Брат ангела

— Натали, кажется, я забыл сделать что-то важное. — Это не мои проблемы, — отрезала мадам Санкер, поправляя очки и рассматривая какие-то рабочие бумаги. — Поставщики из Китая требуют переговоров. Когда им назначить встречу? — Когда-нибудь, — огрызнулся Агрест, лихорадочно потирая виски. — Я точно хотел что-то сделать, Натали. Что-то кому-то рассказать. — Если Вами что-то то забыто, значит, не такое уж оно и важное, — пожала плечами секретарь. — И все же, что мне делать с китайцами? Поторопитесь с решением. Вам еще племянника домой забирать. *** Натали не без удовольствия наблюдала за тем, как ревниво Амели следит за Маринетт и Феликсом, которые обнимались прямо на крыльце больницы. «Да, Амели Грем де Ванили, да, ревность — ужасное чувство, от него разрушаешься на миллиарды кусочков, почувствуй же это. Ревнуй сына, свою единственную радость в жизни, ревнуй его отчаянно и безумно. Точно так же, как я сама ревновала к тебе Габриэля, чтоб его, Агреста…» — У нее, кроме Феликса, никого нет. Прямо как у меня — есть только Адриан, — вдруг тихо заметил Габриэль, выйдя из машины и застыв рядом с Натали. Они держались поодаль и смотрели на то, как Амели медленно подходит к сыну, чтобы помешать объятиям влюблённой парочки. — Надо же, босс, какой Вы нежный… это на тебя не похоже, — смело ответила Натали, резко переходя с «Вы» на «ты». Габриэль не считал ее чем-то своим. После всего, чем она пожертвовала ради него, он не считал ее чем-то важным и значимым. У неё ничего не было кроме этой работы, маски Паон и служения Ему. Ничего. Она потеряла свою жизнь, потратила её… впустую. Натали могла быть счастливой, но нет же, выбрала погубить себя —  в особняке Агрест, страдая из-за сломленного, обезумевшего Бражника! — Ты бы так об Адриане переживал, когда на него эту треклятую акуму насылал. — Если он узнает, что я хочу воскресить его мать, он все простит. Я уверен. — Адриан слишком правильный, чтобы использовать любые средства ради цели, — покачала головой Натали. — Неужели я понимаю твоего сына лучше, чем ты сам, Габриэль? — Он не настолько правильный. — Не думай, что он в тебя характером, — хмыкнула Санкер. — Спорить с тобой не собираюсь и останусь при своем мнении. — Натали… — Я больше не хочу с тобой говорить. Она выдала это так неожиданно и легко, что Габриэль впал в ступор. Натали молча вернулась в автомобиль. *** Адриан не поехал встречать Феликса, хотя очень хотел. Отец велел сидеть ему дома. «Сын, ты белый как мел, мне не нравится твой внешний вид». И Адриан остался в своей неприступной башне, а потом к нему пришла Кагами. Как будто ей было мало ночного выяснения отношений… Она кричала. Разбила какой-то его кубок — кажется, приз за победу в соревновании по фехтованию. Иронично, ведь когда-то именно фехтование и свело их. Кагами наносила ему удары, кулаками по груди, и выглядело это смешно — почти так же смешно, как попытки лилипутов навредить Гулливеру. Потом она проклинала Адриана и желала ему мучительной смерти. Адриан осознавал, что он и только он виноват в таком её состоянии, что он слишком долго играл с ней, пытался полюбить, уговаривал себя, подавал ей ложные надежды. Он не желал этого. Но он превратил ее в настоящего монстра. Одержимого. Отчаявшегося. — Почему ты не уехала в Японию, а? — бессильно выплюнул Адриан, когда Цуруги надоело вопить. Когда она села на холодный пол в его комнате и схватилась за голову. — Это значило бы сдаться, — процедила девушка, и Адриан безрадостно рассмеялся. Он был для нее таким же очередным кубком, что Кагами сломала в порыве чувств. Адриан знал — когда он упадёт перед девушкой на колени и заявит, что Миледи навсегда забыта, Кагами Цуруги победит. — Я ведь серьезно тебя люблю, — прошептала Кагами, и Адриан яростно замотал головой. — Нет, нет, нет. Никакая это не любовь, это просто безумие, — тихо заметил юноша. — Хорошо! Я безумна, — быстро согласилась брюнетка. Её глаза опасно сверкнули. — Но тебе лучше не