Брат ангела

«Ненавижу». Повторять как мантру. Слышать собственное сердце, колотящееся где-то в горле. — Это было предупреждение. Скажешь еще хоть слово против меня — и я начну настоящую войну. Начнёт он, ага. А до этого что было? Детские игры? Ну, Феликс бы так не сказал. — Я не хочу с вами… тобой воевать, — прорычал Грэм де Ванили. — Просто оставь меня и Маринетт в покое. Нас не волнует судьба героев и Бражника, правда. — Тебя, может, и не волнует. А вот её… Габриэль присел на стул рядом с койкой, и Феликсу очень захотелось плюнуть дяде в лицо. — Не приближайся. — Я тебя не трону. — Больше не тронешь, — ехидно поправил Ванили. — Так что там с Маринетт? —  Она слишком долго мне досаждала, побеждая акум раньше, чем те появлялись. Вечно кого-то успокаивала, лишая меня потенциальной жертвы. — В городе миллион людей, которые ежедневно спасают других от негативных эмоций. А ты помешался на одной-единственной девушке, — прошептал Феликс. — О нет, — Агрест-старший ухмыльнулся, и ухмылка его не предвещала ничего хорошего. — На одной-единственной девушке помешался ты, Феликс. Юноша зажмурился. Сейчас он предпочёл бы выколоть себе глаза, чем встречаться взглядом с Молью без маски. — Может, ты просто завидуешь, что моя любовь, в отличие от твоей, жива? *** Натали понятия не имела, что такого Феликс сказал её начальнику. Но, кажется, это было что-то чертовски важное и правильное. Иначе почему сейчас Габриэль метался из угла в угол кабинета, бормоча что-то? — Решил напиться? — фыркнула она, осторожно обходя босса и убирая с рабочего стола бутылку вина. — Совесть наконец-то мучает? — Этот сопляк… — Выбирай выражения, когда говоришь о брате своего сына. — Что за пренебрежительный тон, Натали? Я твой на… -… парник.  Напарник. Мы равны, Габриэль. Уж слишком многое я для тебя прошла, чтобы быть всего лишь подчиненной. Габриэль изумленно воззрился на Санкер. Та наградила его снисходительной улыбкой. — И я, как напарник, советую тебе оставить племянника в покое. Хватит с него, Габриэль. — Не тебе решать, Натали, — процедил Агрест, падая в кресло. — Мне тошно от того, какие они с этой девчонкой счастливые, пока я пытаюсь… пытаюсь воскресить… — Завидуешь сопляку? — не удержалась от колкости Натали, холодно глядя снизу вверх на Габриэля. — Уйди с глаз моих долой, — как-то устало махнул рукой мужчина. — Было намного удобнее, когда я сохла по тебе, правда? — зло проговорила секретарь. — Я тогда каждый твой приказ выполняла, каждый вздох трепетно ловила… — Хочешь обвинить меня в том, что никогда не любил тебя? — Габриэль Агрест поднялся, но лишь затем, чтобы забрать у Санкер вино. — Ну так я и не скрываю этого факта, Натали. Я честен с тобой. — Но не с самим собой. — Что? — Кажется, ты до последнего будешь отрицать тот факт, что превратился в монстра. На несколько секунд наступила такая тишина, какая, наверное, царит в загробном мире. — Даже если и превратился, что с того? Натали зажмурилась крепко-крепко, чтобы слёзы не побежали по щекам. *** — Что с тобой, Амели? Натали ненавидела это. С матерью Феликса Габриэль преображался. Произносил мягкие, успокаивающие речи. Терпеливо выслушивал стенания Ванили. И даже подбаривающе шутить пытался! Головой Натали понимала, что происходящее — фальшь. Габриэлю нужно одно: добиться, чтобы Амели доверилась ему полностью. Доверилась настолько, чтобы в случае чего поверить любой его лжи про нелюбимого племянника. Да, Натали все понимала. Но