Дьявол приходит с неба

Айдену никогда прежде не доводилось оказаться на центральном рынке города, и потому от количества людей рядом голова шла кругом. Стоял полдень, солнце нещадно палило. В небе не было ни единого облачка. Время от времени на их головы падали капли воды, но секунды блаженства заканчивались слишком быстро. Маги поливали улицы водой, когда подымались клумбы пыли, оседая на товарах и прилавках. Айден много раз тянулся к капюшону, мечтая сбросить его с головы, но всякий раз вспоминая запрет Холджера грустно вздыхал. Солнце припекало голову, дышать порой становилось трудно. Одной из причин духоты было огромное количество людей. Тем не менее Айден нисколько не жалел, что этим утром увязался за Холджером. Пожалуй, труднее всего было уговорить Сигвальда, который наотрез отказывался выпускать его за пределы владений Орма. Благо, Холджер поручился за него и уверил старика, что никто не узнает в мальчишке королевского отпрыска. Айден сгорал от жары, но подставлять Холджера не хотел. Потому с каждым шагом он набирал побольше воздуха в легкие и медленно шел вперед, с огромным любопытством озираясь по сторонам. Эта ярмарка была особенная и отличалась от тех, что проводили здесь ранее. В город, впервые за долгие годы, впустили чужестранцев. На протяжении нескольких лет врата в Альдор были закрыты для чужаков, из-за военных действий на границе и предполагаемого вторжения. Однако не так давно по городу разошлась весть, что конфликт с соседним государством был улажен. Многие задавались вопросом, что пообещали королю и старейшинам взамен, раз они отозвали войска и подписали мирный договор. Об этом шептался каждый третий. Однако Айдена, в силу юного возраста, политика ничуть не интересовала. Все его внимание было сосредоточено на магических товарах, которые лежали на прилавках у торговцев. Краем глаза он заметил серебряный амулет, отпугивающий нечисть. С таким и в лес не страшно ночью ходить, подумал он. Всякий знал, как опасно гулять на окраине леса, а тем более заходить в него. По ночам наружу вылезало много вредных существ. Дневной свет они не переносили и потому шкодили по ночам. Много было споров опасны они или нет. Большинство приносили болезни, усталость, вялость, бесконечную сонливость, а кто-то и вовсе жаловался на дурную удачу, после ночного похода в лес. Тем не менее выход из данной ситуации был. Проклятый мог зачаровать предмет магией, будь то кольцо, браслет, серьги, ожерелье, хоть ночная рубаха. Загвоздка была лишь в средствах. Не каждый мог позволить себе вещь, зачарованную магией. Айден как-то спросил у Холджера, что мешает магам с окраины города помочь остальным. Ведь по сути дело плевое. Но Холджер объяснил ему, что каждого мага по исполнении восемнадцати лет принудительно забирают на службу. Пять лет кому-то кажется большим сроком, а кто-то, напротив, с нетерпением ждет заветного дня, чтобы покинуть едва сводящую концы с концами семью. На службе их и обучали всему, что они знали. А по окончанию срока службы мало кто хотел возвращаться домой. Впрочем, находились самоучки, которые, несмотря на запрет заниматься магией без присмотра старшего и более опытного мага, обучались тайком. Многие умирали, неверно истолковав древние символы в книгах, кто-то воспламенялся и сгорал заживо, кто-то бесследно исчезал, а кто-то по глупости обменивал годы жизни, питая низших демонов, которые водили их за нос. Много лет назад Анук издал приказ, запрещающий продажу магических книг лицам не достигшим восемнадцати лет. Но данная мера проблему отнюдь не решила. Черный рынок с тех пор процветал на продаже магических товаров. — Айден, смотри, — Холджер потянул его за рукав мантии и остановился напротив прилавка. Торговец смерил их пронзительным взглядом. Осмотрел с ног до головы и широко улыбнулся, поскребывая длинную черную бороду пальцами, на которых блестели золотые перстни. — Неописуемая красота, правда? — спросил он, поглядывая на синюю розу под стеклянным куполом. Холджер смотрел на нее затаив дыхание. Казалось, все вокруг него разом перестало существовать. Он не заметил, как его пихнули в плечо, не замечал солнца, лучи которого светили прямо в глаза, не замечал Айдена, больше поглядывающего на него с легким