Брат ангела

Феликс смотрит в глаза брату — и ненавидит его. Так сильно, как никогда раньше. Адриан-само-совершенство, Адриан-всеобщий-любимчик. Тот, кому достаётся всё. Всё. — Я расстался с Маринетт. Она твоя. Адриан заторможенно поднимает голову, и в его глазах отчётливо читается «Не верю». — Я больше не собираюсь стоять между вами, — устало выдыхает Феликс. — У меня, в конце концов, есть гордость. — В любви нет места гордости, — хрипит Адриан. — Много же ты понимаешь, — язвит Феликс. — И почему не радуешься, братец? Твой путь свободен. Адриан Агрест сжимает кулаки, и что-то в его лице меняется, и Феликс впервые в жизни не узнает своего ангелочка-брата. Потому что ничего ангельского не остается: во взгляде Адриана горит пламя, способное, кажется, растопить целый айсберг. — Ты идиот. Она тебя любит. — Ой, только давай без глупостей, — нарочито небрежно отмахивается Феликс. — Вы оба ничего не смыслите в любви. В следующую секунду Ванили уворачивается от кулака кузена, забывая, что у Адриана есть и вторая рука. — Можешь говорить что угодно обо мне, но не трогай её, — Адриан смыкает пальцы на шее брата, и Феликс усмехается: — У тебя духу не хватит. Адриана будто током бьет, и он отпускает Феликса. Тот тихонько смеется. — Вот если бы прилетела акума, тогда еще, может, ты бы меня… — Заткнись! — выдавливает из себя Адриан — так, словно ему очень больно дышать. — Закрой рот! — Врежь мне, братец, — подначивает Феликс — как в далеком детстве, когда они с Адрианом однажды дрались из-за того, что Феликс жульничал в компьютерной игре. — Еще слово — и я действительно… — Вот тебе еще слово! Адриан замахивается, но на этот раз Феликс готов: он сжимает запястье брата, удерживая руку прямо над своим лицом, а затем отпихивает Агреста от себя с такой силой, что тот летит спиной в шкаф. И падает. — Живой хоть? — издевательски протягивает Феликс. — Я-то живой… Ты — труп! — угрожающе молвит Адриан. Он вскакивает, бросается к брату, валит его на пол. И начинает душить. А потом Маринетт Дюпен-Чен резко просыпается. *** — Тикки, я с ума схожу. — Маринетт, расставание — это всегда сложно. — Я не об этом! — рявкнула девушка. — Успокойся, Адриан не убьет его, — хихикнула Тикки. Но Маринетт в ответ даже не улыбнулась. — Я не хочу, чтобы из-за нашего расставания у Феликса появились проблемы. — С чего бы им появиться? — как-то вяло поинтересовалась квами. Разговор о Феликсе ее, кажется, дико утомил. — Что это с тобой, Тикки? — хмыкнула Маринетт. — Уже забыла, как чуть ли не сватала меня за Феликса? И что в итоге вышло, посмотри, Тикки… — Я хотела как лучше, — виновато пробормотала квами. Однако Маринетт ей не поверила. *** Кот широко и демонстративно зевнул, а затем махнул лапой на новое творение Бражника: — Мотылёк, кажется, от бессонницы совсем головой тронулся. Ты только глянь. Эта большая гусеница поглощает все на своем пути. — Больше похоже на слизня, — сморщилась Леди, собирая всю свою свою волю в кулак. Только не смотреть Адриану в глаза, не смотреть, не смотреть… — Принцесса, все хорошо? — Да, — соврала Маринетт. — Я думаю, это не акума, а синтимонстр. — Верно, — кивнул Нуар, который очень старался сосредоточиться на битве. Однако один глаз у него то и дело предательски закрывался. Гусеподобное существо зарычало совсем неподалеку. — А я думал, гусеницы в одной весовой категории с божьими коровками, — не удержался от глупого замечания Кот. Маринетт вдруг облегчённо выдохнула. Как бы этот мир ни менялся, ни переворачивался с ног на голову, в нем есть одна постоянная, вечная и потрясающая вещь — шуточки Нуара. Шутки, благодаря которым она всегда и со всем справляется, как бы тяжело ей ни было. *** Хлоя топталась на пороге пекарни так смущенно, что Маринетт даже слегка удивилась: — Приятно видеть тебя такой неестественно