Или найду дорогу, или проложу ее сам

Нанеся на стену ещё пару штрихов, зеф завершил цепь из рун Древних, нарушенную на втором этаже возле закрытой лестницы на третий, затопленный. Глядя на мягко светящиеся красным линии, Шео самодовольно улыбнулся — он обновил контур на двух этажах почти самостоятельно, с небольшой помощью Хел там, где не смог дотянуться сам. Теперь здесь стало значительно светлее и теплее, а с остальным должны справиться оставшиеся големы, ведь это их задача. Он вновь, в десятый, наверно, раз эти дни, подошёл к запертой двери и вгляделся в окошко, занимающее четверть двери в верхней её части, и вновь вздрогнул от ужаса, осознавая, что эта дверь, — относительно тонкая, кстати — единственное, что отделяет его от толщи воды снаружи, тёмной, почти непроглядной, скрывающей в себе…разное. В первую очередь он не хотел, чтобы вода прорвалась, затопив и этот этаж, и его вместе с ним. Хотя… Вот уже пару дней он то и дело ловил себя на мысли о том, что где-то внизу, возле фермы, вроде, был выход в шахты. При удачных обстоятельствах, это был его единственный способ уйти отсюда, разве что только пещеру не завалило, за столько-то лет. Уровень воды же поднялся? Так почему бы и этому не произойти. А так, он мог бы выбраться наверх через шахты — это тоже вариант, причём самый лучший из тех, которые сейчас видел он. Зеф провёл рукой по холодному стеклу, пытаясь разглядеть хоть что-то по ту сторону, но тяжело вздохнул, поняв, что все равно там только руины разрушенной временем и водой цитадели, в которой сейчас живут рыбы…и кто-то ещё. Кто-то игольчатый, кто тоже любил смотреть на него через окна, словно следил, выманивал к нему в воду. Хотя, этот «кто-то " был сравнительно небольшим, но все равно встречаться с ним без преграды в виде стекла не хотелось. В коридорах было относительно тихо: тихое гудение переплеталось с шагами, эхом раздающимися в коридоре. В красном свечении окружение казалось более угрожающим, и теперь, находясь в одиночестве на этом этаже, он ощущал это в полном объеме. Шео прошёл мимо двух закрытых дверей, не задерживаясь на них взглядом: они были закрыты изнутри, и он не может открыть их снаружи. Проверено несколькими неудачными попытками. На этом этаже помимо библиотеки и портала на Край, нескольких дверей в жилые блоки и кладовых с самым разнообразным наполнением, была и комната с неактивированными големами, и именно туда парень и направлялся. Как-то так вышло, что до сегодняшнего дня он не посещал её, медленно приходя в себя. На первом этаже хозяйничали сейчас четыре обслуживающих голема, собирая ему сумку в дорогу — думать о том, что придётся покинуть родную цитадель, было страшно, но и здесь оставаться было нельзя — фактически, рано или поздно он здесь сойдет с ума, а когда придёт в себя и придёт ли вообще кто-то из тех, кто раньше здесь жил, никто не знает. Так что нужно было уходить, оставив послание в главном зале первого этажа. Он хотел верить в то, что он не один в этом мире — новом, неизведанном. Верилось с трудом. В комнате было слышно только монотонное гудение воды за стенами цитадели. Руны Древних здесь светились синим светом, потому что нанесены были другим материалом, более чувствительным к магии Пустоты, а оттого более надёжным. И стены, и потолок здесь были из железных пластин, пол же выложен каменной плиткой. У стен стояли закрытые сундуки, стойки с оружием, зельеварни и котлы, а также плавильни. Комната в целом была большая, так что такой размах инструментов и предметов, хранящихся здесь, не удивлял. Шео подошёл к одному из сундуков. На табличке, размещенной немного выше оного, было записано, что здесь хранятся попутчики, чьей главной задачей, как ни странно, является следовать за хозяином и анализировать местность, будь то равнина или пещера. За себя постоять не могут, разве что ослепить напавшего на него или на хозяина. Это было именно то, что нужно. Голем-попутчик представлял собой маленькое железное тело с головой и руками, но без ног, одетое в балахончик сиреневого цвета с глубоким капюшоном. Как и Хел, он не имел рта или носа, обходясь двумя синими глазами, блеклыми в данный момент, потому что голем не активирован. — Ну что, друг, будешь моим сопровождающим, да? — спросил Шео и достал карандаш с лазуритным