беспокойством, чем на розу, которая так заворожила садовника. — Это та самая… — наконец спросил он сиплым голосом. Хитрая улыбка торговца стала еще шире. — Именно она, — подтвердил он, вновь со странным любопытством разглядывая лицо Айдена, спрятанное под черным капюшоном. — Я один не понимаю, что не так с этой розой? — не выдержал он. Холджер и торговец переглянулись. Садовник опустил тяжелую мозолистую ладонь на плечо мальчишки. Мимо, громко переговариваясь, прошла группа людей, из-за чего им пришлось плотнее придвинуться к прилавку, чтобы не мешать остальным. Айдену казалось, что он плавится. Что ноги липнут к выложенной из серого кирпича дороге. Казалось, что еще минута-две и он свалится от изнеможения. Говорить о плохом самочувствии было стыдно. И стыдно стыло бы вдвойне, реши Холджер отправиться немедленно домой. А ведь они столько времени ждали эту ярмарку. Он впился пальцами в деревянный край прилавка и вытер мокрый от пота лоб о плечо. Спасала его лишь полоса бледной тени от колоннады, которая окружала центральную площадь. — Вот уж не подумал бы, что еще встречу в Актассии человека, который не слышал историю о Веспуле! — воскликнул торговец, стянув синий тюрбан с лысой головы. Он протер им мокрую шею и нахлобучил обратно на голову. — Нынче мало кто помнит в каком именно королевстве происходило сие действие. А дело, значит, было такое. У королевской четы родилась долгожданная дочь, которую они назвали Веспулой. Шли дни, недели, годы и малышка выросла в одну из прекраснейших дев на континенте. Мать и отец души в ней не чаяли и никогда не ставили запретов, балуя и потакая каждой ее прихоти. Веспула воистину была прекрасна лицом, но уродлива душой. Она была горделива, тщеславна, жестока и бессердечна. Многие приходили просить ее руки, но уходили ни с чем. Униженные и оскорбленные. И вот… — Явился какой-то бедняк, который на самом деле был не бедняк и проклял Веспулу, обратив ее уродливым чудовищем до конца своих дней, — прозвучал чей-то голос со стороны. Все трое обернулись. Айден прыснул в кулак, торговец же фыркнул, высоко вздернув подбородок. Говоривший, судя по странным цветастым одеждам, был приезжий. Однако серая охотничья шляпа с торчащим сбоку белым пером совсем не вязалась с остальными его одеждами. Вероятно, он выиграл ее у кого-то в таверне, либо прикупил на ярмарке у торговцев. С виду ему было лет тридцать пять, не больше. Взгляд у него было скучающий и утомленный. А по тембру голоса все сделали вывод, что перед ними редкостный зануда. — Вовсе нет, уважаемый, — с пылом изрек торговец. — История Веспулы закончилась иначе. Значится, было вот так… Веспула отказывала каждому, кто приходил просить ее руки. И даже родители не могли повлиять на нее и уговорить выбрать хотя бы одного из достойных женихов. Шли годы, красота Веспулы начала медленно увядать. Прежде ее кожа была словно мрамор. Золотистые волосы рассыпались по плечам, словно восходящее солнце. Ее глаза напоминали небесную синеву. А голос был точно у соловья! Но время всегда берет свое… Молодые люди больше не вились у ее ног, не просили ее руки. И тогда Веспула всерьез перепугалась. Она всячески старалась сохранить красоту, но годы выдавали ее истинный возраст. Тогда-то она решила прибегнуть к магии! Каждое утро королевский маг посещал ее покои и приводил Веспулу в соответствующий вид, возвращая ей юность. Так прошло еще несколько лет, пока Веспула не обнаружила, что и магия едва справляется с ее недугом. Со старостью, которая каждый день все громче дышала ей в затылок. Королевский маг, назовем его Герхард, вскоре устал от капризов принцессы, вечного недовольства, угроз посадить его на кол или скормить львам. Герхард долго и безуспешно ломал голову над тем, как выйти победителем в данной ситуации, пока, по воле судьбы, решение не пришло ему во сне. На следующее утро Герхард явился в покои принцессы и сообщил, что изучил новую магию из дальних земель,которая может навсегда сохранить ее красоту. Веспула, охваченная небывалой радостью, не стала расспрашивать деталей и тут же велела приступить к делу. В тот злополучный день Герхард и обратил ее в цветок. Ты будешь вечно прекрасна, о Веспула, сказал он. Но за все в этом мире надо платить. Ты будешь понимать