Белый ястреб

Яркая вспышка в очередной раз озарила небо, из-за чего и без того напуганная лошадь, поскакала ещё быстрее, подгоняемая раскатами грома. Дождь, отсутствующий ещё несколько минут назад, линул плотной стенкой, не позволяя увидеть, что ждало всадника впереди. Обрыв стал прорисовываться не сразу и лишь благодаря высоким скалам на горизонте. — Сюда! Последовав за знакомым голосом, Говард резко развернул упирающуюся лошадь. Кобыла паниковала, пытаясь сбежать от того, от чего убежать невозможно. Если бы всадник не выкрутил ей голову вправо, она бы так и свалилась, на полном скаку сиганув с горы. Стук копыт эхом разнёсся по тесной пещере, создавая ощущение, что лошадей было куда больше, чем есть на самом деле. Говард спешился, поражаясь тому, как блестит в темноте светлая шерсть, и перекинул поводья через лошадиную шею. — И что, мы теперь будем сидеть в этой дыре всю ночь? — Муэта отпустил свою лошадь, принимаясь выжимать намокшие волосы. Синяя краска на его лице и шее размазалась, стекая под льняную рубаху, а перья в волосах намокли до такого состояния, что они теперь напоминали тонкие еловые веточки. Джиби с громким криком влетела внутрь и приземлилась на камень, ёжась, будто воробей. — Тут темно, как у ежа в заднице, и мы пропустим завтрашние пляски. — Ты сегодня не наплясался? — Говард усмехнулся, успокаивающе поглаживая всё ещё напряжённую от страха кобылу. — Он оттоптал ноги всему племени, — пожаловалась Мэйэра. Говард прыснул со смеху, переглянувшись с ней, на что Муэта показательно обиделся. — Мама жаловалась, что у неё теперь все ноги в синяках. — Я к ней и близко не подходил! — Ты вообще ни к кому не подходил, все просто попадались тебе под ноги. — Так и было! — И специально пятки подставляли, чтобы ты по ним прошёлся. — Говард, скажи ей! Говард лишь прыснул со смеху, начиная рассёдлывать кобылу. Он бросил седло в сторону, разложил вымокший пад на земле и привязал лошадь к торчащей из камня ветке. Муэта снова обиделся и отвернулся от всех, усиленно делая вид, что занят разговором со своей драгоценной птицей. Мэйэра на это насмешливо покачала головой, принимаясь копаться в сёдельных сумках. Говард тайком наблюдал за ней, разглядывая пресловутые узоры, которые девушка сама нарисовала на своём лице. В отличие от Муэты, она сделала это аккуратно, так, что рисунок сохранился даже при сильном ливне. Только орлиные перья намокли, но их было не так много, как бисера, который так же бережно был вплетён в волосы, одежду, серёжки и даже мокасины. Он был повсюду, так что Говард не знал, за что зацепиться. Отвлекали лишь ожерелья из игл дикобраза, которыми Рид до сих пор восхищался больше, чем всем остальным. — Уцелела, — сообщила Мэйэра, доставая из сумки большой шерстяной свёрток. Говард улыбнулся ей в ответ, принимая его. — Ты так и будешь дуться или всё же выпьешь? — нарочито громко спросил Рид, выуживая из свёртка прозрачную бутылку с тёмной жидкостью внутри. Муэта фыркнул, пробормотав что-то нахохлившемуся ястребу, но стоило услышать щелчок пробки, и он сразу же обернулся. — Вы зачем так много спёрли?! — удивился он, когда Мэйэра первая сделала небольшой глоток и тут же скривилась, прикрывая рот тыльной стороны ладони, чтобы не выплюнуть всё из-за смеха. — Ещё и дядину! У него их всего две, он, по-вашему, считать не умеет? — Ой, заткнись ты, — Говард бездумно отхлебнул чуть больше, чем следовало, и чуть было не подавился, принимаясь забавно размахивать руками в попытках справиться со жжением в горле. Мэйэра засмеялась с новой силой, а Муэта лишь закатил глаза, отбирая у них бутылку. — Кэссиди с тебя шкуру спустит, — мрачно пообещал он и попробовал настойку сам. Говард смотрел на него буквально секунду, прежде чем резко вскинул руку, чтобы приподнять дно бутылки. Муэта дёрнулся, подавившись, и выплюнул горькую жидкость себе на колени. — Охренел?! Говард засмеялся. Муэта бросился на него, желая то ли задушить, то ли настучать по голове — все его действия были слишком хаотичны и нелепы. Рид прикрывался руками, не уставая бессовестно смеяться, чем ещё больше злил разошедшегося индейца. — Хватит! — Мэйэра отобрала у брата бутылку, отставив её на безопасное расстояние, а затем сразу же схватила младшего за шкирку и оттянула назад. — Как