разбрасываться такими оскорблениями. Я знаю про тебя слишком многое. — Ты мне угрожаешь? — Как ты думаешь, твой отец обрадуется, узнав о том, что ты втайне от него прыгаешь по крышам? *** Когда Адриан испуганно вскочил со стула, Кагами даже улыбнулась. Вот оно. Вот. Немая мольба в его взоре. Наконец-то в его, а не в ее, как все эти чёртовы дни, когда она отвоевывала Адриана-Кота у ничего не подозревающей Леди Баг. Ладно, глупо отрицать, в битве за любовь она проиграла. Но если играть в ненависть? Тут уж ей равных не будет. — Повтори, пожалуйста. Кагами было открыла рот, чтобы — не без удовольствия — выдохнуть «заветные» слова, но ни звука не смогла выдавить. Адриан медленно приближался к ней, вдруг меньше всего напоминая жертву. Если б Кагами была Леди Баг, она знала бы, с чем сравнить взор Агреста. Он был пустой и холодный — как у Кота Бланша из того будущего, которого не случится. — Так ты решила врагами стать? — как бы невзначай уточнил Адриан, нависая над ней. — Плагг, трансформируй меня. Кагами зажмурилась, когда юношу охватила зеленая вспышка. И, не успев толком открыть глаза, зажмурилась вновь — потому что Нуар активировал… — Знаешь, что означает мой «Катаклизм», Кагами Цуруги? — Нет, — девушка все же набралась смелости и взглянула прямо на Кота. Лучше бы не смотрела. — Я — само Разрушение, Кагами. Я могу уничтожить что угодно. Но я никогда не уничтожу целый мир. А вот ты собираешься сделать это одной своей фразой. — Я лишь сдала бы тебя отцу, Адриан, — нервно пробормотала Кагами. — Зная его, я могу утверждать: уже через минуту после твоего признания он вышвырнет мое Кольцо… куда подальше. Но ты, конечно, будешь счастлива. Ведь рядом с Леди Баг больше не будет меня. — Я не хочу счастья, — возразила Кагами, изогнув бровь. — Я хочу несчастья… для неё. И для тебя. Я… не переживу, если вы будете вместе. Адриан хмыкнул, наклонил голову вбок. Он рассматривал Кагами, аки статую в музее, и девушке вновь захотелось зажмуриться. Она вжалась в стенку, когда Кот применил свою силу на осколках кубка. — Я это выкину, — равнодушно заметил он, глядя на то, как его приз превращается в золу. — Мои способности впечатляют тебя? — Что бы ты со мной сделал, если бы я действительно сдала тебя? — прохрипела Кагами. — Ну уж точно не убил, верно? Адриан отвернулся к окну, словно всего лишь рассуждал о погоде. Однако в эту минуту Кагами готова была поклясться, что Адриан способен расправиться с ней так же, как и с наградой за фехтование. *** Когда она проиграла на первом в своей жизни поединке, тренер сказал ей: «Надо уметь признавать поражение и двигаться дальше». Вот и теперь ей нужно было руководствоваться этим советом. Кагами закрыла ладошкой рот, в немом ужасе взирая на беспорядок в своей комнате. Еще секунду назад ее на руках держал Кот Нуар, вызвавшийся выполнить транспортивку тела от точки А к точке Б… Сражаться с Котом оказалось таким бессмысленным и беспощадным делом, что хотелось выть от обиды. Адриан всегда был намного сильнее её. Доказательством этого служило хотя бы то, что, в отличие от Цуруги, Агрест позволил любимому человеку жить своей жизнью… Кагами тяжело вздохнула, подходя к кровати и опускаясь на неё.  Кот был прав в одном: ей стоило уехать на родину еще давно. *** — Пацан, ты меня пугаешь. — Что со мной происходит, Плагг? Квами смотрел на него так долго и выразительно, что Адриан охнул: — Только не говори, что это из-за Камня… — Ваша с Леди Баг магия слабеет, а значит, и выходит из-под контроля, — пролепетал Плагг. — Вместе с тем выходят из-под контроля и ваши эмоции. Кольцо, кажется, трансформировало твой страх в гнев. — Я чуть не сделал с Кагами что-то плохое, — голос Адриана дрогнул. — А если бы… — Никаких «если», — мрачно промолвил Плагг. — Адриан, быть героем — огромная ответственность. А ты раскрыл свою личность гражданскому. — И?.. — Прибавь к этому совершенно непонятные отношения с Леди Баг. Магия Кольца очень ослаблена. — Что мне делать, Плагг? — Укреплять