человеческую речь, но ни с кем не сможешь говорить. Твоя красота не увянет никогда, но любой будет властен над ней. Повисла долгая тишина. Незнакомец что-то тихо пробормотал и потер острый подбородок. — То есть, ты хочешь сказать, что этот цветок на самом деле заколдованный человек и понимает каждое слово? — Воистину так! — воскликнул торговец. Айден наклонился, чтобы поближе разглядеть цветок. В историю торговца верилось с трудом. — И сколько стоит этот цветок? — равнодушно спросил незнакомец. — Ума не приложу, как такая вещица могла к вам попасть. — Тридцать золотых! — громко изрек он, звонко щелкнув короткими толстыми пальцами. Золотые перстни сверкнули на его руке. Маленькие темные глаза алчно загорелись. Тридцать золотых, с ужасом подумал Айден. Такую сумму он и в глаза-то никогда не видел. Кто расстанется с таким богатством даже ради заколдованного цветка? Сомнения у него закрались и по поводу самого товара. Неужели никто не пытался расколдовать Веспулу? И откуда вообще в руки этого старого лиса попал цветок из королевского дворца? Магия в цветке скорее всего была, но слабая, поддерживающая едва заметное свечение и жизнь под стеклянным куполом. А во всем остальном, это был самый обычный цветок. Тем не менее высказываться вслух он не стал. Какой в том был прок? Тридцать золотых у него не было, да и вряд ли когда-то будут. А если и были бы, он не стал бы растрачивать столь крупную сумму на бесполезную вещь. Сигвальд как-то сказал, прежде чем что-то купить, постой и подумай так ли тебе нужна эта вещь. Что она тебе даст и можно ли обойтись без нее. — Да вы умом тронулись! — рявкнул незнакомец. Огонь в глазах Холджера тут же погас. Он посмотрел на свой кошель и тяжко вздохнул. — Пошли, — сказал он уныло, схватив Айдена за руку. — Тридцать золотых. Совсем умом поехал. — Десять! Десять золотых! — крикнул им вслед торговец, от чего Холджер обозлился еще сильнее. Настоящая Веспула наверняка была где-то во дворце дальних земель. Передавалась от одного наследника к другому. Она могла быть где угодно, но явно не на пыльном прилавке у какого-то странного торгаша разводилы. Интересно, сколько таких он уже продал, заморочив голову увлекательным рассказом. Айден шел рядом с Холджером, пытаясь разглядеть каждый товар, выставленный на продажу. Спустя полчаса землю вновь оросил мелкий наколдованный дождь. В небе появилась небольшая радуга и Айден, засмотревшись, ударился лицом в спину внезапно остановившего садовника. На этот раз его внимание привлекли магические печати. Подступиться к лавке было сложно, так как заинтересованных и зевак стояло вокруг немало. Айден знал, что магических печатей очень много, но никогда не видел их в действии, кроме двух. И были они не самыми приятными. Первая печать называлась «тяжелый дух». Сигвальд часто применял ее на нем во время тренировок. Печать утяжеляла вес в десять раз, отчего каждое движение становилось настоящей пыткой. Вторая называлась «долгий путь». Печать полностью лишала зрения и ориентироваться приходилось на слух. Их часто практиковали ищейки во время тренировок. Но главнокомандующий Орм решил, что эти две печати идеально подойдут и для него. Сигвальд не был с ним согласен, однако не осмелился перечить приказу. Под «тяжелым духом» Айден не мог поднять руку, не мог повернуть голову и даже ногу сдвинуть с места, а о том, чтобы обороняться от ударов вслепую и речи быть не могло. Он, бывало, стоял на месте, точно каменное изваяние, пытаясь услышать шаги, взмах меча, пытаясь понять, откуда раздается дребезжащий голос старика Сигвальда, но никогда не мог предугадать даже самый очевидный удар. Айден поморщился. Огромные синяки и кровоподтеки по всему телу постоянно напоминали ему, что мучения не закончатся одной неделей. Орм будет требовать от Сигвальда результатов, а старик, в свою очередь, будет требовать невозможного от него. Он приложил ладонь ко лбу. Солнце светило прямо в глаза. Какофония голосов становилась все громче и громче. Люди толкали его, пихали в плечо, оттесняли назад, пока он полностью не потерял Холджера из виду. Айден тоже хотел посмотреть, какие печати на прилавке у торговца, но сквозь столь плотную толпу ни за что не протиснулся бы. Сигвальд много рассказывал о