Closed School Minho (сборник)

— Феликс! — Джисон повстречал интерна прямо на пути в столовую, — подойди-ка сюда, паршивец, — в открытую злился он. Тот закатил глаза и нехотя обернулся в сторону патологоанатома. — Ну что ещё? — задёргался Феликс. — Ты ответственный за пациента Ли Минхо? — Ага, типа сиделка его, да-да, — он начал копаться в телефоне, тем самым специально игнорируя Джисона. — Так сложно заказать ребёнку карандаши? — Джисон всплеснул руками, состроив гримасу недоумения, — курьер здесь каждую неделю! — И? — Феликс равнодушно оглядел молодого доктора, — тебе надо, ты и заказывай, мне нет дела до его прихотей, — фыркнул он, — пусть этот инопланетянин иной раз порисует своей уникальной кровью, — с губ слетел ядовитый смешок, от которого Джисона пробрало изнутри. Он влепил Феликсу подзатыльник, на который тот быстро отреагировал. Не умеющий сдерживать свою агрессию Феликс больно вмазал Джисону по лицу кулаком, разбивая губу в кровь. С таким ударом тебе лучше на ринге выплясывать с боксёрскими перчатками, придурок! — Отвали! — крикнул Феликс, привлекая внимания остальных сотрудников. — Проверить весь биоматериал и зарегистрировать новых пациентов, создав каждому индивидуальные баркоды, — сказал доктор Ким, подходя к этим двоим, — никакого обеда, Феликс. Наказание Ли Феликса. Доктор Ким Сынмин — местная шишка и ответственный за создание новой вакцины. У него даже муха спрашивает разрешение, чтобы пролететь мимо его кабинета. Он помогает Джисону вытереть кровь влажной салфеткой и отправляется вместе с ним на обед. — Обычно ты спишь в это время, — сказал Сынмин и сделал пару глотков кофе. — Были дела. Что с вакциной? — Всё хорошо, — безразлично бросил Сынмин. — Ну да, я понял это по количеству детских трупов после вскрытия и крематория, — проворчал Джисон, — нам нужно рассмотреть другие варианты создания противоядия, например, синтез уникальной крови с нейротоксинами скорпионьего яда, или искусственно воссоздать отдельные фрагменты патогена… — Джисон, — нахмурился Сынмин, — ты недоученный студент медицинского университета, не суй свою неопытность в дела профессионалов. — Профессионалов?! — воскликнул он, — вы пятый год идёте по одной и той же схеме, когда можно было перебрать столько вариантов. Я в курсе, что за основу точно надо брать кровь подростка Минхо, но её можно миксовать и с ядом, и с другими антигенами в крови других пациентов, чтобы предотвратить летальный исход, — психует Джисон и, нервно отодвигая свой стул от обеденного столика, уходит из столовой, сильно разозлившись на Ким Сынмина. Его поведение оправдано тем, что ему уже пять лет снится один и тот же кошмар: вопли детей в печи, которых они убивают ради спасения других.

