Closed School Minho (сборник)

— [наши дни] —

Минхо умолк и посмотрел на Чонина с неверием. Тот барабанил пальцами по столу, пребывая в задумчивости. «Он располагает к себе, за это я ему безмерно благодарен» — подумал Чонин. Минхо знал, что скажет наперёд: — Чонин, мой монолог сведётся к непристойностям, — предупредил он. Тот коротко кивнул и достал пачку сигарет, подготавливая себя морально.

— [июль, 2 года назад] —

Старший становится перед Джисоном, уперев руки в бока, покачивает головой, улыбается. Он обходит Джисона со всех сторон, нагибается к стопам, демонстрируя младшему отсутствие гипсовой повязки. Её сняли. Теперь Минхо мог спокойно заступать на работу. Джисон бросился к нему и обнял. — Я так рад, — он упирается в чужое плечо подбородком и начинает блуждать руками по спине, — теперь будем вместе ходить на работу. Сгонять за пивом? Отпразднуем. — Конечно. Проходит месяц. Минхо знакомит Джисона со своей жизнью, а тот в свою очередь перенимает все его привычки. Каждые выходные они покупают по баночке пива и распивают его за просмотром какого-нибудь фильма. Передают сигарету изо рта в рот, иногда не простую, — травку. Джисону было ужасно плохо, когда он впервые попробовал наркотики. Дрянь. Хотелось сдохнуть. Его тошнило, а сблевать не получалось. Минхо тогда долго простоял около унитаза, чтобы Джисон не расшиб себе голову. Младшего преследовали сильные спазмы диафрагмы, горло его забилось, лицо распухло, особенно губы. Мерзко. Хуже и быть не могло. Но для Джисона это было незабываемым. — Высунь язык, — попросил Минхо. Джисон автоматически послушался. После курева Минхо был не прочь закинуться экстази. Он положил таблетку на язык, приблизился к Джисону и через слюнявый поцелуй поместил её в его рот.

***

Они давно не выбирались куда-то помимо работы. Предложение приятеля-торчка о вечеринке скрасило их обыденность. Джисон находился в розыске: Минхо прочёл это в свежей газете и показал ему. — Что думаешь? — поинтересовался старший и отложил газету. — Подумываю сменить линзы, — безразлично сказал Джисон, — этим хана.

***

Джисон надел белую футболку, джинсовый костюм, купленный на первую зарплату, и показался перед старшим в новом одеянии. — Славно выглядишь, — сказал Минхо. — Так поцелуй! — по-театральному возмутился Джисон, — кстати, на чём добираться будем? Минхо подозвал младшего к себе, тот приземлился на диван. Минхо закинул руку на джисонову шею и поцеловал в висок. Джисон улыбнулся. — Поедем автобусом. Чуть больше часа тряски, и они уже в районе, напоминающем самый настоящий гетто. Парни прихватили пиво. Чтобы не пробирало холодом, поверх новой одежды они надели куртки. Жара почему-то не распространялась на ночное время. — Повторим план? Джисон кивнул и отчеканил: — Когда остальные закинутся, постараться выкрасть наркоту, — Минхо закурил, Джисон вытащил из его рта сигарету и после долгой затяжки продолжил: — спрятать её во внутренний карман, сбыть в ближайшее время другим торчкам. Кстати, я уже подыскал клиента! — воскликнул он. — Если будет что-то лёгкое, то мой напарник по работе готов взять. — Ты молодец, Джисон, — сказал Минхо и резко остановился, потянув того на себя, — но не дай Бог, Джисон… слышишь меня? Не дай Бог, ты возьмёшь в рот эту дрянь в безмерном количестве… Джисон… — его голос был жутко тревожным, руки трясли младшего за воротник, а в глазах прослеживалось волнение. Джисон не знал меры. Последний раз, когда парни словили откидон, Джисона пришлось откачивать. Он оттолкнул Минхо и продолжил путь, бросив: — Я не подведу, — с обидой произнёс Джисон, — никогда не подводил, в этот раз тоже. Темно. Он напоролся на какого-то оффника, от которого получил по лицу. Минхо не успел догнать вредителя, тот уподобился призраку и выпал из поля зрения. — Джисон, ты в порядке? — он подбежал к младшему и выругался при виде окровавленного лица, — пидоры, держите своих животных в стойле! — крикнул он в пустоту. Джисону разбили нос. Минхо снял куртку и вытер кровь, потому что под рукой не было ни салфеток, ни водоразборной колонки. — Приложи к носу, — скомандовал он, — чуть-чуть осталось, скоро придём. Тот промычал в ответ.

