Доктор Нигма

      Освальд не любил врачей. Так повелось с детства. Их деятельность представала перед юным Кобблпотом исключительно неприятной: сначала он представлял лишь уколы, затем слушал россказни о прокалывании гайморовых пазух, о трубке, которую пихают в пищевод, и прочих страшных вещах. Мама врачей также недолюбливала, но у нее были свои причины к недоверию американской системе здравоохранения. У Гертруды Капельпут просто-напросто не было денег на какое-либо лечение.       Освальд был болезненным ребенком, и женщина справлялась со всеми соплями, бронхитами, диатезами своими силами. Кобблпот, кажется, знал все о народной медицине. Мама также всегда предупреждала его быть осторожным, не лезть на рожон, как другие мальчишки, не забираться туда, куда забираться не стоит. Сломанные кости и вывихнутые конечности точно должен был лечить доктор. Освальд вздыхал и слушался маму. А также всегда тепло одевался, закутывался в шарфы, носил шапки, варежки.       С годами его недоверие к врачам становилось для него проблемой. На пути к трону Короля Готэма он успел получить немалое количество травм, которые он залечивал наскоро. Пил обезболивающие, пил спиртное, просто терпел неприятные ощущения, стиснув зубы. Если шальные пули из него вытаскивали, как и из всех остальных бандитов, он мог с этим мириться. То же казалось и редких ножевых. Швы выглядели очень любопытно. К тому же девушки и, наверное, юноши любили парней со шрамами. Совсем иное дело обстояло с ногой.       Ох, эта чертова нога! Каждый день Король Готэма просыпался с затаенной надеждой на то, что его конечность чудесным образом исцелилась. Этого не происходило. Она даже выглядела весьма сносно, только вот Освальду настолько надоел постоянный дискомфорт, изуродованная походка, что он буквально смотреть на нее не мог.       И вот он снова оказался в клинике. Из-за ноги. Это должно было рано или поздно произойти.       В клинике не было ни одного человека, кому он был бы незнаком. А ещё эта клиника была особенная, фактически Освальд Кобблпот и был ее хозяином. Клиника сияла своим приветливым белым светом прямо в центре Готэма среди клубов, казино, офисов бесчестных и жутко богатых компаний. Это была клиника пластической хирургии с легальной стороны, и клиника чего угодно остального — с нелегальной. Туда обращались богатенькие мажоры, пустоголовые красотки, стареющие светские львицы. Все донельзя обеспеченные, конечно. Сие заведение спонсировала мафия и очень удачно умудрялась тут же отмывать деньги. Последствия перестрелок устраняли здесь. Лепили новое лицо в попытке избежать правосудия. Пересаживали органы. Даже устраняли тела.       Об этом знали все, но как заведено это было в Готэме, никого это не смущало. Подпольная медицинская система, но очень достойно оснащенная.       «Мистер Кобблпот, вас примет новый врач. Прошу, устраивайтесь поудобнее и подождите минутку».       Освальд уселся на больничную кушетку, прислонился спиной к стене. Новый врач значит? Это все равно не имело особого значения. Вскоре дверь кабинета снова открылась, прибыл его новый доктор, который широко улыбнулся и сходу бросил:       «Простите, что заставил вас ждать, брал вашу медицинскую карту».       Доктор выглядел очень-очень юным. А ещё он был высоким, его зубы были белоснежными, как и его халат (который, к слову, очень ему шел), улыбка была просто обаятельной. Темные волосы, аккуратно уложенные назад, очки. Освальд разглядывал его долго, всё-таки он вовсе не ожидал увидеть такого врача. Большая часть специалистов в клинике были матерыми суровыми мужиками, которые повидали все. Через их руки проходил весь криминал Готэма. Доктор подтащил стул поближе к своему пациенту, развернул этот стул спинкой, уселся.       — Не знал, что у меня есть карта, — произнес Освальд.       — Конечно же есть, ведь вы, мистер Кобблпот, посещаете клинику уже… в двенадцатый раз! Не терпится узнать что на этот раз.       — Простите, конечно, что перебиваю, но вы кто? — холодно поинтересовался Пингвин.       — Ох, — глаза доктора округлились, — простите мне мои манеры. Меня зовут Эдвард Нигма.       — Вы из пластики?       Выглядело это весьма похоже. Какой-то зелёный восторженный пластический хирург. Такой же смазливый, как его будущие клиенты.       — Вы говорите о другом отделении? Нет, я не пластический хирург, и никогда этим не интересовался. Я специализируюсь, м-м-м, на хирургии, патанатомии, экспертизе и на уничтожении тел. Признаюсь, это моя слабость.       — А-ха, — удивлённо произнес гангстер, — заканчивали университет, конечно?       — Да, Готэмский мед, — ответил доктор.       Мистеру Нигме пришлось напомнить себе, что подобные вопросы о квалификации закономерны для пациентов. Хоть на самом деле у него и не было настоящей квалификации хирурга.       — Затем у меня была некоторая практика в полиции Готэма.       — Прошу прощения, что?       — Это совсем не то, что вы подумали! Я не коп, не был копом, и я не шпион. Я работал патологоанатомом… Затем случилась некоторая неприятность, и я убил полицейского. Ну, пару-тройку. И ещё свою коллегу. А затем попал в Аркхем, — нервно закончил доктор Нигма.       — Ох уж эти копы, так и просятся на нож, верно? — наконец, улыбнулся Пингвин. Эдвард выдохнул.       Эдвард Нигма очень-очень хотел познакомиться с мистером Пингвином. Это было его страстное желание едва ли не с начала работы в этой клинике. Он изучил его медицинскую карту вдоль и поперек, в точности запомнил все ранения, с которыми мистер Кобблпот обращался к специалистам. Помнил, когда это происходило. Эдвард ещё проходил своеобразную стажировку, привыкал к мысли, что будет работать с живыми людьми, а не с трупами. Он был очень талантливым молодым человеком, хорошо знал о работе полиции изнутри, о всех возможных травмах, которые преступники получали чаще всего. Кроме того, он был педантичен. Хорошо ассистировал, привел систему карт в божеский порядок, упорядочил информацию о пациентах. Большинству было на это совершенно плевать, но Эдвард Нигма просто не мог наблюдать за работой без каких-либо внятных отчётов.       Руководство долго не подпускало Нигму к Освальду Кобблпоту. Ведь он был как-никак боссом, а чрезмерное восхищение Эдварда настораживало. Наконец, его мечта сбылась.       — Так что вас беспокоит? Я приложу все свои усилия, чтобы вам помочь, — искренне сказал доктор Нигма. Освальд даже почувствовал симпатию.       — Это связано с самым последним моим посещением недели три назад.       — Огнестрельное бедра? Иу, да, это неприятно.       — Всё ещё чувствую боль, затрудняюсь ходить.       Чертов Джим Гордон, ох, как же Освальд был на него зол.       «Ну, отличненько, раздевайтесь!» — бодро произнес доктор Нигма, встал со стула, ушел к своему столу и начал к чему-то там своему готовиться.       Пингвин растерянно моргнул и слегка покраснел. Логично было, что для лечения бедра нужно снимать одежду, но выражение, с которым была произнесена последняя фраза, и, возможно, возраст и внешность нового врача заставляли чувствовать его неловкость. Кобблпот снял с себя штаны, аккуратно положил их возле себя. Нигма натянул латексные перчатки, вернулся, поглядел на заживающую рану. Его взгляд опустился ниже.       — Мистер Кобблпот, не могли бы вы ещё снять?..       — Зачем? — быстро спросил он.       — Ремешок для носка сейчас препятствует кровообращению, и в целом, все лучше снять.       Чувствуя внутреннее напряжение, мистер Кобблпот отстегнул ремешок от носка, снял его, ботинок с правой ноги, носок. Громко выдохнул. Затем повернулся и с дискомфортом закинул ногу на кушетку. Мистер Нигма с чрезвычайным интересом подвинулся ещё ближе. Это была знаменитая травма ноги, оставленная ещё Фиш Муни. Стопа слегка выворачивалась в сторону, в лодыжке наблюдалась несильная деформация. Эдвард ожидал увидеть что-то более серьезное. Было видно, что мышцы были напряжены и часто страдали от судорог.       — Так как там, кхм, рана? Мне казалось, что она заживает хорошо.       — Ох, да, она правда заживает хорошо, — доктор Нигма поднял голову, — тут я не вижу особых проблем. Меня беспокоит то, что ниже.       — Я живу с этим годы, — тут же начал защищаться Пингвин.       — Здесь также нужен уход. Из-за пулевого нагрузка стала выше, кровообращение нарушилось. То, что обычно вам казалось хроническим неудобством, обострилось. Смею предположить, что вы не соблюдали постельный режим.       — У меня нет на это времени.       — Я сниму воспаление немного.       