Брат ангела

— Прости меня, я кретин, я… — Кот, у меня сердце разрывается! Я плохая девушка… — Не смей так про себя говорить. Прости, что сегодня сел рядом с тобой, я… прости меня. Я очень хочу, чтобы вы с Фелом были счастливы. Я не лукавлю, это… — Адриан, ты ненавидишь меня за то, что в тот самый день я предложила, раз нас уже раскрыли целых две девицы, еще и друг перед другом маски снять? Ненавидишь? Кот-Адриан ничего не ответил, а только подошёл и обнял причитающую напарницу. — Маринетт, прости меня, я веду себя как идиот, в гражданских обличиях нам надо меньше контактировать… — Адриан, поговори с ним, пожалуйста, — неожиданно попросила Леди, перехватив взгляд Нуара. — Он мне очень дорог. — Сделаю все возможное, чтобы вы помирились, — твёрдо пообещал Кот, хоть от этого обещания ему и было тошно. — Прости ме… — Нет, это ты прости, Котёнок, — проскулила напарнику в грудь Баг. Кот Нуар был Адрианом. Все это время. Все это время она совершенно не знала Адриана Настоящего. А теперь вот узнавала. Медленно, но верно. На каждой битве. На каждом патруле. Они разговаривали обо всем на свете, изящно ускользая от таких болезненных тем, как Хлоя, Кагами и Феликс. Они много шутили и нервно смеялись. Они были вместе. Адриан — тот самый человек, который почему-то всегда верил ей. Как в геройской, так и в обычной жизни. Например, тогда, когда практически весь коллеж презирал Маринетт из-за лжи Лилы… Адриан — тот самый человек, чувства к которому она клялась отпустить, клялась Вселенной и себе. Ее персональное наказание и подарок судьбы одновременно. Самый преданный союзник — и самая главная боль. Наверное, Дьявол очень развлекался, когда придумывал для нее Его.  Однако Дьявол вряд ли представлял, как неистово Маринетт готова благодарить небеса, ад и что угодно. Благодарить за Кота. Именно за Кота. *** — Если бы ты действительно хотел уничтожить меня, племянник, ты бы давно это сделал. Без попыток подговорить Натали действовать заодно. Габриэль усмехнулся. Санкер застыла в своем кресле, напряжённая, как струна. Женщина, как всегда, сомневалась в своих действиях. Феликс думал только о том, как он устал. Взгляд у него был пустой. — Иногда желания мало, друг мой, — ехидно произнёс Габриэль. — Может, ты и вправду хочешь избавиться от Бражника. Но ты ничего не сделал, чтобы твоя… кхм… мечта стала явью. — Конечно, не сделал, — раздражённо бросил Феликс. — Ты сумасшедший и в любой момент можешь навредить… ну, опять мне. Или моим близким. Агрест-старший покачал головой и как-то странно протянул: — Я не такой уж и монстр, Феликс. Ванили очень хотел с этим утверждением поспорить, однако прикусил язык. *** Кагами понимала, что с Котом она тягаться не в силах. Нет. Он опаснее, чем могут представить мирные жители и даже Бражник. Эту руку с «Катаклизмом» она никогда не забудет. Собирая вещи перед отъездом на родину, теперь уже окончательным и бесповортным, Кагами думала только о том, как бы в последний раз — и как можно наглее — напомнить Адриану Агресту о своем существовании. Чтобы те, кого он любит, страдали. Хотя бы чуть-чуть. До Леди Баг она не могла добраться. Да и не рискнула бы, чего уж греха таить. Но была еще одна девушка, которую Адриан любил. Любил по-особенному, хотя, наверное, не признавался в этом даже самому себе. И насолить этой девушке Цуруги могла. Да, чуть-чуть, но все же. *** Последние дни перед отъездом Кагами посчастливилось пару раз попасть на вечеринки к Алье Сезер. Алья придумала эти мероприятия как ответ на тусовку у Хлои, куда Буржуа первым делом пригласила Маринетт Дюпэн-Чен, а вот Сезер и не подумала. Алье было глубоко плевать, что