дети. Говард! Говард всё ещё давился от смеха, пока обиженный Муэта пронзал его убийственным взглядом. — Придурок, — пробормотал тот, но только больше рассмешил противника. Мэйэра еле успела схватить его за шкирку снова. — Мы, кажется, собирались повеселиться, — напомнила она. Говард послушно притих, потянувшись к бутылке. Муэта пристально следил за ним, опасно сведя брови, но мстить не решался. Когда бутылка перешла к нему, его лицо озарила гримаса отвращения. — Что-то не чувствуется тут никакого шиповника. Гадость. — Не нравится, не пей, — Мэйэра выхватила у брата бутылку и отхлебнула сама. — Есть тут шиповник. — Фу. — И когда нам станет достаточно весело, чтобы понять язык птиц? — Когда ты заткнёшься! — Видишь? Он сам начинает, я просто спросил. Бутылка кочевала от одного к другому. Гроза не утихала, даже наоборот. Молнии сверкали всё чаще, раскаты грома становились громче. Соловая лошадка несколько раз встала на дыбы, беспокойно перебирая ногами в воздухе. Говард оборачивался к ней, стараясь успокоить словами, и это, вроде как, помогало. — Я сейчас все внутренности выплюну, — пожаловался Муэта, странно покачиваясь вперёд-назад. Говард на всякий случай ткнул его в плечо указательным пальцем, отчего индеец чуть было не рухнул на спину. — Кажется, кому-то уже хватит, — справедливо заключила Мэйэра с тихим смешком. — Завтра с утра на лошадь не сядешь. — Нет, выезжать с утра точно не стоит, — Говард на секунду застыл, пытаясь поймать равновесие. — Кэссиди всё поймёт, если явимся не до конца протрезвевшими. — Я не собираюсь пропускать утреннюю церемонию. Говорят, в этом году Ваканда* наиболее могущественна, чем когда-либо, так что даже не думайте. А Кэссиди и так всё поймёт, нас не будет всю ночь, и вы не ту бутылку спёрли. — Сам бы спёр ту, которую надо, если такой умный. Мэй вообще-то рисковала больше всех. Говард перевёл взгляд на девушку, поймав её слабую ухмылку. — Я всех отвлекал! — не унимался Муэта. — Не каждый сможет так долго смешить толпу, Джиби знает не так много трюков. Услышав своё имя, птица вытянула шею, будто пыталась разглядеть, что происходит. — Скоро совсем стемнеет, — заметила Мэйэра. — Нужно разжечь костёр. — Всё же вымокло, — напомнил Муэта. — Нет, тут много веток, смотрите, — Говард отклонился назад, нашарив рукой маленькую веточку, и гордо её продемонстрировал. — Если они все такие, то никакого костра не будет. — Там ещё были, — Рид указал в сторону лошадей. — Нужно поискать. После длительных поисков, во время которых Муэта успел потерять равновесие и свалиться лошадям под ноги, достаточное количество сухих веток всё же было найдено. Мэйэра легко добыла искру, несколько раз щёлкнув камнями, будто делала это всю жизнь, и небольшое пространство постепенно осветил слабый свет костра. — Теперь можно перейти к легендам, — объявила девушка, усаживаясь спиной к выходу. Говард сел напротив, скрестив ноги, как и она, а Муэта плюхнулся сбоку, подтянув одно колено к груди и положив на него руки и подбородок. Повисло молчание. Говард смотрел в огонь, изредка поднимая взгляд на задумавшуюся Мэйэру. Девушка выглядела грустной, но явно не собиралась говорить, в чём дело. Хотя Рид и сам догадывался. В последние несколько дней все были в напряжении. Муэта, начавший было дремать, вдруг громко вздохнул и произнёс: — Знаете, почему мы поддерживаем костёр всю ночь? — Нет, только не снова, заткнись, — скривился Говард. — Ты больше историй что ли не знаешь? — поддержала Мэйэра. — Вы же молчите! Я думал, вы ждёте, когда я начну. — Можешь рассказать что-то другое, эту историю я уже наизусть выучил, — упрекнул Говард. — Кэссиди она нравится, — обиженно возмутился Муэта. Рид на это закатил глаза. — Тогда сами рассказывайте, почему всегда я виноват? — Знаете сказку о Белом Лебеде? — вдруг спросила Мэйэра. — И это должно быть лучше моей легенды о венди-а! — Муэта скривился, зло зыркнув на толкнувшего его Говарда. — Я всё Кэссиди расскажу! — А я скажу, что это ты бутылку украл, и обманом нас заманил в эту пещеру, чтобы пропустить церемонию. Мэй подтвердит. Да, Мэй? — Когда я умру, ты каждую ночь будешь мучиться от кошмаров, потому что мой дух… — Ты прямо сейчас помирать собрался что ли? — перебил Говард. — Хватит уже! — Мэйэра чуть повысила голос, привлекая к себе