Брат ангела

— Куда ты меня тащишь, Ванильный? — Тише, Сахарная, — торопливо махнул одной рукой Феликс, другой утягивая Маринетт за собой. — Я вполне могу за себя постоять, — фыркнула Дюпэн-Чен, мысленно сжимаясь в клубок. Ну и как ей перевоплощаться теперь?! — Я, может, поэтому тебя и прихватил. Будешь отбивать меня от злодейки, — пошутил Грэм де Ванили, глазами выискивая место, в котором можно спрятаться. — Ванилька, пусти. Я серьезно, — нарочито устало протянула Маринетт. — Мне надо бежать к родителям, убедиться, что они в порядке… — А мне нужно убедиться, что в порядке будешь ты, — парировал Феликс, сжимая запястье Маринетт ещё крепче. — Доверься мне, ладно? Он на мгновение заглянул ей в глаза — да так проникновенно, что девушке расхотелось спорить. — Ладно, — с трудом прошептала она, опять теряя дар речи. Ну почему, почему язык отказывался ворочаться, когда этот невыносимый мальчишка смотрел на неё так… беспокойно? — Слушай, Маринетт. Я, как-никак, ходил на боевые искусства. Да и опыт драки с акумами у меня уже есть. Чего не скажешь о тебе. Насколько мне известно из видео «Леди-блога», ты взаимодействовала с марионеткой Бражника исключительно под защитой Кота Нуара. — Было дело, — нервно хихикнула Дюпэн-Чен, уже не в первый раз за день вспомнив Злолюстратора. — И что же? Когда-то ты возомнил себя Адрианом. Теперь решил прикинуться Нуаром? — Из меня никогда не выйдет Кота, — пропустив мимо ушей колкость про брата, хмыкнул юноша. — Я его плохо знаю, и, к тому же, мне совершенно не нравится его… тактика. — О чём ты? — удивилась Маринетт. — Ну, он так любит показушное геройство, — с явной неприязнью заметил Грэм де Ванили. — Да, порой прикрыть Леди Баг своим телом — единственно разумное решение, но чаще… чаще Кот безрассудно кидается в полымя, не размышляя о том, что лучше сберечь себя для того, чтобы помочь Баг в затянувшейся битве. Конечно, это красиво, когда он вроде как ради спасения напарницы кидается под удар врага, но на деле — он оставляет Леди совсем одну. Неужели он ни разу не задумывался о том, что когда-нибудь Баг может не справиться… без него? — А ты самый умный, да? — неожиданно вспыхнула Маринетт, резко выдергивая конечность из пальцев растерявшегося Феликса. — Попробуй, сам-ка попрыгай на его месте! Да этот Кот ловил твою задницу, когда ты чуть не заключил сделку с Бражником! — Ты так драматизируешь, как будто это была сделка с Дьяволом, — закатил глаза Грэм де Ванили. — Ты совсем не знаешь, зачем я. — А ты совсем не знаешь, каково Нуару! — перебила его Маринетт и выпалила: — Ты-то никого никогда не спасаешь, только о себе и думаешь! Лицо Феликса перекосило, но не от злости — оно выглядело так, словно Дюпэн-Чен только что нанесла пощёчину. Блондин взглянул на Маринетт… с болью? С тоской? Как будто она, сама того не зная, задела какие-то потаённые струны его души. — Только о себе? — переспросил он одними губами и со всей силы толкнул Маринетт в ближайшие кусты, не дав девушке сказать и слова. — Что ты… — Леди Баг, Кот Нуар, выходите! Или я заморожу каждого в этом городе! Секунда — и Феликс, грустно улыбнувшись, бросился под удар Эльзы. Маринетт, сидя в кустах, зажала ладошкой рот, глядя, как парень превращается в ледяную статую, как акуманизированная хлопает в ладоши и бежит дальше, попутно заколдовывая еще пару несчастных прохожих. — «Никого не спасаешь»? — протянула Тикки, чуть высовываясь из сумочки. — Я погорячилась, — признала Маринетт, думая о том, что язык — самый страшный её враг. Даже с Молью не сравнится. — Пусть твой огонь заставит эту Снежную Королеву растаять, — приободряюще молвила квами, дотронувшись лапкой до руки потускневшей подопечной. — Да… никого нет? Отлично. Тикки, в точку!