***

— Не хило же тебе врезали, — присвистнул один из торчков, — покуришь травы? Пройдёт, — предложил он. — Хорошая мысль. Пока Минхо что-то подробно обговаривал с виновником вечеринки, Джисон принял из чужих рук самокрутку и сделал пару затяжек. Минхо вернулся не скоро и застал Джисона в сидячем положении у стены с подранными обоями. Полный откидон. У Джисона глаза воспалённые красные, а у Минхо очередной срыв. Он бросается к нему, падает на колени и тянет недокуренный косяк в рот (Джисон выкурил три), чтобы определить вид наркотика. Минхо успокаивается. — Каннабис, — он ещё никогда не был так рад ебучей конопле, — «безопасно». По сравнению с тем же героином каннабиноиды формировали слабый потенциал зависимости. Безопасность выражалась в том, что от курения конопли или марихуаны никто не умирал. Судя по внешнему виду, Джисон принял большую дозу: он потерял понятие о «пространстве», у него была повышена восприимчивость, галлюцинации. — Минхо, — прохрипел он. — Боже, малыш, — тот схватил Джисона за подбородок и заглянул в глаза, — неужто я участник твоего искажённого восприятия? Давай-ка переместимся на мягкое. В этом «притоне» из мягкого — только пружинистый диван с кучей торчков, пребывающих во власти эйфории, да и Джисон сопротивляется, идти никуда не хочет. Тогда Минхо просто садится рядом и начинает вслушиваться в его бредни. — Минхо… Джисон тянется к ширинке. Под влиянием каннабиса происходят изменения в его сексуальном поведении: повышается сексуальное влечение. — Стоп, малыш, стоп. Минхо перехватывает джисоновы запястья. Здесь нет до парней никакого дела: одни ебутся в ванной, другие давно «не в нашей вселенной». Всем насрать, если и Минхо с Джисоном начнут ебаться прямо в коридоре у стенки. — Да помоги же, — сквозь зубы рычит Джисон, — пожалуйста, Минхо. Я даже не соображу: себе ли подрочу или какому-то левому чуваку, который подсядет рядом. Разберись с этим. — Ты просишь невозможное, малыш, — Минхо хмурится, но тут же меняется в лице, когда слышит джисонов болезненный стон, — я не смогу стать пассивом для твоей разрядки. Но Джисон не слушает. Он ловит порцию новых галлюцинаций, ноет противно и лезет в штаны. — Помочь? — спрашивает очередной торчок и оголяет волосатый член. — Свали! — орёт Минхо и прогоняет наркомана. «Как он ещё на ногах держится?» — морщится Минхо. Картина не из приятных: тощий наркоман с жилистыми руками, из вены которого торчит шприц. Здесь полно таких. Они не плохо платят за дозу, поэтому менее зависимые наркоманы устраивают подобные «вечеринки», дабы обогатиться. Те ведь один хрен найдут деньги на дозу. Минхо не волнуют другие. — Не такого «первого раза» я тебе желал, Джисон. Его малыш очень красив, облик его бьёт по всем чувствам Минхо. Джисон для него совершенен: с бритой головой ли, красными глазами ли, с телом, изучившим лезвия… Произведение искусства. Самого на изнанку выворачивало, когда Джисона разрывала боль безграничного желания. Минхо приподнимает джисоновы ягодицы, чтобы снять джинсы. Свои драные штаны тоже снимает. Он опускается на колени, разжимает чужие ноги и пристраивается между них. Поджигает недокуренный косяк, глубоко затягивается. Улыбается. Джисон привлекает его как парень. Они не раз пытались потрахаться, но дальше поцелуев и петтинга зайти не получалось. Но теперь — под мольбы обкуренного Джисона — это случится. Минхо не берёт «на сухую». Это травмирует обоих. В его куртке, испачканной джисоновой кровью, всегда есть место контрацептивам и дешёвому лубриканту. Тюбик маленький и старый, практически неиспользованный. — Джисон, будет больно, когда я начну тебя растягивать, — заботливо предупреждает он, — если почувствуешь это, то твой «отходняк» пройдёт менее болезненно, значит, конопли в твоём организме не так много. Тот не реагирует. Минхо скользит одной рукой по чужому животу, приспускает боксеры, освобождая налитый кровью член, сочащий естественную смазку. Джисон издал короткий вздох и сжал свой член так, как хотелось. Минхо намеревался подарить своему младшенькому новые ощущения. Пока Джисон мазал по головке и скользил кончиками пальцев по всей длине, Минхо надел «резинку», затем пролил лубрикант на раскрытую ладонь. Жидкость попала на Джисона. — Извини, малыш. Он обхватил свой член. Тот свободно скользил в ладони. Джисон дрочил, громко постанывая. Минхо согнул его ноги в коленях и подтянул к себе. Он глубоко вздохнул. Ему не доводилось трахаться прилюдно, на грязном полу, под рэп. Вопреки своим правилам, вопреки своим принципам… Минхо помассировал вход пальцем, надавил и проник внутрь. Джисон практически ничего не почувствовал, палец вошёл легко, не принося боли. Джисон подготавливал себя целую неделю, Минхо объяснил, как нужно это делать. Подростку было любопытно, подростку хотелось удовлетворить не только свои потребности, но и чужие, подростку хотелось отблагодарить Минхо очень хорошо. Старший протолкнул пальцы, согнул их внутри и стал неспешно растягивать сжатые стенки. Он облегчённо вздохнул, когда со стороны Джисона последовала реакция: младший сдавленно простонал, потом и вовсе крикнул душераздирающе, ударяя свободной ладонью по полу. Минхо подхватил его под ягодицы и забросил ватные ноги себе на плечи, склонился над ним и двинул бёдрами. Резкий толчок. Вошёл во всю длину. Его член распирал Джисона изнутри. По щекам младшего скатились слёзы. Минхо не давало покоя: ощущает ли его Джисон свой первый раз? Не притупляет ли наркотик боль до конца? Минхо вытащил член и обильно смазал: узко, джисоновы мышцы плотно сжимали чужую плоть, тесно. Со смазкой стало легче. Минхо начал толкаться уверенно. Он постоянно подтягивал Джисона к себе, заново насаживая, увеличивал темп. Тот лишь издавал глухие стоны в ответ, но и те долбили по ушам, словно рэп под стать предпочтениям Минхо. Старший по-настоящему испугался, когда Джисон начал бурно реагировать и выгибаться, будто наступил долгожданный отходняк. — Надеюсь, Джисон, тебе нравится. Кожа болезненно тёрлась о грубую поверхность пола, но это не имело значения. Джисон давно постыдно кончил, а вот Минхо пришлось изрядно постараться…