печатях, и Айден не до конца понимал, одобряет он их существование или нет. С одной стороны, они здорово помогали сэкономить время. Тот же «Тяжелый дух» и «Долгий путь» считались техниками высшего мастерства и чтобы освоить их ушел бы не один год и не два. Однако не все было так хорошо, как казалось на первый взгляд. Магические печати стоили дорого и не каждый мог себе позволить даже самую простую. Маги испокон веков делились на два фронта. Те, кто был против печатей, так как считали, что обычный человек не имеет права использовать силу, которой не был одарен богами с рождения, и те, кто наживался на их создании и продаже. Тем не менее печати были и продавались в свободном доступе. — Айден? Айден! Я тебя обыскался. Как ты там оказался? Холджер, раздраженно расталкивая толпу, подошел к нему и вновь схватил за руку. — Меня вытеснили, а обратно влезть я не смог, — признался он. Садовник зло поглядел на столпившихся и потянул мальчика за собой. — Сейчас мы найдем место у самого прилавка. Не отставай. Айден крепче вцепился во влажную ладонь Холджера и, поджав губы, терпеливо пошел за ним. Люди, казалось, не замечали его, либо намеренно делали вид. Каждый третий пытался толкнуть его, оттеснить, закрыть спиной, лишь бы не допустить до самого товара. Но Холджер, как и обещал, подвел его к самому прилавку. Торговец, худощавый мужчина с пышными рыжими усами, носился из одного угла в другой, рассказывая о свойствах своего товара. Рядом, на деревянном стульчике, сидел юноша с такими же рыжими волосами. Над губой у него был глубокий шрам, один глаз слегка косил. Он медленно дрыгал ногой, время от времени поправляя пыльный подол бордовой атласной мантии. Вид у него был наигранно скучающий. Однако за каждым покупателем он зорко наблюдал, чтобы никто не украл печати с прилавка. На бедре у него висели ножны, а из кожаного сапога торчала серебряная рукоять стилета. — А эта для чего? — спросил кто-то, показывая пальцем на печать с голубыми символами. Торговец задумчиво пригладил усы. — Очищает загрязнённую воду, уважаемый. В толпе послышались удивленные вздохи. — А на какое количество воды ее хватит? — На колодец. Небольшой водоем. — И то не дурно. Полезная вещица, — произнес мужчина за спиной Холджера. — А чего стоит? — Пять золотых, — ровным голосом ответил торговец, поправляя зеленую бабочку на шее. — Хоть не тридцать, — буркнул Холджер, все еще злясь из-за Веспулы. — А вот эта? — вновь спросил тот же хриплый голос. Торговец проследил направление руки. Показывала она теперь на печать с красными символами. — Это печать-оберег, уважаемый. Если рядом окажется нечисть или любое другое зло, замаскированное под человека, печать начнет светиться. Особенно полезно тем, кто любит ночные прогулки по лесу, либо перевозит товар по опасным и запрещенным дорогам. — Печать-то ваша неисправна! — выкрикнул кто-то посмеиваясь. — Чего светится-то? Айден тихо охнул, когда любопытные зеваки все разом подались вперед и едва ли не вжали его снова животом в прилавок. Он уперся в него обеими руками и попытался выпрямиться, но безуспешно. Торговец тем временем неторопливо вытащил из нагрудного кармана пенсне в золотой оправе и с любопытством наклонился над печатью. — И правда светится, — произнес он, удивленно закручивая усы пальцами. — Полагаю, маг создавший ее допустил небольшую ошибку. Прошу прощения за этот казус. Вероятно, производственный брак, — он нервно засмеялся. — Клаус, будь добр, убери печать с прилавка. Юноша, сидящий на стуле, перестал дрыгать ногой и нехотя встал. Все, затаив дыхание, наблюдали, как он отодвигает в сторону запачканное следами от пальцев стекло, вытаскивает красную светящуюся печать и небрежно сует в карман своих натертых коричневых брюк. — А если печать не врет и нечисть какая закралась на ярмарку, а? — спросил низкорослый мужчина, с важным видом почесывая густую бороду. — Это невозможно, уважаемые. Площадь патрулируется магами. Они бы сразу почуяли неладное. Холжер переменился в лице. Он опустил руку на плечо Айдена и крепко сжал его. Тот вздрогнул от внезапной боли, так как под одеждой расплывались пугающе огромные синяки. — Думаю, ничего интересного мы тут больше не увидим. Пошли отсюда, иначе старик вновь будет ворчать.

