Моя решимость, твоя гордость

- Тсу-кун, к тебе гости! – доносится с первого этажа мамин голос. Бросаю быстрый взгляд на часы – половина пятого. Значит, это - Гокудера. Он никогда не опаздывает,… если его жду я, конечно. Откладываю в сторону ручку и потягиваюсь, разминая затёкшие от неудобной позы мышцы. С обеда над дурацкой математикой сижу, ведь завтра тест. Быстрые шаги на лестнице – и Гокудера привычно извиняется за вторжение в мой дом. Вот возьму однажды и прикажу никогда больше не извиняться – интересно, послушается? - Проходи, Гокудера-кун, - машу рукой, прерывая бесконечный поток вежливых сожалений. – Подожди немного, я сейчас закончу. Придвигаю к себе тетрадь и тяжело вздыхаю. Полчаса уже над этой задачей бьюсь, и всё впустую. Хаято подходит со спины, наклоняется, рассматривая задачу. Металлический жетон на цепочке качается, задевая краем моё ухо. - Джудайме, у вас в третьем выражении ошибка, - говорит он меньше, чем через минуту. – Вот здесь, - чуть царапает ногтем тетрадный лист. – Надо знак поменять. - Правда? Спасибо, Гокудера-кун! – я поспешно хватаю со стола ручку и кидаюсь заново проделывать вычисления. Гокудера садится рядом, наблюдает молча, не вмешивается, терпеливо ждёт и улыбается, когда я подсовываю ему тетрадь. - Теперь правильно? Он кивает, и у меня вырывается вздох облегчения. Ладно, на сегодня с математикой покончено. Перед тем, как убрать в сумку тетрадь и учебник, ещё раз просматриваю задачу – странно, она совсем не кажется сложной. И почему я её раньше не мог решить? - Гокудера-кун, ты такой умный, - говорю я искренне. – А мне эта тема никак не даётся. Гокудера выглядит очень довольным и виноватым одновременно. - Что вы, Джудайме! Просто метод, которым пользуется сенсей в объяснении нового материала, вам не подходит. У вас преобладает наглядно-образный тип мышления. Но вы не волнуйтесь, я учёл это и разработал для вас особенную программу подготовки, так что вы легко сдадите этот тест! По правде сказать, Гокудера иногда пугает… - Тсу-кун, я приготовила вам чай, - в комнату заглядывает мама с подносом в руках. Ого, похоже, она серьёзно отнеслась к моей вчерашней просьбе – на подносе чего только нет: омусуби, тэмпура, разные овощи и соусы в маленьких мисочках и, конечно, сладости. Чайник и две чашки едва поместились среди этого изобилия. Вчера, вернувшись из школы, я спросил Реборна, нельзя ли как-нибудь решить проблему Хаято с оплатой квартиры. Всё-таки Вонгола – могущественная семья, можно, наверное, выделить какие-то средства…. Он посмотрел на меня, долго так и пристально, и сказал: - А ты эгоист, Тсуна. Вот как с ним разговаривать? Я тут волнуюсь, заботу проявляю – и я же после этого эгоист! Тогда я решил проблему по-своему: подошёл к маме и попросил её приготовить к сегодняшнему занятию что-нибудь вкусное. Мол, мне очень неловко, что Гокудера-кун тратит на меня столько времени, было бы здорово как-то поблагодарить его… Что ж, голодным он отсюда не уйдёт, за этим я лично прослежу. - Приятного аппетита, мальчики. Тсу-кун, если что-то ещё понадобится, возьми на кухне, хорошо? Мы с Бьянки-сан будем немножко заняты. Киваю машинально. Знаю я, чем они заняты будут. С тех пор, как Бьянки подсела на эту смесь соплей с сахаром, которую она упорно называет аниме о чистой мужской любви, они с мамой по вечерам пропадают перед телевизором. Я пытался как-то присоединиться к ним, но не продержался и десяти минут. Серьёзно, нужно конкретно с головой не дружить, чтобы смотреть такое. Ну, я и сказал, что герои шаблонные, и вообще парни так себя не ведут, а они назвали меня