Брат ангела

— А тебя на прогулку я вроде не звал, братец. Феликс грустно усмехнулся, глядя, как напрягается спина Адриана, как изумленно охает Маринетт. Маринетт. Девушка, которая, похоже, никогда не перестанет сохнуть по его кузену, переступая через собственную гордость. — Привет, Фел, — вымученно улыбнулся Адриан, зачем-то на мгновение сжав запястье притихшей Дюпэн-Чен. Будто бы подбадривая. Феликс что, настолько страшный? — Не помешал? — ехидно поинтересовался Грэм де Ванили, переводя взгляд с одного на другого. — Так вот чем ты занимаешься, пока Кагами умирает на фехтовании, брат? Времени даром не теряешь! — Мы просто разговаривали, — будто оправдываясь, пробормотала Маринетт, не дав Адриану и слова вставить. — Это ведь еще не запрещено законом — будучи в отношениях, общаться с другими девушками? — Хлебушек, если ты хочешь, чтобы клинок Цуруги настиг тебя, то продолжай в том же духе, — хмыкнул Феликс, пожимая плечами. — А я, разумеется, только рад провести вечер в компании любимого братца. Если он, конечно, не против. — Я лучше оставлю вас… наедине, — протянул Агрест, внимательно смотря на погрустневшую Маринетт. — Фел, ты так яростно стискиваешь кулаки, что мне кажется: еще чуть-чуть — и ты поставишь мне фингал, как в далеком детстве. — Вы дрались? — Дюпэн-Чен неловко засмеялась; Феликс воззрился на нее, чуть приподняв брови, и девушка торопливо прикусила губу. — Я вот что предлагаю, братишка, — протянул Феликс, переступив с ноги на ногу. — Пусть синеглазка решает. Кого выбираешь, Хлеб-Да-Чай?

***

Разумеется, выбирать Маринетт не хотела от слова совсем. Чтобы любить, одного она знала слишком хорошо, другого — недостаточно. Спасибо Тикки — её многовековая мудрость не сравнится ни с одним тренингом успешных психологов. Именно умница-квами смогла указать Маринетт на все возможные недостатки отношений с Адрианом (если бы эти отношения вообще появились). Железным аргументом являлось роковое «Если ты выйдешь замуж за Адриана и параллельно устроишься в компанию Агрест, никто уже не поверит, что Габриэль дал тебе работу исключительно из-за твоего таланта». Определённо, это замечание задело Маринетт. Симпатия симпатией, красавчики красавчиками, а достичь успехов в карьере Маринетт хотела все-таки благодаря своим способностям, а не штампу в паспорте. Еще одним существенным минусом являлось то, что на такого греческого, точнее, французского полубога, как Адриан Агрест, женщины всегда если не молились, то вешались беспощадно. Дюпэн-Чен прекрасно понимала: с ее умением накручивать себя на пустом месте в браке с главным секс-символом столицы не выжить. Вообще никак. И дело не в воспитании или манерах Адриана — лишь в мнительности самой Маринетт… — Подведём итог, — радостно прохрустела Тикки, когда они тщательно взвесили все «за» и «против». — У Адриана налицо проблемы с отцом, социализацией и умением говорить «нет» целующим его в щечку поклонницам. Учитывая трагедию в его семье, можно смело заявить, что в своей жене Адриан Агрест будет искать мамины черты. А ты, милая… уж прости, но в матери ему не годишься. За тобой самой глаз да глаз нужен! Кто на днях случайно облил собственную маму молоком с хлопьями?.. … одним словом, устами квами глаголила истина. Маринетт понимала, что после сражений с акумами, на которых Кот то и дело канючит, требуя аплодировать его дурацким каламбурам, ей не хватит ни моральных, ни физических сил, чтобы заботиться еще и о каком-то парне… В конце концов, она Леди Баг и должна беречь нервы для постоянных стычек с несчастным Мотыльком. — Кого выбираешь, Хлеб-Да-Чай? — повторил Феликс, и Маринетт моргнула, возвращаясь из своих размышлений в реальность. Во взгляде Адриана отчётливо читалось «Ты самый замечательный друг», и это, честно говоря, нисколько не раздражало Маринетт. Еще неделю назад, взгляни Агрест на нее так, брюнетка распсиховалась бы и заревела — а теперь она только умилялась. Взор Феликса был интереснее, потому что предлагал сразу несколько вариантов трактовки. «Я тебя убью» и «Я тебя люблю» — очень похожие фразы, и Дюпэн-Чен боялась предположить, какая из двух вертится на языке Феликса, способного, кажется, прожечь в ней дыру. То, что делал с ней Грэм-де-Ванили, не удавалось ни Нуару, ни Луке, ни даже Адриану. Бойкий Кот вечно подстегивал говорить ответные шутейки, загадочный Лука — рассуждать вслух о смысле бытия и значении искусства (но не о любви, несмотря на все мелодии Куффена, посвященные ей; ну не могла Маринетт всерьез воспринимать музыку после серенад Кота!). Адриан вызывал желание мямлить — долго и беспощадно. И лишь Феликс одним взглядом заставлял ее замолчать. — А может, все-таки сообразим что-нибудь на троих? — беспомощно пискнула Маринетт. — Не думал, что ты настолько испорченная, — ухмыльнулся Грэм де Ванили. — Фел! — вспыхнул как маков цвет Адриан. — Только не притворяйся, что отказался бы от подобного, — не оставил и брата без колкости Феликс. — Акума! — внезапно воскликнула Маринетт, глядя куда-то в сторону. Еще никогда Дюпэн-Чен не радовалась существованию Бражника так сильно.

