Доктор Нигма

      Эдвард снова проснулся с эрекцией. И снова ему снилась одна определенная персона. Сюжет каждый раз немного отличался, но базировался на всех тех встречах в клинике. Память у него была отменная, и развратные изображения просто впечатались в его подсознание. Нигма простонал, встал с кровати, умудрился отлить, демонстрируя чудеса сноровки, недовольно поглядел на себя в зеркало, пока мыл руки. Это порядком ему надоедало, да, отношения были прекрасной вещью, но то, что он превращался в озабоченное животное, ему совсем не нравилось.       Ты лишь делаешь хуже, пытаясь отогнать от себя эти желания. То, что происходит сейчас, — пожалуй, лучшее, что вообще происходило в твоей жизни.       Эдвард чистил зубы и равнодушно глядел в зеркало, да, да, конечно, будет он слушать этого ненормального.       Ты ведь сам всему был свидетелем. О чем ты подумал, увидев лицо Освальда, покрытое твоим семенем? После того, как ты пометил его как свою собственность. На коленях один из самых могущественных людей в Готэме. Ты не можешь просто оставаться в стороне! Ты должен поставить его на колени снова, заставить умолять и пресмыкаться, чтобы он кричал твое имя…       Он даже вытащил зубную щётку изо рта, чтобы возмущённо сказать:       «Да что ты несёшь? Я не буду так делать. Он Король Готэма! Он просто прикончит меня».       А может и нет. Может именно этого он страстно желает в глубине души. Чтобы его сломали, чтобы над ним надругались. Есть в нём такая дьявольщина, я уверен.       Эдвард сплюнул и выругался:       «Больной извращенец».       Он мог понять обыкновенное желание секса. Это была лишь разрядка, двое взрослых людей почувствовали одну и ту же страсть и помогли друг другу удовлетворить свои потребности. Привносить же элементы БДСМ в их отношения? Нет, эта практика была куда более личной, интимной, этот баланс власти и доверия требовал понимания друг друга без слов, знание границ и возможностей. К тому же после таких грубых сессий всегда следовала нежность, забота о затраханном и возможно покалеченном сабмиссиве. От одной мысли об этом Эдвард смущённо покраснел.       Если он будет жестоким с Пингвином, то потом ему придется его оберегать. Залечивать все ссадины, мозоли и синяки, готовить горячую пенную ванну, чтобы уменьшить боль в мышцах. Если он затрахает Пингвина так, что тот не сможет потом ходить, то это значит, что весь следующий день Освальд проведет в кровати, а кто-то должен будет приносить ему покушать и развлекать, чтобы ему не было скучно и одиноко…       Ты безнадёжен.

***

      Мистер Кобблпот сидел в кафешке-кофейне прямо напротив клиники хирургии. В зале были одни хипстеры и позеры, обсуждающие какие-то свои увлечения или залипающие в свои новомодные телефоны и макбуки. Наверняка здесь нельзя было курить, но гангстер совершенно спокойно затянулся сигаретой. Люди начали бросать в его сторону осуждающие взгляды и отсаживаться подальше, а вот сотрудники заведения глядели на Пингвина со страхом и никак не вмешивались. Плевать. Освальд глядел в огромное окно на прохожих, проезжающие мимо автомобили, на вывески клиники.       Наконец, доктору Нигме удалось ускользнуть со своего рабочего места, он плюхнулся на диванчик напротив Кобблпота.       — Ну? Почему мы должны были встретиться здесь? — нетерпеливо спросил Освальд.       — Дело в том, что мой начальник узнал о нашем… взаимодействии. И оказался совсем этому не рад.       — У вас теперь проблемы? — поинтересовался Кобблпот и саркастично изогнул свою бровь.       — Не то что бы, просто выговор. Мне предъявили, что это было совершенно неприемлемо, неэтично, что это верх непрофессионализма.       — Одно мое слово, и этот человек больше не появится в клинике.       — Нет-нет-нет, не нужно. Я и сам понимаю, что это правда. Проблема в том, что вся клиника об этом знает, — мистер Нигма опустил взгляд на свои колени.       — Хах! Вам должен быть теперь неловко появляться на рабочем месте, — не смог не поддеть его Кобблпот.       Парень выглядел расстроенным, видимо, вся эта ситуация задевала его, и гангстер тут же сменил свое отношение. Всё-таки для Нигмы это было место работы, его способ заработка.       — Мистер Нигма, не хотели бы вы рассмотреть иное предложение? Эта клиника совсем не нужна нам, чтобы быть вместе. Нет, нет, точнее, чтобы вести бизнес. Вы — как доктор, а я — как пациент. Но приватно, без третьих лиц, — Освальд как-то взволнованно вдохнул. — Хотите стать моим личным специалистом?       — Я-я, да, конечно, — после некоторого ошарашенного молчания ответил доктор, — звучит замечательно.       — Да, отлично.       — Я так польщён вашей высокой оценкой.       — Думаю нас ждёт удачное сотрудничество. И может вы были бы не прочь отобедать со мной? В честь новой работы.       — Буду только рад, — широко улыбнулся Эдвард.       Свое рабочее место он покидал с ликованием. Обед мистер Кобблпот назначил в Айсберг Лаунж. Эдвард слышал об этом заведении, но не задумывался о том, чтобы действительно посетить его. Просто не был любителем ночных клубов, да и баров тоже. Айсберг был одним из лучших в городе. Выглядел экстравагантно, вся обстановка просто кричала своим видом, что Пингвин здесь хозяин. В былое время глава мафии, Кармайн Фальконе, часто решал вопросы криминального правления в собственной резиденции. Но времена изменились, теперь центром империи становился клуб. Это было публичное место, можно было решать деловые вопросы или же просто приятно проводить свое время. При наличии денег, конечно же. Это было место, где готэмской элите было незазорно появляться.       В обеденный час в клубе никого не было, и Нигма чувствовал себя исключительным. Только он, мистер Пингвин и наемники-охранники в пустых залах. На середине главного зала стоял стол, застеленный белоснежной скатертью, с заранее подготовленными блюдами. У этой новой работы было очень много преимуществ.       — Вот как происходят деловые переговоры? — спросил Эдвард Нигма с улыбкой, усаживаясь напротив своего нового работодателя.       — Если есть возможность делать это с комфортом, почему бы не воспользоваться этим? Перед обсуждением дел я просто обязан спросить, вы правда были другом Джеймса Гордона?       — Ох, нет, не совсем. Были коллегами и просто… доброжелательно общались. Были однажды на свидании.       — Что? — Кобблпот даже поперхнулся, закашлялся, приложил к губам тканевую салфетку и начал промаргивать тут же выступившие слезы.       — С моей девушкой! Кристен. А детектив Гордон был со своей невестой. Не сочтите за дерзость, но вы ведь тоже были друзьями.       — Нет, не были. Джим всегда относился ко мне неприязненно.       — Но вы ведь звали его другом.       — Это лишь фигура речи, ничего более, — напряжённо ответил гангстер. Этот его доктор оказался весьма назойливым и бесстрашным, раз уж задавал такие вопросы.       — Ладно. К слову есть ли у вас планы относительно послеобеденного времени?       — Есть. И если я не ошибаюсь, — мистер Пингвин вынул часы на цепочке, — сейчас самое время.       — Для чего?       Все вопросы вскоре отпали сами собой. В клуб ввалились представители банды Уличных демонов, если память не подводила Эдварда. Зал заполнился шумом, стонами, криками, грохотом отодвигаемых столов и стульев. А ведь они так и не успели закончить обед. Мистеру Нигме вручили перчатки, пинцеты, ножницы, зажимы, бинты и салфетки. Обезболивающего не было, и Пингвин твердо отказал, когда бандиты попросили хотя бы алкоголем притупить боль.       — Буду я на вас тратить свое элитное бухло, — спокойно сказал он, сидя за барной стойкой и попивая из трубочки коктейль.       — Да вы ведь знали, что русские притащят волыны! Пятерых парней подстрелили!       — Ага. Доктор Нигма, не могли бы вы действовать побыстрее?       Нигма выдохнул. Он пытался вытащить очередную пулю, и это было нелегко делать, когда пострадавший громогласно матерился над самым ухом и дёргался. Он пытался действовать аккуратно, но раз уж босс дал добро… Из-под пинцета брызнула кровь прямо на лицо и очки доктора, по залу прокатился пронзительный вопль, Эдвард лишь поморщился. Перед ним усадили другого бородатого мужика.       Умерла надежда на свидание. Все это время Кобблпот не переставал спорить с главарем банды.       — Да я вам бесплатную медицинскую помощь предоставляю!       — Могли бы оплатить лечение в клинике!       — Это тоже самое! Мистер Нигма и работал в клинике.       — Да, это так, — встрял Эдвард.       — Ну какой ещё работодатель будет так залечивать ваши травмы? — раздражённо вопросил Пингвин.       — Полиция Готэма.       — Так, это последний мужик? Идите все вон, сейчас же! Я не могу тратить на вас время.       Бандиты недовольно удалились. Доктор Нигма стянул с себя перчатки, со вздохом кинул их в кучу окровавленных тряпок. Поглядел на свои руки, на которых и выше запястья были брызги крови. Он, конечно, закатал рукава, но всю одежду и так нужно было отправить в стирку.       — Если в будущем снова придется оказывать помощь в Айсберг Лаунж, то лучше запастись медикаментами, халатами, перчатками, автоклавом.       — Будет сделано, — улыбнулся Освальд, взял со стола полотенце и аккуратным движением стёр кровь с щеки Нигмы.       Их взгляды встретились. Мгновение они просто смотрели друг на друга в тишине, затем гангстер сделал шаг назад и продолжил как ни в чем не бывало:       — Вы наверное совсем не такого ждали от сегодняшнего визита.       — Я предполагал, что нечто подобное и будет меня ждать в подпольной медицине.       — Я компенсирую, конечно, эти неудобства. Сегодня у меня мало времени, меня должны посетить деловые партнёры из-за океана, так что в делах началась некоторая суета. И я очень признателен вам за помощь, Эдвард.       Нигма, слушавший все это благосклонно, вдруг напрягся. Это был первый раз, как мистер Пингвин назвал его по имени, и с кристальной ясностью доктор понял, что это ему не по душе. Спасибо, Эдвард. Эдвард, Эдвард, Эдвард. Бывшие коллеги из полицейского участка довольно быстро переходили от раздражённого Нигма до насмешливого Эдвард. И если обращение по фамилии ещё имело деловой характер и было приятно для восприятия (всё-таки эту фамилию юноша выбрал себе сам), то обращение по имени было некоей точкой невозврата. Так могли обращаться к нему лишь друзья. А друзей у него никогда и не было. Безобидный, неловкий, странный и надоедливый в чужих глазах Эдвард.       Пингвин продолжил говорить о своих вечерних делах. Ох, вау, некто из Лондона, коллеги по цеху. Знали ли вы, доктор, как сильны традиции в Британии, каковы те криминальные семьи, насчитывающие множество поколений? Кобблпоту Британия нравилась. Однако доктор Нигма не стал более отвлекать своего босса от дел и сухо попрощался.       Дома он сбросил свою одежду, вымылся до блеска, внимательно поглядел на свои мокрые волосы и уложил их высоко наверх и назад. Затем распахнул дверцы шкафа и критически осмотрел свой гардероб. Нет, нет, нет, все не то. Извлёк на свет черный, «похоронный» по словам Эдварда костюм. И такую же черную рубашку. Сегодня он покажет себя, покажет, что настроен серьезно. Черт возьми, теперь у него был статус, и ему он собирался соответствовать.