наполнением, нанося символы привязки и активации на спину голема, после чего глаза попутчика и стык между головой и шеей замерцали мягким синим светом, и он приподнялся над руками зефа, поднимая голову и глядя на него. — Хозяин? — шепотом спросил он, наклоняя голову; громче он говорить не мог, такие уж у него настройки. — Да. Твоё имя Киа. Принимаешь? — Да. Буду рад служить. Киа левитировал над его ладонью, запоминая его — своего хозяина. До своего разрушения он не сможет служить кому-то другому — лазуритная привязка не позволит. Хорошо иметь магически активных големов. После этого парень, оглянув комнату ещё раз, взял две склянки со стертым в порошок лазуритом и зачарованное железо для возможной починки своего сопровождающего. Кто знает, как оно будет там, наверху? С необходимыми материалами они спустились вниз, на первый этаж, где возле совсем неприметной двери уже стоял Хел, а в отдаленни ещё три голема, все похожие друг на друга как две капли воды, но отличающиеся цветами вышивки на капюшоне. В руках он держал его сумку с расширенным пространством и укороченный плащ с глубоким капюшоном. Убрав в сумку собранные материалы, он надел сначала её, перекинув через плечо, а потом и плащ. — Возьмите это. Кто знает, что вас ожидает наверху, — Хел протянул зефу укороченный меч, тонкий и лёгкий, в ножнах, отливающих сиреневым. — На что он зачарован? — Шео повертел в руках оружие — биться с кем-то он не любил, даже за правые цели, но признавал, что противник может встретиться совершенно отбитый, и тогда придётся защищаться. Парень тяжело вздохнул, но закрепил ножны на сумке, с задней её стороны, так, чтобы со стороны было максимально незаметно меч. — Заговор огня, острота и прочность, — ответил голем. Они постояли в тишине ещё какое-то время. Шео собирался с мыслями — идти в неизвестность всегда страшно, но он теперь будет хотя бы не один. Но это не меняло того, что он боялся, всем сердцем не хотел оставлять родную цитадель, место, где провёл почти всю свою жизнь. — Не скучайте тут, — он печально улыбнулся Хел и нажал на плиту на стене, и дверь открылась, являя его взору темень пещеры, самых нижних её уровней. Киа пролетел туда первым, освещая путь, а Шео задержался, в последний раз оглядываясь главный зал, а после вышел вслед за големом, и дверь за ним закрылась. Он так и не услышал тихого, едва уловимого «удачи вам», произнесенного одновременно четыремя почти идентичными голосами. В том ответвлении пещеры, куда они вышли, было холодно и сыро, воздух был гораздо менее чист, чем в цитадели, и Шео испытал сильный прилив желания вернуться обратно, но поскольку бегство — не выход, он расправил плечи, и пошёл вперёд, вслед за левитирующим над каменным полом Киа, освещающим путь бледно-синим светом. По спине то и дело пробегали мурашки. Зеф слышал странные звуки, которых ранее, как он помнил, в шахтах и пещерах не было; они заставляли постоянно оглядываться по сторонам в поисках недружелюбно настроенных к нему существ, однако эти же звуки постепенно побуждали в нем спящее любопытство, желающее исследовать все вокруг, даже в обход чувства самосохранения. По мере их движения проход расширялся, становился более дробленым, угловым, пока они и вовсе не пришли к развилке; оба прохода были одинаково темными, находились на разной высоте. — Куда дальше? — спросил зеф попутчика, глубже зарываясь в плащ, сжимая ткань сумки под ним; здесь было действительно непривычно холодно. — Налево. «Замечательно. Налево — так налево,» — пронеслось в мыслях, и парень направился к указанному проходу, осознавая, что придётся немного полазать. Спустя пару мгновений Шео уже находился наверху, отряхивая штаны. Продвигаясь вглубь пещеры, они все дальше уходили от родной шахты, продвигаясь вверх — Киа удачно выбирал путь, а потому зеф в бóльшинстве случаев без особых усилий следовал за попутчиком, в некоторых местах забираясь на выступы. В добавок к этому время от времени Шео замечал блестящие в бледно-синем свете руды: золото, железо и т.