***

День у Кагами Цуруги определённо не задался. Тренер много ругался; шпага все норовила выпасть из рук; одна из подошв любимых кроссовок оторвалась так, что Кагами потратила час, дабы более-менее приклеить ее обратно и медленно заковылять домой (как назло, мама уехала на важную встречу и не могла ее забрать). Конечно, Кагами могла позвонить Адриану и немного похныкать в трубку. Она точно знала, что Адриан тут же выехал бы вместе с Гориллой за ней, а заодно бы привёз обожаемое ею мороженое с апельсином и мятой. Вот только настроение было настолько паршивое, что Цуруги расхотелось видеть кого-либо. А уж просить помощи — тем более! Гордо вздернув подбородок, Кагами Цуруги плыла по улице Парижа, пока в нее вдруг не врезалась какая-то девчонка. Да так, что у Кагами потемнело в глазах и зазвенело в ушах — и это с её-то физической подготовкой! Японка упала на землю, чувствуя, как подошва-предательница отклеивается вновь. — Ой, тётенька, плостите! — испуганно замерло над ней маленькое нечто в голубом платьице. — Я плосто иглала с сестлой. Понимаете, я — Эльза, а она — Анна! И я убегаю в свой замок… — Мне все равно, — процедила Кагами, явно оскорбленная прозвищем «тетенька». — Тебя не учили смотреть по сторонам? Может, мне пожаловаться твоим родителям, пусть запрут тебя в замке на веки вечные? Цуруги правда не хотела никого обижать. Она не собиралась делиться своим негативом с кем-то, и уж тем более — с пятилетним ребёнком. Но гневный вопрос сорвался с уст прежде, чем Кагами успела подумать. — Не надо, — всхлипнула девочка, хлопая ресницами. Кажется, по ее щекам потекли слезы. — Не говолите лодителям. И убежала так же неожиданно, как и появилась. А уже спустя пару минут Снежная Королева собственной персоной пожаловала к Кагами, чтобы превратить ее в ледышку. — Коей, по сути, я и являюсь, — здорово жалея о словах, сказанных девочке, вздохнула Кагами. — Хей, ты разве не видела мультик? Там же Эльза добрая! «Не совсем» — усмехнулся внутренний голос, припоминая, как героиня отбивалась в холодном дворце от пришедших по ее душу мужчин. — Такими темпами у меня скоро оторвется и вторая подошва, — снова вздохнула Кагами. — Давай передохнем, принцесса? Ответом послужил удар, от которого Цуруги увернулась лишь чудом.

