Брат ангела

— Скажи честно, ты боишься меня? Это вполне разумно. Твой ненаглядный Феликс тоже очень боится меня… из-за тебя, кстати… Девушка кричит так, что сердце разрывается, а потом кто-то аккуратно, но настойчиво бьёт её по щекам. — Маринетт, проснись. Очнись. Маринетт! Дюпэн-Чен пятый раз за ночь подскакивает в кровати. Дрожащей рукой она пытается взять с тумбочки стакан с водой, пока квами гладит её по голове. — Ты сейчас уронишь кружку, осторож… — Тикки, что мне делать, Тикки, — Маринетт шепчет, как будто в бреду. — Если Леди Баг придет к Бражнику, он же и Маринетт заподозрит сразу, и Феликса мигом, сама понимаешь… он же… безумный… и поэтому сильный… у него вообще слабые места есть? Тикки долго и выразительно молчит, и это молчание её подопечной ой как не нравится. Ведь означать оно может только одно. — Даже не думай говорить, что… — А я скажу! Сын — его единственное слабое место. — Я не стану подвергать Адриана опасности даже ради того, чтобы угрожать Бражнику. И почему же ты так уверена, что ради спасения Адриана он… он… вдруг перестанет безумствовать? Маринетт отставляет стакан с водой в сторону — и теперь уже с квами говорит Леди Баг. Сильная, стойкая, рационально мыслящая Леди Баг, у которой нет права трястись или плакать. — Должно быть что-то ещё. Его ахиллесова пята. То, с помощью чего я смогу его победить, не беспокоясь о том, что он тронет Феликса. — Маринетт, этот безумец каждый миг начеку, я уверена. Ты в любом случае… — В сущем кошмаре? Знаю, — безрадостно хмыкает девушка, отчаянно кутаясь в одеяло, которое, конечно, сейчас её ни капельки не греет. — Маринетт, твой до… — Мой долг, Тикки, это спокойствие мирных жителей. Всех и каждого. Ни Феликс, ни Адриан никак не должны пострадать, — девушка сжимает кулаки. — Я не могу жертвовать одним, бездумно нападая на Габриэля Агреста, и не могу притворяться, что убью или покалечу второго, чтобы манипулировать Молью. — Ты расскажешь Коту о том, что узнала? А вот это внезапный вопрос. *** Маринетт какую-то долю секунды думала, что сейчас упадёт с крыши, но взгляд сам упал на ладони, обтянутые в красный латекс. Девушка тяжело вздохнула и медленно опустилась на кровлю. Под её ногами был весь город, да вот только Леди решительно плевала на ночную красоту. Её указательный палец завис в паре миллиметров от экрана коммуникатора, на котором высвечивалось имя напарника. — Звонить или не звонить? — спросила она пустоту. — Я почему-то уверена, что он не спит… Маринетт прикрыла глаза и даже улыбнулась — вымученно, грустно, но все же. Она подумала о Коте, и ей стало не так страшно, как раньше. Она почти уже нажала заветную кнопку, когда в свете огней Парижа увидела знакомую до боли фигуру, несущую кого-то на Эйфелеву башню. *** — А нас точно никто не заметит, Адриан? — Точно, Кагами. Акум нет, так что все себе тихо-мирно спят. И чего это ты вдруг струсила? Ты же сама настаивала на этом свидании. Я бы рискнул сказать, что ты требовала его… Кагами, покрепче ухватившись за балку одной рукой, второй умудрилась потрепать Нуара по щёчке. Кот чуть поморщился, но лишь покрепче обнял Цуруги. Чтобы не упала. — Знаешь, почему мне вдруг захотелось романтики? — Почему? — абсолютно спокойно, даже равнодушно проговорил Кот. — Во-первых, ты должен развеяться. Вся эта история с Феликсом… его уже завтра выписывают, и ты должен расслабиться. Все хорошо, Адриан. А-дри-ан. Это имя гудело в Леди Баг, притаившейся среди