Пингвин наблюдал за каждым действием с огромным недовольством, напряжением и даже страхом. Эдвард иногда бросал на него любопытный взгляд, а затем снова сосредоточивал внимание на ноге. Движения его пальцев были очень нежными и лёгкими. Он неторопливо втирал скользкий и прохладный гель. Нигма не верил своей удаче: первый прием Пингвина и ему сразу удалось дотронуться до его сломанной ноги.       После этого Кобблпот сидел какое-то время, насупившись, ожидая, что гель немного впитается и снимет боль. В других обстоятельствах он бы ни за что не согласился на подобное. Доктор Нигма с такой осторожностью и даже нежностью прикасался к нему, что Освальд не мог не отметить эротичность ситуации. Гладкость этого геля, то как чужие пальцы скользят по коже круговыми движениями. Он закусил губу и бросил взгляд на спину юноши. Халат закрывал все самое интересное, но так, кажется даже было интереснее. Затем доктор Нигма снова вернулся к нему, и Пингвин напустил на себя безразличное выражение.       Доктор приложил к его голени мерную ленту, записал результат. Обернул ее над коленом и под коленом. Гангстер был обескуражен и не сразу задал вопрос:       — Какого черта, доктор?       — Хочу сделать для вас кое-что, чтобы уменьшить нагрузку на правую ногу. Ортез.       — И вы предполагаете, что я снова вернусь к вам? Точнее, вернусь в клинику.       — Да, — мистер Нигма хлопал ресницами с невинным выражением, — хроническим болезням нужен постоянный контроль.       Пингвин был недоволен, но сам плохо понимал почему. Вот он обратился в клинику с конкретной проблемой. Его осмотрели, ему сняли боль, ему предложили дальнейшее решение проблемы. Может все дело было в самом докторе? В его внешности и поведении было нечто, что заставляло мистера Кобблпота раздражаться. Возможно, он попросит затем другого врача. А возможно и нет.       Время шло, а он вспоминал о докторе Нигме снова и снова. В конце концов, пришел к тому, что сменит врача, посетит этого юношу в последний раз, чтобы поглядеть, что бы он там ни делал. Он был… слишком молодой. И даже не доктор по основной профессии. Он заставлял Освальда беспокоится о том, как выглядит со стороны, его вопросы об образе жизни ставили гангстера в тупик. В ином случае он бы уже давно сказал врачу, что это не его собачье дело, ухаживает он за ногой, или нет, соблюдает ли постельный режим. А доктор Нигма глядел на него, как щенок. Ох-х, почему вы так себя не жалеете, мистер Кобблпот? Мистер Кобблпот не жалеет никого, даже себя.       Пингвин подошёл к стойке регистратуры, готовый озвучить свою просьбу, как услышал восторженное «мистер Пингвин» из-за спины. Доктор Нигма уже заметил его, черт его подери. Освальд шумно выдохнул, затем повернулся с фальшивой любезной улыбкой.       Теперь Кобблпот уверил врача, что чувствует себя намного лучше и не стал раздеваться. Тот показал ему некий аппарат, сделанный из прутиков, ремешков, начал надевать всю эту конструкцию на ногу, попутно все объясняя и успокаивая, что ортез можно носить и под одеждой. Пингвин не выглядел впечатленным. Эта махина поверх костюма выглядела странно и громоздко.       — Я бы дал вам рекомендации, как уменьшить боль, если бы был уверен, что вы будете их соблюдать.       — Хах.       — Удобная обувь? Ортопедическая.       — Мне нравится моя. Она изысканная.       — Физиотерапия, массаж.       — Не хочу вверять свой храм в чужие руки.       — Гидромассаж?       — О, у меня есть джакузи.       — Звучит неплохо, — улыбнулся доктор, Освальд фыркнул, затем Нигма продолжил, — пройдитесь.       Пингвин встал, попробовал согнуть ногу. Ощущения были очень непривычными, но не болезненными. Выпрямил ногу, сделал несколько шагов. Кажется, с этой штукой походка его была почти человеческой. Доктор Нигма глядел на него с восторгом, как маленький ребенок при виде своего подарка на Рождество.       — Что ж, вынужден признать, что эта штука действительно работает, — наконец, признал мистер Кобблпот.       — Я так рад, что… — начал доктор, как его громко перебил звонок на мобильный Пингвина. Тот поднял трубку, начал с кем-то разговаривать.       Эдвард, немного задетый этим, сел за свой стол, стал заполнять бумаги. Кобблпот, расхаживающий за его спиной, стал медленно приходить в ярость. Нервная работёнка, ничего не скажешь.       — Произошло что-то? — невинно поинтересовался юноша.       — Копы накрыли очередную лавку счетоводов. Ну что за гребаные кретины! Почему они это делают, кто их на такое надоумил? Погодите, я знаю кто! Гордон, мать его! — Кобблпот выругался, а доктор тихо хихикнул. — Считает, что у меня слишком много денег! Почему бы ему самому не заняться своим наркоконтролем?! Ребята барыжат почище моих! Но нет, если у Джеймса и выдаётся свободная минутка, он это время обязательно потратит на то, чтобы поднагадить мне!       — Мистер Кобблпот, боюсь, вы слишком много переживаете.       Доктор Нигма встал, повернулся к своему пациенту, чтобы заглянуть тому в лицо, прислонился к столу. Да, Пингвин был очень зол. Он глядел на Нигму, сощурившись. Что за наглость! Он будет злиться и ругаться всякий раз, как ему этого захочется. Гангстер подошёл к своему долговязому собеседнику вплотную. Позади того был стол, ему уже некуда было отступать.       — Повторите, что вы имели в виду, — с угрозой произнес гангстер.       — Я сказал, что вы подвергаете себя стрессу, а это негативно влияет на ваше здоровье. Вам нужно расслабиться, — спокойно ответил Нигма, — снять напряжение.       Снять напряжение! Этот парень точно был самоубийцей. Как ему пришло в голову перечить разозленному Королю Готэма, и как ему пришло в голову высказывать какие-то… испорченные предложения? А доктор его совсем не боялся, глядел так терпеливо сверху вниз, не пытался закрыться или выскользнуть из опасной близости. Этого Освальд просто не мог оставить. Он схватил Нигму за воротник, дёрнул на себя, чтобы их лица оказались на одном уровне. Мистер Нигма сглотнул и облизнул губу. Освальд, мгновение назад готовый выпалить очередную угрозу, вдруг подался вперёд и впился своими губами в чужие.       Эдвард был очень удивлен, но отстраняться не стал. Он вышел из ступора и стал отвечать на поцелуй. Освальд целовался жадно, демонстрировал свое собственничество, превосходство. Парень вовсе был не против открытого поцелуя. Почувствов чужой язык, Нигма положил руки на шею гангстеру, притянул его ещё ближе. Кобблпот с трудом оторвался от этого гипнотического процесса переплетения языков и покусывания губ, отстранился, часто дыша. Эдвард также был раскрасневшийся, стянул с себя очки и оставил их на столе.       — Вы ищете личную выгоду от этого снятия напряжения?       — Что вы, мистер Кобблпот, вы ведь уже оплачиваете мои услуги.       — И этот процесс также входит в ваш прайс-лист?       — Нет, для вас совершенно бесплатно.       Каким-то чертовым образом сказанное заставило его половой орган заинтересованно дернуться. Ведь ему не нравились врачи, не нравился этот навязчивый Нигма! И вот как складывалась ситуация сейчас. Он в клинике, в кабинете, полном белоснежной мебели, где витает запах лекарств и дезинфицирующих средств, чувствует влечение к своему лечащему врачу, которого видит второй раз в жизни. Как в какой-нибудь порнографии. А может он с самого начала чувствовал особую симпатию к этому улыбчивому парню, поэтому так раздражался?       Нигма расшифровал откровенно вожделеющий взгляд верно. Он положил руки на талию своего клиента, развернул так, что они поменялись местами и теперь Кобблпот опирался о стол. Затем он опустился на колени. Господи, это точно какое-то безумие, такое ему представлялось лишь в самых смелых мечтах. Он расстегнул ширинку Пингвина, с волнением отмечая, как явственно чувствовался возбуждённый член, спустил штаны с нижним бельем. Орган оказался прямо у его лица, упруго качнувшись в воздухе. Не то что бы Эдвард имел обширный опыт в сексе с мужчинами. Не то что бы он вовсе рассматривал эрекцию у других мужчин. Конечно, орган отличался от его собственного.       Он обхватил его у основания. Очень теплый и толстый, толще, чем у него. Оральный секс будет нести некоторые трудности, но Эдвард трудностей не боялся. Он попытался припомнить все, что знал об анатомии и физиологии, и все, что приносило удовольствие ему самому. Он взял всю головку в рот, стараясь обернуть свои острые зубы губами, кажется, такой была технология. Даже всего одна головка тяжело ощущалась на языке и занимала много пространства. Он прошёлся языком по уздечке и краем глаза увидел, как Кобблпот сжал пальцами край стола. Нигма продолжил двигать языком, экспериментируя, делая это с лёгким или более интенсивным нажимом, придвинулся поближе, положил руки на обнаженные бедра. Сверху послышался громкий рваный выдох, и Нигма поднял взгляд. Освальд тут же смущённо отвёл глаза. Все это время он глядел на Эдварда, не отрываясь и, кажется, даже не дыша.       