***

— Кагами! — завопил Адриан, разглядев вдали приближающуюся к ним девушку. — Вот тебя на кусочки-то и порубят, дорогая, — негромко заявил его брат, глядя на Маринетт. Дюпэн-Чен, закусив губу, отодвинулась от Агреста подальше, стараясь не смотреть на Феликса. — И кто из нас тепель безит? — торжествующе расхохоталась юная злодейка с чересчур взрослым, трехслойным макияжем. Эльза махнула рукой, и прямо перед резко замершей японкой вырос огромный ледяной шпиль. — Не двигайся! — велел Адриан. Их разделяли несколько метров. Эльза, грациозно присевшая на траву, которая тут же покрылась инеем, с любопытством уставилась на Агреста-младшего. Тот, в свою очередь, уставился на Кагами Цуруги. Та слабо улыбнулась — мол, все в порядке, — и даже шутливо крикнула: — Я никогда не умела обращаться с детьми! — Это многое объясняет. Например, её странные отношения с моим братцем, — усмехнулся Феликс, обходя скамейку, чтобы оказаться по левое плечо Маринетт. — Ты старше Адриана всего на пару месяцев, — закатила глаза Маринетт Дюпэн-Чен. — Но чувствую себя бесконечно старым и уродливым на его фоне, — вновь усмехнулся Феликс. — Ни одна девушка не интересуется мной, если рядом находится мой брат. Это был явный выпад в сторону Маринетт, и Маринетт это понимала. Неужели Феликс… ревновал? Но это глупо! Они же знакомы совсем немного, чтобы… Впрочем, кого она обманывала? Ей хватило нескольких часов, чтобы влюбиться в Адриана. И всего-то несколько духовных практик с Тикки, чтобы отпустить свои чувства. — Дело не во внешности Адриана, — покачала головой Маринетт, не переставая следить за тем, как Кагами и Адриан обмениваются ободряющими возгласами, а Эльза, заскучав, лепит на ладошке ма-а-аленького снеговика. — Просто ты, Ванильный, та еще язва, а вот твой брат — само обаяние… — Ты уж определись, ванильный я или все-таки язвительный, — хмыкнул Феликс. — Так, значит, в твоей жизни просто не было мальчика добрее, чем Адрикинс? — Адриан, спасайся! — взмолилась Кагами, которую ледяные шипы теперь окружали со всех сторон. — Я тебя не брошу! — пафосно изрек блондин, приложив руку к груди. Вот только Агрест забыл кое-что важное. Растерявшись из-за того, что его девушка попала в передрягу, Адриан даже не додумался ляпнуть очередную отмазку и скрыться, как он любил, за первым попавшимся деревом, чтобы нацепить латексный костюм. И, не перевоплощаясь, не задумываясь о последствиях своего поступка, Адриан Агрест пошёл прямо на Эльзу, спокойно доделывающую своего снеговичка. — Хочешь к ней? — пропела девочка, не поднимая головы, и легонько щёлкнула пальцами. Произошли сразу две вещи: во-первых, исчезли шипы изо льда, во-вторых, Адриана подхватило неизвестно откуда взявшимся ветром и бросило прямо на Кагами. Цуруги пригнулась, и Адриан пролетел чуть мимо, свалился на асфальт, возмущённо ойкнул: — Эй, можно было и понежнее! — Это тебе не Маринетт, нежно не будет, — фыркнул себе под нос Феликс. Дюпэн-Чен прищурилась на него, лишь на секунду отвлекаясь от созерцания эпичного представления: — Что ты сказал? — Ничего, — соврал юноша. — Сиди со своим плинцем в «замке» вечно! — у Эльзы начался новый приступ демонического смеха. На этот раз она взмахнула сразу двумя руками, и Адриан с Кагами оказались в ледяном и довольно просторном кубе. Маринетт вспомнила, как Злолюстратор чуть не замуровал ее в похожей конструкции на пару с Нуаром, и у нее неприятно заныло под ложечкой. Адриан не Кот, шест не выдвинет, чтобы спастись! — Ванилька, слушай, я… — А вы чего глазеете? — обратилась акуманизированная к Маринетт и Феликсу. — Да так, — протянул Феликс, неожиданно встав перед опешившей брюнеткой, чтобы прикрыть ее собой. — Мы просто восхищаемся твоим волшебством, детка. Эльза слегка порозовела, довольно хихикнула и снова взмахнула руками; Маринетт невольно зажмурилась, однако в следующее же мгновение открыла глаза и… — Ой, Ва-а-ха-ха-нилька, у тебя снег на волосах, как будто… перхоть! — Тебя она, вообще-то, тоже обсыпала, — Феликс повернулся к Маринетт лицом, спешно стряхивая с себя «подарок» от Эльзы, вдруг исчезнувшей. — Ммм, булочка с сахарной пудрой? Маринетт загорелась быстрее, чем светофор — красным цветом в час пик. — Сахарная… Да, так и буду тебя теперь звать, — наслаждаясь произведенным эффектом, приосанился Грэм де Ванили. — Эй, мадемуазель Чай-С-Сахаром, ты как? — Нрмальн, — нечленораздельно ответила Маринетт, опять зажмурившись. Совесть кричала (и голос ее подозрительно напоминал интонации Тикки), что нужно оттолкнуть этого негодяя, кинуться в ближайшее метро и надеть маску Леди Баг. Но сердце билось где-то в горле, прося Дюпэн-Чен оставаться на месте. И Маринетт послушно застыла. Иронично: Феликс нахваливал чужую магию, однако при этом колдовал лучше любой волшебницы. Другого объяснения тому, что с ней творилось, Маринетт не находила.