***

      Эдвард Нигма решительно пересек порог Айсберг Лаунж. Теперь в залах было достаточно людей, умеренное освещение, негромкая музыка, за барными стойками орудовали симпатичные юноши. Личный кабинет Пингвина располагался на другом конце заведения за массивными дверьми и коридором. Здоровяки телохранители пропустили новенького врача, всего пару часов назад орудовавшего пинцетом в главном зале. Нигма прошел мимо них, даже не удостоив взглядом. Усмехнулся при виде винтовой лестницы, ведущей в собственно покои Кобблпота. Это место он изучит позже. Наконец, он добрался до кабинета.       Мистер Пингвин, стоящий у стола, вскинул голову тотчас, как открылась дверь.       «Мистер Нигма? Какова причина вашего нежданного визита? Не поймите превратно, я всегда рад вас видеть, но в данный момент мое врем…».       Он замолчал, когда его новый подчинённый встал в непосредственной близости, пальцами нежно, но твердо приподнял его подбородок и впился поцелуем. Кобблпот простонал, попробовал отстраниться, но Нигма подался своими бедрами вперёд, прижимая того к краю стола. Освальд почувствовал, как лицо его стремительно начало краснеть, он с трудом вывернулся из неожиданных ласк, всё-таки комплекция у его доктора давала значительное преимущество.       — Но все же минутка на меня у вас найдется? — с улыбкой спросил доктор.       — Что? Да какого? Вы переходите границы.       — Перехожу? — он снова подался к Кобблпоту, но в этот раз ногой, зажатой между бедер своего пернатого друга. Освальд закусил губу от этой ощутимой фрикции.       — Определенную активность следует осуществлять приватно, в пределах спальни.       — Не считая того, что вы заявлялись в клинику для немедленного удовлетворения ваших потребностей. Каково вам теперь, когда вас домогаются на собственном месте работы?       Кобблпот смотрел на Нигму и чувствовал себя, мягко говоря, не в своей тарелке. Что-то было не так, что-то ощущалось исключительно чужеродно. То, с каким выражением на него теперь глядел его подчинённый, как уверенно говорил без малейшего отголоска волнения, что почти всегда присутствовал в речи Эдварда. То, что он вел себя в Айсберг Лаунж как полноправный хозяин. Но это было не так, Пингвин всё ещё был его боссом, работодателем, все в этом заведении принадлежало и подчинялось ему!       — Я предупреждаю вас, Нигма…       — Какой чудесный этот стол, — вдруг перевел он тему, — у него такая гладкая зеркальная поверхность. Любопытно было бы взглянуть, как бы он выглядел покрытым вашей спермой. Каким бы похабными образом он оказался оскверненным, если бы я взял вас прямо здесь сейчас, развернул, прижал лицом к этой столешнице и сдернул с вас эти брюки, пока там, за дверьми, спокойно общаются посетители и ваши деловые партнёры. Если бы я заставил вас кричать, было бы это слышно там, снаружи? Или же вы позаботились о том, чтобы ни один звук из этого кабинета не донёсся до ушей тех, кому не следует знать слишком много? Если вам доводилось пытать людей в этом помещении, то после этого вы бы, конечно, не смогли затем избавиться от собственных ассоциаций и воспоминаний о том, как вас на этом самом месте грубо, безжалостно и потрясающе приятно выебали?       Освальд совершенно ошарашенно выслушал весь монолог, сглотнул, не находя слов для ответа. Черт, что вообще можно было на подобное ответить? В штанах стало до ужаса тесно. Он не хотел бы в этом признаваться, но описанная в красках перспектива заставила его самым бесстыдным образом потечь.       — Х-хорошо, — Пингвин согласился и нервно облизнул губы, — только быстро.       — Я знал, что вы не откажетесь от предложения.       Освальд подрагивающими от возбуждения руками приспустил свои штаны и белье и оперся локтями о стол. Если Нигма заявился в клуб с одной единственной целью, то, вероятно, он уже подготовился и взял с собой смазку и контрацептивы. К удивлению гангстера, тот сдернул его брюки до щиколоток, обхватил за талию и потянул назад. Они оба приземлились в шикарное высокое кресло, имеющее очевидное сходство с троном.       — Снимите полностью, — приказал ему Эдвард. Освальд недовольно выдохнул, но все же сделал так, как было велено.       — Вы заперли дверь?       — Нет. Если в кабинет кто-то войдёт, то таковой будет судьба, — произнес парень, раскатывая по органу резинку и смазывая себя лубрикантом.       