скромной. — Приятно видеть тебя такой весёлой после расставания с парнем, — парировала Хлоя, и у Маринетт отвисла челюсть. — Отку… — Феликс — трусиха. За целую ночь, такую летнюю, свежую и романтичную, он так и не сказал своему любимому брату, что бросил самую лучшую девушку на планете. Зато он додумался позвонить мне. — И… и что? — просипела Маринетт. — И я сказала ему много всего ласкового, — пожала плечами Хлоя. — Как ты уже могла догадаться, болтала я с этим кретином недолго. — Хло… — Надеюсь, ты сегодня хоть немного поспала? Кстати, я заказала нам суши. И даже эту плебейскую пиццу, которую ты почему-то так сильно любишь. А еще у меня есть целый список фильмов, которые мы с тобой можем посмотреть. — Хлоя, я… Буржуа взглягула на нее с пониманием: — Не можешь расслабиться. Но послушай, всего денёчек… никого не спасай. Если хочешь, я уйду. Но тогда пообещай мне отдохнуть в одиночестве и не изводить себя. Хлоя было двинулась с места, но Маринетт порывисто обняла её: — Нет, оставайся. Пожалуйста. Блондинка, на секунду растерявшаяся, в ответ обхватила Дюпэн-Чен руками — так крепко, как только могла. Однако Хлоя прекрасно видела не только благодарную улыбку подруги, но и ее затуманенные, потерянные глаза. Такие глаза, какие бывают у человека, который знает страшную тайну и не понимает, что ему с этой тайной теперь делать. *** Адриан просил Алью не ревновать, не накручиваться и доверять Маринетт, как самой себе. Но когда в окне пекарни Алья увидела, как лучшая подруга обнимает девушку, которая вечно портила ей жизнь, девушку, которая портила жизнь всем, внутри что-то сломалось. Сезер ахнула и бросилась прочь. Алья не узнавала саму себя. Обычно бойкая и смелая, сейчас она не находила в себе сил поговорить с Маринетт и разобраться во всем. Когда её девочка начала встречаться с Феликсом, Алье казалось, что это ничего. Маринетт прежняя, Маринетт все та же Маринетт, пусть даже и без дикой влюблённости в Адриана. Вот только чем дальше в лес, тем темнее и хуже. Алья видела, что с отношениями Феликса и Маринетт происходит что-то странное, но не хотела лезть — девочка уже взрослая, в конце концов. Да вот только возникла Хлоя, куда-то зазывающая Маринетт. Постоянно зазывающая! А еще возник Адриан. Адриан, который проявлял к Маринетт особый интерес. Да-да, он явно был неравнодушен к Маринетт, что бы кто ни говорил. Алья же не дура — она видела, как Агрест смотрел на Маринетт. Сезер не могла просто взять и успокоиться. В ее голове снова возникла схема «Адринетта». Такая красивая схема. Такая идеальная. Но сначала нужно было избавиться от Феликса, и Алье это удалось. Ей хватило красноречия, чтобы убедить Ванили в том, что он не может быть рядом с Маринетт, что они — слишком разные люди. Этот разговор случился на последней вечеринке Альи, в тот самый день, когда Хлоя и Кагами столкнулись в словесной перепалке, а Адриан выбежал из зала следом за Маринетт. Почему-то Феликс был последним гостем, ушедшим с того мероприятия. И почему-то он ни разу даже не попытался возразить Алье, когда та напала на него. Возможно, он и без Альи уже очень давно решил, что эта… ммм… любовь обречена на провал. Алье хотелось побеседовать с Маринетт по душам. Попросить прощения за то, что все-таки влезла в ее отношения с Феликсом. Намекнуть, что неплохо бы сойтись с Адрианом. Вот только… Маринетт, кажется, в ней теперь не нуждалась от слова совсем. Алья могла бы ворваться в пекарню, разгромить все, оттащить Хлою от своей девочки за волосы. Да вот только это выглядело бы нелепо и жалко. Алья Сезар опустилась на скамейку, закрывая лицо ладонями. Что это за дружба такая? «Что это за дружба такая, Алья, в которой ты должна жертвовать своей гордостью? Оттащить за волосы? Не смеши меня, ты ведь умная девочка». Голос. Чужой голос в ее голове. Вроде