***

— Зря ты вмешался, Адриан, — покачала головой Кагами, с завистью наблюдая за приятелями, что остались на свободе. — Я знаю, что сглупил, — легко признал Агрест, который, в отличие от Цуруги, на «свободных» даже не взглянул. Адриан стыдился того, что зачем-то пожаловал без приглашения на прогулку к брату, явно влюбленному в Маринетт. Он почти возненавидел себя за эгоизм, за то, что советовал подруге не сближаться с его кузеном. Адриан не был влюблён в Маринетт. Но она являлась его первым и лучшим другом (не считая Хлои, что за детские годы успела вытрясти «Адрианчику» всю душу). Именно Маринетт приходила Агресту на помощь, когда Нино тупил, Алья зависала в телефоне, а остальные одноклассники ругались с Хлоей. Именно Маринетт положила начало его дружбе с Максом, основанной на видео-играх, и дружбе с Лукой, основанной на музыкальном сотрудничестве. Именно Маринетт запросто успокаивала Кагами, когда та ревновала Адриана к Лиле или Буржуа. Именно Маринетт втайне угощала Адриана фирменными макарунами, когда Габриэль Агрест сажал сына на очередную жёсткую диету. Адриан любил Маринетт абсолютно той же любовью, что и двоюродного брата! Ему никогда не хотелось, к примеру, целовать Дюпэн-Чен в губы, но всегда хотелось защищать ее, как младшую сестру — скажем, от нападок Росси или контрольных по химии. Как герой Парижа, Адриан Агрест ценил возможность оставаться рыцарем даже без маски. А друзья всегда предоставляли эту возможность. Так, Нино занимал у Адриана деньги и никогда не возвращал свои долги, но друг великодушно его прощал; Алья просила Адриана помочь ей и Маринетт с учебой, называя Агреста самым одарённым мальчиком в классе (Ляиф возмущённо сопел, но возражать не решался); а Маринетт так часто оказывалась в эпицентре школьных скандалов (спасибо одной небезызвестной итальянке), что дарила Адриану шанс почувствовать себя не просто рыцарем, но гребаным Суперменом… — Адриан, ты в порядке? — Кагами потрясла парня за плечо, и тот очнулся. Агрест сфокусировал взгляд на Цуруги. — Да, — он солнечно улыбнулся. От того, как взволнованно японка смотрела на него, у Адриана Агреста что-то сжималось в груди. Когда-то Адриан думал, что любит Леди Баг — в конце концов, она была первой девушкой, кого Агрест увидел в самый пик пубертатного периода спустя год заточения в мрачном особняке (Хлоя не в счет, см. выше). Потом Адриану — целые сутки! — казалось, что он неровно дышит к Маринетт, к той самой Маринетт, которую Феликс посмел дёрнуть за хвостик. Теперь же, перехватывая взгляд обеспокоенной Кагами, Адриан понимал: он в ответе за ту, кого приручил. Справедливости ради стоило заметить: гордая и неприступная фехтовальщица еще никому не сдавалась в плен. Однако при виде Адриана Агреста моментально капитулировала. — Ты точно в порядке? Юноша коснулся пальцем кончика носа изумленной Кагами, а затем ласково погладил девушку по щеке. — Лучше не бывает, поверь мне.