Освальд снова недовольно прикусил губу. Ничего из этого в его планы не входило, здравый смысл подсказывал ему прекратить заниматься этим непотребством сейчас же, но ему так сильно хотелось. Хотелось кончить прямо сейчас, забиться в экстазе, хотелось, чтобы партнёр трогал его и оказался внутри его тела. Пингвин тихо выругался, схватил одной рукой край стола, чтобы лучше сохранять равновесие, другой взялся за член Нигмы и направил в себя. Комфортным этим соитие нельзя было назвать, но с другой стороны ещё ни разу они этим не занимались в спальне. Пожалуй, ещё и мышечное напряжение в ногах заставило Кобблпота поскорее опуститься. Он глухо простонал. Лицо Эдварда выражало почти что детский искренний восторг, но этого гангстер не мог увидеть. Он оперся руками о колени своего партнёра и приподнялся несколько раз.       Затем Нигма притянул его ещё ближе, заставив просто улечься на себя, ухватился под колени и все же с некоторым трудом, но смог задрать ноги Кобблпота вверх. Тот удивлённо пискнул, будучи сложенным таким образом пополам. Всякое движение его поднятых высоко в воздухе ног теперь заставляло его терять баланс и насаживаться на член все глубже и глубже. Он свёл ноги вместе и обхватил их собственными руками.       Эдвард дышал Пингвину прямо в загривок. Просто поразительным было то, как гангстер действительно позволял делать с собой что угодно. Трахать себя в подобной позе прямо на этом самом троне. Со стороны это, должно быть, выглядело ещё лучше. В другой раз им стоило повторить это действо прямо перед зеркалом. Эдварду было чрезвычайно интересно узнать, как Освальд воспримет это зрелище, то, как член исчезает внутри его тела, растягивает его мышцы, влажный блеск смазки на самых интимных местах и все развратные детали. Увидит со стороны, какой же податливой озабоченной сучкой он был на самом деле. В такой позе было физически тяжело заниматься сексом, но Освальд издавал такие трогательные жалкие стоны, больше походящие на всхлипы, что это окупало неудобства с лихвой. Нигма мог лишь представлять, что именно сейчас чувствовал гангстер. Собственную уязвимость, бессилие? Ведь он совсем не мог в таком положении контролировать глубину и частоту фрикций. А вполне вероятно и унижение.       — Как ты себя чувствуешь? — не смог не поинтересоваться Эдвард. За самодовольством проскользнуло искреннее беспокойство.       — Н-нормально. Хорошо. Никогда ещё не делал так. В такой позе, — он сглотнул и продолжил дрожащим голосом. — Боже, ты растянул меня так сильно…       — Это будет проблемой?       — Нет, если ты не будешь трахать меня ещё четверть часа.       — Тогда просто кончай.       Нигма отпустил ноги своего партнёра, и они со стуком каблуков впечатались в пол. Из уст мужчин вырвался одновременный стон, когда этим резким движением Кобблпот, наконец умудрился насадиться до самого основания. Он развел ноги широко, обхватил пальцами собственный орган и начал яро стимулировать себя в погоне за желанной разрядкой. Его нижнюю часть тела пекло огнем, но скользкая смазка холодила кожу в самых интимных местах, а ещё он дал отыметь себя на собственном троне как дешёвую грязную шлюху…       — Для тебя это игры, Нигма, — вдруг со злостью произнес Пингвин, — решил попользоваться мной как вещью, посмотреть, как далеко я позволю тебе зайти. Считаешь меня жалким.       — Нет, я считаю тебя потрясающим. И хочу подарить тебе столько наслаждения, сколько смогу. Хочу сделать тебя лишь моим, и превозносить, как страстное и прекрасное божество, коим ты и являешься, — Эдвард оставил влажный и бесстыдный поцелуй на его шее и томно и измученно добавил, — мистер Пингвин.       Освальд со всхлипом кончил. Он судорожно дернулся вперёд, схватился за столешницу и уставился в пол кабинета, часто дыша. Это, пожалуй, был самый эмоционально насыщенный оргазм. Выдержки Эдварда хватило лишь на короткое мгновение, и он тоже вскоре обессиленно расслабился в кресле и задрал голову к потолку.       Как бы мистеру Кобблпоту ни хотелось вот так зависнуть в посторгазменном состоянии, угроза в виде нежеланных посетителей все ещё действовала на нервы. Он подался вперёд, тяжело опираясь локтями о стол, член выскользнул из него с громким хлюпаньем. Эдвард про себя отметил, что действительно сильно растянул своего партнера, так как после этого мышцы только слегка дернулись, уже не пытаясь сомкнуться на зияющем… проходе. Он снял с себя презерватив и откинул в сторону, встал, чувствуя некоторый дискомфорт в перетруженных мышцах бедер.       — Тебе лучше исправить весь этот… беспорядок, — с возвращающимся самообладанием произнес Кобблпот и указал рукой в сторону лежащего презерватива, — и убрать это дерьмо.       — Хорошо, — просто согласился Нигма, закрывая, наконец, дверь на замок, чтобы его ненаглядная птица смогла спокойно привести себя в порядок.

