ты опять начнёшь пить… — Не начну! — перебил старший. — Если ты опять начнёшь пить, — заново вторил Минхо, — я больше не стану терпеть. Знаешь, я всё ещё люблю Хан Джисона, а не пьяницу, что распускает руки и звереет с каждым глотком этой отравы, — он указал на мусорное ведро. Джисон подходит вплотную и вбирает губами тонкие губы Минхо, который впервые за всё утро дарит нежное прикосновение и, кажется, прощает все былые обиды любимому человеку. Старший поглаживает взъерошенную макушку и нехотя отрывается. — Джисони, я возьму немного из заначки? Закажем доставку еды, ибо кроме яичницы есть больше нечего. — Я созвонился с Хваном. Он и Сынмин ждут нас. — Что? — Минхо подумал, что ему послышалось. — Мы же опоздали на утренний автобус. Поедем на следующем? — Хван закажет нам такси, собирайся. Возьмём чего-нибудь по пути, ибо поездка довольно продолжительная. Минхо едва сдерживает улыбку, боясь спугнуть радость своим безудержно хорошим настроением. — Хо, — Джисон щёлкает у него перед глазами, — поспеши. — Да-да, сейчас!

***

Путь выдался спокойным, но непривычно молчаливым. А о чём болтать? В последнее время парни то и дело что ссорились. Возвращаться к этим воспоминаниям не хотелось. Минхо забрал красные джисоновы наушники и не снимал всю дорогу. Джисон сидел в Твиттере и периодически болтал с таксистом. Около отеля их ждали Хёнджин и Сынмин. Минхо налетел на лучшего друга, чуть не сбив того с ног. Джисон лишь фыркнул. — Всего пару дней не виделись, — буркнул он, протягивая Сынмину руку в знак приветствия. — Как добрались? — поинтересовался тот. — Нормаль, — охотно ответил Минхо, повиснув на Хёнджине. — Я рад, — сказал друг, недоверчивая поглядывая в сторону Джисона, — мы забронировали вам номер, но на пару этажей выше от нашего… Не успел он договорить, как Джисон выхватил ключи из чужих рук и, невнятно поблагодарив друга за помощь, в упор уставился на Минхо. — Пойдём, нам ещё вещи распаковывать. Младший перевёл взгляд на Хёнджина, затем на Сынмина. — Джисони, пойдёмте все вместе? — Ты же слышал, что им на другой этаж, пойдём, — уже более настойчиво сказал он. Когда парни переступили порог своего номера, Джисон с растущим раздражением снял верхнюю одежду и пнул обувь в сторону шкафа. Минхо виновато прикусил щеку изнутри. Настроение тут же испортилось. — В чём дело? — как можно мягко спросил младший, так и не решившись подступиться ближе. — Зря мы приехали сюда, — старший не скрывал своего недовольства, наоборот, жаждал, чтобы его испытал и Минхо, который пару минут назад искренне радовался тому, что Джисон начал становиться таким, как прежде, — здесь только Хван и Ким. — И ты из-за этого расстроился? — грустно усмехнулся Минхо, скрестив руки на груди. Джисон вытащил свитшоты из чемодана, резко развернулся и кинул их в Минхо. Тот вздрогнул и быстро поднял одежду с пола. — Ты прекрасно знаешь, в каких натянутых отношениях мы находимся с Хваном! Ещё и Чонин не поехал, — выругался он. Ян Чонин – тот самый друг детства, которого старший пришёл поддержать на школьной эстафете. — Тебе не обязательно общаться с ними! — мелодичный голос Минхо сорвался на крик. Младший тут же запустил свитшоты обратно в Джисона. — Занимайся своими делами, наслаждайся природой, катайся на лыжах, проводи время со мной… — А ты в свою очередь будешь вертеться вокруг этих придурков, — нервно посмеиваясь, выдал Джисон. Да что опять?! Теперь мне нельзя общаться с друзьями? Ограничиться лишь парнем? Сидеть все каникулы в номере? Почему он снова заводит крутит пластинку? Вопросы добивали. Минхо не понимал эти перемены настроения со стороны Джисона. — Буду, — твёрдо заявил младший, — пульт на столе, смотри свой телевизор, раз не хочешь побывать в горах. Минхо поспешил уйти в номер друзей. Слушать Джисона не