тусовка состояла из четырёх человек и помимо дочери мэра там находились особо значимые для Маринетт мужчины. Алья Сезер ревновала свою лучшую подругу к «высокомерной Хлое». В чем честно и призналась самой Дюпэн-Чен, устраивая вечеринку номер один. Праздник проходил вполне спокойно, Кагами занималась любимым делом — наблюдала за гостями. Вдруг у Маринетт, неизменно пребывающей в центре внимания, зазвонил телефон. В следующую секунду Маринетт побледнела, быстро извинилась перед опешившей Сезер, наспех поцеловала в щёку Феликса, сжавшего от злости челюсти, и бросилась прочь. — Хлоя, — одними губами проговорила Кагами, обращаясь к своему стакану с соком. И угадала. Что так резко понадобилось Буржуа от подруги, для Цуруги оставалось загадкой. Да и не это интересовало японку. Занимательнее был тот факт, что Маринетт бросила ради своего бывшего врага всех на свете. Алья впала в бешенство, но старалась этого не показывать и натянуто улыбалась присутствующим. Феликс же, напротив, всем своим видом давал понять, что ситуацией недоволен. Он очень скоро ушел с «тусы», а Алья задумчиво опустилась на стул и весь оставшийся вечер ни с кем не разговаривала. Нино решил, что трогать любимую не стоит, и, растерянный, начал что-то рассматривать в телефоне — так воодушевленно, словно пользовался гаджетом впервые в жизни. Гости потанцевали еще немного, как-то смякли и разошлись. Но Адриан Агрест остался. За ним Кагами следила особенно тщательно. Адриан не выглядел удивленным, когда все остальные разевали рты, провожая глазами убегающую Маринетт. Адриан как будто знал и понимал много больше, чем все собравшиеся, вместе взятые. Именно Адриан смог подобрать слова, которые взбодрили Алью. Кагами видела из своего угла комнаты, как Сезер подняла голову на друга и… улыбнулась, на этот раз искренне. Наверное, для Адриана было очень важно помирить Маринетт с ее лучшей подругой. И ему это удалось. Потому что на второй вечеринке Альи, организованной почти сразу после первой, Сезер как ни в чем не бывало обнимала Маринетт за плечи. Впервые за много дней почувствовав нечто, отдалённо напоминающее любопытство, Кагами подошла к тому, кого старательно избегала, и хмыкнула: — Телефон Маринетт сегодня молчит. Ты попросил Хлою на этот раз не тревожить мадемуазель Дюпен-Чен? Адриан хотел было возразить, но насмешливый взгляд Кагами остановил его. — Да, — просто признался он. — Ведь она слушается только меня. — Ты, наверное,  очень привязан к Хлое. А еще сильнее — к Маринетт, — зачем-то сказала Цуруги. Но беседовала она теперь не сколько с Агрестом, сколько с пустотой. И в ее голосе больше не слышалась ревность. Ей было все равно. Почти. — Действительно привязан, — холодно промолвил Адриан. — А значит, она под моей надёжной защитой. — Она? Мгновение. Смятение. Кагами смотрит на Адриана и точно знает, куда смотрит он. Маринетт. Он говорит о ней и любуется ею сейчас, ошибки быть не может. Кажется, у Леди Баг есть достойная соперница. Кагами растягивает уголки губ. Она чувствует себя неожиданно удовлетворенной. — Нехорошо так пялиться на девушку брата, Адриан. И, наслаждаясь произведенным эффектом, медленно отходит от Агреста. Но идет спиной вперед, чтобы не отрывать глаз от — пусть немного, но все же уязвленного, — Кота без маски. Кагами замирает на своем любимом месте, у вечного стола с напитками, и ее взор направлен на танцующих Маринетт и Феликса. Кажется, что с каждым шагом эти двое не приближаются друг к другу, а отдаляются на целую сотню миль. Кагами даже немного жаль их. Ведь начиналось все очень красиво… Феликс прямой, как осиновый кол, и в этом нет ничего романтичного.  