Это придало уверенности. Эдвард придвинулся еще ближе. Орган проникал все глубже и глубже, пока не уткнулся в ротоглотку. Парень почувствовал рвотный позыв, но подавил его в себе и глубоко вдохнул носом. Затем подался назад, выпустил член изо рта, и между его кончиком и губами протянулась ниточка слюны. Теперь член влажно блестел, и было видно, что возможностей хватило на половину длины. Что ж, неплохо для начала.       — Вы никогда ещё этим не занимались? — подал голос Пингвин.       — Н-нет, простите, что вот так на вас экспериментирую.       — Я только рад быть объектом таких экспериментов.       На самом деле не так важно было, насколько глубоко проникал член при отсосе, потому что все приятные ощущения сосредотачивались у самого конца. Так что спустя недолгое время мистер Кобблпот издал первый стон, качнулся назад и запрокинул голову. Нужно было лишь понять общий принцип, уловить ритм. Всем действиям нужен был четкий непрекращающийся ритм. Освальд часто и громко дышал, издавал порой тихие трогательные стоны, пальцами Нигма чувствовал, как мышцы его бедер непроизвольно сокращались. Уже у самого оргазма руки гангстера оказались в волосах партнёра и он требовательно притянул голову Эдварда к себе. Тот схватился руками за стол, глаза тут же заслезились, когда головка снова толкнулась в стенку глотки.       «Ах-х, черт, я сейчас кончу».       Нигма отшатнулся, но не стал выпускать орган изо рта. Вкус спермы нельзя было назвать приятным, но отвращения он также не вызывал. Парень скорее сглотнул, желая сразу уменьшить неприятные ощущения в горле. Он не облажался и сумел довести партнёра до оргазма — это главное. И не просто партнёра, а Освальда Кобблпота, своего кумира. Тот пребывал в посторгазменном состоянии, почти сидел на столе, глядел куда-то в пустоту и восстанавливал дыхание. Доктор Нигма встал с колен, кашлянул.       «Мистер Пингв…» — хрипло начал он, но, кажется, сорвал голос. Вытащил бутылку воды из ящика стола, отпил, стало легче. Кобблпот покраснел ещё больше.       — Мистер Пингвин, спасибо за ваш визит.       — С-спасибо за это… снятие напряжения и за ортез, мистер Нигма.       Так они неловко попрощались.       Ни с кем вот так запросто Пингвин ещё не перепихивался. Были разные подхалимы и шпионы, что пытались пробраться в его постель или сыграть на его слабостях, но Кобблпоту они были безразличны. А тот доктор никогда не отсасывал раньше, но все равно попытался доставить ему как можно больше удовольствия. И с этого он не получил никакой выгоды. Освальд думал об этом, думал о том, что оставаться в долгу нехорошо. К тому же навёл справки об этом Эдварда Нигме. Все, что он сказал о себе, было правдой. Он даже был другом Джима Гордона. Как тесен Готэм! Это было ещё одно доказательство того, что в полиции города могли работать только отбитые люди.       Когда в очередном приступе гнева Кобблпот слишком сильно сжал бокал, тот сломался. Стекло впилось в ладонь, заструилась алая кровь, и гангстер не мог не вспомнить о том, что стресс был вреден для его здоровья.       «Обошлось без швов» — произнес доктор Нигма. Он перевязывал порезанную левую ладонь, перевернул ее тыльной стороной и затянул аккуратный узелок. Освальд улыбнулся. Все прикосновения врача были донельзя аккуратными, будто бы его пациент был нежным цветком. Пожалуй, никто кроме мамы до Освальда так не дотрагивался.       — Спасибо. К тому же я хочу вас ещё отблагодарить.       — Простите?       — Не делайте вид, что не знаете, о чем я, — произнес мистер Кобблпот и притянул доктора к себе за галстук.       