внимание. — Ведёте себя, как два идиота. Муэта на такое лишь невпечатлённо фыркнул, Говард же замялся, пристыжено потупившись. — Я ещё знаю про злых духов, — обиженно пробормотал индеец. — Но вы недостойны её услышать. — Рассказывай уже, — не выдержал Говард. Муэта задумчиво провёл языком по зубам, что-то мысленно прикинул, вскинул вверх указательный палец, но в последний момент передумал. — Забыл? — догадался Говард. — Только концовку помню. — Придумай тогда начало. — Так не интересно. — Почему это? — Ладно, там было что-то про двух братьев, которые спорили о том, стоит ли захватывать восточные земли. Там были горы, и они не были им нужны, но сама мысль о том, что их территория станет больше, их ублажала. Старший быстро собрал армию и уже готовился нанести удар по врагу, который жил там со своим племенем, но младший велел ему не спешить, ведь духи гор не будут рады их визиту. — Ты опять сводишь всё к вендиго? — спросил Говард. — Нет. Вендиго — дух голода, а я рассказываю про духов горы. Не перебивай меня! Братья попросили прохожих разрешить свой спор. Просили всех: детей, мужчин, стариков. Все поддержали старшего. Младший брат тогда признал своё поражение, но участвовать в захвате отказался. Он отдал всё имущество старшему и ушёл, куда глаза глядят. Шёл он, шёл… долго шёл. И шёл, и шёл… — И пришёл? — перебил Говард. — Я не хочу рассказывать, когда он надо мной издевается. — У тебя язык заплетается. — Мальчики, — Мэйэра смерила обоих тяжёлым взглядом. Говард выставил руки в поражении, Муэта удовлетворённо кивнул. — Не заметил, как пришёл в те самые горы, — продолжил индеец. — Набрёл там на пещеру. Да вот такую же, как эта. Тёмная, тесная, вся в каких-то камнях, но для одного вполне достаточно. Решил младший брат там заночевать. — Это какая-то детская страшилка? — снова вклинился Говард. — Это реальная история, и ты меня уже достал! — Говард. — Что? Он так смешно злится. Муэта был в шаге от того, чтобы броситься на обидчика, но стоило ему наклониться, и в глазах потемнело. Говард вовремя поймал его, чтобы тот не свалился носом в костёр. — Это точно шиповник? — еле выговорил индеец. Мэйэра с беспокойством осмотрела его лицо. — Ты до этого пил вообще? — спросил Говард. — Что пил? — Ясно. Ты перебрал, лучше приляг. Муэта медленно опустился на землю, но сразу же вернулся обратно в сидячее положение. — Нет, так ещё хуже, — объяснил он. — Сиди и молчи тогда. — Я не дорассказывал! Младший брат встретил злых духов. Он подслушал их разговоры и оказалось, что это они были теми самыми прохожими, которые якобы разрешили спор двух братьев. Они смеялись и выдавали все свои планы, а младший слушал и запоминал. Духи много чего наворотили, но младший вознамерился всё исправить. Он… Муэта приложил руку к горлу, пробуя откашляться. Говард и Мэйэра смотрели на него с нескрываемым беспокойством. — Мы поняли, злые духи обитают в пещерах и приходят к тому, кто посмеет ступить на их территорию, — Рид потянулся к сёдельной сумке, достав оттуда флягу с водой, после чего протянул её Муэте. — Мы сейчас тоже в опасности, и ты не упустишь шанса завыть посреди ночи, чтобы нас напугать. Выпей. Муэта отхлебнул совсем немного и прикрыл глаза, склонившись так, будто у него болел живот. — Кэссиди меня точно убьёт, если с тобой что-то случится, так что ляг и помолчи. — Всё нормально, я… помолчу. Говард удовлетворённо кивнул, помогая другу усесться поудобнее и не свалиться. Мэйэра снова задумалась. — Сказка, — объявила она, усаживаясь поудобнее. Муэта старательно делал вид, что не собирается провалиться в сон прямо сейчас. — Один индейский юноша каждое утро отправлялся на своем каноэ вниз по реке, чтобы проверить силки, которые ставил на дичь. Он жил со своим племенем на красивом плодородном острове, был сыном вождя и не было в мире ничего, на что бы он мог жаловаться. Кроме одинокого сердца. — Он не был сыном вождя. Такого в этой сказке не было, — упрекнул Муэта. — Сейчас рассказываю я, — не терпя возражений сообщила Мэйэра. Муэта притих, и девушка продолжила, делая голос чуть тише и мелодичнее. — Однажды юноша встретил в зарослях тростника красивую девушку. Белую девушку. Каждое утро юноша приплывал к ней на своем каноэ, и каждое утро девушка появлялась на берегу. Вскоре они