продолжала ненавидеть то, как Габриэль приобнимает Амели за плечи. Как будто ей не все равно. Как будто она все так же люб… Стоп! Это иллюзия. Есть только демон ревности, есть дурацкая эмоция. Ничего страшного, все пройдет. Больше никаких чувств. — Натали, хочешь чай? — Амели уже в n-ный раз хозяйничала на кухне. И это тоже почему-то раздражало Санкер. — Нет, спасибо, — Натали помотала головой. — А ты не посидишь с нами? Ну, за компанию. — Нет, спасибо, — повторила Натали. Амели жестом показала Габриэлю, чтобы он сел за стол один. Санкер вышла из комнаты, стуча каблучками так громко и отчаянно, как только могла. *** — Вы с Адрианом опять пришли вместе. — Ну… да, он просто предложил, чтобы Горилла подвез меня с ним за компанию, и… — Вы с Адрианом. Опять. Были. Вместе. Маринетт не понимала, что творится с Феликсом. Он вроде бы шел на поправку. И был очень ласков. И любовался ею так, словно она — последнее живое существо на земле. Вот только когда Адриан был рядом, Феликс зверел. И ревновал так, как Маринетт никогда не ревновала самого Адриана, вечно купающегося в женском внимании. — Феликс, это глупо, — Маринетт не выдержала и отошла от койки блондина к окну, скрещивания руки на груди. — Я к нему больше ничего не чувствую. Тебе нет смысла… — Знаю, — Феликс вздохнул — и во вздохе этом слышалось, что он сам устал от своей ревности. — Прости меня. Маринетт тихонько кивнула, но от окна не отошла. — На дворе уже июль, представляешь, Фел? Совсем скоро тебя выпишут, и я покажу, что значит середина лета в Париже… — Чего я там не видел? — Ванили хмыкнул, приподнимаясь на подушках. — Мне бы главное — вырваться уже из этих унылых стен и сводить свой Хлебушек в какой-нибудь ресторан. — Как романтично! — А по-моему, слишком банально. Ты заслуживаешь лучшего. — Ванилька, да меня же еще никто не водил в ресторан! — Никто?! *** Габриэль долго об этом думал. И до последнего оттягивал момент реализации. Однако в один, как говорится, прекрасный день он решился. Все произошло очень быстро. Маринетт Дюпэн-Чен выпорхнула из палаты так же грациозно, как акума из логова Бражника. Улыбнулась собственным мыслям, споткнулась на ровном месте и… чуть не упала на него. — Ой, п-п-простите, месье Агрест! А я... как раз навестила Фела. Д-да. — Ничего страшного, мадемуазель, — сдержанно ответил мужчина. «Завидуешь сопляку?» Как же Натали была права. Демон зависти одолел Габриэля, однозначно. Эмили — ее больше… не существовало. А девушка, на нее поразительно похожая — стояла на расстоянии вытянутой руки. И эта девушка могла ему помочь. Точнее, была обязана. — Маринетт, не торопитесь. Мне нужно с Вами кое-что обсудить. Брюнетка вздрогнула. Было не очень понятно, что ее напугало: то ли обращение по имени, то ли неожиданная просьба. А может, она сразу почувствовала, что все это не к добру… *** В экстренных ситуациях Маринетт всегда соображала на удивление хорошо. Вот и сейчас она не растерялась. Вскочила с кресла, кинулась к столу и схватила ножик — плевать, что складной, плевать, что маленький. Все равно какая-никакая, но защита. — Ма… — Не подходите ко мне! Фигура напротив замерла, будто бы усмехнувшись. Однако смешок не смутил Дюпэн-Чен. Девушка крепче сжала своё «оружие». Мысль «не верю в происходящее» набатом стучала в голове, однако Маринетт пыталась всячески от нее отвлечься. Сейчас как никогда нужно было сосредоточиться, приготовиться ко всему. — Зачем вы открыли мне свою личность, Бражник?