Белый ястреб

Ночь была прохладной. Ветер успел успокоиться, земля остыла, но летнее тепло всё же потихоньку давало о себе знать. Терри никак не мог уснуть, борясь с желанием встать и отправиться обратно домой, лишь бы больше не чувствовать отвратительную горечь от того, что он застрял здесь один — в темноте и холоде. Нет, он не боялся. Боятся только трусы, а он трусом не был. Он просто… злился. Злился на отца, который спал, как младенец, не реагируя на брошенные в него камушки или «случайный» грохот чайника. Злился на дедушку, который так легко отдал его незнакомцу, пусть даже и родному. Злился на маму за то, что она не помнила собственного сына из-за дурацкой болезни. Злился даже на чёртового коня, который развалился на земле, как и хозяин, и довольно громко храпел. Терри снова покрутился, переворачиваясь с одного бока на другой и обратно, но каждая новая поза оказывалась такой же неудобной, а иногда даже болезненной. Ушибленное плечо болело, ноги затекли из-за жёсткой лежанки, а множество острых камушков впивались в кожу, даже несмотря на подложенный для удобства пад. Мальчик не понимал, как кто-то вообще мог уснуть на такой неровной и твердой земле, по которой то и дело ползают противные букашки, не желающие убегать даже тогда, когда их товарищей абсолютно беспощадно давят острым камнем — большую часть времени Терри провел отмахиваясь от комаров, жуков, муравьев и пауков, решивших оккупировать его огромное шерстяное одеяло, в которое он завернулся так, что не мог пошевелиться. Иногда он даже опасался дышать, прислушиваясь к любым шорохам и странным звукам, предвещающим ни что иное, как появление огромной черной змеи, готовящейся вцепиться прямо в ногу глупому человеку, вздумавшему попасться ей на пути — однажды его уже кусала змея, повезло, что не ядовитая. Повторять этот опыт он не хотел. Ночь, казалось, длилась целую вечность. Терри пытался отключить мысли, пытался считать воображаемых баранов и даже букашек, которых задавил за все эти долгие часы в одиночестве. Ему не хотелось спать, ему было грустно, он чувствовал себя покинутым и ненужным, но рядом не было никого, кто смог бы помочь ему или хотя бы успокоить. В какой-то момент Терри почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Ему вдруг стало так одиноко, так неприятно от того, что он больше никогда не увидит маму. Он вспоминал ее лицо, которое пока еще было чётко отпечатано в памяти, и тут же отмахивался, напоминая себе, что мама его даже не вспомнит. Она не узнала его сегодня утром, когда он прощался с ней, не узнала, когда днём он принес ей её любимые яблоки, за которыми не побоялся сбегать в соседнюю деревню, грозясь снова нарваться на местных мальчишек. Даже если он вернётся сейчас, она ничего не поймет, не сможет обнять и утешить, как раньше, не сможет защитить от разозлившегося деда, который вышвырнет его сразу же, как только увидит. Ничего. Его больше не ждут дома. Это уже и не дом вовсе. Несколько слёз предательски скатились по щеке и упали на натянутое до подбородка одеяло. Терри подтянул его выше, вытирая лицо, и тут же всхлипнул ещё раз, ругая себя за то, что оказался таким слабым. Дед бы сказал, что он ведёт себя, как сопливый младенец, но Терри ничего не мог с собой поделать. Ему было грустно. Когда к лицу в очередной раз подлетел комар, мальчик сердито взмахнул рукой, ударяя ей по земле, поморщился от боли и стал всхлипывать громче. Резко перевернувшись, он снова провёл концом одеяла по лицу и глубоко вдохнул, тут же медленно выдыхая. Маме обычно это помогало. Со стороны загона послышалось тихое лошадиное фырканье, и Терри слегка приподнялся, окончательно переворачиваясь на живот. Эд спала, лишь слегка склонив голову, а совсем рядом с ней в высокой траве, вытянув ноги, развалился Виски, который почему-то проснулся и ненадолго вскинул голову. Терри провел тыльной стороной ладони по мокрым глазам и тихо