У Маринетт в глазах — непонятная, но всеобъемлющая тоска. Какой-то нерешенный, мучающий душу вопрос,  ответ на который, наверное, не знает никто в этой комнате… *** — Когда-то мы уже стояли вот так у напитков, и я даже угостила тебя, — негромко вспомнила Кагами, когда Феликс после танца приблизился к коктейлям. Маринетт тем временем попала в плен к щебечущей Роуз и сияющей Алье. — Да, спасибо за сок, — машинально осталютовал Феликс, поднимая руку с бокалом. — Зачем ты притворяешься счастливым? — неожиданно поинтересовалась Кагами. Феликс изогнул бровь. Цуруги поняла, что он молча требует объяснений. — Ты же видишь все. Ты все понимаешь. Она любит Адриана, — по слогам проговорила Кагами. Ванили фыркнул как можно небрежнее и отвернулся. Но Кагами знала, что этого достаточно. Этой маленький искры достаточно, чтобы разжечь в Феликсе целый костёр сомнений. — Фел? — Маринетт, как лёгкий вихрь, пронеслась мимо Цуруги и положила ладошку на плечо парня. Но юноша фыркнул и на Дюпэн-Чен тоже. Кагами осталась вполне довольна. Да, ей было достаточно того, что Маринетт погрустнела. Мелочно, но, черт, все равно приятно. Тем более, Адриан все видел, все понимал и точно бесился где-то в глубине души, хоть и старался держать эмоции под контролем. — Всем привет! Ой, ну какие же вы смешные! Музыка нелепая, дайте я сменю пластинку! Кагами явно поторопилась спрашивать у Адриана про Хлою. Буржуа появилась, когда ничто не предвещало беды. Гости уже успели расслабиться, Алья — сделать десяток счастливых фото, а Адриан — сотню раз прожечь Кагами взглядом. — А что ты тут де… — вспыхнула Сезер, но Маринетт подскочила к ней и умоляюще сжала локоть подруги. — Хлоя, — процедил Адриан Агрест и подошёл к подруге детства. — Адрианчик, — чуть насмешливо улыбнулась Хлоя. Цуруги краем глаза заметила, как Маринетт тяжело вздохнула. — О чем я тебя просил? — прошипел Агрест. Кагами — уже не сосчитать, в какой раз — вспомнила его руку с активированным «Катаклизмом». В гневе этот человек был страшен. — Я никого не беспокою. Я пришла на праздник, а не донимать Маринетт Дюпэн-Чен… не волнуйся, — торопливо сказала Хлоя. — Теперь освободи дорогу, Адрикинс. Но Адриан стоял, медлил и не пропускал Хлою, как будто ждал еще чего-то. И тогда Буржуа не выдержала: — Может, твоя японская подружка против, чтобы я здесь находилась? Или она уже отчалила? Кагами перехватила взгляд Хлои. Блондинка осклабилась. — О нет, она еще здесь, — картинно всплеснула руками Буржуа. — Все никак не отстанет от тебя, Адрикинс? — Это ты все никак от него не отстанешь, — усмехнулась Кагами в наступившей гробовой тишине. — Так и будешь всю жизнь ему удобной подругой детства, всегда под боком. Лицо Хлои исказилось от негодования; девушка дернулась вперед, но ее за руку схватил Адриан. — Не надо, — выдохнул он. — Убери руки, Агрест! — мигом взвилась Хлоя. — Я никому не позволю называть меня удобной! Тем более чокнутой Цуруги. Да она же одержима тобой. Она за тобой бегала. Она… разве что плакаты твои не целовала! Кагами засмеялась, но в смехе ее не было ничего весёлого. Алья заметно напряглась, готовая влезть в перепалку, но Маринетт ее опередила. Она приблизилась к Хлое, мягко отодвинула от девушки Адриана и металлическим голосом произнесла: — Знаешь, а я вот целовала его плакаты. Презираешь меня? Хлоя моргнула и, кажется, лишилась дара речи. А когда очнулась и попыталась пролепетать что-то, Маринетт уже выбежала из помещения. — Адри… — Прочь с дороги. Хлоя испуганно повиновалась, и Адриан бросился за Маринетт. Кагами опять посмотрела на Феликса. Грэм де Ванили не собирался следовать примеру брата. Он не