***

— Ты пришёл, — обрадовался Минхо. — Я обещал, — ухмыльнулся тот, — пойдём? — Прямо сейчас и без камуфляжа?! — удивился Минхо. — Я сказал охране, что тебя вызвали на ночное обследование, вряд ли они не поверят человеку в белом халате. Минхо искренне улыбается, мгновенно забывает о своей слабости и подбегает к Джисону, спотыкаясь на ходу. — Тише, — предупреждает тот, — а то расшибёшься. Они спокойно выходят из палаты и направляются в сквер. Оттуда очень удобно наблюдать за звёздным небом, особенно на лавочке, которая отдалена от деревьев. Джисон постоянно держит свою руку наготове, чтобы не упустить случай поймать Минхо, который может обессиленно пасть наземь из-за потери больших литров крови. Подросток постоянно задирает голову к небу. — Красиво, — шепчет себе под нос тот, — как я мог не заметить это вчера. — Садись на лавку, Минхо. Счастливый подросток послушно присаживается на старую лавочку. Джисон достаёт телефон и протягивает его Минхо. Тот смотрит немного с недопониманием и не сразу берёт гаджет в руки. — Фотографируй что тебе вздумается, — сказал Джисон и присел рядышком, — у меня хороший фокус на камере, поэтому даже луна будет хорошего качества. Минхо кивнул. — Что ты так усердно ищешь на небе? — Джисону стало любопытно. Он открыл рюкзак и достал термос с горячим чаем. — Антарес — это яркая звезда в созвездии Скорпиона, — пояснил Минхо и сделал ещё парочку снимков ночного неба, — антарес — это пятно, оставленное после укуса скорпиона, представляешь, он ведь меня ужалил, — тараторил Минхо, — доктор Ким рассказывал мне о происхождении этого названия и показал созвездие в книжке. Мне интересно: будет ли похожа звезда на моё пятно. Джисон нервно поёрзал на лавочке, со лба сошла испарина. — Как он ужалил тебя? — О-о-о, я шёл с мамой со школы, встречал её после родительского собрания, но она была не в духе, — Минхо выдержал паузу, пытаясь вспомнить события пятилетней давности, — мы шли через лес, потому что плохо ориентировались в новом городе, я ведь никогда не жил в Силле, а кратчайший и быстро запоминающийся путь пролегал как раз через лес. — Зачем я вообще тебя родила, — злилась мама, — весь такой хороший, а мать твоя плохая по словам тех училок, — её отчитали на собрании не только за внешний вид, но и ужасное отношение к воспитанию ребёнка, — зачем я должна о тебе заботиться, когда ты уже предоставлен сам себе? Зачем мне благоустраивать квартиру, когда нам не хотят делать капитальный ремонт? Всю свою злость она направляла в адрес сына, жалея себя и свою убитую молодость. Мамаша могла пить за гаражами, валяться в притонах с какими-нибудь алкашами, но Минхо не позволял в том плане, что являлся обузой и хоть каким-то напоминанием о здравом рассудке и ответственности. Он не запрещал маме делать что-либо, был сам по себе, просто от одного только вида этого несамостоятельного котёнка пропадало любое эгоистичное желание. Школа стала последней каплей. Она сорвалась, хронический невроз добил. Непутёвая мамаша взбесилась от одного только вида своего улыбчивого сына, схватила его за капюшон и толкнула в кучу сухих листьев. — Достал! — кричала она и желала смерти, проклинала, — потеряйся! Они переехали в Силлу, будучи не в курсе о нападении скорпионов. Членистоногие часто водились в лесах. Минхо ужалил один из самых ядовитых видов. Мальчика начало тошнить, возникли судороги и нарушение сердечного ритма. Минхо привезли в больницу без сознания, но он не умер от смертельного яда. Его месяц продержали на обследовании, а потом забрали в Катарию, выкупив у матери за ничтожную сумму. — Бог услышал мои молитвы, — обрадовалась