***

      На следующее утро Эдвард проснулся будто бы в состоянии похмелья, хоть он и не пил прошлым днём. Стоило ему продрать глаза, как он тут же испуганно подскочил на своем месте. События вечера начали всплывать в памяти с поразительной четкостью. По крайней мере он заснул у себя дома. Все вроде бы было в порядке, не считая того, что его мышцы мучительно болели.       «Что ты наделал?» — горестно вопросил он в пустоту, зная, что его вторая половина всегда его слышала.       Подтвердил некоторые свои догадки. Возможно, заслужил нам повышение.       «Ты мог навредить ему».       Ох, ну хватит, я не думаю, что Король Готэма такой нежный, каким ты его представляешь. Не хочу потакать твоим ванильным представлениям о сексе и романтике, они до ужаса банальны и скучны. Освальд заслуживает особенного отношения, он человек поразительного склада…       Телефон на тумбочке пиликнул, сигнализируя о новом сообщении. Эдвард надел очки, поглядел на отправителя и просто задрожал.       «Жду в Айсберге. Есть разговор» — гласило это сообщение.       Это мог быть просто разговор, или новый выговор, или метафора, означающая медленное и мучительное убийство. На этот раз в клуб заходить было страшно.       Пингвин сидел за барной стойкой, пил чай. Выглядел он довольно уставшим, взъерошенным. Если после вчерашнего перепиха он умудрился ещё и целый вечер провести в компании своих деловых партнёров, то это утро было слишком ранним для него. Нигма уселся на соседний барный стул, вежливо отказался от кофе. Мистер Кобблпот лишь дёрнул бровью, отставил чашку в сторону и просто вперился в своего доктора взглядом.       Да, на самом деле, он спал несколько часов. Соблазн отменить встречу и все свои дела был очень велик. Ему пришлось сохранять невозмутимое лицо, вести деловые переговоры, пытаясь не обращать внимания на состояние своей откровенной затраханности. Как бы Освальд ни старался привести себя в порядок, в штанах вскоре снова стало мокро и липко, а мышцы ныли и никак не возвращались в порядок. Так он и чувствовал себя использованной проституткой. Кобблпот глядел на мистера Нигму, пытаясь понять, что творилось у того в голове, отчего он совершал именно такие поступки. Тот даже не смог выдержать прямого зрительного контакта.       — Вы выглядите взволнованным, — констатировал гангстер.       — Прошу, простите меня за вчерашнюю выходку, мне так жаль, я не хотел выказывать неуважение и приносить вам неудобства, — выпалил юноша, — я себя не контролировал, не осознавал, что делаю.       — Что вы имеете в виду? Вы были под веществами? — нахмурился Освальд, он был уверен в том, что пьяным его доктор не был.       — Нет! — Эдвард снял очки, помассировал закрытые веки, затем сказал еле различимо, — я говорил ему, что это плохая идея.       — Говорили кому?       — Другому Эдварду. Сумасшедшему Эдварду. Это он совершает возмутительные поступки.       Пингвин знал историю доктора Нигмы, но не ожидал, что в Аркхеме тот действительно пребывал заслуженно и был психически нездоров. Это, конечно, меняло все положение дел.       — А этот сумасшедший Эдвард, — осторожно начал гангстер, — часто контролирует тебя?       — Нет, не часто. Но он всегда со мной рядом. Обычно я не вижу его, но хорошо слышу. Он о многом мне говорит.       — И что он сейчас говорит?       — Спрашивает, понравился ли вам.       Освальд задумался. Нравился ли ему Эдвард? Да, черт возьми, у него вовсе не возникало желание прекратить эту интрижку. Неожиданная смена поведения заставила не на шутку напрячься, но с другой стороны, ведь жили они в Готэме. Виктор Зсасз с каждым убийством делал на себе порез. Эдуардо Фламинго поедал своих жертв. Джарвис Тетч гипнотизировал людей и заставлял совершать самоубийства.       — Я думаю, что наглости ему не занимать. За такое я снимаю с людей кожу живьём.       — Мне очень жаль, правда! — с вновь возникшей паникой произнес доктор.       — Да я издеваюсь. Если бы вчерашний перформанс мне не понравился, я бы не кончил. Ведь так? Можешь выпускать своего внутреннего плохого мальчика.       — Значит ли это, что все общение можно осуществлять на ты?       — Думаю, — Пингвин пожал плечами, — но вину загладить придется. Ты целый вечер мне испортил.       — Я готов извиняться даже прямо здесь и сейчас! — сказал с большим энтузиазмом Нигма.       — Это… Речь ведь снова о сексе? Я прихожу к выводу, что ты просто озабоченный.       — Я не оз-забоченный, — Эдвард покраснел, — из четырех совершенных половых актов три были инициированы вами… тобой. Нет-нет-нет, я не осуждаю! Я открыт и к другим предложениям.       — Сегодня я жажду лишь отдыха, — заключил Пингвин, с трудом слез со стула и поморщился.       Видимо нам удалось затрахать эту птичку.       Гангстер направился в сторону личных комнат, обернулся на Нигму, стоящего в нерешительности, и раздражённо бросил:       — Ну и чего ты там ждёшь, иди сюда, моя нога болит, и мне нужна твоя помощь.       — Да, хорошо, — поспешил к нему Эдвард.       — Некоторые границы нам стоит установить. Рамки, в которых проходит наше взаимодействие. Мы ведь деловые партнёры.       — Соглашусь. Быть может, письменная договоренность? Я мог бы предоставить на бумаге все те откровенные вещи, которые бы хотел с тобой сделать.       — Нигма, — сказал мистер Пингвин, развернулся на последней ступеньке и посмотрел на своего доктора сверху вниз, — это сейчас сказал обычный Эдвард или сумасшедший?       — Я, я думаю, что обычный, — он поправил очки на носу. Кобблпот вздохнул.       На этом этаже пришлось сразу разуться, это точно были жилые комнаты, в которых бывал лишь один Освальд. Маленькая комната отдыха с большим телевизором и минибаром, за ней спальня. Кровать была не застелена, хозяин клуба совсем недавно пытался здесь подремать. Освальд начал снимать с себя одежду, Эдвард отвернулся к большому панорамному окну и начал рассматривать спешащих на работу людей внизу. Утро как никак. Гангстер вдруг нарушил тишину: «Ты тоже раздевайся. Будет неловко, если один из нас будет полностью одет». Затем кинул в сторону доктора один из своих халатов. Нигма удивлённо поглядел на этот предмет гардероба. Ткань была чрезвычайно комфортной и прохладной на ощупь. Возможно, сам Кобблпот уже носил раньше этот халат. Эта мысль была очень приятной, так что парень тут же начал снимать с себя одежду       Освальд, почти раздевшийся до нижнего белья, вдруг покачнулся в сторону и зашипел от боли. Доктор Нигма обеспокоенно поддержал его за руку и усадил на кровать.       — За той дверью ванная комната?       — Да, — устало подтвердил гангстер.       Эдвард направился туда и щёлкнул выключателем. Он хотел сделать горячий компресс, но обнаружил, что в комнате были и душевая кабинка, и большая треугольная ванна, в которой наверняка были функции гидромассажа.       — Это джакузи, о которой вы говорили раньше? Ты говорил раньше, — исправился доктор.       — Ага.       — Я могу наполнить ванну.       Он занимался приготовлением ванны, с удивлением отмечая про себя, что происходящее точно соответствовало его предыдущим фантазиям.       