бы знакомый… или нет? Черт, да какая разница. Этот голос такой чарующий. «Есть дружба, есть любовь и есть гордость. Всегда выбирай третье, Алья Сезар. И всегда сражайся за правду, ты ведь журналист.» — Кто ты… «Неважно, кто я. Важно, кто ты. Ты станешь моей самой сильной акумой, Алья. Я дам тебе силу — самую страшную. Мир содрогнётся. А главное — ты сможешь понять, почему эта Хлоя вдруг оказалась лучше тебя. Ты ведь хочешь этого?» Алья отняла ладони от глаз. — Хочу, Бражник. *** — Пожалуйста, Маринетт, пусть Кот один пойдет, — взмолилась Хлоя. — Мы же остановились на самом интересном месте! — Хло… — Извини, извини. Неудачная шутка. Что там происходит? Девушки вышли на балкон. С Парижем творилось что-то… жуткое. Очередная акуматизированная носилась по городу в длинном черном платье и стреляла в людей такими же чёрными лучами. Человек застывал, как статуя, а потом… из его головы что-то вырывалось наружу. Какая-то картинка. И эти картинка зависала над головой, двигалась. — Маринетт, это… — Воспоминания, — закончила за шокированную Буржуа побледневшая Маринетт. — Что же еще может быть в голове? — Просто воспоминания? Дюпен-Чен прикусила губу. — Не знаю. Но сейчас выясню это. *** Постукивая ногой о черепицу, Кот Нуар пытался понять, в чем же заключается сила новой злодейки. «Милая» дама в черном, к слову, хохотала на соседней крыше. — Эй, злюка, — окликнул он марионетку Моля. — Ты что, режиссёр? Зачем над каждой головой идет какой-то фильм? Ответом Коту послужил чёрный луч, который благополучно угодил в трубу на крыше. — Я просто хотел поболтать. — На твоем месте я бы не тратила силы на болтовню, — осклабилась злодейка, откидывая с лица свои вьющиеся волосы, почерневшие из-за действия акумы, и Адриан охнул. — Алья? — Ошибаешься, — фыркнула фигура в черном. — И насчет того, что я создаю — тоже. Это не фильмы, Котик. — Очень жаль, я большой киноман. — Мое новое имя поможет тебе разобраться, — Алья внезапно улыбнулась. — Зови меня Правдой. — Правдой? — тупо переспросил Кот — и почувствовал, что кто-то приземлился с ним рядом. — Правдой? — выговорила Леди Баг, сверля акуму взглядом. Она все так же избегала смотреть прямо на Адриана. — Я дам Вам пару минуток, подумайте, пораскиньте мозгами, — захохотала Алья. — Отберу Камни чуть позже. А теперь извините, мне нужно найти одну мою подружку! — Это похоже на воспоминания, — отчаянно вымолвила Леди Баг, все еще не поворачиваясь к Коту. — Разве воспоминания бывают ложными? Нет, ее сила как-то связана с прав… — Скотина! Предатель! Подонок! Не сговариваясь, оба героя взглянули туда, откуда доносился крик. Какая-то женщина лет тридцати избивала тяжёлой сумкой застывшего мужчину. — Мадам! — потрясенно закричал Кот, бросаясь к женщине. — Зачем вы так? — промямлила Леди Баг, подлетая к женщине следом за напарником. — Я… увидела… из его головы… вот! — взвизгнула женщина, показывая рукой на «фильм». — Он тут кувыркается с коллегой! С той стервой, к которой я его целый год ревновала! Неужели это правда… Маринетт наконец-то посмотрела прямо на Адриана. — Правда, — со значением проговорил он. — Так вот что делает Алья. Вытаскивает из людей… их секреты. Узнает правду. — Но почему она акуманизировалась? — прошептала Маринетт. — Какую правду она хочет узнать? Герои опять переглянулись, и Маринетт поспешила отвести взгляд — во взоре Адриана даже сейчас можно было прочитать не только страх, но и… Нежность? «Нет, не смотри на меня так. Не смей. Кот! Не сейчас, прошу тебя, только не сейчас…» — Адриан, — одними губами позвала она — чтобы услышал только Нуар. — Я уверена, это моя вина. И, кажется, Хлоя в беде. *** Пока Сабина и Том испуганно причитали, забираясь под стол, Правда, не обращая на хозяев пекарни никакого внимания, поднималась по лестнице. — Маринетт, девочка