та. — Я упал в кучу листьев, и меня ужалил скорпион. Но я рад. У Джисона челюсть отвисла после такого. Рад?! Да что с тобой не так?! — Благодаря этому я узнал, что моя кровь очень уникальна. Она помогает другим деткам не страдать от анемии. Представляешь, скольких она уже спасла, Джисон! — Минхо прикрыл глаза, потонув в счастье собственного воображения, и расплылся в блаженной улыбке. Минхо, она никого не спасла... Детки, о которых ты думаешь ежедневно, продолжают умирать от малокровия, если родители не обращаются за помощью в больницу. Твоя кровь используется в других целях. Она — новое орудие убийств тупых учёных. Джисон представил, что будет с Минхо, если тот узнает правду — таких истинных эмпатов он ещё не встречал — ему тут же захотелось уберечь парня, до жути напоминающего милого котика, такие люди, по его мнению, заслуживают всего самого наилучшего. У Джисона сердце разрывается каждый раз, когда Минхо начинает говорить: сразу хочется сбежать из этого проклятого места. Как же тебе промыл голову этот доктор Ким… — Джисон, ты чего? Минхо потряс его за плечи. — Прости, задумался малость. — Я не утомил тебя своими разговорами? — ему стало стыдно за свою болтовню, ведь он практически не давал говорить самому Джисону. — Прости, просто мне не с кем поговорить в этой больнице: Феликс немногословный и всегда кричит на меня, а доктор Ким слишком занятой. — Всё нормально, — сказал Джисон, невесомо касаясь светло-русых волос Минхо, — болтай без меры, тебя слушать — одно удовольствие, я тоже не особо разговариваю с коллегами. Тот снова обрадовался. Джисон заметил, как Минхо дрожит от ночной прохлады. Он снимает больничный халат и надевает на младшего. — Спасибо, Джисон, — благодарит тот и опускает голову на угловатые плечи, — спать хочется, на небо смотреть хочется — такая редкость для меня. С Минхо легко и сложно одновременно. Джисон привязался не на шутку. Для меня эта жизнь — сплошной яд, токсичнее скорпионьего. В скорпионьем есть большой плюс — от него можно умереть. И это лучше, чем оставаться в этой страдающей жестокостью и безразличием суровой реальности, которая для Хан Джисона сродни повторяющемуся кошмару. — Твоя луна классная, Джисон. Она напоминает мне тебя. Твои забавные щёки и глаза, округляющиеся от испуга за меня, напоминают мне круглую луну. Джисон хочет возразить что-то в ответ, но Минхо резко хватает его руки. — Они у тебя сильно чешутся? — спрашивает младший, осматривая исцарапанные ладони, — ты вчера тёр их о дерево, это немного… странно? На удивление Джисона Минхо начал принюхиваться к рукам. — Пахнут каким-то вонючим мылом, — морщится он, — смени его на фруктовое, будет здорово. — Сменю, — быстро соглашается Джисон. Рядом с Минхо в Джисоне умирает дух полемиста. Он мог привести сто пятьдесят три аргумента в пользу эффективности гигиенического мыла и сто пятьдесят четыре — против фруктового. Минхо чувствителен к запахам, наверняка ему не особо приятно терпеть этот резкий запах мыла. Чёрт! — Ты навестишь меня в палате? Доктор Ким даёт мне отдохнуть два дня от лаборатории, чтобы циркуляция крови восстановилась. Хан Джисон, скажи нет и забудь дорогу в корпус с пациентами! Хан Джисон, остановись пока не поздно: парень обречён, доктор Ким обескровит его раньше смерти от старости! — Навещу, Минхо. Младший переплетает холодные руки с джисоновыми исцарапанными. Непередаваемое чувство, которое ещё не случалось с Хан Джисоном. Такие люди, как Ли Минхо, — нужны обязательно. Они убивают холод в чужих глазах и заставляют вспомнить, что ты всё-таки человек, а не бесчувственная сволочь. Джисон превращался в одну из таких…