Они снова самозабвенно целовались. Пингвин мог привыкнуть к этому. Его руки проникли под халат, заскользили по талии, ухватились за ремень брюк. Освальд раздевал своего нового любовника и остановился, когда увидел аккуратно подстриженную полоску волос. Видимо ждал его, подготовился, побрился. А возможно он делал так постоянно. Кобблпот, не слушая протесты, сам опустился на колени на пол, сдернул брюки и белье Нигмы до колен. Он одной рукой обхватил член своего врача, такой гладкий и длинный. Прямо под стать его росту, к слову, по изящным длинным пальцам все сразу становилось понятно. Эдвард, не двигаясь с места, вдруг изогнулся, дотянулся до своего стола, достал из ящика тюбик медицинской смазки. Освальд здоровой рукой начал медленно размазывать ее по органу, вперёд и назад, вперёд и назад. Это было очень легко и приятно. Нигма вскоре почувствовал слабость в ногах. Пингвин и не думал ускоряться, он держал этот мучительно медленный темп, двигал рукой от самого основания до головки так, что возникало наслаждение, но этого не хватало, чтобы кончить. Эдвард сдерживался, чтобы не податься бедрами. Гангстер, глядя на мучения своего партнёра, ухмыльнулся.       — Так приятно?       — Д-да, — слабо ответил Эдвард и закусил губу, чтобы не заскулить самым жалким образом.       Кобблпот любил мучить людей, и интимной стороны это касалось также. А доктор оказался хорош, с выдержкой, ещё стоял прямо, не пытался прекратить этот процесс. Нигма стоял, зажмурившись, и вдруг пошатнулся, когда почувствовал горячее дыхание там, под основанием органа. Освальд прошёлся языком по мошонке, втянул губами кожу. Он бы точно не стал делать это человеку, который был бы ему не симпатичен. Нигма пронзительно застонал, зрелище перед ним открывалось то ещё. Перед ним на коленях был человек, которого звали Королем Готэма, и он уткнулся в его пах лицом, так что его жестковатые от геля и лака волосы щекотали низ живота, а член Нигмы был просто прижат к лицу от острого носа до самых корней волос, сочащийся предэякулятом и блестящий от смазки. Смазка также блестела и по всему лицу гангстера. Этого было более, чем достаточно.       «Мистер Кобблпот» — испуганно сказал Эдвард, почувствовав, что находится на грани разрядки. Ещё одно движение, и все волосы Пингвина бы оказались в сперме. Тот отстранился, поймал губами кончик члена, языком надавил несколько раз на головку и с влажным развратным звуком соскользнул с органа. Нигма взвыл снова, и лицо Кобблпота оказалось покрыто белесой спермой, все, от лба до подбородка, одна капля была на ресницах, другая стекала по кончику знаменитого птичьего носа. Кроме всего под глазами отпечаталась потекшая тушь. Выглядел Пингвин ужасно. Ужасно эротично, но за полностью уничтоженное таким бесстыдным образом лицо, он наверно готов был прикончить недалёкого врача на месте.       Кобблпот какое-то время просто сидел на месте, осмысливая произошедшее, слизнул стекший на губу эякулят и широко улыбнулся. Нигма, успевший ни на шутку испугаться, с облегчением выдохнул.       Кем был этот доктор Нигма для короля преступного мира? Любовником? Освальд зарёкся заводить любовников, потому что для человека его статуса это было слабостью, а его нежное, чувственное и любвеобильное сердце, которое он прятал от окружающих, точно бы не выдержало расставания или потери любимого человека. Но произошедшее уже нельзя было изменить. Нет, они просто занимались сексом, и ничего больше. Это совмещение приятного с полезным. Пингвин с мечтательным выражением смотрел на громоздкий ортез, который красовался на нем, как часть доспеха. Ему нужен был новый повод, чтобы увидеться со своим доктором.       В следующий раз он даже не стал оповещать клинику о своем визите, заявился как есть. Обнаружил доктора Нигму за распитием чая, у него был перерыв. Эдвард радушно и ему налил кружку. Они сидели в кабинете, улыбались друг другу, но не находили тем для разговоров.       — Так что-то снова произошло? — задал закономерный вопрос Нигма.       — Нет, доктор, ничего не случилось. Просто подумалось, что следует проследить все изменения с ортезом, — ответил Пингвин. И плевать, что пару недель назад он и не думал вот так трястись со своей конечностью, просить докторов, чтобы за ним следили и ухаживали.       — Конечно! Если вы хотите.       — Так вы свободны сейчас?       — Не совсем, — Эдвард поглядел в сторону, — но я могу попросить коллегу, чтобы этим вечером он меня заменил. И я весь в вашем распоряжении.       Этот осмотр выглядел не совсем обычно. Нигма сидел на стуле перед ним, а вытянутая обнаженная нога была у него на коленях. Кобблпот, уже чувствуя возбуждение, наблюдал, как руки врача с этими ужасно красивыми и длинными пальцами двигались от колена к лодыжке, слегка надавливая и массируя.       