Или найду дорогу, или проложу ее сам

» День 1 на поверхности Не уверен точно в том, что я ощущаю сейчас. Возможно, это шок,  удивление. А может и страх. Первобытный, всепоглощающий, он накрывает всего меня, когда я задумываюсь над тем, как изменился мир и что меня ждёт в нем. Неизвестность всегда пугает. Я мог бы малодушно остаться там, в цитадели, но…нет, не мог. Рано или поздно, но я бы все равно ушёл оттуда, так зачем пытаться отсрочить неизбежное? Возле выхода из пещеры, в которой я познакомился с Цендреллой (замечательной девушкой, которую я постараюсь навещать), находится деревня, в которой я временно нахожусь. Меня привели сюда два человека, странные, на мой взгляд, с какими-то более грубыми чертами лица, нежели у меня. Они работали над тем, чтобы завалить проход в пещеру, из которой я вышел, как я понял, но это все ещё не точно — они отказались посвящать меня в свой замысел, но что ещё можно делать в пещере, подрывая стены? Деревенька оказалось хилой, ещё более маленькой, чем я думал — с несколькими разрушенными на окраинах домами, ничем не огороженными грядками, несколькими кошками и старым населением. Наверно. Во всяком случае, большей части жителей было уже за сорок, но не знаю, стоит ли это считать за старость и с чем вообще сравнивать. Они с опаской смотрели на моих сопровождающих, а те в ответ — откровенно враждебно, и я вновь заметил, что и между ними есть различия во внешности — да, не ясные, не бросающиеся в глаза, но есть, и это заставляет задуматься о произошедших здесь переменах. Жители сжалились, и оставили меня, но все, что мне смогли предложить — жёсткий хлеб и место в заброшенном, но все ещё целом доме. И я согласился, потому что это хоть что-то. Задача на следующие дни: не отсвечивать, наблюдать.» С тяжёлым вздохом Шео вложил перо в дневник и закрыл его, убирая в сумку — в ней оказалось много полезного, следовало бы поблагодарить Хел за такое наполнение, но его рядом не было; спустя пару мгновений парень чихнул, отчего пыль снова поднялась в воздух, хорошо заметная в свете тусклого синего фонаря, левитирующего над столом. Обстановка в доме была не лучшей: пыль, кровать с тонким синим одеялом, дубовый шкаф с поломанной дверцей, массивный стол, комод и потухшие факелы в держателях. И невероятное количество паутины по углам, вместе с самими пауками, маленькими и почти незаметными. Сон в такой обстановке ни в какую не шёл, хотелось пойти прогуляться в округе, но за окном, мутным и потрескавшимся, было уже темно, свет виднелся только в домах, более близких к центру деревни; все разговоры на улице уже давно стихли. Наступила ночь. Шео вновь чихнул. Надо бы здесь убраться, но как-то слишком лениво это делать, ведь он здесь остаётся не навсегда. Но даже временно здесь обитать  в таких условиях было не лучшей идеей, а потому зеф с тяжёлым вздохом поднялся на ноги, потягиваясь до хруста костей в спине. Као мигнул, поднимая взгляд на хозяина, открывающего маленькие окошки, впуская в пыльную постройку свежий лесной воздух. — Ну что, самое время мало-мальски убраться здесь, не думаешь? — произнёс он, собрав из держателей на стенах все деревянные потухшие факела и сбросив их в одну кучу в камин, а после, начертив в воздухе перед сухой древесиной руну, поджёг дерево, разжигая небольшой костерок в камине и удовлетворённо кивая самому себе: в зале стало несколько светлее и приятнее находиться, но воздух все ещё был спертым и полным пыли. После этого зеф подошёл к поломанному шкафу и вытащил оттуда ветки, перевязанные шнурком. Это было похоже на веник, который использовали служебные големы для уборки, так что почему бы и не воспользоваться находкой. Собирая паутину с углов здания, Шео то и дело вздрагивал от непонятно чего, вслушиваясь в окружение: треск дерева в камине, звуки ночного леса, скрип пословиц. Казалось бы, все стандартно, и нет никакой опасности. Пока он не услышал нечто страшное, чего надеялся не слышать уже никогда; за его окном, на улице, послышалось голодное рычание вперемешку с чавканьем и неясным неразборчивым бормотанием. Веник выпал из рук, и Шео настороженно обернулся, чудом сдерживая панический крик, так и рвавшийся наружу — в окне, буквально в метре от дома, стояло тело, зеленое, полуразложившееся, в равной одежде; оно пожирало чью-то руку, впрочем, такую