***

Джисон поспал совсем немного: утром у Минхо прогулка по расписанию, и он должен был пойти ухаживать за своим апельсиновым деревом. — Йоу, Минхо! — бодро поздоровался Джисон и помахал рукой, в которой был конверт. — Привет! Что это у тебя там? — он указал на конверт. — Хочешь узнать, да? — Джисон медленно попятился назад. — Догони! — Что? — растерялся Минхо, но любопытство брало верх. Он выронил лейку и рванул вслед за новым другом. Они бегали вокруг тополя, Джисон умудрялся подразнивать младшего и высоко поднимать конверт над головой. — Ну Джисон, — хныкал Минхо, — ну покажи, пожалуйста. Тут он резко остановился, хватаясь за правый бок. Джисон не на шутку испугался и тут же подбежал к нему. Пиелонефриты, гидронефроз, апостематозный нефрит, опухоли почек на поздних стадиях?! Хан Джисон — врач. Видит согнувшегося пополам пациента, схватившегося за живот, — подбирает подходящий диагноз. — Минхо! Он приобнимает того за плечи и ведёт к лавочке. — Прости, Джисон, — морщится он, а потом захлёбывается от смеха, — я пошутил. Минхо быстро вырывает конверт из рук и ложится на траву. — Ага, для Ли Минхо… мне, отлично! Можно вскрыть, — бубнит себе под нос. Джисон ложится рядом и начинает душить воздух. — Повёлся, повёлся, — кивает Минхо, аккуратно вскрывая конверт, — такой доверчивый, — продолжает дразниться он. — Перестань, — возмущается Джисон, — пока я не напихал тебе пучок травы в рот, — для устрашения он рвёт несколько травинок и начинает махать ими перед младшим. — Джисон, это мне? — Минхо не верит своим глазам. — На конверте твоё имя, — сказал он. — С-спасибо, — запинается тот. В конверте те ночные фотографии звёздного неба, которые Минхо сделал лично сам. Джисон распечатал их на своём принтере, чтобы хоть чем-то порадовать его в этом чёртовом месте. — Мы можем расклеить их в твоей палате, — предлагает Джисон, — погоди, — он начинает шарить по карманам джинсов, — замри! Джисон встал напротив младшего и сделал фотографию. — Минхо, — он завороженно посмотрел на получившееся фото, — ты очень красиво получился. Джисон показал фото Минхо, на что тот лишь скромно улыбнулся. — Я ведь даже в объектив не глядел, — отмахнулся он. — Тем более… — Уже влюбился в меня, или мне попозировать ещё? — подмигнул Минхо в шутку, вводя Джисона в ступор, — не смешно? — забеспокоился тот. — Я не хотел взболтнуть ничего лишнего, просто придумал это в своей голове. Я не хотел тебя смущать, Джисон, прости… я пойду. Он заторопился, быстренько поднялся с земли и направился в сторону корпуса, позабыв отряхнуть одежду. У Джисона есть дурацкая привычка — до заглушки чужого голоса погружаться в свои мысли. Влюбился, походу… Иначе я не могу объяснить эту навязчивую импульсивность и тягу к постоянным встречам, внезапные всплески страха за чужую жизнь, злость и радость. Я всегда полностью посвящал себя профессии. Мне сложно понять: влюблённость это или простая зависимость от человека. Если бы Хан Джисон не отвлёкся на собственные мысли, то смог бы предотвратить парочку оплеух, которые всыпал Феликс. Он заметил грязные пятна на одежде Минхо и начал бить его кулаком по спине в «воспитательных» целях, наплевав на то, что Минхо – слабый и хилый подросток. — Придурок, а? — шипел Феликс. — В этот раз я не стану стирать твою одежду на руках, я её выброшу в реку вместе с тобой! — первый подзатыльник. — Тебе ясно? Ким с меня три шкуры спустит за твой безобразный внешний вид, — второй подзатыльник и приглушённый стон Минхо, — сука… На третьем подзатыльнике Минхо уже не может устоять на ногах и падает на колени, больно ударяясь о тротуар. На спине будет синяк, а голова уже начинает здорово побаливать. Пара таких феликсовых ударов, и Минхо бы в очередной раз потерял сознание. Феликсу не интерном нужно было становиться, а медбратом с его-то комплекцией и силой рук. — Встань, придурок, — сквозь плотно сжатую челюсть твердит Феликс и резко дёргает Минхо за шиворот, поднимая на ноги, — возьми тазик в процедурной и выстирай свои тряпки. Напоследок он больно пинает парня по копчику. Минхо плачет, размазывает сопли по руке и медленно плетётся в корпус. Он не успел переступить порог здания, как его вырвало у двери. Феликс снова забыл принести Минхо завтрак, это повторялось не один раз. — Боже мой, Минхо, — надо же было столкнуться с доктором Кимом именно здесь, — пойдём-ка со мной.