поднялся, с надеждой косясь на спящего отца. Тот, казалось, и не думал просыпаться: его голова уже давно сползла с седла, которое было использовано в качестве подушки, а короткое одеяло валялось где-то в стороне. Терри вдруг захотелось поправить седло, чтобы опять же «случайно» задеть спящего и тем самым разбудить его, но он не стал этого делать и лишь молча прошёл мимо, направляясь к лошадям. Виски лениво распахнул глаза и уже через мгновение снова оторвал голову от земли, уставившись на потревожившего его человека. Терри присел рядом с ним на корточки и осторожно погладил по голове, касаясь длинной челки. — Тоже не спишь? — с усмешкой, но не без упрека спросил мальчик, на что конь лишь подался вперёд, пытаясь понять, есть ли у человека что-нибудь вкусное в карманах. Терри легко отпихнул его, поднимаясь на ноги, и Виски тоже вскочил, забавно отряхнулся и продолжил преследование. — Эй, уйди! Терри проскочил под веревкой, выбравшись из загона, и показал уткнувшемуся в преграду коню язык. Виски, конечно же, ничего не понял и продолжил смотреть на мальчика широко раскрытыми глазами, лишь слегка дёргая правым ухом. — Нет у меня ничего! — объяснил Терри, возвращаясь к ограде, чтобы снова погладить коня. — Даже дома уже нет. Виски невинно моргнул, опустив нос чуть ниже и радуясь ласке. Терри усмехнулся, когда конь вдруг громко фыркнул, широко раздувая ноздри и слегка качая головой. — Может, дедушка не станет меня выгонять? — спустя какое-то время спросил Терри скорее сам у себя, чем у лошади. — Он обычно быстро отходит. Ту разбитую тарелку он уже давно простил. Если я вернусь один, он просто поругается немного и успокоится. Ему же без меня тяжело. Кто ему сигареты будет подносить? А за курами ухаживать? За огородом? И маму нужно кормить, он же один не справится. Он меня не выгонит. Скажу ему, что буду слушаться… в этот раз честно. И дверями хлопать больше не буду, и съедать его порцию печенья, и разбрасывать огурцы… Виски надоело стоять на одном месте, и он ушёл, игнорируя возмущения мальчика. — Ну и иди, — обиделся Терри, выискивая взглядом уздечку Эд. Куда же он её повесил? Обойдя весь лагерь, он нашёл только седло и пад, а вот уздечка обнаружилась уже после, когда он кое-как дотащил все свои сумки до деревьев и свалил в одну большую кучу. Кое-как сняв её с короткого сучка, он решительно направился к своей кобыле, которая стояла поодаль, рядом с кустами, и будто пряталась ото всех, надеясь, что её никто не решится беспокоить. Терри шустро взмахнул поводом, закидывая его на шею лошади, отчего та испуганно дёрнулась, но с места не сдвинулась, продолжая терпеливо ждать момента, когда от неё снова отстанут. Мальчик поймал её за нос, чтобы натянуть уздечку на морду, но потерпел неудачу, когда кобыла резко вскинула голову вверх и попятилась. Терри не отчаялся. Он взял уздечку в одну руку и попробовал дотянуться ей до морды сопротивляющейся лошади, но Эд упрямо продолжила пятиться, отказываясь слушаться надоедливого человека. — Ну, Эд, давай, — прошептал Терри и попробовал подпрыгнуть и ухватиться за лошадиный нос. — Вернёшься домой. Там есть морковка. Кобыла либо не поняла сказанного, либо не слишком уж и хотела обещанного лакомства. Терри выругался, бросая уздечку на землю, и чуть присел, прежде чем подпрыгнуть повыше и ухватиться таки за длинную шею. Лошадь возмущённо потопталась на месте, но стоически вынесла подобное испытание. Немногочисленные мышцы на её шее заметно напряглись, а терпение вот-вот обещало закончиться. Терри подтянулся и закинул на основание её шеи ещё и ноги, повиснув, будто на ветке. Эд не выдержала и всё же опустила голову ниже, чуть не уткнув нос в землю, отчего Терри рухнул вниз прямо под её передние ноги. Не теряя времени зря, мальчик без лишних возмущений поднялся и ловко сцапал лошадиную морду, тут же натягивая на ту уздечку. Эд больше не сопротивлялась, так что когда