моя, выходи! Внезапно дверь комнаты Дюпэн-Чен открылась, и кто-то кинул в Правду стулом. Бросок оказался удачным: Правду сбило с ног, и она скатилась вниз по ступенькам. Пока «злюка» приходила в себя, Хлоя пыталась заббарикадировать дверь комнаты оставшимися вещами. Вполголоса она ругала саму себя за то, что не додумалась уйти из дома Маринетт, пока та на битве, и спрятаться в каком-нибудь бункере. — Хлоюшка, ты там? — пропела акума. Буржуа — с ужасом — узнала голос Сезер. — Уходи, Маринетт здесь нет, — храбро, но бессмысленно крикнула Хлоя. В правой руке она сжимала ножницы — единственный острый предмет, который нашла в спальне. — А я так сразу и поверила, — насмешливо протянула Правда. — Хлоя-Хлоя, из нас двоих глупая блондинка — ты. Вся баррикада полетела к чертям: Алья возникла на пороге, улыбаясь во все тридцать два и почему-то очень напоминая Беллатрису из книжек про Гарри Поттера — такая же мрачная и безумная. — Ну смотри. Маринетт тут нет, даже под кроватью, — тяжело дыша, заявила Хлоя. Алья же без лишних слов направила в Хлою чёрный луч; Буржуа прикрылась руками, и луч, на ее счастье, угодил прямехонько в ножницы. Отрикошетив от ножниц, луч ударил по вышеупомянутой кровати. — Я хочу знать твой секрет, Хлоя, — приторно-сладко проговорила Алья. — Чем ты так очаровала мою девочку, что она забыла меня? — Боже, сколько драмы. Этой Сезер нужно сойтись с таким же ревнивым Феликсом, — тихонько сказала себе Хлоя, осторожно пододвигаясь к лестнице на балкон. — Стой на месте, Буржуа! Хлоя пригнулась; новый луч растворился в стене. — Ура, Леди Баг! — вдруг яростно завопила Хлоя, делая вид, что машет кому-то за спиной Правды. Алья купилась. Хлоя бросилась на балкон, молясь всем богам. Еще два луча пролетели мимо нее. — Ну, теперь тебе точно некуда бежать, — расхохоталась Алья, когда они обе оказались на террасе. — Но какая же ты забавная! Заставлю тебя танцевать. Сразу несколько лучей вырвались из ладошек Правды; Хлоя упала на пол, и ни один ее не коснулся. Затем она вскочила на ноги — но была вынуждена согнуться, спасаясь от очередного луча. — Теперь ты еще и замарашка… как ты это переживешь? — картинно ахнула Правда. — Пляши, пляши, Хлоя. Я помучаю тебя еще немного. — Моя испачканная одежда в разы лучше чистой твоей, —выкрикнула Хлоя. В следующую секунду луч пролетел буквально в миллиметре от нее. — Не забывай, с кем играешь, Буржуа. Хлоя и не забывала. Ни на миг не забывала. С Бражником. И Бражнику вот вообще — никак — абсолютно — нельзя знать, какой там самый страшный секрет хранится в голове Хлои. Бражник не должен узнать личность Леди Баг, иначе… это конец. Конец Маринетт, а значит, и конец всем. Лучей становилось все больше, Хлое было все труднее уворачиваться. Да и Алье начинала надоедать эта игра. В любое мгновение она могла взять и ударить — уже так, что Хлоя точно бы сдалась. Хлоя невольно взглянула вниз. Прыгать с балкона? На асфальт? Тут, в конце концов, не так уж и высоко… ну как… это не Бурдж Халифа, однако… — Хлоя, девочка, повернись. Я хочу видеть твои глаза, когда луч угодит тебе прямо в сердце. «Я обещала Маринетт, что никто не узнает». Хлоя бросилась к перилам, под недоуменной возглас Правды перегнулась через них, зажмурилась и… Упала. Прямо в чьи-то руки. *** — Хло?! — спаситель поставил ее на землю, и Хлоя запоздало сообразила открыть глаза. Кот Нуар смотрел на нее так, как смотрят на ребенка, который потерялся, а теперь вот нашелся. А затем Хлоя увидела, как к ним непонятно откуда бежит Леди Баг, и подумала: «Если она меня обнимет, случится катастрофа». Это же будет подозрительно, что Леди Баг ее тепло и по-дружески обнимает, и плевать, что Хлоя тут рисковала собой, все равно не надо ее обнима… — Котёнок, ты успел! Успел! Маринетт в маске действительно бросилась на шею. Но не к