железок Башни над неожиданной парочкой, да, именно гудело, подобно пчелиному рою, способному снести все на своем пути. «Нет, нет, пожалуйста, не надо шутить надо мной так жестоко. Что я такого сделала…». Леди Баг запихнула в рот кулак, чтобы не взвыть. Еще вчера с этим миром все было в порядке. Относительном, но порядке. А сегодня все, что она считала таким очевидным, непреложным и правильным, разбилось вдребезги. Дизайнер, которым она восхищалась, чью похвалу она принимала как самую высокую, самую желанную награду, оказался тем самым человеком, из-за которого Феликс Грэм де Ванили провёл почти половину лета в больнице. Тем самым человеком, который на протяжении многих месяцев вынуждал её ежедневно бросаться в самое пекло, сражаться за целую столицу, а порой и за весь мир.  Из-за Габриэля Агреста Маринетт побывала в пасти динозавра, чуть не стала ледяной статуей, миллионы раз падала с огромной высоты и много, много чего ещё. Всего и не припомнить сразу. Леди Баг зажмурилась, прижалась к холодному металлу спиной. Личность Кота Нуара она не должна была знать. И не хотела. Все должно было быть по-другому. Никакой Кагами. Никаких прогулок Кота под луной с другой девушкой. Только он и она. Победа над Молью. И долгожданное: «Давай снимем маски, нам больше нечего бояться». Нечего бояться! Теперь это фраза звучала как издевательство. Ну, Адриану и правда нечего бояться. Тикки ведь мудрая, не зря она чувствует и утверждает, что Адриан — единственное слабое место Габриэля… — А еще я ревную тебя к Леди Баг, — Маринетт распахнула глаза, услышав одно из своих имён. — Да, ты вроде как официально объявил, что мы снова пара, и Хлоя уже нас взглядом сто раз прожгла, но… но я же чувствую, тебя к Миледи тянет. Маринетт стоило огромных усилий не засмеяться истерически. Боже, она не могла выбрать, кого ненавидит сильнее. Бражника, способного сломать всю ее жизнь, или Адриана, который когда-то сломал её саму? Кот Нуар, клявшийся в вечной любви и верности, все это время был Адрианом. Тем самым Адрианом, что позволял Хлое постоянно на него вешаться, Лиле — целовать его щечку для фото, а Кагами… Чёрт, да гори оно всё огнём. Маринетт начала грызть собственный кулак. В голове промелькнула мысль, что, похоже, она вместе со своим заклятым врагом вот-вот сойдет с катушек. — Кагами, я не люблю тебя, я просто делаю все, что ты просишь. А ведь иначе ты пойдешь и раскроешь мой секрет кому-нибудь. Я же не дурак, я все понимаю, — Маринетт слышала, слышала, как Адриан-Кот горько улыбается, и ей хотелось выйти из укрытия и убить его, прямо здесь, прямо сейчас. За то, что так глупо, ужасно и еще раз глупо раскрылся перед кем-то. За то, что позволял кому-то шантажировать тайной личности. За то, что… Что этим кем-то была Кагами Цуруги, вечно превосходящая её, Маринетт, в чем-то, будь то фехтование, завоевание Адриана или… коммуникация с гребаным Котом. — Адриан, — японка попыталась придать голосу мягкий оттенок, но у Снежной Королевы это получалось не очень-то хорошо, — Баг тебе не пара. Сколько она тебя уже динамит? А я сделаю тебя счастливым. Я ради тебя отказалась от всего. От возвращения на родину и… от своей гордости. Маринетт чуть не выбила себе зубы собственным кулаком. От гордости? От родины? Ах, бедненькая. Нежная, невинная овечка, такая жертвенная, но способная любого растоптать, пока Адриан Агрест не видит! Впрочем, Кот Нуар тоже любил из себя жертву строить. Как подметил Феликс