***

Джисон извинялся весь день: за проваленное дело; за то, что лишил себя и Минхо прибыли; за секс на грязном полу в наркоманском притоне. Минхо отмахивался, твердил в ответ, что всё в порядке. — Джисон, главное ты нормально «отошёл», — он нахмурился, — но впредь не раскуривай косяк с незнакомцем, не принимай от них ничего и всегда дожидайся меня. Они пролежали на кровати до вечера, под пледом и музыкой. — Завтра на работу, но идти так страшно, — сказал Джисон, — вдруг меня запалит какой-нибудь полицейский? Увидит фоторобот и скрутит. У меня сильный напарник, может выручить, но, если вспомнит, что я обещал ему «дурь», которую не смог добыть, добровольно сдаст меня со всеми потрохами. — Тебе не стоит об этом волноваться. Та заправка находится на отшибе. Для нас люди — большой праздник, а ты — полицейские! В вашем магазинчике тоже клиентов кот наплакал, верно? — Ага, — вздохнул он. — Иной раз скучно до жути. Минхо, с тобой так хорошо. Боюсь представить, что стало бы со мной, если бы мы не встретились. Минхо аккуратно переместил джисонову голову себе на грудь. — Я тебе не рассказывал раньше, но сейчас самое время, — когда-то бодрый голос сделался тревожным, — Джисон, мой самый главный страх в этой жизни — одиночество. Просто пообещай, что не бросишь меня. — Конечно. Прозвучало равнодушно. Минхо вскипел, столкнул Джисона с себя, чтобы заглянуть ему в лицо. — Джисон, я серьёзно. Для меня это важно. Обещай. — Да обещаю я, обещаю. Младший сжал его ладонь в своей, пытаясь всеми силами уверить в надёжность собственных слов. — Не бросишь? — Не брошу. Чёрт возьми, да я буду с тобой пока не сдохну! — Помни, мы договорились: ты не покинешь меня во что бы то не стало.