Хлое. — Спасибо, спасибо, — как в бреду, повторяла Баг, пока Нуар гладил ее по спине и тщетно пытался успокоить. Возмущенная Хлоя скрестила руки на груди и молча наблюдала за этим безобразием. — Боже, это все я виновата, все я… — Кхм-кхм, — недовольно напомнила о себе Хлоя. Леди Баг (с неохотой, как показалось Хлое) оторвалась от Кота. — Прости меня, — прорыдала она и на этот раз бросилась к Буржуа. Но Хлоя, хоть и тоже хотела обнимашек, головы не теряла. — Перестань. Мы же не подружки какие-нибудь, — хитро подмигнула она, и Леди широко улыбнулась. — Вы закончили? — очень холодно проговорила Правда, появившаяся как нельзя кстати. — Настало время узнать ваши секретики, Леди Баг и Кот Нуар. — Разве ты не хотела сначала добраться до Маринетт? — закричала Хлоя, игнорируя шокированные взгляды супергероев. — Что, не можешь ее найти? Совсем не умеешь играть в прятки! На мгновение Хлое показалось, что Леди Баг чуть не прыснула. — Я НАЙДУ ЕЁ! — прорычала явно оскорбленная Правда и взметнулась в воздух. — Умно, — оценил Кот. — Да, неплохо, Хлоя, — усмехнулась Леди. Буржуа повнимательнее взглянула на героев — и остолбенела: Кот Нуар держал Леди за руку. А Баг словно и не замечала. Или замечала? Замечала же, чёрт возьми! — Ребята, вы вцепились друг в друга, как лобстеры, — аккуратно сказала Хлоя, и Маринетт испуганно дернулась. Кот поспешно убрал свои «лапы» за спину. Пару секунд все трое молчали, а потом герои, не глядя друг на друга, дружно взмыли в воздух. Хлоя проводила подругу взглядом. — Кажется, на один секрет в моей голове сейчас стало больше, — улыбнулась девушка самой себе. *** — Котята, соскучились по мне? — Вообще-то я — божья коровка, — фыркнула Леди. Полноценного смеха у нее сейчас точно не получилось бы. — Что ты имеешь против котят? — Маринетт теперь не видела лица Адриана, потому что отвлеклась на Алью, зато слышала, как старательно юноша придаёт своему голосу беззаботный оттенок. Уж что-что, а делать вид, что все в порядке, Кот умел всегда. И спасибо ему за это огромное. *** — Жан-Жак, срочно включи телевизор! Хлоя-делайте-что-я-говорю-Буржуа залетела в свои покои, как комета. Пока испуганный дворецкий выполнял указание, Хлоя лихорадочно искала в своей любимой тумбочке настой валерианы. (Ведь даже у дочки мэра могут быть запасы на чёрный день). Пока Хлоя трясущимися руками пыталась напоить себя валерьянкой из-за того, что ее неожиданно посетило и не отпускало предчувствие чего-то кошмарного, Жан—Жак регулировал громкость на телевизоре. До Хлои донесся взволнованный голос Надьи Шамак: «Леди Баг спешно покинула поле боя… невероятно, но факт… Кажется, Леди Баг впервые не нашла применение «Супер-Шансу», её пять минут истекли, и трансформацию героини чуть не увидел весь Париж». — Кто бы мог подумать, что Сезер будет так отжигать, — нервно пробормотала себе под нос Буржуа. — Мад’муазель? — Оставь меня, Жан-Жак, — взмахнула ладонью Хлоя, как настоящая королева, и дворецкий ретировался. Хлоя же опустилась в свое любимое кресло и начала тревожно наблюдать за происходящим на экране. *** — Я не понимаю, Тикки, — очень стараясь не сорваться на крик, сказала Маринетт. — Что со мной? Я не смогла найти применение Шансу… — Дело не в тебе, — слабо промолвила Тикки, — а во мне. — Боже мой, что с тобой?! — воскликнула Маринетт, когда квами застонала и опустилась на её дрожащие ладошки. Тикки молчала несколько секунд, и у Дюпен-Чен внутри все похолодело. А потом квами заплакала — так, как плачут малыши, которые крупно провинились. Искренне и горько. — Я сама не знаю, Маринетт. Я как будто… истощена. Но такого со мной не случалось уже сотни лет. — Что-то же должно было так повлиять на тебя, — лихорадочно проговорила Маринетт. Тикки застонала еще сильнее. — Ти… — Это все я виновата, Мари. Маринетт теперь не просто похолодела, а