бесчувственным грубияном и выгнали из комнаты. Хорошо хоть, я ту сцену с поцелуем не стал комментировать, а то ведь и убить могли. Гокудера с подозрением разглядывает угощение. У него-то с логическим мышлением всё в порядке, наверняка уже сделал соответствующие выводы, но это его не спасёт. Разливаю по чашкам зелёный чай и беру с подноса один омусуби. - Так, сейчас поедим и займёмся кандзи, - озвучиваю планы на вечер. – Ты не против, Гокудера-кун? А то я с полудня ничего не ел… - Как вам угодно, Джудайме, - подчёркнуто вежливо отвечает Гокудера. Кажется, он всё-таки немного обиделся, потому что чай мы пьём в тишине. Хаято чинно жуёт третью по счёту креветку, а я думаю про себя: как же здорово, что я не позвал Ямамото. Он бы наверняка попытался разрядить напряжённую атмосферу одной из своих безобидных шуток, а мне потом последствия взрыва разгребать. Гокудера плохо понимает шутки. Нет, не так: он только те не понимает, которые меня касаются. Или его. Избирательное чувство юмора, что и говорить. Об отсутствии Ямамото – равно как и об отсутствии кого бы то ни было третьего – я начинаю жалеть лишь спустя двадцать минут, когда мы приступаем к повторению кандзи. Согласиться на помощь Гокудеры было очень, очень плохой идеей, никчёмный Тсуна. В этой комнате слишком мало места для нас двоих. Хотя дело не в размерах помещения: рядом с Хаято я даже на школьном стадионе чувствую себя загнанным в угол. Гокудера обладает удивительной способностью захватывать всё пространство вокруг меня – стоит ему оказаться рядом, и я уже ни о чём, кроме него, думать не могу. Раньше я не замечал, а теперь постоянно на себе ощущаю. И этот чёртов стол – разве он не был больше?! Гокудера сидит на расстоянии вытянутой руки от меня – преступно близко! – и своим вежливым, спокойным голосом спрашивает такие вещи, такие… Я с детства говорю по-японски, но и не предполагал даже, что мой родной язык может быть настолько пошлым. Гокудера сказал, что при моём типе мышления эффективнее всего использовать для запоминания метод ассоциаций. Что ж, теперь я знаю, почему в школе нам кандзи по-другому преподают. - Это иероглиф «отверстие». Попробуйте подобрать к нему яркий зрительный образ, Джудайме, и скажите, на что он похож. Ага, вот так прямо сразу и сказал!.. Знаешь, Гокудера-кун, если представить, что вот эти две линии – твои ноги, когда ты стоишь на четвереньках ко мне спиной и совершенно голый, то вот этот квадратик – твоё… эм, отверстие. А вот эта косая черта, наверное, твой… - Думаю, это похоже на замочную скважину, Гокудера-кун. - Видите, Джудайме, у вас всё отлично получается! Теперь иероглиф «трение». О, это просто. Вот тут – рука, а вот это – член. - Д-джудайме? Так, спокойно. Я что, это вслух сказал?! - Ну, для пятнадцати лет это вполне естественная ассоциация, - откашлявшись, бормочет Гокудера. Я тупо разглядываю лежащий на столе картонный квадратик – скорее кольцо Вонголы проглочу, чем встречусь сейчас взглядом с Хаято. Он нервно перебирает стопку карточек трясущимися пальцами. И звуки телевизора, доносящиеся с первого этажа, отнюдь не улучшают ситуации. - Я больше не могу сдерживаться. Я хочу прижаться к этому губами! – с придыханием возвещает мужской голос. Гокудера вздрагивает, и карточки выпадают у него из рук. Я в ужасе зажмуриваюсь. Просил же их не смотреть эту хрень, когда ко мне друзья приходят! - Нет! Нет, только не это…. Пожалуйста, не делай этого, Оми! – нервно протестует второй голос, тоже мужской, только выше тоном. Я с трудом подавляю желание бежать из этого сумасшедшего дома, куда глаза глядят. Вместо этого