отношения с напарницей, — фыркнул квами, но мигом посерьёзнел: — Адриан, ты в каком-то смысле даже сильнее, чем наша Леди Созидания. Но твоя сила может обернуться против тебя же. *** — Амели, где твой сын сейчас? Когда Габриэль Агрест зашел на кухню, женщина даже чуть не уронила на пол чашку крепкого кофе. — На свидании, — сообщила она максимально равнодушным тоном. — Всегда умилялся тому, как матери ревнуют своих сыновей. — То, что я испытываю, не совсем верно называть ревностью, — устало покачала головой Грэм де Ванили. — Габриэль, я… боюсь остаться одна. У Феликса вся жизнь впереди, у него будет своя семья, а я… а что со мной? Я же с ума сойду без сына — меня некому будет отвлекать. Все время буду вспоминать… всех, кто меня оставил. Родители… муж… сестра… Она заплакала. У Габриэля как-то неприятно засосало под ложечкой. В Амели Грэм де Ванили, отчаянно не желающей делить сына с внешним миром, он видел себя. Себя, запирающего сына в четырех стенах без какой-либо возможности сбежать. — Маринетт очень хорошая девочка, я уверена, — сквозь слезы продолжила говорить Амели. Габриэль стоял истуканом и лихорадочно соображал, что же ему делать. — Феликс рядом с ней наконец перестал грустить об отце! И… я буду рада, если у них все сложится. Я же вижу, он любит Маринетт. Габриэль вспомнил, как тщательно придумывал план по промывке мозгов Амели. Как хотел настраивать ее против Маринетт, ставя девушке в упрёк ее влюбленность в Адриана в прошлом. Как хотел заявить, что начинающий дизайнер Дюпэн-Чен просто использует Феликса, ища себе лазейку в его, Габриэля, компанию. Да вот только почему-то совесть не позволяла ему теперь хоть слово сказать. Амели и так настрадалась, пока сын лежал в больнице. Натали была права: он чудовище, и он сошёл с ума. Почему же он не мог себя контролировать? *** — Плагг, ты должен сказать ему личность Бражника! — Только когда ты скажешь это своей Баггинет. — Ну уж нет! — То есть пока твоя подопечная на свиданках веселится, мой подопечный должен от рук собственного родителя умирать? — рявкнул Плагг. — У нее было всего одно свидание, и она заслужила… — А мой подопечный, Сахарок? Он не заслужил ничего хорошего? — Я не это хотела… — Поговорим как-нибудь потом, ясно? Я полетел домой, через пару часов у наших подопечных ночной патруль. Не забудь разбудить свою героиню. *** Никогда еще она так не сияла на патруле. Никогда еще не улыбалась так тепло и не смеялась так звонко. Он мог спросить, в чем причина ее радости, да вот только… уж больно страшно было услышать в ответ, что какой-то загадочный парень делает ее счастливой. Хотя, наверное, это было бы справедливо. Он разбил сердце Кагами — а потом разбили сердце ему. — Котёнок, теперь все будет по-другому, правда? Мы — лучшая команда на свете! Мы всегда будем сражаться вдвоем, бок о бок. Мы станем намного могущественнее Бражника. — Как мне нравятся твои слова, Леди Баг, — негромко промолвил супергерой. Леди засияла еще ярче; она засмеялась, обвязала нитью йо-йо водосточную трубу и грациозно перелетела с одной крыши на другую. — Кот, догоняй! И он догнал. Невзначай обнял, так же невзначай упал на черепицу, утягивая её с собой. — Какие красивые звезды, — даже и не думая подниматься, заметила девушка. — Ты все равно красивее, — прошептал Нуар. Леди Баг серьезно и даже строго проговорила: — Пожалуйста, не делай мне комплименты. Кот горько усмехнулся. Что там Плагг про укрепление отношений говорил? А, точно. Им с Жучком нужно сблизиться, вновь стать лучшими друзьями, как это было до потери Мастером памяти, акуматизации Хлои и… до Нью-Йорка. Однако возможно ли это? Леди Баг, кажется, верила в них. Верила в него. Даже после всего, что случилось. Адриан закрыл глаза, располагаясь на крыше поудобнее. Что ж, если Леди Баг хочет стоять с ним плечом к плечу против Бражника — так и будет. Он никогда больше не откажется от Кольца, не раскроется гражданскому и не предаст Её. По крайней мере, он постарается.