Белый ястреб

Спускаясь по широкой лестнице, Говард был настолько погружён в свои мысли, что даже не заметил, что Кэссиди сидит на одном из высоких стульев рядом с баром и активно подзывает его к себе. — Почему такой кислый? Не пришиб хоть ребёнка? — спросил старик, слегка потрепав его по плечу. Говард взглянул на него с недоумением, но расслабился и подвинул к себе любезно предоставленную кружку пива. — Нет. Вроде, нет, — ответил он, вытирая испачканную пеной бороду. Вокруг всё ещё было довольно шумно, хотя сам именинник куда-то исчез. — Не знаю, это… чувствую себя козлом. Кэссиди усмехнулся, поправляя толстый жилет из овечьей шерсти. В салуне и так было жарко, а старик, как обычно, нацепил на себя три слоя одежды. Скорее всего, сказывалось постоянное пребывание в дороге и вечная мерзлота — Кэссиди больше не мог ощущать тепло. Прямо как вампир. — Это нормально, хотя знаешь, ты поначалу был таким засранцем, что руки к ремню так и тянулись, и чувствовать себя козлом было некогда, — озвучил старик свою мысль. Говард возмущенно скривился, глядя ему прямо в глаза. — Что? Ты спалил чёртов дом. — Это был старый сарай, и я был обиженным сироткой, которого ты продал повёрнутой на молитвах семейке. — Та бутылка вина была обычной благодарностью, а не оплатой. Да и из-за тебя бедняги решили, что к ним явился сам Люцифер, так что грех жаловаться. Говард усмехнулся, хоть сейчас и чувствовал невероятный стыд за то, что натворил в юношестве. Да, Кэссиди прав — он был той ещё занозой в заднице. — Вот потом было сложнее, когда ты повзрослел, — вдруг продолжил старик, отпив ещё немного пива. — Особенно, когда творил такое, от чего волосы на голове вставали дыбом, а иногда даже выпадали. Порой хотелось придушить тебя, чтобы не мучился и других не пугал своими опасными выходками. — Ты все еще злишься за тот случай в горах? — И не перестану. Говард тяжело вздохнул, но улыбнулся. Рози молча поднесла ему кусочек вишнёвого пирога, одними губами, прошептав: «Мальчику». — Вот эти женщины, — начал ворчать Кэссиди, с усмешкой глядя на неё. — Ей чуть голову не отстрелили, а она пироги бесплатные раздаёт. — Знаю я вас. Как всегда мальчишку отлупите, а потом даже не пожалеете, — отмахнулась от него Рози. — Сколько слёз было пролито... Таких дураков на свете больше не сыщешь! Говард неловко отвернулся, отодвигая пирог в сторону. Нет, он не будет игнорировать мальчика, ожидая, пока тот сам придёт с извинениями, как всегда делал Кэссиди. Он знает, как это тяжело. — Нужно вырабатывать умение размышлять над своими поступками, — всё так же задорно ответил Кэссиди, явно желая вступить с Рози в спор, как и всегда. — Выдумал! Швыряться в людей дротиками. Глядишь, потом и нож метнёт, что тогда скажешь? — Вечно ты из крайности в крайность. Да ты и сам-то метательных дел мастер, — покачала головой женщина, на что Кэссиди возмущённо фыркнул, а Говард совершенно бессовестно засмеялся. — Ты-то куда? — оскорбился старик. — Вспомнил, как ты поспорил с Майком, что попадёшь в куропатку на другом конце реки. — И попал же! — Ага, но нож потерял, как и саму добычу. — Кто ж виноват, что эта дурацкая птица свалилась в воду? Если бы не сильное течение, я бы её выловил. — Да, если бы не сильное течение и бутылка бренди, которую ты с таким наслаждением высосал. — Какой же ты мерзавец. Кого только вырастил, тфу! Говард снова усмехнулся, допил пиво и жестом попросил у слушающей их разговор Рози добавки. Женщина тепло улыбнулась, взяв в руки кувшин. — Хоть ты не повторяй ошибок этого старого паршивца, — практически шёпотом сказала она, стоило Кэссиди ненадолго отвлечься на разговор с каким-то знакомым. Говард непонимающе воззрился на неё, подставляя кружку под кувшин. — Занеси ребенку пирога, он же не ел совсем. Рид лишь молча кивнул и отпил немного пива, чтобы не продолжать диалог. — Расскажи, как тебе вообще мальчик? Так ведь и не сказал из-за всего этого переполоха, — попросил вновь обернувшийся Кэссиди. — Вижу уже, что и внешне, и внутренне на тебя похож. Хотя на мать тоже, нос точно её. Говард кивнул. — Он другой, — ответил он после небольшой паузы. — Не такой доверчивый, да и глупостей в голове вроде поменьше. Мы пока не так много общались. Не знаю, у меня… он постоянно от меня чего-то хочет, что-то мне рассказывает, красуется, задаёт личные вопросы… Я не понимаю, что мне делать. — Это называется «ребёнок», птенчик. — Иди ты. Ты уже знал, что такое дети, когда подобрал меня. — И ты должен знать. — С чего бы? — С того, что ты с ними часто общался, когда и сам был помладше. — Я был одиночкой и ни с кем никогда не ладил. — Так уж ни с кем? Кэссиди хитро улыбнулся, глядя на растерянного Говарда. — Ладно, у меня было три друга. Три. За все эти годы, и с двоими из них я переспал, так что это не считается. — Не считается? — Нет, это совершенно меняет дело. Тем более, Долли была старше меня на десять лет, так что она вылетает сразу по двум пунктам. Старик усмехнулся. — А как же тот мальчик, с которым ты постоянно играл, пока Кит был занят? — вмешалась в разговор, протирающая кружки Рози. — Кит? — скривился