шевелился и стоял так прямо, словно его вкопали в землю. Вот только рука, в которой Феликс держал пластиковый стаканчик, дрогнула. *** — Я боялся, что они поругаются, и одну из них захватит акума. Тогда нам бы пришел конец. Маринетт вымученно улыбнулась: — Иногда мне кажется, что нам в любом случае конец, Котёнок. — Даже если и так, мы встретим конец достойно. То есть вместе с твоей красивой улыбкой и моими уморительными котомбурами. Маринетт против воли хихикнула. Рядом с Адрианом, нет, Котом она не могла долго грустить. Он просто не давал ей этого делать, не позволял. И, наверное, именно поэтому он был лучшим напарником на свете. *** — Одно дело — стереть воспоминания Ма… моей хозяйки и совсем другое — уничтожить такую память, как у Хлои с Кагами, — в тысячный раз прогудела Тикки. — Для Хлои личность Леди Баг, как и для Кагами личность Кота, стала большим шоком. — Вряд ли их эмоции сравнятся с отчаянием Леди Баг, когда враг сам снял перед ней маску. — Ты прав. И ты ведь прекрасно знаешь, почему я на самом деле утверждаю, что стереть воспоминания девушек не получится. Точнее, не получается. Мы ведь уже пробовали… — Потому что Камни — штука странная, — проворчал чёрный квами.— Они одновременно защищают своих хозяев и наказывают их. И теперь наша с тобой магия не такая сильная, как раньше. Поэтому ты легко можешь стереть Бражника — да и вообще кого угодно — из головы своей подопечной, но вот саму Леди Баг из чужой башки — вряд ли. Для хранителей двух самых важных камней раскрыться перед гражданским — большой грех, проступок и далее по списку. Я помню. Но это нечестно!.. Кстати, Бражник ведь забыл случай с Маринетт. — Но ему Маринетт не раскрыла свой главный секрет, не нарушила правило, понимаешь? И вообще, Плагг, не отвлекайся! Сейчас значение имеет только одно… — Что? — Ты должен раскрыть Коту личность Мотылька. — Боже, да что ты заладила? Я тебе уже говорил миллиард… — Плагг, пожалуйста. — Нет. Помолчав, Плагг с огромной обидой выдал: — Ты моего подопечного никогда не жалела. Даже свою Баггинет пристроить к его братцу пыталась, подумать только! — Я вовсе не… — А теперь — посмотри, как им хорошо, когда они знают личности друг друга. Посмотри, как он ее любит. — Да, но… — Ты его совсем не жалеешь, Тикки? — Если он действительно любит свою Баг, пусть пойдет и… завершит это. За неё. — Как здорово ты все придумала, — истерически засмеялся Плагг. — Вот только тебя почему-то ни разу не посетила мысль, что папаша может переманить его на свою сторону. Тикки прищурилась. — Ты не доверяешь нынешнему Нуару? — Я доверяю ему так, как никому из прошлых Котов не доверял. Ясно? *** — Ты ведь каждый раз приходишь только потому, что боишься меня. Хлоя слабо улыбнулась девушке, топчущейся в дверях, а затем сделала приглашающий жест ладонью. Маринетт медленно прошла к креслу и села напротив Буржуа. — Думаешь, я твою личность кому-нибудь раскрою, — проницательно молвила блондинка. — Хлоя, учитывая твои деяния в прошлом… — Настоящее ты не воспринимаешь всерьез, да? — пробормотала дочь мэра. — Настоящее слишком изменчиво… Хло, я видела тебя и героиней, и злодейкой. В обеих ролях ты очень убедительна. Я никогда не скажу наверняка, кто ты: ангел или демон. — Ангел у нас Адриан, — неожиданно усмехнулась Хлоя. — Адри настолько хороший, что бросился за тобой даже тогда, когда твой парень остался на месте. — Это тебя не касается, — внезапно сжала кулаки Маринетт, мигом превращаясь из робкой гостьи в уверенную Леди. — Ты чего так завелась? — хитро прищурилась Хлоя, скрестив руки на груди. — Ничего, — буркнула Маринетт, опустив голову. — Фел всегда был таким