вся заледенела. Ками никогда не называла ее уменьшительно-ласково. А еще квами никогда не выглядела такой болезненной — даже в тот раз, когда Маринетт впервые попала к Мастеру и попросила вылечить её «кота». — В чем ты виновата? — Я кое-что сделала… чтобы тебе было лучше… понимаешь, ты очень страдала в тот момент, хоть и не помнишь, — невнятно сказала Тикки. — Но в итоге… я сделала только хуже. Алья сейчас очень сильна и опасна для вас с Котом, а я ослабла так, что не могу тебя трансформировать. Я от тебя долгое время кое-что скрывала, и Камень меня теперь за это наказывает. Долго же он тянул с наказанием… Я плохая квами, Маринетт. — Я н-не понимаю, за что наказывает, Тикки? — пролепетала девушка. — Я стёрла из твоей головы… одно воспоминание, — сообщила квами. Было видно, что ей мучительно больно говорить. — Какое? И зачем? — округлила глаза Баг. Тикки ответила коротко, но ответ этот был сродни грому среди ясного неба. — Личность Бражника. *** Когда Алья начала вытаскивать из парижан их тайны, Кагами уже сидела в аэропорту, ела круассан и злилась на то, что её рейс до родной и любимой Японии задерживают. Ей хотелось быть гордой. Не думать об Адриане, Леди Баг, не думать о том, как радуется Хлоя Буржуа ее бегству отъезду. Милая Роуз зачем-то подарила ей розовый блокнот — мол, на память о Франции будь она проклята. Теперь Кагами хотелось записать в этот блокнотик свои планы— планы на новую, чудесную жизнь, без невзаимной любви и супергероев. Нет, правда, пора все начать, так сказать, с чистого листа. Она извела саму себя, выдумывая себе невероятную любовь, долгую жизнь и хэппи-энд с Адрианом. Она страдала, думая о том, что ей делать со знанием про Агреста-Кота. А теперь ей было все равно. Настолько, что даже не хотелось делать мелкие пакости в стиле «Ой, ты любуешься на девушку брата, Адриан? Ай-яй!». Ей вообще теперь ничего не хотелось. Ну разве что еще один круассан… — Ты видела, Бетти? — заверещал неподалеку какой-то маленький мальчик с такой же, черт, непослушной светлой прической, как у Адриана. Уж Кагами-то знала, что Агрест часами мог свои волосы укладывать — пока отец не отставал от него и не называл безупречным. — Тише, Джордж, — строго сказала девочка рядом с ним, очевидно, старшая сестра. — Я из-за тебя не услышала, как зовут эту девушку, которая идет прямо к Коту Нуару. Кажется, Мариэтта… У Цуруги внутри что-то дрогнуло. — Простите, а что вы смотрите? — очень робко обратилась она к детям, заметив в руках Джорджа телефон. — Надья Шамак в прямом эфире, — восторженно сообщил мальчик Кагами. — Тут акума, и Леди Баг куда-то исчезла, а к Коту зачем-то идет вот эта девушка. — Покажите мне! Срочно! Кагами заволновалась так, что дети дружно выпучили на нее глаза, а потом Джордж неуверенно протянул ей телефон. Кагами впилась глазами в экран: действительно Маринетт прямо от Лувра шла к Коту, а Леди Баг нигде не было. И шла Маринетт так безмятежно, словно не боялась ударов акуманизированной. *** — Моя хорошая девочка, — голосом, не предвещающим ничего хорошего, позвала Правда. — Наконец-то ты нашлась. — Я не советую лезть в мою голову, Алья, — спокойно ответила Маринетт, чувствуя, как Кот напряжённо следит за каждым ее движением, готовый в любой момент кинуться в самое пекло и прикрыть девушку своим телом. — Точнее, я не советую лезть в мою голову, Бражник. Я знаю секрет, который тебя уничтожит. После этой устрашающей фразы затих не только Париж — кажется, вся Франция у экранов потеряла дар речи. И одной из тех, кто потрясенно замолк, была, конечно же, Хлоя, мертвой хваткой вцепившаяся в подлокотники своего кресла. — Девочка моя, что же ты делаешь, — запричитала она, даже не замечая, что говорит точь-в-точь как Алья. — Не надо… что ты делаешь… Вот только Маринетт прекрасно знала, что делает.