однажды, Кот будто бы специально кидался под атаки злодеев, чтобы себя героем выставить. При этом он не задумывался о последствиях своего поступка. Сколько раз Леди сражалась в одиночку — и сколько Нуар? Да, если в первые разы все можно было списать на неопытность обоих героев, то потом пошел какой-то явный перебор! А уж отказ от Кольца… Маринетт все никак не могла забыть ту треклятую поездку в Нью-Йорк. Чёрный Кот подвел её, не сказав, что тоже покинет Париж, а потом и вовсе оставил в самый напряжённый момент одну-одинешеньку. Как такое забыть? Вернувшись домой, Леди Баг, конечно, уже не могла доверять Коту, как раньше. Она пыталась, честно! Вот только в их командной работе произошёл какой-то непоправимый сбой. А потом появился Феликс… Мальчик, которого она знала от силы пару месяцев. Мальчик, который отвоевал её сердце у самого Адриана Совершенного. Как ему это удалось? Хотя нет, не то. Стоило ли ему позволять это? Могла ли Маринетт вообще кому-то в этом мире теперь доверять? *** Тикки в панике кружила по спальне, но не знала, что делать. Маринетт рыдала так, что было совершенно непонятно, почему же еще не проснулись не только ее родители, но и вся улица. Леди была потрясена, раздавлена, уничтожена — сотни эпитетов, и ни один не передал бы её состояние абсолютно точно. Её девочка не заслужила такого. Да, у Тикки были сотни, тысячи подопечных, и каждая по-своему хорошая. Однако за все пять тысяч лет квами не встречала Леди Баг более ранимой, эмоциональной и… искренной, чем Маринетт. Нет, не честной, а именно искренной — Маринетт врала, и временами делала это искусно, но во всех своих творческих порывах, подвигах и поступках она была такой естественной, что Тикки оставалось только удивляться. Из Маринетт Дюпэн-Чен бил какой-то очень упрямый свет. Его не мог затмить ни опасный огонь Лилы Росси, ни адское пламя Хищного Моля, и Тикки не могла допустить, чтобы её девочка потухла из-за Кота Нуара. Вот уж действительно тот, кто приносит неудачу. В случае Маринетт неудача обернулась страшнейшей болью, которую и врагу не пожелаешь… Когда Маринетт начала исступленно бить руками по подушке, Тикки поняла, что действовать нужно радикально. У нее была одна мысль, как спасти сознание Маринетт от окончательного помутнения. Да, Тикки рисковала, рисковала как никогда — силами Серёжек Удачи. Но выбирать ей особо не приходилось. Сейчас важным было лишь ментальное здоровье Маринетт, все остальное потеряло значение и смысл. Квами бесшумно опустилась на голову Дюпэн-Чен и едва слышно стала читать заклинание. Особое заклинание, которое должно было изменить всё. *** — Тикки, ты хоть понимаешь, что ты натворила? Плагг был в ярости. Вполне ожидаемо. Однако данный факт вызывал у Тикки лишь болезненную усмешку. — Твоя злость ничего не изменит. Что сделано, то сделано. — Ты стёрла часть воспоминаний сразу двум людям с мощнейшими Камнями Чудес. Да, хорошо, ты молодец, Мотылёк забыл, что раскрылся перед Леди Баг, а Леди Баг в свою очередь забыла, что раскрыла Бражника и моего идиота. Но что дальше? Кто теперь Бражника-то остановит? — Как кто? Твой подопечный, разумеется, — холодно произнесла Тикки. — Сообщи ему радостную новость. Но не смей выдавать Ма… мою хозяйку, слышишь? — А тебе не кажется, что без Леди Баг он не справится? — Это Леди Баг не справилась бы со всем, что на неё навалилось. А Кот справится. Потому что Габриэль Агрест не может воевать с сыном. — С чего ты