Освальд подвинулся к краю и ткнулся стопой прямо между ног своему партнеру. Тот испуганно отдернул свои руки, взволнованно поправил очки на носу, когда почувствовал, как Кобблпот стал таким причудливым образом наглаживать его промежность.       «Почему вы остановились? Вы мне массаж, а я — вам» — хрипло произнес гангстер.       Возбуждал не столько сам процесс, а то, как это выглядело, эта причудливая извращенность, когда объектом вожделения становилась стопа. Эдвард не замечал за собой таких склонностей раньше, а теперь мысли об этом будут его преследовать. Он развел свои ноги пошире. Пингвин был очень сосредоточен на этих движениях, даже слегка высунул язык. А затем прошипел что-то, когда ногу всё-таки свела судорога.       — Не нужно этого делать, если вы чувствуете боль, — обеспокоенно произнес он, усаживая партнёра поудобнее.       — Какая забота обо мне, — хмуро огрызнулся Освальд, притягивая к себе коленку.       — Конечно, я же ваш врач.       Гангстер громко выдохнул, смиряясь. Доктор потянулся к нему с поцелуем, поймал нижнюю губу мужчины своими, затем поцеловал своего пациента в щеку, опустился ниже, стал оставлять мягкие и влажные поцелуи на шее. Кобблпот задрал голову, посмотрел в потолок с тоской и произнес:       — Осторожно, доктор, а то я решу, что вы в меня влюблены.       — Мы будем сохранять деловые отношения, мистер Кобблпот, — успокоил его Эдвард, — самонадеянно было бы рассчитывать на роль вашего молодого человека. Хотите продвинуться дальше?       — Что?       — Дальше оральных практик.       — А, конечно.       Освальд снял с себя галстук и рубашку, улёгся на кушетку на спину, задумался, перевернулся на живот. Нигма остался в одежде, и ничего, этот халат гангстер начал считать сексуальным. Как и звук, с которым натягивают тугие латексные перчатки. Он прикусил губу, когда почувствовал, как пальцы в этих самых латексных перчатках стянули с него нижнее белье, возбуждённо заерзал на месте. Однако, когда смазанные пальцы надавили на сфинктер, пытаясь проникнуть внутрь, он почувствовал боль. Нигма обеспокоенно огладил его поясницу.       — Я знаю, что ты думаешь, но я не хочу и это прекращать.       — Тогда расслабьтесь.       — Угх, я пытаюсь.       Доктор склонился над ним и приложился губами к ягодице. Это было неожиданно, щекотно и как-то смешно. Он сделал это ещё раз, и ещё, приближаясь таким образом к анусу. Освальд теперь взволнованно прикусил костяшки своей руки, два пальца Эдварда легко проскользнули внутрь к неожиданности и доктора, и его пациента. Эдвард совершил несколько фрикций, что вызвали невнятное мычание у Кобблпота, но судя по тому, как он подался своим тазом по направлению к пальцам, протестом это не было.       Доктор Нигма надавил на внутреннюю стенку, потянул пальцы на себя, и гангстер вскинул голову в немом крике. Ещё несколько поглаживаний простаты, и он начал беспокойно извиваться и тяжело дышать. Лицо имело болезненное выражение, стимуляция, пожалуй, была слишком приятной.       «Быстрее, ещё» — говорил он умоляющим тоном. Нигма старался не отставать. Только вот оргазм от одной стимуляции простаты был вещью ещё очень далёкой для Освальда. Движения переставали быть такими сладострастно приятными, нужно было что-то ещё.       — Давай трахни меня уже, — нетерпеливо произнес он.       — У меня, кхем, к сожалению, нет презерватива, — виновато ответил парень.       — Что? — Освальд даже привстал на локтях и обернулся к своему партнеру. — Мы уже успели обменяться своими биологическими жидкостями.       — Ну, я так не могу, — упрямо повторил Эдвард, — но у меня есть кое-что ещё.       Он извлёк на свет некий предмет причудливой формы, один конец которого напоминал дилдо черного цвета. Кобблпот поглядел скептически. Этот парень не переставал удивлять.       — Это будет гораздо лучше, чем пальцы.       — О, вы ради меня посетили секс-шоп…       — У него есть и терапевтический эффект.       — Ладно, — Кобблпоту было легче согласиться.       