хотелось, уши в трубочку сворачивались, а сердце начинало жалобно стонать от какой-то дурацкой и необъяснимой боли. Джисон успел схватить младшего за капюшон и толкнуть на кровать, запер дверь на ключ, который спрятал в первый попавшийся ящик. — Ты совсем спятил? — взвыл Минхо. — Я не хочу просидеть весь день в номере. Пусти меня! Тот подошёл к двери и начал много раз дёргать за ручку, пока Джисон не отнёс его обратно на кровать. — Тебе не стоит оставлять меня одного, Хо, — в голосе слышалась некая угроза, — тебе не стоит путать, чей ты, Хо. Перестань строить из себя независимого и слушайся во всём меня, как раньше. Его безумный взгляд пугал. Минхо незаметно принюхался. Алкоголем не пахнет… — Сегодня мы посидим в номере, завтра покатаемся на лыжах или на канатной дороге, ты выберешь самую лучшую кабинку, а после извинишься перед Хваном и отдашь ключ от номера. Мы поедем домой, где проведём остатки каникул. — Джисон, нет! — Да, — твёрдо сказал тот, — отдохнули, Хо. За что ты так? Минхо снял пуховик, аккуратно поставил обувь на батарею и лёг на кровать, вжавшись в стену. Телефонный звонок ненадолго отвлёк его от дурных мыслей. Младший хотел ответить, нажаловаться на парня, но тот взял чужой телефон и ответил на звонок за него. — Да? Нет, Хёнджин, Хо немного устал после поездки и прилёг отдохнуть. Нет, мы закажем еду в номер. Давай, до скорого. Минхо прожигал Джисона ненавистным взглядом, а после вообще запустил подушку в парня. — Можешь спать хоть на потолке, но ко мне даже не приближайся. — Буду я тебя спрашивать, — передразнил тот, — ты сам испортил свои каникулы, Хо. Правда?! Джисон включил телевизор, врезал подушкой по лицу младшего и улёгся рядом. Через несколько минут принесли еду, и он вкусно поел, в то время как Минхо к своей порции даже не притронулся. Из-за того, что Минхо наревелся, у него разболелась голова. Он уснул. Проснулся ближе к ночи. Джисон как раз выходил из душа. — Мама звонила. Я сказал ей, что ты спишь и перезванивать сегодня не будешь. Минхо слез с кровати и подошёл к окну. Желудок выворачивало наизнанку. На столе стояла горячая еда, которую Джисон недавно заказал. — Поешь. Старший подошёл ближе. — Мои слёзы доставляют тебе удовольствие, так? — хриплым голосом вопросил Минхо. — Это какой-то новый вид фетиша? Или ты просто начал превращаться в конченного абьюзера? Старший попытался дотронуться до Минхо, но тот больно саданул по руке. — Не смей, — процедил он, — я ценю всё то, что ты для меня сделал, я буду беречь наши воспоминания и продолжать поддерживать тебя, но пытаться сохранить семью я больше не буду, — Минхо завешал шторы и подошёл к кофейному столику, стянул жареное крылышко и сел в кресло, отрешённо всматриваясь куда-то в пустоту. — Ты хочешь расстаться? — Джисон растерялся и не сразу подобрал нужные слова. — Ты сказал маме, чтобы она завтра покормила Суни? — Минхо проигнорировал джисонов вопрос и стал дальше покусывать крылышко. — Ты меня не слышишь?! Джисон пнул горшок с декоративным растением, тот поломался, и содержимое вместе с цветком оказалась на ковре. — Ты перестал слушать меня уже давно, — спокойно ответил Минхо. — Завтра поедем и накормим Суни. — Джисон, — Минхо почесал переносицу и посмотрел на парня, — завтра ты поедешь один. Я остаюсь здесь до окончания каникул. Раньше старшему нравился независимый и своенравный Ли Минхо, он в такого и влюбился, но сейчас такой Минхо лишь раздражал. — Хо, я очень люблю тебя… — Вот поэтому нам лучше прекратить всё сейчас, пока мы окончательно не возненавидели друг друга. Минхо холоден снаружи. Снаружи… Внутри он сломан пополам. Слова дались тяжело, но Минхо посчитал, что поступил правильно. До Джисона постепенно начинает доходить, что вообще сейчас произошло.

Хо и я больше не вместе? Это невозможно.