***

— Интересно, герои скоро вызволят нас отсюда? — задумчиво прищурилась Кагами, тщательно осматриваясь по сторонам. Адриан хмыкнул себе под нос. За Леди Баг он ручаться не мог, но вот в том, что Кот Нуар сегодня на битву не пожалует, был более чем уверен. — Мне бы тоже хотелось знать, — вздохнул Агрест, наблюдая за тем, как Цуруги расхаживает по кубу, постукивая по каждой из стенок. — Кагами, это бессмысленно. Девушка цокнула языком, плюхнулась напротив сидящего юноши и скрестила ноги по-турецки. — Что нам тут делать? — Ну… — Адриан со значением поиграл бровями, оттягивая ворот футболки, и глаза Кагами Цуруги стали идеально круглыми. — Здесь прозрачные стены, — пробормотала она, покраснев. — И я не думала, что ты способен делать такие намёки… Когда Адриан понял, что подумала Кагами, он шумно закашлялся — так, что глаза заслезились. — Я имел в виду всего-навсего поцелуи! — возмутился парень. — Каждый думает в меру своей испорченности… Воротник, что еще мгновение назад безжалостно оттягивался рукой Адриана, теперь попал в ловкие пальчики Кагами — девушка притянула порозовевшего парня к себе. — О да, из нас двоих ты невиннее. Это однозначно. Два взгляда — игривый женский и смущенный мужской — встретились. Адриан Агрест понимал, что время пришло. Хватит ему сохнуть по Леди Баг… и уж тем более хватит делить Маринетт с братом. Пора проснуться и понять, что всё происходящее с ним — не действие захватывающего сериала, но суровая реальность. И нужно делать выбор. И нести ответственность за этот выбор. И быть с одним и тем же человеком в болезни, здравии, горе, радости… — Адриан? То, что Адриан Агрест испытывал к Кагами, нельзя было назвать ни дружеской симпатией, ни безумной страстью; он не мог подобрать правильных слов, чтобы описать свои чувства — просто знал, что его к ней тянет. Но Адриану было достаточно этого — по крайней мере, достаточно для того, чтобы наконец-то поцеловать Кагами Цуруги прямо в губы.

***

Леди Баг досадливо притопнула ногой, не в силах двинуться с крыши. Двое, что целовались в ледяной конструкции, приковали её взор так, что героиня не в силах была отправиться на поиски Эльзы, визжащей уже на другом конце города. Маринетт тысячу и один раз повторяла себе, что она не влюблена в Адриана Агреста, однако даже эта мантра не помогала — все равно брюнетке хотелось выть, созерцая свою первую любовь, обнимающую другую. Дюпэн-Чен называла Кагами своей хорошей подругой и искренне желала ей счастья, но почему-то сейчас мечтала оттащить Цуруги от Адриана за волосы. Тикки говорила, что Маринетт обязательно вытерпит, выстоит. Маринетт и не собиралась себя жалеть — она ведь Леди Баг, она всегда побеждает, значит, и собственную слабость одолеет тоже! Просто… это сложнее, чем она могла себе представить. До крови закусив губу, чтобы не всхлипнуть, Леди вытащила из-за пояса йо-йо и перевела его в режим коммуникатора. — Кот! Кот?.. Да где его носит?!