приходится подниматься на ноги и идти закрывать дверь. Когда голоса героев аниме стихают, мне становится немного легче. Во всяком случае, теперь я даже могу изобразить на своём лице некое подобие улыбки. - Гокудера-кун, давай перейдём к иероглифам попроще, а то я после математики что-то плохо соображаю, - прошу я, вновь усаживаясь за стол. - Хорошо, Джудайме, - он поспешно собирает карточки с пола. – Здесь есть несколько таких, которые вам будет легко запомнить. Вот, взгляните. Я раскладываю перед собой на столе предложенные Гокудерой карточки. Некоторые иероглифы кажутся очень знакомыми. Я переворачиваю один из них. «Тюрьма». - Гокудера-кун, это как в твоём имени читается, да? - И пишется так же, - Хаято тоже улыбается, правда, немного скованно. Наверное, не отошёл ещё после воплей из гостиной. – Так что на тесте я буду вашей подсказкой, Джудайме. Посмотрите на меня и сразу вспомните! Вспомнить-то я вспомню, только вот не о том. Те слова, что мне в голову приходят при взгляде на него, я в присутствии Гокудеры никогда не произнесу. Его же тогда удар хватит… - Значит, «гоку» пишется как «тюрьма»? А вторая половина? - Храм. Но этого иероглифа здесь нет, его в начальной школе проходят. Вот это вам будет интереснее, Джудайме, - Гокудера протягивает мне ещё одну карточку. – «Ураган», - поясняет он. - Ой, верхние три черты совсем как та штука у Бельфегора на голове - удивляюсь я вслух, не подумав, и Хаято немедленно мрачнеет. - Простите, Джудайме, - говорит он тихо. И разумеется, опять этот виноватый взгляд! - А теперь-то за что?! – не выдерживаю я. Гокудера смотрит на меня с глубоко несчастным видом. - Ну,… вы ведь про него вспомнили, потому что он больше подходит на роль Хранителя Урагана, чем я? Вот ведь заладил! Да если бы мне платили по сто йен за каждый раз, когда он это говорит, я бы уже миллионером был! - Зато ты – мой, - пожимаю плечами и тянусь к следующей карточке, прежде чем понимаю, что именно сказал. Гокудера широко открывает глаза. - В смысле, мой хранитель, - нахожусь я. – Мы же через столько вместе прошли, и всё такое…. Да плевать мне, кто там для чего подходит! - Джудайме… - кажется, Гокудера от переизбытка положительных эмоций вот-вот грохнется в обморок. – Для меня большая честь услышать это от вас. Я… я обязательно оправдаю ваше доверие! – пылко заканчивает он. Уф, вроде выкрутился. Утыкаюсь носом в зажатую в пальцах карточку, пытаясь скрыть смущение. Гокудера часто говорит – и делает – вещи, на которые я не знаю, как реагировать. Вздыхаю и пытаюсь сосредоточиться на иероглифе. Этот мне хорошо знаком – я каждый день его вижу, на табличке перед домом. Первая часть моей фамилии, читается как «сава», а означает - «болото». На обратной стороне крупным почерком Гокудеры выведены слова, в которых употребляется данный иероглиф. Пробегаю взглядом по списку. «Болото», «много», «выгода», «благодеяние» и… «смазка». Так. Следи за дыханием, никчёмный Тсуна. И не смей краснеть. Не смей! В этом списке дзёё-кандзи вообще есть нормальные слова? После ухода Гокудеры я надолго запираюсь в ванной – теперь это единственное место в доме, где можно… ну, снять напряжение, не опасаясь, что тебе помешают. Чувствую себя извращенцем, делая это: перед глазами всё время образ Гокудеры, как на карточке кандзи. На четвереньках, и ноги… О-ох… Слишком горячо. Из ванной я выхожу совершенно опустошённым, и спать хочется так, что едва хватает сил доползти до кровати. И уже проваливаюсь в глубокий сон, когда меня посещает неожиданная мысль. Интересно, о чём думал Гокудера-кун, когда делал для меня эти карточки?