Он пялит в одну и ту же точку на полу, пока Минхо давится мясом. Джисон извинится, я в очередной раз прощу его, а потом начнётся всё по новой! Дурная повторяемость. — Хо… — Нет, Джисон, даже слышать не хочу, что ты готов меняться. — Пойдём прогуляемся? Тот опешил. — На улице очень красиво. Многие катаются на лыжах, а мы могли бы прокатиться на канатной дороге, если хочешь. Он снова пытается загладить вину. Хочет сохранить семью. Дорожит. — Что с тобой происходит, Джисони? — устало молвит Минхо, прикрывая глаза.

Мне страшно. Я боялся потерять себя, привязавшись к кому-то. Так и случилось, Хо.

Минхо не отказался от прогулки по ночным горам, прокатился на канатной дороге, сделал много фотографий. Джисон постоянно был рядом и придерживал парня за руку. Сынмин заметил их и помахал. Хёнджин подтянулся позже. — Выспался? — поинтересовался лучший друг. — Да, — сказал тот. — Мог и не отвечать, всё видно по твоему опухшему лицу. Ну что, скатимся с горы? — подначивал Хёнджин, а Минхо тут же воодушевился. — Конечно! А где здесь можно взять лыжи? Он начал озираться по сторонам, а потом вспомнил о Джисоне, который, вроде как, запретил кататься. — Хёнджин, мы, наверное, пойдём обратно в номер, — виновато произнёс младший. Друг вскинул брови от удивления и приподнял специальные очки. — Ты серьёзно?! Приехать на горнолыжку и не покататься – это какой-то бред сумасшедшего. — Просто не выспался человек, — Джисон подтолкнул Минхо вперёд и улыбнулся, — хей, прокат лыж вон там. Иди прокатись, я пофотографирую. Что? — Не тормози, Хо! — взвыл Хёнджин и потащил друга за собой. Они договорились скатиться пару раз, но пошёл уже пятый. Джисон замёрз стоять на одном месте и пошёл обратно в номер. Сынмину противопоказанно кататься из-за больной спины, поэтому он наводил суету в толпе подростков, стоящих в очереди за горячем чаем.

***

— Джисони, представляешь, — Минхо взбалмошно ворвался в номер и не сразу понял, что парень уже мирно посапывает, — Хёнджин сейчас навернулся с горы и сломал лыжи! Пришлось выплачивать штраф и очень долго извиняться. На нас глазели, как на дураков, — рассмеялся он. Но тут же замолк, когда старший начал мычать в подушку и медленно подниматься. — Прости, — раздосадовался он, — я не думал, что ты лёг спать, — Минхо начал быстро переодеваться в пижаму. — Ты никогда не думаешь, я уже привык, — сонно произнёс тот, — повеселился? — Ну, да, — уже не так весело молвил Минхо, — прокатимся с тобой на канатной дороге утром? Тебе понравилось, я знаю. Он перевалился через Джисона поближе к стенке и забрался под одеяло. — Прокатимся. — Ты не сильно обиделся на то, что я провёл время с Хёнджином? — Если бы вы утянули Сынмина с собой, я был бы не так расстроен. — Завтра я весь день посвящу только тебе, — Минхо погладил его по гладковыбритой щеке и поцеловал, — доброй ночи. — Придвигайся ближе, хоть погрею тебя, — сдался старший, крепко обнимая парня.