Говард, переводя вопросительный взгляд на женщину. Он и забыл, что у Кэссиди вообще есть имя. — Только не снова. — Что? — не понял Кэссиди, хотя его вид говорил об обратном. — Вы снова вместе. — Нет. — Да. Ответы прозвучали одновременно, и Рози возмущённо нахмурилась, глядя на виновато улыбнувшегося старика. — Тебя долго не было, — объяснил тот, на что Говард лишь устало покачал головой. — И вообще, мог бы порадоваться за своего старика. Такую замечательную женщину очень сложно найти. — С таким-то пузом, как у тебя, конечно, — не удержался Говард, за что поймал на себе притворно угрожающий взгляд. — Что? Ты растерял форму. Пора завязывать с пивом и пирогами. — Точно какого-то мерзавца вырастил, — покачал головой Кэссиди, игнорируя нахальную улыбку. — Вернёмся к теме твоего отцовства. Кто бы мог подумать, да? — Только не читай мне лекции. Снова. — Не собираюсь. Я вообще-то хотел сказать, что тебе пойдёт это на пользу. Хватит уже метаться без цели и искать несуществующий смысл. Время позаботиться о ком-то ещё. — Это ты себе сказал, когда решил меня оставить? — Нет, я сказал себе, что если не я подберу этого засранца, то мир точно пострадает, и Господь мне этого никогда не простит. — Ты вроде никогда не был религиозным? — С тобой стал. Начал верить в дьявола. — Да хватит! Кэссиди громко засмеялся, игнорируя возмущенный взгляд Говарда, явно борящегося с желанием плеснуть в него пивом. Рози, наблюдающая за этой сценой, лишь устало покачала головой, отвлекаясь на других посетителей, которые приползли за добавкой. — Если серьёзно, я горжусь тобой, птенчик, — усмехнулся Кэссиди, чуть понизив голос. Говард смерил его недоверчивым взглядом. — Не подумай, я верил, что ты не откажешься помочь мальчику. Я всё же воспитывал тебя хорошим человеком и надеюсь, что справился с этим. За свои ошибки нужно уметь отвечать, а главное исправлять. Это самое сложное — исправить ошибку. Придётся приложить немало усилий, потратить целую кучу нервов и, возможно, даже обзавестись седыми волосами… Кэссиди многозначительно кивнул, указывая рукой на свою полностью седую шевелюру. Говард слабо дёрнул уголком руб. — И если тебе вдруг нужен будет совет, то ты знаешь, что всегда можешь спросить его у меня. Говард благодарно кивнул и отвёл взгляд. Глубокие речи Кэссиди частенько вводили его в ступор. — Как Долли? — спросил старик после небольшой паузы. Рид замер, забыв, как правильно дышать. — Совсем плохо ей? — Не знаю. — Что значит «не знаю»? Ты её хоть проведал? Говард не ответил, старательно пряча взгляд. Кэссиди опасно нахмурился. — Ты не видел её двенадцать лет и даже не зашёл поздороваться? — уточнил он. — Да как-то… — И не стыдно? — Стыдно, но она же… она бы меня не вспомнила, да и... старик Морган бы меня не пустил. — С чего ты это взял? Ты проверял? Говард промолчал, но прежде, чем Кэссиди продолжил бы ворчать, всё же предупредил. — Давай закроем тему. Пожалуйста. Старик долго сверлил его взглядом, но сдался. — Как знаешь. Это на твоей совести. Рид кивнул и перевёл взгляд на тёплый пирог. От него пахло очень приятно, но смотреть на него было тяжело. Он будто призывал к действию, напоминал о невыполненной обязанности. Говарду очень хотелось, чтобы всё как-то само разрешилось, чтобы не было этой ответственности и невероятного чувства жалости. — Выезжаем завтра на рассвете, — прервал его размышления Кэссиди. — В пять утра, пока жары нет. Семь фургонов, пятнадцать лошадей, сорок четыре человека. Половину оставим в Камдене, остальных до конца. Припасов должно хватить. Будем охотиться в дороге, да и многие умеют готовить. Нужно управиться за месяц, не дожидаясь холодов — в этот раз детишек много. Встретимся, где и обычно — на перекрестке. Лошадь купил? — Купил. — Точно все зубы проверил, не больная? — Да отстань ты, умею я выбирать лошадей. — Ну-ну. Говард закатил глаза, на что Кэссиди лишь недовольно покачал головой, сомневаясь ещё больше. — Слушай, Кэсс… — Что? — Почему ты никогда не приходил мириться первым? Старик непонимающе выгнул бровь, на что Говард обвиняюще нахмурился, словно говоря: «Ну давай уже, признавайся, столько лет прошло». — Да как-то… не хотелось тебя тревожить. — Серьёзно? — Ты всегда сам приходил, извинялся за глупости, просил прощения. Это было намного эффективнее. — Ты вообще в курсе, как мне было обидно? Я думал, ты злишься. — Я и злился, но тогда уже на себя за то, что опять не уследил и не объяснил заранее. А иногда и на тебя злился, не буду скрывать. Думал, если вернусь, то могу наговорить всякого… и так часто тебе не то, что думал, высказывал. Говард понимающе кивнул и опустил взгляд на дно пустой кружки, обдумывая, хочет ли он сказать то, что так давно не решался произнести вслух… Нет, всё-таки не хочет. — Я пойду, — произнёс, в объяснение приподнимая тарелку с пирогом. — Попробую его успокоить. Рози, до этого задумчиво смотрящая в одну точку, перевела на него одобрительный взгляд и слабо кивнула. Кэссиди же промолчал. — Хороший он вырос, зря ты переживал, — услышал Говард тихий голос Рози, уже поднимаясь по лестнице, и непроизвольно улыбнулся.