же гнилую и зеленую, с довольным урчанием, обгладывая торчащую с одного конца кость. Потом оно подняло голову и взглянуло прямо на него только одним глазом, вместо второго был пустой провал с торчащим мясом неприятного трупного цвета; зеф не сдержался и тихо, шепотом завизжал, отходя к дальней стене дома, пытаясь уйти от этого голодного взгляда. Он помнил, как увидел зомби в первый раз: менее разложившееся тело с лицом подруги его матери, это существо стояло на улице и смотрело на него, в то время как он уже был в цитадели на верхних её этажах, оно внушало страх, ужас и отвращение. Помимо неё к цитадели подходили и другие, и все знакомые, но уже мертвые, потерянные для них. Тогда его ещё не пускали в лаборатории и старались максимально оградить от потрясений, но со временем это стало получаться все хуже. Также он прекрасно помнил, как один из подопытных укусил его мать, учёную, работающую чуть ли не круглые сутки в лаборатории, ищущую лекарство, способ исцелить всех, кого можно; она сгорела за пару минут, а после открыла глаза и попробовала наброситься на бывших коллег, но её быстро усмирили, и она стала очередной подопытной. Тогда отец стал одержим идеей найти лекарство, чего бы это ни стоило, но из идеи так ничего толком не вышло. Он надеялся, что вспоминать это не придётся, но никто его не спрашивал. Полуразложившееся тело нетвёрдой походкой подошло к открытому нараспашку окну, и Шео сполз по стене на грязный пол, не сводя с него взгляд, пытаясь трясущимися руками нащупать что-то, что помогло бы защититься в случае чего, но все, на что он натыкался — щели в деревянном полу и комья земли, старой и сухой. Он не знал, что станет с ним, если его коснется это чудовище. Это пугало настолько, что он всю ночь просидел, забившись в грязный угол, не в силах взять себя в руки, оставляя оборону дома на Као, периодически подлетающего к окну и отпугивавшего яркими вспышками света ожившие трупы.

***

Пришёл в себя Шео с жутким шумом в голове, разбитый, не способный ни на что другое, кроме как свернуться клубочком под одеялом и тихо сдохнуть во сне. Но, опять же, кто его спрашивал? Правильно, никто, а потому вторым фактором, который он смог определить, помимо своего отвратительного состояния, было то, что его кто-то аккуротно, но настойчиво трясёт за плечо. Он поднял голову, глядя на прибывшую к нему девушку: простую, с яркими блондинистыми волосами и зелеными глазами, вокруг которых было множество веснушек, с выделяющимся носом с горбинкой и пухлыми губами, она казалась обыкновенной, но невероятно доброй и сочувствующей, настойчивой и ответственной, и зеф в очередной раз убедился в том, как он отличается от них, жителей этой деревеньки, а они, в свою очередь, друг от друга, если вспомнить тех, кого он видел вчера и сравнить с ней. Она, в свою очередь, чертами лица была похожа на Цендрелла, и это давало повод задуматься о том, что это уже не просто выжившие люди, а чертова другая раса. Это, в свою очередь, означало, что Господин не окончательно покинул их мир, либо же оставил потомков, кто занялся созданием и  обустройством жизни после его ухода… — И-извините, вы проснулись? Вы слышите меня? Все в порядке? — настойчиво спрашивала она, и Шео чертыхнулся: он слишком задумался и ушёл в себя, а потому прослушал все, что говорила эта девушка. — Да, все в порядке, спасибо, — произнёс он хриплым голосом, а после закашлялся; горло при хватило сильным спазмом, пробудившим все никак не уходящую боль от плохо заживающего укуса, скрытого перевозками.- Или не все. Не важно. Доброе утро? Девушка подняла брови. — Не особо доброе. Как тебя зовут? Я не видела тебя раньше. Это тебя вчера привели Арар и Кэрр? — М~м, наверно. Я не знаю их имён, но да, я здесь со вчерашнего вчера. Меня зовут Шео, а Вас? — спросил зеф, намеренно пропуская замечание про «не особо доброе утро». Если оно действительно такое, то не стоит, наверно, расспрашивать. — Я Милоша. И давай на «ты», мне неловко, — девушка мило зарделась и отошла вбок, позволяя парню подняться на ноги и отряхнуть одежду. — У тебя странный вид. Ты из Центра? Измененный, да? Я слышала, там они очень популярны, но ведь у тебя нет никаких лишних частей, хотя внешность… Шео опешил, глядя на новую знакомую с явной ноткой удивления. С чего она взяла… Она приняла его за