***

В коллекцию Ли Минхо добавилось ещё одно ужасное утро. Джисон был сам не свой, разбудил младшего и заставил подняться с кровати в самую рань. Он взбудоражил постельное бельё и перевернул матрас. — Джисони, ты что-то потерял? Минхо стянул покрывало и укутался, с прищуром поглядывая на парня. Джисон замер и укоризненно посмотрел на младшего. — Глаза открой, Хо! Ничего не замечаешь? Ничего… — Нет, — покачал головой тот. Тогда Джисон ещё больше разозлился, поравнялся с Минхо и схватил того за волосы. — Пусти! — Ищи! Он больно подтолкнул Минхо к кровати. — Да что искать?! — разревелся тот и принялся ощупывать перевёрнутый матрас. — Я не снимаю цепочку, но сегодня проснулся без неё, мой дорогой. Где она? — Откуда мне знать. — А кто будет знать?! Джисон влепил ему оплеуху. Минхо было обидно и одновременно страшно. Он искал эту цепочку под кроватью, на столе, холодильнике, за батареей – не нашёл. Джисон всё это время наблюдал, но в поисках не участвовал. — Может, ты обронил её в душе? Или она зацепилась за одежду? Ну нигде нет! Минхо всплеснул руками. — А может ты стянул её с меня и загнал в первый попавшийся ломбард? Или она зачем-то понадобилась твоим друзьям? — Ты что несёшь? — тот застыл от подобных предъяв. — Не ты ли про штраф загонял? Хван не такой богач, чтобы разбрасываться деньгами направо и налево… Минхо не стал терпеть и влепил хлёсткую пощёчину. — Сам где-то потерял, а теперь не можешь признаться в этом. Я твоих вещей без разрешения никогда не брал. Хёнджину твоя цепочка до лампочки, Джисони. Тот потёр щеку. — Ты стал много себе позволять, Хо. — Ты тоже! — Собирайся. — Вали один! Мы расстаёмся! Я давал слишком много шансов. Но Джисон больше его не слушал. Он полез за чемоданом и первым делом стал паковать вещи Минхо. — Руки убери! — кричал тот. Минхо со всей силы начал бить Джисона по рукам, выхватывать одежду и бросать её куда угодно лишь бы не в этот дурацкий чемодан. Старший перехватил его запястья и повалил на матрас. — Я никуда не поеду! — Да я тебя в багажнике отсюда вывезу, ты меня понял? Он сел на живот Минхо, продолжая больно сжимать запястья. Прикосновения больше не казались младшему приятными и успокаивающими, они были грубыми и безобразными. Мне следовало прекратить это ещё два года назад, но я, доверчивый идиот, верил каждому его слову, верил, что он исправится, станет таким, как прежде, верил… Дурная повторяемость. Джисон стягивает штаны Минхо вместе с боксерами и начинает растягивать младшего большими пальцами. Минхо больше не видит смысла в сопротивлении, если он попытается дёрнуться, то Джисон точно ударит его, в попытке умерить свой пыл. Минхо беспомощно закрывает глаза и старается расслабиться ради собственного блага. Неприятно. Появляется неистовое отвращение к когда-то любящему человеку. Минхо бы отдался Джисону в любую минуту, если бы всё это не перетекло в форму домашнего насилия, унижения и сурового осквернения. Джисон не целует, приспускает боксеры и проникает резко, двигается мучительно медленно. Без смазки невыносимо больно, но до старшего уже не достучаться. Кажется, Минхо понял, как Джисону нужно снимать злость и напряжение. Тот начинает толкаться ритмичнее. С губ младшего вместо привычных стонов слетают уродливые вопли. Он начинает биться ногами о матрас, просит Джисона остановиться, приподнимается, чтобы оттолкнуть, но всё напрасно. Старший физически сильный и изголодавшийся по идеальному телу, наголову отбитый псих. Он наваливается на Минхо, и спустя пару толчков весь этот ужас заканчивается. — Было непривычно без защиты, но в жизни нужно попробовать всё, Хо. Джисон устало заваливается рядом. Он даже не признаёт, что только что изнасиловал меня… Минхо не до разговоров. Младший прижимает колени груди и отворачивается. Его тошнит от одной только мысли, что тело больше ему не принадлежит. Джисон тянется к младшему и невесомо целует в висок. — Одевайся, — шепчет он, нужно поглаживая по ягодице, — идём кататься. Как будто ничего не было… Дурная повторяемость.

***

Вовсю улыбаться – очередь Хан Джисона. Он даже взял сноуборд напрокат, когда Минхо просто неподвижно стоял в стороне. — Хо, что с тобой? — беспокоился Хёнджин. — А? — Минхо потихонечку очухивается. — Просто задумался… — Ты плохо себя чувствуешь? Хёнджин принялся осматривать друга. — Да, — зомбировано кивнул тот. — Попрошу Хана проводить тебя в номер… — Нет! — не на шутку испугался Минхо, — я сам… сам… Хёнджин проводил его взглядом и направился к Джисону. — Слушай, мне не хочется оставлять его одного, — начал он. — Пусть отдохнёт, Хо с утра такой вялый, потому что ничего не ел, — успокоил Джисон и, взяв новый сноуборд, взобрался на гору.