д. Но что-то в них казалось другим, неправильным, более слабым, чем ранее. Потом до него дошло, что он ощущает, что у руды понизился магический фон. Не самое приятное открытие. — Э…Это ещё одна шахта? — задал он вопрос сам себе, когда они, в очередной раз поднимаясь, наткнулись на деревянные подпорки, уже порядком разбухшие, правда. С одной стороны он понимал, что находиться в пещере почти в одиночестве опасно — мало ли что может произойти, а с другой… Так хотелось прогуляться по этой шахте, посмотреть, что здесь есть. Это желание шло в обход инстинкту самосохранения. Это было плохо. Мозгом он это понимал. Сердце рвалось к исследованиям.  — Как далеко простираются эти коридоры? — спросил Шео у голема, оглядываясь в тёмное пространство. — Довольно далеко, — ответил Као. Шео кивнул…и направился по разбухшему деревянному полу, почти удивлённо оборачиваясь на голема, когда ему показалось, что тот мученически вздохнул. Но попутчик все ещё безэмоционально освещал путь, а потому зеф решил, что ему просто показалось. Вскоре деревянный пол стал каменным, в некоторых местах он проваливался, в некоторых был покрыт странных размеров паутиной, а потому идея пошататься по шахте стала носить более самоубийственный характер, чем вначале, но парень твёрдо решил, что не уйдёт отсюда, пока не найдёт что-нибудь интересное. Они завернули в ответвление с рельсами, сломанными, искореженными, блестящими тусклыми бликами в свете голема. Шео сел на корточки и попробовал отодрать их от камня, но ничего не вышло. Из этого следовал вывод, что здесь обитал (или даже обитает в данный момент) кто-то, во много раз превосходящий его по силе и очень не любящий рельсы. Но если есть рельсы, то есть и вагонетки. Поэтому теперь они искали именно их. Один из проходов выходил наружу, и именно по нему двинулся зеф, щурясь от яркого солнечного света. Если подумать, то он очень давно не видел ни солнца, ни неба, а потому сейчас очаровано смотрел наверх, слезящимися глазами оглядывая яркое голубое небо. На этом участке пути было в несколько раз теплее, чем в пещере, но он знал, что скоро вернётся обратно, потому что дорогу наверх, наиболее безопасную, можно найти только внутри. Хотя как велик был соблазн попробовать забраться по стене каньона вверх, но был риск сорваться и сгореть — внизу, прямо под ним, было озеро лавы, жар от которого слишком хорошо чувствовался, хоть он и был на приличной высоте от него. Он хотел вернуться обратно, и уже повернулся, но краем зрения увидел, что в продолжении шахты на другой стороне каньона была вагонетка, а из неё сверху торчал сундук странного, непривычного для него вида. Это было интересно, и он в очередной раз пошёл на поводу у своего любопытства, подвергая себя опасности — гулять над лавой не лучшая идея. В сундуке он нашёл хлеб (давно заплесневевший), книгу и странные для него рельсы, с вставками из золота и твердого ротера. Еду он оставил на месте, книгу взял с собой, а рельсы достал, повертев руках и пришёл к выводу, что эти вставки нужны были для ускорения. Скорее всего.   Они продолжили путь вперёд, по этой брошенной шахте, обходя места с обрывами и пожарами. Пожары для Шео стали чем-то шокирующим, и из-за них же он убедился, что их раса подошла к созданию шахт более разумно, не добавляя дерево в строительство. Здесь же был сожжен целый пласт из ответвлений, они к тому же были заполнены дымом, а потому Киа повёл его другим путём, разумно напоминая, что если дым все ещё здесь, значит что-то продолжает гореть где-то в глубине. Они обошли эти места, но угодили в другие. Шео продолжал про себя костерить своё любопытство, из-за которого они и забрели так глубоко. По мере продвижения вперёд коридор все больше покрывался паутиной, и если поначалу она была адекватных размеров и форм и её легко можно было разорвать неловким движением руки, то позже она начала меняться, становиться толще и длиннее, прочнее. Это наталкивало на печальные мысли, но они уже прошли слишком далеко, чтобы возвращаться. Хотя Киа и предлагал. Достаточно настойчиво для голема предлагал.   