Добрался до своих нежностей. Может потом укутаешь его в одеяло и споешь колыбельную?       «Я делаю то, что должен делать. К тому же ты знаешь, что нельзя просто так после коитуса оставлять партнёра. Так поступают только мудаки. Теперь ему больно из-за тебя» — хмуро произнес Нигма.       Как скажешь, мистер правильный и заботливый бойфренд. Напомни-ка мне, какие вас отношения связывают? Нужна ли ему вообще подобная забота, или, возможно, ты опять упиваешься своей безответной влюбленностью и жертвенностью?       «И дело не в этом. Я всё ещё его врач».       Эдвард обернулся и увидел гангстера, опирающегося на косяк двери. Было совершенно непонятно, стал ли тот свидетелем этого разговора с самим собой или нет. Нигма подождал, когда босс до конца обнажится, галантно помог забраться ему в ванну. Кобблпот однако не спешил сесть, он прикусил губу, задумчиво поглядел на лопающиеся пузырьки и произнес: «Присоединишься?».       Все происходящее было неловко. Учитывая разницу в росте, Эдвард прислонился спиной к стенке джакузи, а гангстер прислонился к нему самому, поерзал немного и расслабленно положил голову на плечо своего подчинённого. Эдвард поглядел на него украдкой и осторожно обвил руками. Так было удобнее и логичнее всего. Подобными ласками парень ещё ни с кем не занимался. Освальд, будто бы прочитав его мысли, сказал:       — У меня ещё никогда не было любовников. Многие были бы не прочь, но меня ещё никто так не привлекал.       — Спасибо?       — Я не думал, что когда-нибудь будет так. И я плохо понимаю, что вообще делаю прямо сейчас, — признался гангстер. — Без обид, но любовники — это обуза.       — Я понимаю. Любовь — это слабость. Человек, не имеющий привязанностей, бесстрастен. Его нельзя запугать, им не получится манипулировать. Он свободен.       — Я знаю это, но все равно хочу… испытывать чувства. Моя мама говорила мне: отыскав свою любовь, беги ей навстречу.       — Любовь? — настороженно переспросил Нигма.       — Я имею в виду душевные переживания, — поспешил исправиться Кобблпот. — Нужно следовать за своим сердцем.       — Я на эмоциях совершал самые большие ошибки в своей жизни.       — Уверен, что были и самые счастливые моменты. Этот другой Эдвард действует, исходя из своих переживаний?       — Я никогда не задумывался над этим, — честно признался парень, — может быть и да.       Кобблпот широко зевнул и не стал продолжать диалог. В этой горячей воде было так удобно и спокойно, а опираться спиной на кого-то было гораздо лучше, чем на жесткую стенку ванны. Он прикрыл глаза и окончательно расслабился. Из дремоты его вывел голос Нигмы:       — Мистер, это место не предназначено для сна.       — Ох, черт, — Освальд потер отяжелевшие веки, — как скажете, доктор.       В кровати он тут же свернулся под одеялом и уткнулся носом в подушку. Эдвард закрыл шторы, и в комнате стало сумеречно. Теперь он точно сделал все то, что следовало сделать. Планов на день больше не было, так как его босс отправился в царство Морфея. До этого они не обсуждали, где Эдварду следовало целыми днями находиться. Ошиваться в Айсберге? Заниматься своими делами, пока не возникнет срочная просьба? Вдруг Освальд сонно сказал:       «Спасибо. Я до этого никак не мог заснуть».       Конечно, это было логично, когда организм находился на взводе, а на плечи ещё и давила усталость. Возможно, именно поэтому Освальд вызвал его.       Возможно, и мистеру Пингвину иногда нужна была забота.       Эдвард осторожно забрался под одеяло, положил руку на талию своего нового любовника и уткнулся носом ему в шею.