***

— [наши дни] —

— Надеюсь, Чонин, я не смутил тебя подобного рода откровениями. — Наоборот, меня удивило насколько детально ты всё помнишь. Особенно секс. Будто ты не джисонов первый раз описывал, а свой, хотя у тебя были партнёры и до подростка. — С ним был самый запоминающийся, — Минхо грустно улыбнулся, — и ни секс, Чонин, а большее… — Ты упомянул про одиночество, — сказал Чонин, — можно подробнее? Минхо откинулся на спинку стула и принял задумчивый вид.

— [хх. хх. хххх] —

Ли Минхо не являлся выходцем неблагополучной семьи, отнюдь, семья его была уважаемая, но со своими скелетами в шкафу. Маленький Минхо страдал от нехватки внимания и общения. Родители не уделяли ему того достаточного количества любви, тепла и заботы, которые требовались для нормального детства. Отец — учитель литературы, мама — учитель химии. Семья интеллигентов, казалось бы. — Читай связно, не по слогам, — отец влепил тяжёлую оплеуху, — не позорь меня. Тебя скоро в школу отдавать, а технику чтения с трудом осиливаешь. Минхо вот-вот исполнится пять. — Позорище такое! — отец гоняется за ним по всей квартире с ремнём, бьёт нещадно, когда Минхо попадается ему на глаза. — Ты не должен путать строки стихотворения. Ребёнок громко плачет. Мать не бежит на помощь, лишь молит «запихнуть дурацкие слёзы обратно», сама уже на грани. Вот, собственно, скелеты в шкафу: за маской интеллигента скрывается деспот безжалостный даже к родному сыну. — Дата рождения Теодора Драйзера? — 27 августа 1871. — Представитель «потерянного поколения»? — Эрих Мария Ремарк. — Семилетний Минхо предвидел следующий вопрос отца. — Те, кто в молодом возрасте испытали ужасы Первой Мировой войны, называли «потерянное поколение». Среди самых знаменитых представителей потерянного поколения стоит отметить таких, как Эрнест Хемингуэй, Скотт Фицджеральд, Джон Дос Пассос, Гертруда Стайн и Томас Элиот. Отцу было недостаточно. Он продолжил «мозговой штурм». — Кто написал «Дон Кихот»? — Сервантес. Испанская проза. — Сонет Шекспира наизусть! — Сонет 65:

Уж если Смерти яростной подвластны Гранит и бронза, суша и моря, То так же хрупок образ твой прекрасный: Нежнее розы красота твоя...

— На английском, Минхо! Тот не поспевал дышать, отец словесно атаковал, не давая перевести дух. — Хватит, — вмешалась мама, — сразу видно, что он сын преподавателя зарубежной литературы. Теперь моя очередь… Мама никогда не выручала, всегда была на стороне отца. Она потребовала от Минхо выполнение какой-то химической лабораторной. К концу дня отец огласил выводы: — К школе готов. Казалось бы, после такого детства Минхо напрочь должен был забыть о литературе, но он стал в ней ассом. Да и от химии должно было выворачивать, но он хорошо разбирался в наркотиках и мог запросто определить их разновидность. Его били за мельчайшую оплошность — расплата за гениальность в столь юном возрасте. Сверстники от него отвернулись из-за боязни выглядеть нелепыми на его фоне. Тогда Минхо стал подавлять умственные способности, дабы казаться обычным, но и этого надолго не хватало. Психология детей, на которых плевали собственные родители, гласит: любая нехватка внимания и общения приводит к тому, что ребёнку ничего не стоит кроме как поискать их в другом месте, где он почувствует свою нужность и ценность. Из-за этого Минхо рано вступил в сексуальные отношения, искал в них тепло и поддержку, но быстро разочаровался. Чтобы хоть как-то справиться с одиночеством пятнадцатилетний Минхо прибегнул к помощи лёгких наркотиков, затянуло.

— [наши дни] —

— Забота и безопасность должны были компенсироваться в будущем, Минхо, — Чонин выкуривает уже вторую сигарету, — с твоей детской травмой справились бы гармоничные взаимоотношения. Какого хрена… Джисон… ну ведь Джисон же… — Не будь так наивен, Чонин, — ухмыльнулся Минхо, — я тоже считал Джисона «тем самым», пока не убедился, что он такой же, как и все.