Дышать становилось все труднее — в воздух поднималась пыль и куски паутины, все это неприятно липло на лицо, и капюшон не особо спасал от этого. Шео даже думать не хотел о том, как он сейчас выглядит. В самом конце пришлось обнажить меч и прорываться — закаленное и зачарованное железо прекрасно справлялось с нитями паутины, разрезая и сжигая их. Правда, при сожжении они выделяли до рези в глазах неприятный запах. Зеф прекрасно понял, что поступил как кретин, залезая непонятно куда в неизвестном ему месте. К его радости, совсем скоро они вышли в большой зал пещеры, весь обвитый паутиной, правда, но дышать здесь было легче. Значительно. Као методично освещал путь перед ним, и ничего, кроме паутины он не замечал, однако они оба слышали странные звуки помимо чьего-то завывания и шагов сверху: щелканье, шипение. Тогда Шео поднял голову вверх, и в ответ на него посмотрело несколько десятков алых светящихся глаз, неотрывно смотрящих на него, игноируя попутчика. — М~м… Приветствую? — произнёс тихо и вполне спокойно, убирая меч в ножны, чтобы он скорее очистился от налипшей паутины. К тому же, стоять перед кем-то с обнажённым лезвием — плохой тон, а он хотел быть вежливым. Его голос поглотили слои паутины на стенах, и в ответ на это с потолка кто-то спустился. Нижняя часть тела была явно паучьей, но увеличенной во много раз по сравнению с оригиналом, покрытой пластинками из хитина, с тонкими, но сильными паучьими лапами; сверху же это был женский торс со всем прилагающимся, скрытый в тёмной рубахе. Волосы были заплетены в две небрежные косы и спускались на грудь. По мере того, как разглядывал девушку Шео, она занималась тем же самым; ее красные глаза внимательно смотрели за его движениями, а хелицеры нервно подрагивали, было видно, что она напряжена. — Я просто заблудился. Не желаю с вами сражаться, — пояснил он, жестом указывая Као приглушить свет, видя, как девушка щурится от него. Ответа какое-то время не было: на лице его собеседницы  был заметен напряженный мыслительный процесс, подкрепляемый шипением кого-то сверху; он не торопил её, разумно полагая, что пока они не видят в нем опасности, на него не нападут. Он на это надеялся, вновь и вновь оглядывая девушку, пораженно подмечая новые детали: выразительный нос, достаточно ярко выделяющийся на лице, тонкие бровки и даже россыпь веснушек на щеках вокруг глаз — это лицо, в котором осталось не особо много человеческого, все же не могло принадлежать безжалостному чудовищу, как он думал. А ещё он прикидывал, что же могло произойти с этой девушкой, что привело к таким разительным изменениям её тела; на ум пока приходило только сильное магическое вмешательство, и ничего более, хотя какая-то другая, более ужасающая теория все равно билась где-то на границе сознания, но зеф игноировал её так же уверенно, как свои болезненные воспоминания о «прошлой» жизни, с которыми хотел разобраться когда-то потом, когда ситуация в мире станет для него более понятной. Наконец, девушка ответила ему, и даже несмотря на то, что речь была очень похожа на шипение, он все равно смог разобрать: — Ты ч-щ-щеловек? Поч-щ-щему ты не боиш-ш-шься говорить с-с нами? Он наклонил голову набок. — Человек. Вы не кажетесь мне опасными сейчас. А что произошло с вами? Раньше, как мне кажется, пауки были значительно меньше, — спокойно ответил он, следя за реакцией девушки. Она хихикнула на его слова и подошла ближе, щелкая лапами при передвижении. — Ты не мож-ж-жешь быть ч-щ-щеловеком. Они боятся нас-с-с. Пауки уж-же давно таких раз-с-смеров, не з-снаю, о чём ты говориш-ш-шь. Эта информация несколько выбила Шео из колеи, но он быстро пришёл в себя. — Ты знаешь, где выход? Мне нужно наверх, — для наглядности он показал ладонью вверх. — Ну, на улицу. — А ты уверен, ч-ш-што тебя примут там? Люди боятс-с-ся тех, кто отличаетс-ся от них. Ты отличаеш-ш-шься, — задумчиво прошипела она, обходя его по кругу. — И игруш-шка у тебя интересная. Као мигнул светом, отлетая от паучихи, на что она вновь хихикнула, и хелицеры причудливо дернулись; кажется, она успокоилась относительно посетителя их гнезда. — Люди не приняли меня, из-с-сгнали под з-семлю. Они боятс-ся нас. Ты — нет. Ты с-странный. Я отправлю погранич-щ-щника тебя проводить наверх, ес-сли ты скажеш-шь, кто ты и откуда, — произнесла она, жестом подзывая сверху паука, тоже большого, но меньше её «нечеловеческого» тела. — Меня зовут Шео, и я снизу, — зеф развел руки в стороны и пожал плечами.