Терри потянул её за собой, она послушно двинулась следом, лениво отмахиваясь задней ногой от заинтересовавшегося процессом Виски. Терри подошёл к дереву, на котором был завязан тугой верёвочный узел. Как его развязать, было не ясно, но мальчик решил хотя бы попытаться, прежде чем идти за ножом. С первой попытки, ожидаемо, ничего не вышло, как и со второй. Терри тянул изо всех сил, но лишь плотнее прижимал верёвку к стволу, из-за чего его руки довольно быстро устали. Мальчик выругался, не без злости признав, что нужно было слушать отца, когда тот предлагал ему научиться завязывать узлы. Немного передохнув и попробовав ещё раз, Терри смог исправить то, что натворил, и ослабить верёвку до первоначального состояния. Виски то и дело лез под руку, но мальчик ловко уворачивался, поворачиваясь к коню спиной. С десятой попытки у него наконец получилось хотя бы опустить верёвку так, чтобы лошадь могла спокойно перешагнуть её и выбраться наружу, однако что-то пошло не так, и уже в следующую секунду вместо Эд верёвку перешагнул развеселившийся Виски. Игнорируя все угрозы и ругательства, он активно направился в сторону догорающего костра. — Стой, зараза! — Терри бросил поводья, оставив вновь задремавшую Эд одну, и бросился к неразумному коню, отчаянно хватая того за хвост в попытках остановить. Виски не обратил на него совершенно никакого внимания и бессовестно уткнулся носом в раскрытые сумки, создавая при этом такой шум, что даже мёртвый бы проснулся. Конь гремел ложками и чайником, сам иногда пугаясь особенно громких звуков, но тут же возвращал любопытный нос на место. Терри в ужасе подбежал ближе к его голове, принимаясь размахивать руками и толкать лошадь в плечо — безрезультатно. — Какого черта? — сонный голос Говарда прозвучал особенно громко в наступившей тишине, когда Виски все же решил переключиться на хозяина и обнюхать его лицо. Терри испуганно замер, боясь даже дышать. — Терри, что произошло? — уточнил Говард, хватая Виски за нос, чтобы тот перестал безобразничать. — Эм… — Ты зачем их выпустил? Мальчик промолчал, не решаясь сказать и слова, но стоило Говарду снова открыть рот, как Терри мгновенно определился с ответом. — Они пить хотели, — выдал он довольно убедительно и снова затих, высматривая на лице родителя реакцию. Говард непонимающе склонил голову влево. — Виски просился. Терри чуть опустил взгляд, надеясь, что в его нелепую ложь всё же поверят. Он всегда был отменным лжецом — даже дедушка довольно часто верил его россказням. Вот только сейчас он почему-то сомневался в своей способности выходить сухим из воды в любой ситуации. Говард молчал, сурово сдвинув брови. Терри не решался смотреть на него, думая о том, в какую же дурацкую ситуацию он попал. Нужно было сначала привязать Виски, а потом выводить Эд из загона. И как он об этом не подумал? Всё этот дурацкий конь — он всё испортил. Услышав тяжелый усталый вздох, Терри всё же попробовал поднять взгляд. Отец растёр затёкшую шею, глядя на одетую в уздечку кобылу. Его взгляд прошёлся по всему: от вновь пытающегося влезть в сумки Виски до сваленных в кучу седла и нескольких сумок. — Тогда напои их и ложись спать. Скоро выезжаем, — наконец изрёк мужчина, отгоняя от себя приставучего коня. Терри неуверенно покосился на него, не понимая, почему отец вдруг решил ему подыграть, но спорить не стал. — Ты хоть немного поспал? Вспоминая тридцать две раздавленные букашки и сто четыре барана, Терри уверенно кивнул и молча развернулся, утягивая за собой упирающегося Виски. — Терри? Мальчик замер, остановившись на полпути к реке. Неужели передумал и будет ругаться? Но вместо ожидаемой гневной тирады, он услышал лишь мягкий, слегка опечаленный голос: — Я всё понимаю, не надо лгать. Я бы тоже сбежал. Терри не знал, как ответить на такое, но это и не нужно было. Ещё раз бросив извиняющийся взгляд на отца, он отвернулся, спеша скрыться в камышах.