***

Джисон вернулся ближе к обеду и не обнаружил Минхо под одеялом. Номер был в ужасном состоянии: цветочная земля на ковре, матрас с каплями спермы, разобранная кровать и грязные тарелки. — Хо? — позвал старший. — Ты тут? Но в ответ послышались звуки рвотных масс. У Минхо желудок скрутило от постоянного стресса и голодовки. Он склонился над унитазом, выблёвывая из себя все внутренности. Джисон налил воду в стакан и приготовил таблетки. Минхо вышел из уборной, не оценив заботу парня. Он плюхнулся на кресло и принялся безучастно поглядывать по сторонам. Джисон подсел рядом и начал поглаживать того по макушке. — Я кое-что нашёл для тебя, — сказал он. Плевать. Джисон положил пару апельсинов на колени младшего. — Твои любимые, Хо. — Не хочу. — А что ты хочешь? Пойдём на канатную дорогу? — Хочу домой. — Мы будем здесь до конца каникул. — Нет, нам нужно уехать. — Но здесь же весело! Кому?! — Я хочу расстаться прямо сейчас. Всё слишком затянулось. Теперь я тебя очень сильно ненавижу. — Этого не будет, — с раздражающим спокойствием выдал тот. — Не будь таким самоуверенным, Хан Джисон. Для тебя это «нормально», так относиться ко мне? Я желаю тебе всего наилучшего, желаю хорошего будущего, но не со мной… — Минхо, — голос сделался серьёзным, — неужели ты до сих пор не понял, что расставание нам не светит? — он неестественно улыбнулся. — Даже если я сбегу? — грустно ухмыльнулся младший. — Даже если ты сбежишь. — Даже если я прибегну к чужой помощи? — Даже если ты прибегнешь к чужой помощи. — Понятно. — Этого больше не повторится, Хо, — Джисон будто очнулся от глубокого сна, видимо, осознание всего происходящего пришло к нему лишь сейчас. Он схватил руку Минхо и начал много раз целовать, просил прощения и обзывал себя, как только можно. Это я уже слышал. Это я уже видел. Дурная повторяемость.

***

На удивление, остальные дни выдались спокойными. Парни наконец-то помирились. Наступил последний день каникул. — Слушай, Джисони, давай сделаем фотографию на высоком склоне? — восторженно вопросил Минхо, помахав камерой перед парнем, — хочу поменять ту старую фотку на холодильнике… — Сдурел?! Она мне нравится! — Ну, купим для неё другую рамку тогда… Встань сюда, — скомандовал младший. — Нет. — Ты серьёзно? — распсиховался Минхо. — Я не буду фотографироваться. Пофоткайся с Хваном и Кимом. — Стой на месте, — процедил он, упираясь руками в чужую грудь. — Отстань, Хо. Сказал же – не буду! Он слегка оттолкнул младшего, но тот не устоял на ногах и упал, испортив камеру. — Великолепно! Твоя зарплата теперь в сугробе. Спасибо, Хан Джисон! Минхо направился к друзьям. Джисон нагнал их у канатной дороги. — Прокатимся? — поинтересовался младший. — Прокатимся, — ответ Джисона не заставил себя ждать. — Я не тебе, — грубо бросил Минхо, — я не разговариваю с теми, кто не хочет делать со мной совместную фотографию. Обиделся не на шутку. — Катись к чёрту, Хо! Я в номер, — напоследок Джисон показал ему средний палец. — Хо? — волновался Хёнджин. — Да забей, пусть делает, что хочет… Чур, я в первой кабинке!

***

По возвращению в номер Джисон смахнул засохшие дольки апельсина со стола. — Фото ему принципиально, — не унимался он. В голову пришла ужасная мысль: удалить все фотографии, сделанные за эти каникулы. — Память лишь засоряют. Надо будет у Хвана перекинуть, он нас тоже фотографировал. Джисон не успел долистать до сотого канала, как в дверь начали сильно долбиться. Он открыл, и перед ним возник Сынмин. — Пусть Хо ночует у вас, я его на кровать не пущу, — фыркнул Джисон. — Джисон… Минхо… Того настигла паника. — Что? — вырвалось дрожащим голосом. — Он сел в первую кабинку, а мы с Хёнджином во вторую, — как в бреду повторял Сынмин «кабинку…кабинку…кабинку…», — Хо поехал вперёд, и подвижный канат оторвался, остальные кабинки запустить не успели, и… — Что «и»? Что «и», Сынмин?! Джисон вцепился в него мёртвой хваткой и начал сильно трясти, не давая нормально договорить. — Его кабинка полетела вниз с большой высоты, а когда прибыли спасатели, то нашли Минхо м-мёртвым… Вакуум. Джисона оглушил собственный внутренний крик.

Я наговорил ему всякого…

Я причинил ему столько боли…

Я удалил все фотографии с ним…

***

Смотри, как я улыбаюсь с фото, Хан Джисон… Жаль, что с надгробного, а не с нашего совместного, которое бы стояло в новой рамке на холодильнике. Конец дурной повторяемости.