познакомились, влюбились и даже сговорились пожениться. Юноша и дня не мог прожить, чтобы не повидать своего Белого Лебедя — так он называл девушку. Взгляд Мэйэры на секунду зацепился за Говарда. Тот внимательно слушал, глядя на девушку в ответ. — Но однажды она не пришла на берег, — продолжила Мэй. — Юноша обыскал тростник несколько раз, но не нашел ее. Огорченный, он отправился к своим силкам, а на обратном пути вдруг услышал лебединые крики. Он поднял голову и увидел высоко в небе белого лебедя — она летела на восток. Долго он смотрел ей вслед. Муэта наконец закрыл глаза, грозясь свалиться без чувств. — Юноша забеспокоился и решил обратиться к вождю племени, чтобы расспросить его и узнать, что хотела сказать лебедь своим криком. Вождь был мудрым. Он выслушал юношу и сказал, что тот никогда больше не увидит белую девушку. Она исчезла для него навсегда. Говард опустил взгляд, разглядывая маленькие языки пламени. — Вождь сказал правду. Родители девушки узнали, что дочь слишком много думает о молодом индейце, и отправили её в Англию. Юноша никогда больше не видел свою Белую Лебедь, но вспоминал о ней каждый день до самой смерти. Муэта не открыл глаза даже после затяжной молчаливой паузы. Говард поднялся, отстегнул от седла разноцветное шерстяное одеяло, и накрыл им друга. Мэйэра наблюдала за этими действиями с печальной улыбкой на лице, а затем тоже встала, поманив Говарда за собой. Они подошли к выходу из пещеры, остановившись там, где дождь едва доставал их ноги. Девушка обняла себя руками, вглядываясь вдаль. — Мы ещё не уезжаем, ты же знаешь, — тихо сказал Говард. Он стоял совсем близко, но всё равно боялся прикоснуться к ней. Почему-то он чувствовал себя виноватым. — Кэссиди говорил, что мы уедем до Пляски солнца, но мы ещё здесь. И он ничего не знает о нас. — Но догадывается, как и отец, — Мэйэра повернула голову. Её тёмные глаза казались совсем чёрными при отсутствии света. — Нужно всё прекратить, пока не поздно. — Почему? — Говард отшатнулся, с обидой глядя на девушку, которую полюбил так сильно, что не мог даже подумать о том, чтобы уйти только для того, чтобы что-то там предотвратить. Он не хотел сдаваться и не понимал, что им мешает. — Поехали с нами, если боишься. — Я не боюсь, я понимаю, что это невозможно. Как ты себе это представляешь? Где я смогу жить спокойно, не боясь, что меня не убьют, стоит мне выйти из дома? — На Севере. Муэта жил там, как и сотни или даже тысячи других индейцев. Мы что-нибудь придумаем. — Тем не менее, моего дяди больше нет. На такое ответить было нечего. Говард отвернулся, разглядывая скалы и темную равнину. Он тоже не хотел уезжать, но понимал, что Кэссиди вот-вот объявит об отъезде. Они и так задержались — пробыли с индейцами чуть меньше года. Пора и честь знать. — А если останусь я? — тихо поинтересовался он, повернув голову в сторону девушки. Та поджала губы, словно запрещая себе отвечать. — Я почти выучил язык, могу охотиться или рыбачить. Меня тут не убьют. — Ты не знаешь. — Плевать. — Звучит по-детски. Говард ничего не ответил, медленно скрестив руки на груди. Алкоголь переставал действовать, и ночной холод становился куда ощутимее. В голове вертелось множество мыслей. Вариантов. Он мог бы поговорить с Кэссиди, попросить совета. Мог бы напомнить ему, что он уже достаточно взрослый, чтобы решать самостоятельно. Ему уже шестнадцать, в таком возрасте можно попасть даже в армию, хватит уже его опекать. — В этой пещере добрые духи, — спустя несколько минут тишины произнесла Мэйэра. — Мама говорит, что в этих землях нет зла. Они чисты, пока белый человек не суёт сюда свой нос. — Звучит грубо. Девушка усмехнулась. Она повернулась, ничуть не удивившись, стоило увидеть обиженную гримасу, и нежно провела рукой по чужому плечу. Говард прикрыл глаза, выдыхая. — Эти духи защищают тех, кто относится к ним с почтением, и не терпят тех, у кого на душе одна злоба. Мэйэра приблизилась, перемещая руки ниже и оглаживая уже бока и спину. Говард улыбнулся, обнимая её и тут же увлекая в поцелуй. Сердце забилось как-то иначе, а все проблемы и опасения отошли на второй план. — Мы что-нибудь придумаем, — пообещал он, отстранившись. Мэй кивнула, взглянула ему через плечо, улыбнулась и снова поцеловала, настойчиво подталкивая назад в пещеру.