***

Когда Кагами отстранилась, Адриану стало стыдно. Нет, не перед Цуруги — поцелуй вышел очень даже неплохим, и пунцовая девушка, прикладывая ладошки к щёкам, вновь уселась по-турецки. Она опустила взгляд, будто стесняясь собственной храбрости. Адриану было стыдно перед Леди Баг. Вместо того, чтобы придумать план, выбраться из куба и перевоплотиться в Нуара, он сидел и зажимался с девчонкой! Да, Эльза являлась далеко не самой опасной акуматизированной, но всё же… Последний месяц напарница была сама не своя. После того, как Мастер лишился памяти, Баг стала в разы серьёзнее и холоднее. Она говорила коротко, рвано… и больше не улыбалась на шутки Кота. Даже не фыркала. — На мне лежит большая ответственность, — вздыхала она, часто не замечая стоящего неподалеку Кота. Нуар прекрасно понимал её переживания и искренне сочувствовал «Букашечке». Герои резко отдалились друг от друга — потому что так хотела Леди Баг. Кот видел, как с ней творится что-то неладное, но ничего не мог сделать — на каждый его вопрос Леди отчаянно мотала головой. Девушка как будто не хотела откровенничать с ним. Да, она всегда была скрытной (даже больше, чем того требовали супергеройские правила), но когда она сдавалась, Нуар всегда находил правильные слова, чтобы подбодрить подругу. Адриан был готов смириться и с тем, что Леди никогда не полюбит его, и с тем, что теперь они не такие близкие люди, как раньше. Но Адриан никак не мог смириться с тем, что подруга тускнеет у него на глазах. — Ты какой-то странный, — Кагами аккуратно дотронулась до руки Агреста, наконец поборов собственное смущение. — Мне нужно тебе кое-что сказать, — внезапно и для Цуруги, и для себя выдал Адриан. Повисло неловкое молчание. — Ты… должна знать, что я не люблю тебя, — блондин сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Я не знаю, как объяснить то, что я ощущаю, когда ты рядом… понимаешь, я долгое время был влюблён в другую. Безответно. — Никогда бы не подумала, что кто-то может не ответить Адриану Агресту взаимностью, — грустно усмехнулась Кагами, внимательно глядя на собеседника. — Беда в том, что она знала настоящего Адриана. Не манекена с извечной улыбочкой на лице, а невыносимого шутника, — так же грустно усмехнулся Адриан. — А ты пробовал открыться кому-то помимо той таинственной дамы? — приподняла бровь Кагами. — Я не помню, чтобы ты шутил хоть раз… Адриан, ты думаешь, я совсем глупая? Я же вижу, что ты тщательно продумывать каждый свой шаг, чтобы не получить очередной выговор от отца. Только я — не месье Агрест. Пожалуйста, не бойся меня, — прошептала брюнетка, и на глазах её выступили слёзы. — Я наверняка кажусь тебе очередной поклонницей, идеализирующей богатую и успешную личность. Но я запала вовсе не на твою внешность! Просто мы до ужаса похожи — наши с тобой «золотые клетки» не сравнятся даже с этим кубом. Слышишь? Кагами выпрямила спину, чуть вздернула подбородок. Её руки тряслись, и она убрала их за спину — не хотела показывать свою слабость. Совсем как Леди Баг, игнорирующая участливого напарника, чтобы казаться независимой — та тоже прятала конечности, чтобы Нуар не увидел, как они дрожат. Адриан тряхнул головой, прогоняя наваждение. Нельзя, нельзя было сравнивать двух девушек. Одна из них никогда его не любила. Другая, напротив, была готова на многое, чтобы его полюбить. — Я ревновала тебя, я вела себя, как собственница, — признала Кагами. — Вот только на самом деле никто никому не принадлежит… я лишь хочу донести до тебя одну-единственную мысль: для меня ты нечто большее, чем «аксессуар» Хлои или «достижение» Лилы. Адриан не выдержал — и обнял девушку крепко-крепко. В тот момент он понял, что сделал правильный выбор.