противным по сравнению с Адрикинсом… — Хло… — И он так ревнует тебя к Адри… — Хлоя! Маринетт вскочила на ноги, тяжело дыша. — Повторяю: это тебя не касается! — Раз это касается тебя, то и меня тоже, — прошипела Хлоя. Маринетт от неожиданности сделала шаг назад, чуть не упав обратно в кресло. — Хлоя, — очень устало проговорила Маринетт. — Тебе не нужно постоянно привлекать к себе внимание, чтобы быть моим другом. И тебе не нужно… знать обо мне все. Ты и так знаешь больше всех. Слышишь? Хлоя закусила губу, несколько секунд думая, стоит ли сдерживать себя. А потом на одном дыхании выдала: — Просто я хочу… чтобы наша дружба стала для тебя действительно важной. Маринетт, я… просто… я боюсь тебя потерять. — Хло… — Я собственница. Я очень некрасиво вела себя последнее время. мне даже стыдно, — Буржуа начала беспощадно заламывать руки. У Маринетт сделались идеально круглые глаза. Хлоя перед ней извинялась?. — Я сумасшедшая, однозначно. Но я могу быть надёжной, поверь. — Хло… — И для меня дружба всегда будет важнее любви. Именно поэтому я так ценила дружбу Адриана даже тогда, когда влюбилась в него. Если бы Адри когда-нибудь ответил мне взаимностью, я бы… не согласилась. Глупо? Да. Но я побоялась бы терять такого друга, как он. Ведь расстаются только влюблённые, верно? Встречаются, а потом расстаются. У друзей… все не так. — А ты все еще любишь Адриана? Хотя бы немножечко? — зачем-то прошептала Маринетт. Настал черёд Хлои безрадостно смеяться: — Тебя только это волнует? Хах! Я тебе клянусь, что по Адриану больше не страдаю, хотя Феликс и уверен в обратном. Это не любовь уже, а так… светлая печаль. Это пройдет. Всё проходит. *** Мир сошёл с ума. Феликс больше не говорил о своих чувствах, он решил отмалчиваться, и тишина во время недосвидания чуть не раздавила Маринетт голову — настолько она была тяжёлой и гнетущей. Феликс нервно постукивал ложечкой о чашку чая, а Маринетт как-то отрешенно наблюдала за его действиями. Еще чуть-чуть, и Феликс уедет в Англию. Их «неземная любовь» забудется, как забываются сны. Маринетт ничего не спрашивала, но чувствовала, что Феликс уже все решил. Что ему не составит особого труда отдалиться от нее не только в физическом смысле слова. Грэм де Ванили по натуре своей — одиночка. Ледышка. Красивый, драгоценный, но абсолютно неживой камень. Он был другим какой-то момент. Бойким, острым на язык, даже любопытным. Но теперь ему, похоже, все это просто наскучило. Когда-то Маринетт сказала, что у Хлои Буржуа есть сердце, просто она не умеет им пользоваться. Теперь то же самое она могла сказать про Феликса, вот только с небольшой поправкой. Феликс не только не умел. Он, похоже, еще и не очень хотел. — Думаю, сейчас нам самое время… остановиться, — первое и последнее, что промолвил Феликс за встречу. Маринетт не отвечала, только все смотрела на него и отчётливо ощущала, как ее сердце, которое, в отличие от Ванильного, всегда работало на максимум, обливается кровью. На самом деле, с Феликсом они были квиты. Оба мало что смыслили в любви. Шуточки, споры, поцелуи — вот все, на что их хватило. В больнице (кажется, что это происходило много лет назад) Маринетт думала, что она безумно любит Феликса. Что жить без него не может. Девушка была вне себя и готовилась крушить все на своём пути, лишь бы увидеть парня. А теперь… Маринетт мечтала о том, чтобы не видеть его. Маринетт закрыла глаза и спрятала лицо в ладонях. Она не знала, сколько так просидела. Но когда очнулась, Феликса в кафе уже не было. На глаза попалась слегка мятая салфетка. И на ней было что-то написано. Маринетт дернулась, как ужаленная. Всего два слова. «Прости меня».