***

— Ты уверен, Холджер? — спросил Сигвальд, медленно расхаживая по просторному кабинету. Орм сидел во главе стола, сверля садовника угрюмым взглядом. Время от времени Холджер нервно поглядывал на золотистый шлем в форме львиной головы, то на Сигвальда, тяжело опирающегося на деревянную трость. Глядя на старика, он часто прикидывал сколько ему лет на самом деле. Сто? Двести? А может, и то больше. Случалось, он видел его в компании Вальдемара, но понятия не имел, что Сигвальда могло связывать со старейшиной. Старая дружба? Общее дело? Общие враги? А может, общая цель? Все это интересовало Холджера до той поры, пока он вновь не возвращался к работе. Ядовитые растения интересовали его гораздо больше, чем девятый старейшина во владениях Орма. Что бы они не замышляли, Холджера это не казалось. Тогда какой смысл тратить на раздумья время? — Да, господин. Я своими глазами видел, как печать загорелась, когда подошел Айден. Орм откинулся на спинку стула и громко фыркнул. — Причиной могло послужить что угодно! Кривая печать, нарисованная третьесортным бездарным магом. Мелкая нечисть, прицепившаяся к этим торгашам по пути в Альдор. Она могла попасть в город даже через солдат, патрулировавших за пределами города, — Орм поднялся и, сложив руки за спиной, встал напротив окна. Черные кожаные доспехи тихо поскрипывали, нарушая тишину. Сигвальд стоял возле стены, задумчиво поглаживая седую бороду. — Печать загорелась, когда мальчишка приблизился к ней, мой господин, — Холджер нервно облизал сухие губы. — Прошу прощения, если эта информация показалась вам бесполезной. Просто я подумал, что… должен сообщить вам. — Сигвальд, — негромко позвал главнокомандующий, разглядывая каменную фигуру Аякса через окно. — Сделай такую же печать и проверь мальчика. Потом сообщи мне о результатах. — Будет сделано, мой господин, — ответил старик, почтительно склонив голову. — Как продвигается работа с новым ядом? — Необходимо провести еще несколько тестов. Высокий уровень интоксикации может повредить нервную систему. Как я уже говорил, нужно вводить их в организм постепенно. Айден крепкий мальчик, но не стоит перегибать палку. Холджер опустил руки и принялся нервно теребить края светло-зеленой рубашки. Садовник часто задавался вопросом, к чему все эти жестокие опыты и пытки. Он не знал планов Орма и Сигвальда и потому был уверен, что те ведут некий эксперимент, пытаясь пробудить магию в телах обычных людей. Айден же был идеальным вариантом. Брошенное никому не нужное дитя. Кто стал бы тосковать по нему? Мальчишка был обделен магической силой, чего никогда не случалось прежде в королевских семьях. Прознай королевская чета о его смерти, наверняка вздохнули бы с облегчением, смыв с себя пятно позора. Маг в королевской семье — это был не только статус. Их силы были совсем на ином уровне. Триста лет назад Халле Безумный, один из старых правителей, в одиночку остановил извергающийся вулкан у Вестейна. Он заморозил его, а затем создал вакуум вокруг вулкана и разбил вдребезги, точно стекло. Дочь Халле Безумного Астрид, не обладала грубой силой, как ее отец, напротив, ее прикосновение могло исцелить любого и даже вернуть с того света. Однако совет старейшин наложил запрет на воскрешение мертвых. Долгое время ходили слухи, что старик Анук боится, что с того света могут вернуться те, кого он когда-то собственноручно туда и отправил. Кто-то, напротив, думал, что мёртвым и место в загробном мире. Свое они отжили и нечего беспокоить их души. Астрид, несмотря на свой дар, женщиной была хладнокровной и кровожадной. Ей нравилось отнимать жизни, причинять боль, терзать людей и подолгу пытать их в темницах замка, пока те не сходили с ума. Так и сгинул великий дар Эира. Нынче же ходили слухи, что Ислейв, первенец Фиреона обладает столь сильной магией, что рано или поздно накроет весь город огромным куполом, тем самым положив конец вражеским атакам соседних государств. И все с упоением ждали его совершеннолетия. — Мы испытаем яд на нем сегодня. — Но господин! — воскликнул Холджер, вскочив с места. Орм смерил его тяжелым взглядом. Садовник опустил голову и, нащупав стул рукой, медленно опустился. — Это может убить его… Сигвальд стоял в неосвещенном углу и потому Холджер не видел выражения его лица. Он до последнего думал, что старик вмешается и вразумит его, но тот молчал. Орм отошел от окна и принялся напряженно расхаживать по