Он даже приподнял свой таз, чтобы его ненаглядному доктору было удобнее. Диаметр у массажёра, или что бы это ни было, был ощутимый, он действительно заставил мышцы растянуться. Своим концом игрушка (медицинское приспособление?) уткнулась именно туда, куда было нужно. Эдвард несколько раз вынул ее и с каким-то скрытым садистским удовлетворением ввел ее снова внутрь. Колени у его пациента непроизвольно сводились вместе и подрагивали. И хоть тот и молчал, было ясно, что он испытал море разных ощущений. Наигравшись таким образом, Нигма ввел стимулятор поглубже и нажал на переключатель в своем кармане.       Кобблпот всхлипнул, ощутив в себе неожиданную вибрацию.       — Т-ты почему не сказал, что она ещё и вибрирует? — жалобно произнес он, уткнувшись лицом в кушетку. Он так забылся в новых ощущениях, что забыл о том, что общались они всегда на вы.       — Хотелось увидеть вашу реакцию. Неизвестность добавляет некоторой отстроты, не так ли?       — М-хм.       Эдвард нажал ещё раз, сделал режим посильнее. И это заставило все мышцы ног пациента напрячься. Он двигался вверх и вниз, то будто бы желая вжать свое тело в жёсткий матрац, то дергаясь, пытаясь поднять свой зад в таком положении повыше. Кобблпот попытался подтянуть под себя ноги, и Нигма заботливо подтолкнул игрушку ещё, чтобы она ненароком от всех этих телодвижений не выскользнула.       — А-а хватит, — тут же вскрикнул гангстер. Он уже не мог контролировать свои движения.       — Вытащить?       — Не-ет. Заставь меня кончить!       — Но если подождать ещё, оргазм будет куда ярче.       Кобблпот глядел на него слезящимися глазами, однако не стал спорить. Он простонал и перевернулся обратно на живот. И это было удивительно, так же как садисты и мазохисты были по сути одним и тем же, так и человек, привыкший к исключительному доминированию, в глубине души страстно желал подчиняться и терпеть наказания. Все это время гангстер мог пропустить под себя руку, дотянуться до своего члена, кончить, когда ему захочется, и прекратить это увлекательное представление. Но не стал. Возможно, это даже не приходило в его голову. Слишком долгое воздействие такой непрекращающейся вибрацией привело бы к тому, что Освальд потерял бы чувствительность, и весь процесс закончился бы ничем. Но Эдвард этого не хотел, хоть звучало это и весьма занятно. Он хотел собственноручно довести своего партнёра до кульминационного момента.       Он потянулся между разведенных ног к органу, под которым собралась уже целая лужица смазки и секрета. Несколько фрикций, и партнёр с вскриком буквально забился в оргазме. На это зрелище доктор Нигма хотел бы любоваться каждый день. Он выключил вибратор.       Какое-то время мистер Пингвин приходил в себя. Затем собрался, сделал пару шагов на ватных ногах. Стало понятно, что из клиники самостоятельно ему будет сложно выйти, так что Нигма, как джентльмен, провел его. В коридоре он столкнулся с возмущенным директором:       — Вот где ты! Да как ты вообще тут теперь расхаживаешь?       — Прошу прощения?       — Мне сообщили, что сегодня ты оказался занят очень важным делом. Трахал нашего босса, которого мы, наконец, доверили тебе для лечения!       Лицо Эдварда стремительно заливала краска. Стены в этом здании были хорошие и крепкие, но стоны и крики, сопровождавшие его последний эксперимент, люди не могли не заметить. Об этом в пылу страсти как-то не пришлось думать.       — Ты этого добивался с самого начала? — начал допытывать его директор клиники.       — Я-я, н-нет, так просто сложились обстоятельства. У меня не было в планах соблазнять мистера Пингвина.       — А-ха.       — Это правда! Я лишь хотел оказывать посильную медицинскую помощь.       — Это не профессионализм, Нигма.       — Я знаю, — парень виновато потупил взор, — но у босса точно нет претензий…       — Как я могу доверять тебе, если ты трахаешь пациентов?! — гаркнул мужчина. — Как я могу вообще тебя к кому-то подпускать?       Эдвард испуганно огляделся. Медсестры, с интересом слушающий весь этот диалог, тут же переключились обратно на свои занятия. Ох, черт, черт, черт!       — Разговор этот мы потом продолжим, Нигма, — мужчина пригрозил ему пальцем и стремительно пошел дальше по коридору.       — Ладно, хорошего вечера, — сказал ему вслед Эдвард.       Вспомнились вдруг все издёвки, что сопровождали его на прошлом месте работы. Теперь же о произошедшем будет знать вся клиника, и он станет тем самым парнем, трахнувшим босса.