***

Через несколько минут после того, как стая волшебных божьих коровок окутала их и освободила из ледяной конструкции, все еще обнимающиеся Адриан и Кагами заметили Маринетт. Дюпэн-Чен неслась так, словно опаздывала на поезд или спасалась от маньяка. Её лицо пылало, её хвостики растрепались на бегу. — Вы случайно не видели Феликса? — переводя дыхание, затормозила возле них девушка. — Нет. Что-то случилось? — забеспокоился Адриан. — Я… я сказала ему, что он никого никогда не спасал, и он прикрыл меня собой от удара Эльзы, — тихо выдавила из себя Маринетт. — Ох, — протянула Кагами с искренним сожалением. — Феликс на самом деле часто кого-то выручает, — хмыкнул Адриан. — Помню, в далеком детстве мы пошли на каток, и лёд треснул под моими ногами… если бы не Ванилька, я бы утонул. Кагами ободряюще сжала локоть побледневшей Маринетт. — Он… он не смог спасти только своего папу, — прохрипел Агрест-младший. — Внезапное кровоизлияние в мозг… такое может случиться с каждым. Фел был с отцом дома, когда все произошло… мой брат сразу же вызвал врачей… но они опоздали, а Феликс почему-то винит во всем случившемся себя. Маринетт?.. Маринетт, куда ты?

***

— Ванильный! — нечто маленькое и определённо хрупкое врезалось в него. Маринетт Дюпэн-Чен. Ванили почему-то ни капельки не сомневался в том, что эта девушка его найдет. — Что такое, Хлебушек? — устало, но мягко поинтересовался он. — Прости меня, — без всяких предисловий промолвила Маринетт, яростно дергая себя за хвостики. У Феликса сжалось сердце. Вот уже долгое время никто не просил у него прощения — напротив, он сам постоянно перед кем-то оправдывался. Он ведь казался всем острым на язык циником. — Простить, Сахарная? Ты о чём? — как будто повторяя за синеглазой, Феликс запустил ладонь в волосы. — Мне не стоило говорить, что ты думаешь только о себе… это ложь. Мне очень стыдно, я… — Пожалуйста, перестань, — перебил её Грэм де Ванили, выдвигая ладонь вперед, прямо перед носом взволнованной Маринетт. — Я правда не стою того, чтобы передо мной извиняться. — Ещё как стоишь! — Дюпэн-Чен вдруг разрыдалась, прикрывшись рукавами. — Боже, Феликс, ты сильный, понимаешь? Ты всегда держишь лицо, а вот я… я понимаю, что все мои проблемы — нелепы, несуразны, но… я все равно продолжаю страдать и… и чувствовать себя ничтожеством. Феликс вздрогнул, беспомощно наблюдая за тем, как Маринетт плачет. Когда-то он и сам называл девушку ничтожеством — за то, что она призналась в любви к Адриану. Теперь же юноше очень хотелось придушить себя за это ужасное слово. — Не смей, — стальным голосом произнёс он, несмело притягивая девушку к себе и гладя её по голове. — Не смей так говорить о себе… это мой братец, да? Что он натворил? — Адриан просто целуется со своей девушкой, а я, дурёха, всё никак не могу к этому привыкнуть, — нервно хихикнула Маринетт, смаргивая слёзы. — Но ты не думай, я не плакса. Я научусь быть такой же невозмутимой, как ты… — Не надо. Оставайся собой, ты прекрасна. Эта фраза очень легко сорвалась с его уст. Так, словно Феликс репетировал её всю жизнь… — Прости меня, — зачем-то повторила девушка, медленно успокаиваясь в тёплых руках того, кто казался ей ледяным демоном похлеще Эльзы. — Вы, девочки, такие сентиментальные. Всё на эмоциях! — проворчал Феликс. — Ай, ну хватит… Всхлипы стали постепенно сходить на нет. А Феликс Грэм де Ванили невесомо коснулся губами тёмной макушки Маринетт.