- А ещё я, кажется, из прошлого для вас. — М-м-м, интерес-сно. Не похож-ш-ш ты на виллов, не похож-ш-ш, — задумалась она, но похлопала по брюшку паука, подталкивая к парню, так похожему, но так отличающемся от тех, кого она помнила. — А как зовут тебя? — спросил он, с интересом поглядывая на паука, достающего ему до колена, а Шео, между прочим, сам по себе довольно высокий. — Ц-с-сендрелла. Так з-свала меня мама, — девушка закончила фразу с заметной грустью в голосе, обнимая себя за плечи руками, на которых в некоторых местах тоже были хитиновые пластинки. — Тогда я навещу тебя, когда смогу. Хорошо? Мы что-нибудь придумаем, и ты сможешь вернуться наверх. Ведь небо так прекрасно, нельзя от него отказываться навсегда из-за чьих-то предубеждений. Если захочешь, конечно, — заверил её зеф, протягивая руку вперёд. Паучиха взглянула на него с явным недоверием, потом на протянутую ладонь, завернутую в синюю ткань, с открытыми пальцами; она не верила в то, что люди могут просто так взять — и отважиться протянуть ей руку, и это доказывало, что Шео, этот странный во всех смыслах парень, умудрившийся заблудиться в давно брошенных шахтах, не являлся человеком в известном смысле. И только уверенное сияние ярких желтых глаз заставляло верить, что он не забудет своих слов. — Договорилис-сь, — она пожала ему руку, а после обняла и подтолкнула в нужную сторону. Цендрелла могла ещё пару минут видеть то, как парень разрушает своим острым мечом заблокированный паутиной ход, после машет рукой и скрывается в темноте, а после она вернулась обратно на потолок, удобно устраиваясь в толпе пауков, готовая к томительным минутам ожидания хоть чего-то. Не верила она в то, что сможет когда-то вновь спокойно жить наверху. Но этот путник заставил её сомневаться.

***

В тот момент, когда зеф решил устроить небольшой привал и передохнуть, он осознал, насколько заботливыми были големы в цитадели, потому что из сумки он достал плотно закрытый ящичек с чистыми кирисами и несколькими буханками хлеба. Как оно все смогло поместиться в средних размеров проем в сумке — вопрос важный, но не настолько, чтобы отвлекаться от почесывания паука над глазами, от чего тот удовлетворённо шипел, подергивая хелицерами. Шео умилялся этому, перекусывая кирисом, и в то же время анализируя разговор с Центреллой и её слова о том, что его могут «не принять, потому что он отличается». Но он не мог с этим ничего сделать, потому что себя не поменяешь, особенно в тех условиях, в которых он был сейчас, а потому оставалось надеяться на то, что его примут не враждебно, а хотя бы просто настороженно. Перспектива бежать из первого же поселения не радовала вовсе. Он не мог ничего сделать со своей, возможно, все же странной внешностью, ведь именно она дала ему в своё время нечувствительность к большинству ядов, что были в лаборатории цитадели. Возможно, также у него был иммунитет и к вирусу, передающемуся по воздуху и загубившему так много жизней, но это нужно было проверять опытным путём. Делать это, правда, не хотелось, но он же сейчас был вне цитадели и никаких признаков заражения не замечал, что давало надежду на лучшее. Они продолжили следовать за пауком, и по пути, помимо других паучков и железной руды, торчащей тут и там, Шео заметил летучих мышей, висящих на потолке и отбрасывающих неровные тени на стены в тусклом свете Као. Они были стандартного для их вида размера, как он мог заметить, это…выглядело несколько бледно на фоне так выросших пауков. Когда они подошли к выходу настолько, что был виден яркий свет солнца, паук оставил их, получив на прощание порцию почесываний над глазами. После, рассмотрев свою почти полностью покрытую паутиной одежду, Шео цыкнул и произнёс устную форму очистки одежды, активируя вышитые руны Древних, и спустя пару мгновений одежда была как новая. Хорошо владеть магией. Жаль только, что этот мир, судя по фону руды, её теряет. Логично предположить, что магия не так распространена сейчас, как это было раньше, следовательно, нужно как можно меньше светить то, что он вполне себе неплохой маг. Вылез на более или менее освещенный участок пещеры он вполне чистым, приказав Као спрятаться, и голем зарылся в скинутый с головы капюшон, даржась ручками за плечи зефа. И только он с облегчением вдохнул свежий воздух, как левее его в пещерах прогремела череда взрывов, разорвавшая стену и поднявшая кучу пыли вверх, отчего парень отшатнулся, отходя в тень пещеры. Послышались довольные чем-то голоса, и Шео напрягся, всматриваясь в облако оседающей пыли.