измененного? Подобного Цендрелле, что ли? Что за Центр? Последний вопрос он произнёс вслух. — Ну, Центр. Главный район, состоящий из нескольких самых богатых городов. Как можно этого не знать? — спросила Милоша, поправляя передник темно-зеленого сарафана. — Хотя, ты странный. Тебе, наверное, можно этого не знать. Все измененные странные, мне это дедушка говорил. Значит, ты не оттуда. Слово «странные» она произнесла с интонацией «глупенькие», что Шео оскорбило, — он, вообще-то, был одним из самых сообразительный и начитанных подростков в цитадели, а тут! — но девушка вещала с неясной детской непосредственностью, словно бы на самом деле оскорбить его и не хотела, так что зеф приказал себе пропустить и это мимо ушей. — То есть, ты изменённых не видела никогда? Ну, раз ссылаешься на дедушку? — Нет, не видела, — вздохнула она, теребя прядки, вылезшие из блондинистого низкого хвоста. — Тогда как ты можешь судить, что я измененный? — Ну, ты выглялишь не особо похожим на человека, — она окинула ироничным взглядом всего его, и вот с этим аргументом зеф вынужден был согласиться: на фоне яркой и тёплой Милоши, с золотыми волосами, зелеными искрящимися глазами и загорелой кожей, он выглядел несколько серо, монохромно. — Это не повод думать, что я не совсем человек, — вздохнул он и запустил пятерню в волосы, с неудовольствием осознавая, что за ночь волосы спутались. — Я обидела тебя? Прости, я не хотела, — она вцепилась в его руку, вглядываясь в золотые глаза, и Шео без эмоций понял, что они, в принципе, почти одного роста — он был ненамного выше девушки.- Просто у тебя слишком непривычная внешность, я думаю. К тому же, дедушка говорил, что в Нижнем мире живут существа, похожие на нас, но очень худые, с белой кожей и серыми волосами. Согласись, очень похоже. «Не соглашусь, — подумал он, подходя к столу, на котором лежали его плащ и сумка.- Слишком размытые признаки». Као как мог отсвечивал ему через щель в шкафу, подавая сигнал, что да, он здесь, соблюдает приказ, данный ранее — по возможности не попадаться на глаза местным, у которых все плохо с големами — то грубое недоразумение, шатающееся по территории деревеньки, он полноценным законченным големом не считал, но радовался, что эта груда железа может передвигаться и даже кого-то бить — значит, всё-таки все не так плохо, но лучше не отсвечивать. Он, как выяснилось, сам по себе выглядит странно и непривычно, а если эти люди увидят Као, то кто знает, что они захотят с ним сделать. Милоша продолжала говорить без умолку, а Шео слушал, меланхолично расчесывая волосы найденной в сумке расческой, чтобы потом собрать их в короткий хвостик резинкой, взятой там же — почему он не решил порыться в сумке ещё вчера, он не мог себе объяснить. — С тобой точно все хорошо? — в какой-то момент спросила девушка, и зеф мог только кивнуть, задумчиво крутя в руках расческу. Они стояли в тишине какое-то время, пока с улицы их не позвал какой-то голос, низкий, в нем чувствовались сила и отвага, ответственность и забота. Дверь открылась, и в дом вошёл мужчина крепкого телосложения, — настолько крепкого, что рядом с ним Шео почувствовал себя задохликом, хоть это и правда — с жёсткой на вид светлой щетиной и холодными серыми глазами, одетый в синюю кофту, тёмные штаны и высокие сапоги, с зажатым в руке железным топором. — Малышня, вас долго ждать? Или вы решили обойтись без завтрака? — спросил он, и Шео вновь было оскорбился, — лучше быть без завтрака, чем вымахать в такую огромную тушу — но после понял, что здесь люди не особо то и следят за своей речью, оттого тратить на каждого нервы — не лучшая идея. — Не смотри на меня так, волчара, кость тебе бросать не собираюсь, — мужик нагло ухмыльнулся, и Шео вновь не понял, с чего эти…люди решили, что он не человек. Подумаешь, волосы серые и кожа бледная — это главный признак, что ли?! Видно, в этот раз он подвис качественно, потому что следующую фразу произнесла Милоша: — Какой он волк, Ирен? Он больше похож на тех, кого дедушка видел в Нижнем мире, — а после она поняла, что сказала.- Ой, Шео, прости! Мы не хотели тебя обидеть.  — Говори за себя, мелочь. Зеф закатил глаза, мысленно смиряясь, что эти почти ничем не подкреплённые обвинения в нечеловечности будут сопровождать его везде в новой жизни, и спокойным голосом напомнил про завтрак.