взяла? — выплюнул квами. — Интуиция подсказывает. — А вдруг барахлит твоя интуиция? Разум вот уже подкачал. Тикки, где была твоя голова? Провести такой обряд… — Я потеряла часть сил, но восстановлюсь. Главное, что Ма… моя хозяйка наконец-то уснула. — Тикки, ты слишком её жалеешь. — Кто-то же должен это делать, — процедила розовая квами так, что котёнок испуганно сжался. — И да, насчет слишком. Кто там у нас нарушил правила Чудесных и не сдал Хранителю Камней подопечного, раскрывшегося перед гражданским? Вспомни, Плагг, как лет сто назад ты безжалостно донёс Мастеру на своего «оболтуса», когда тот не удержался и снял маску перед своей напарницей! — Я… — Хватит, Плагг!  Не стоит продолжать это диалог. Мы оба дураки и защищаем своих героев. Но моя героиня точно стоит того. — Мой герой тоже стоит! — Докажи. Плагг взревел. — Он не настолько безответственный глупец, как ты думаешь. Ты к нему жесто… — Ну так если он не безответственный и не глупец, пусть вот и победит Бражника, — хмыкнула Тикки. — Кот ничем не рискует, выходя на бой с Габриэлем Агрестом. Ты же не думаешь, что родной отец убьет его или серьезно покалечит? — Ну, на то, чтобы вселить акуму в Ад… моего хозяина, Габриэлю уже однажды хватило ума. — Но вредил-то он тем самым Феликсу, а не сыну, — негромко промолвила розовая квами. — А больше всех из-за этого переживала моя хозяйка. — Ты только о её чувствах и думаешь, обесценивая эмоции других, — фыркнул Плагг. — Она, между прочим, моего оболтуса динам… — Кто бы говорил. — Они созданы друг для друга… — Вот уж точно нет, — отрезала Тикки, и Плагг аж воздухом поперхнулся. — Мари… моя хозяйка полюбила Феликса. — Как-то быстро они с ним сошлись. И вообще, этот тип… — «Этот тип» месяц знал личность Бражника, но никому не сказал, потому что боялся за жизнь Леди-без-маски. Габриэль даже предлагал Феликсу воскрешение отца, но тот отказался. Ты можешь вообразить реакцию моей хозяйки, когда она узнала все это от Агреста-старшего? Она метнула в него нож! Но не попала… — Ты ведёшь к тому, что Феликс лучше Нуара? — недобро сощурился Плагг. — Я не говорила, что он лучше. Я лишь хочу сказать, что он лучше подходит моей девочке, чем кто-либо. — Кот Нуар все еще любит Леди Баг. — Для Леди Баг намного важнее, чтобы любили истинную её. — Это бессмысленный спор, — сдаваясь, отвернулся от подруги чёрный квами. — Ты будешь до последнего вещать о том, какая Леди Баг хорошая и как она любит какого-то… какого-то… — Не оскорбляй его! Он, в конце концов, брат твоего ангелочка, — не удержалась от колкости Тикки. — Я не говорил, что Ад… мой хозяин — не ангел! Плагг бешено взмыл в воздух и скрылся в ночи. Тикки целое мгновение думала, что стоит его догнать, но потом её взгляд упал на балкон Маринетт. Где-то в комнате мадемуазель Дюпэн-Чен спокойно спала и не знала, что её квами задумала. Тикки понимала, прекрасно понимала, что отправлять Чёрного Кота на битву со злом в одиночку — последнее дело. Да вот только за прошедший век ей пришлось пережить столько смертей своих подопечных, что она устала от этих мук. Плаггу-то что?! Его подопечные умирали в три, нет, в четыре раза реже, чем её! И он никогда, почти никогда не горевал по ним так, как убивалась Тикки. И Тикки отказывалась верить в то, что Плагг мог привязаться к Адриану Агресту не менее сильно, чем она — к Маринетт. — Я все делаю правильно, — негромко проговорила квами самой себе. Но и в эти свои слова Тикки тоже не верила.