кабинету. Острые шпоры на его сапогах тихо позвякивали, черные кожаные перчатки скрипели, когда он сжимал и разжимал кулак. Холджер затаил дыхание, когда главнокомандующий остановился за его спиной. — Ты думаешь, я желаю ему смерти? — Н… нет, мой господин, — заикаясь ответил садовник. — Этот мальчишка слаб и беззащитен. Одна тонкая отравленная игла отправит его на тот свет. И моя задача выработать у него иммунитет. Мой брат и совет десяти доверили мне его воспитание. Как думаешь, Холджер, могу я их подвести? — Нет, — тихо ответил он, желая слиться со стулом в одно целое. — Я сегодня же закончу приготовления. Сигвальд, стоя в темноте, внимательно разглядывал Холджера. Его все чаще посещала мысль, что стоит ограничить их с Айденом общение. Холджер мог намеренно уменьшить воздействие яда, либо вовсе отдать пустышку. Чем больше они общались, тем сильнее садовник привязывался к этому ребенку и испытывал к нему жалость. Тем не менее Сигвальд не считал себя его полной противоположностью. Но в отличие от Холджера он всегда мыслил рационально и не позволял себе привязываться к объектам исследования. Старик понимал, что Орм играет с огнем. В своих видениях он видел, как еще младенцем Айден неосознанно делился магией с матерью, которая находилась на последнем издыхании. Сигвальд долго ломал голову, что стало тому причиной, пока ответ не пришел сам. Эмоции. Вот в чем была истинная причина. Ребенок не понимал, что за ними гонятся ищейки, что мать едва переставляет ноги, пытаясь от них убежать. Он не понимал, что его несут через сырые вонючие подвалы темницы, полные крыс и плесени, но он чувствовал страх матери, от чего перепугался сам. Это и вызвало всплеск магии. Сигвальд тут же поспешил поделиться с Ормом своим открытием. Тогда главнокомандующий и велел немедленно приступить к «тренировкам», чтобы к их окончанию мальчишка едва мог волочить ноги. Однако каким бы суровым пыткам они не подвергали его, Айден по-прежнему не подавал никаких признаков присутствия в нем магии. Сигвальд много думал над его будущим. И видел только три пути развития событий. В первом — он, Сигвальд, София и старейшины ошиблись, и он действительно родился обычным человеком без магии. В таком случае ему предстояла жизнь простого работяги где-то на окраине города. Узнав о его бесполезности, Орм и минуты не стал бы терпеть его присутствия в своих владениях. Во втором — Айден рано или поздно проявит свои способности. Либо сам, либо в пыточных подвалах. Как и говорил старейшина Анук, ни одно живое существо не способно вынести сразу два потока магии, поэтому мальчишка непременно потеряет рассудок. Тогда Орму придется его убить, как и было обговорено в судебной. Либо обратиться за помощью к старейшинам. Третий вариант казался Сигвальду самым опасным. Животные, думал он, рождаются с четырьмя лапами и хвостом, потому что такими их создали боги. Человек ходит на двух ногах, но от этого не чувствует себя менее комфортно. Боги даровали человеку два потока магии, значит, и тут его тело должно управиться с задумкой богов. И если это однажды случится, то в Альдоре появится человек, способный в одиночку противостоять совету десяти. Никто не остановит его, если он решит покинуть Вестейн. Место, в котором он не видел ничего, кроме унижений и боли. Кто остановит его, если он решит предать свою страну? Много думал об этом Сигвальд. Пожалуй, слишком много. Порой он поглядывал на светлую кучерявую макушку, огромные чистые серые глаза, робкий покорный взгляд и представлял, как смыкает пальцы на его тонкой шее. Как закатываются его глаза и останавливается дыхание. Он часами истязал его тело, стирал память, а затем истязал вновь, пытаясь вызвать в нем гнев, ненависть, отчаяние. Любой проблеск эмоций, чтобы наконец понять кто он. Но Айден всегда поднимался, цеплялась за стены дрожащими руками, медленно подползал к учителю и ластился к нему, словно побитый щенок, пытаясь выпросить хоть толику ласки. Может, это дитя повредилось головой, думал Сигвальд в подобные моменты. И как с его помощью Орм собирается убить совет и вернуть себе корону? Этот чертов ребенок даже насекомых обходит стороной, лишь бы не наступить на них. Какой из него убийца? Пожалуй, его разочарованный вздох был слишком громкий. Холджер и Орм замолкли, устремив на старика удивленные взгляды. — У меня появилась идея, мой господин, — вдруг произнес старик, задумчиво поглядывая на Холджера.