***

Джисона разбудил громкий стук в дверь. Он чуть не упал с небольшого дивана. — Кто там? — крикнул он. — Ты спишь?! Ай, этот писклявый голос Хван Хёнджина… Хёнджин вошёл с очень удивлённой физиономией. — Ты почему спишь, Джисон? — у него глаза на лоб полезли от опухшего джисонова лица, — тебя ждут в лаборатории уже битый час, и знаешь, шутка про мёртвого патологоанатома уже не кажется такой смешной и забавной, — пригрозил Хёнджин пальцем. — А который час? — Джисон старается нащупать телефон под подушкой, — я ведь поставил будильник… … чтобы навестить Минхо. — Почти двенадцать, — устало вздыхает Хёнджин, — твоя рабочая ночь начинается в десять, Джисон, поторопись! Сегодня нужно провести вскрытие очередного подростка, новая вакцина снова вызвала отрицательную реакцию. — Снова… — Джисон, есть и хорошая новость. — Какая? — саркастично выдал он, — Феликса вышвырнули из интернатуры? На Катарию упал метеорит? — Успокойся, — пробубнил Хёнджин, открывая дверь, — среди подростков нашёлся тот, кто не пострадал от скорпионизма… — Не понял, — Джисон остановился в двух шагах от двери, — вы взялись за старое? — он стал суровей некуда. — Вы снова испытываете устойчивость к ядам на детях? Был ведь приказ… — Джисон, — Хёнджин потянул его за рукав и повёл в морг, — приказы даёт власть, ты ведь знаешь, что мы бессильны. — Это не гуманно! — Зато мы нашли нелишние литры уникальной крови, Джисон, — шипел он, — ещё одного «инопланетянина»! Прогресс улучшится, мы задействуем новых сотрудников… — Человечность свою задействуйте, идиоты. После этого Джисон молчал вплоть до окончания своей работы.

***

— Спишь? — спрашивает Джисон, приоткрывая дверь. — Пришёл, — Минхо расплывается в улыбке и неспешно открывает глаза, ссылаясь на приятный сон, в котором Джисон пришёл к нему в гости. — Я обещал, прости, что так поздно. Он вошёл и присел на край кровати. Минхо с трудом поднялся на локтях. — Полежи со мной, Джисон, даже голову поднимать тяжко стало. — Конечно. Кровать у Минхо узкая, одноместная, но из-за худобы младшего они оба всё же уместились. У младшего ноет спина и побаливают руки из-за стирки своей одежды. Ему хочется обнять Джисона и выплакать все негативные воспоминания, все пережитки прошлого и отчётливые картины пакетов с кровью. А Джисон, будто прочитав его мысли, притягивает Минхо к себе и крепко обнимает, чтобы тот спокойно уснул. — Скоро тебе привезут самые лучшие карандаши, — шепчет он, зарываясь в светло-русые волосы, — я постоянно забываю вернуть тебе старые, которые наточил у себя в кабинете. — Джисон, — настороженно зовёт Минхо, — твои руки… — он берёт джисонову ладонь и начинает принюхиваться, — пахнут по-другому. — Тебе ведь не нравится запах гигиенического мыла, я украл цветочное у коллеги. Вкусное, да? Минхо принюхивается ещё раз. — Вкусное… Они пролежали в обнимку вплоть до того, пока Минхо не уснул. Джисон аккуратно слез с кровати и направился к себе. Настроение: подарить Ли Минхо весь мир. Они болтали о том, как было бы здорово встретить Рождество вместе. Джисон узнал, что Минхо – самый настоящий кошатник, но в детстве у него не было кошек, поэтому он подкармливал бездомных. Если бы только выдалась возможность сбежать из этого места куда подальше, то Джисон непременно ей бы воспользовался, прихватив Минхо. В ближайшие дни ничего не изменится: доктор Ким продолжит качать кровь для опытов, Минхо снова будет терять сознание от потери большого количества алой жидкости, Джисон будет кричать в пустоту о неправильном подходе учёных в создании вакцины. Тюрьма с оковами в виде цепочки ДНК.