Или найду дорогу, или проложу ее сам

Атмосфера в их компании была…душновата, несмотря на то, что Кано пытался разрядить её шутками, неловкими и нелепыми. Воин шёл впереди, расчищая путь, и не обращал внимания на других, полностью погруженный в свои мысли. Шео же осматривался по сторонам, то и дело замечая под деревьями мерцающие мягким светом стебли и листья растений, которые можно было бы собрать, но он не видел в этом нужды, все равно они очень часто встречались по пути. Торговец пытался завести разговор, но все попытки были тщетны: оба собеседника были глубоко в себе, совершая некоторые действия на чистом автоматизме. Одна из лам боднула его в плечо, и он улыбнулся — хоть кому-то на него не все равно. —  Ох, хорошая моя, раз всем на меня все равно, то давай продолжим наше дело, — произнёс он, и вынул из сумки, закрепленной на спине животного, старую потертую книгу с Древними рунами на обложке, и открыл её на странице с закладкой.- Где мы остановились? Шео ощутил знакомое дуновение магии, когда из сумки извлекли книгу, а после он и вовсе не смог оторвать взгляд — это был один из путевых дневников, которые вели зефы. Значит, для их достижений ещё не все потеряно? Кто-то все же выжил? Или сейчас просто целенаправленно выискивают и грабят разрушенные цитадели? А может это заметки от тех, кто ушёл на Край и не вернулся? Или они из Незера? Слишком много вопросов. — Я могу взглянуть? — произнёс он, подходя к Кано; голос напряженно звенел, выдавая волнение хозяина — он ещё не видел на поверхности этих книг, таких родных, насквозь пропитанных Магией.- Пожалуйста. Молодой мужчина удивлённо на него взглянул, а после понятливо улыбнулся и протянул книгу в потрепанном переплете: — Тоже интересуешься? Я уже третий год пытаюсь расшифровать эту книгу, но пока не очень получается. Зеф провёл рукой по обложке, ощупывая все её неровности, а после открыл на первой странице, и перед глазами непонятные для многих отдельные линии начали складываться в символы, а они в свою очередь — в слова.

» Край, || часть»

Он задержал дыхание — это то, о чем хотели знать многие после того, как связь с группой, ушедшей порталом, пропала. Этот торговец даже не понял, что держал в руках. Магия самой книги откликалась на его эмоции и чувства, мягко вибрируя, ластясь; она согревала вечно холодные руки и тянулась к нему, также чувствуя родство. Кто сказал, что Магия — неразумный инструмент, годный только для работы с зельями или зачарованием? Магия разумна. Она все помнит. И то, что мало кто её понимает, ещё ничего не значит. Магия помнит их расу. Помнит его. В груди потеплело. — Ты понимаешь, что здесь написано? — спросил Кано, до этого внимательно следящий за сменой эмоций у странного парня, которого ему навязали: от неверия до печальной радости, и это заставляло задуматься о том, кем был этот странный травник с высоким потенциалом магии. -… Да… Это путевой дневник… — он говорил медленно, словно в трансе, вчитываясь в текст. Кано заглянул ему за плечо — непонятный набор чёрточек оставался чем-то странным, нечитаемым и почти ни на что не похожим, но Шео явно понимал все написанное, с голодом во взгляде переходя со строчки на строчку. Кажется, они его потеряли. — Гейт, ну как так? Почему всем новичкам мой товар интереснее меня самого? — жалостиво спросил он, на что ему только отвесили обидный щелбан и ухмыльнулись. — И ты туда же! Поговори со мной, мне скучно. Воин закатил глаза, обернулся на полностью погруженного в чтение подростка, успев удивиться, что тот реально что-то понимает, судя по всему, а после ещё раз щелкнул по лбу излишне общительного торговца: — Пусть парень читает, тебе жалко что ли? Наше дело довести до города. Кано недовольно на него глянул, а после вернулся к своим любимым ламам, идущим по бокам от Шео, достал ещё одну книгу и попытался разобраться. Не вышло. Ну, он хотя бы пытался. — Не сложно почитать мне? — спросил он, с честью выдержав немигающий взгляд золотых глаз.- Я не знаю языка, для меня это просто чёрточки. Шео окинул внимательным взглядом торговца — с взъерошенными волосами и яркими глазами он выглядел намного моложе своего возраста, почти его ровесник. В конце концов, эту книгу ему дал именно он, так действительно, почему бы и не почитать? Чтец он, правда, отвратительный, но, как говорится, сам напросился. Зеф кивнул, и начал читать сначала. Воин обернулся. " Вот же книжные черви», — пронеслось у него в голове, и Гейт поднял взгляд вверх, мысленно оценивая то, сколько у них есть ещё времени до вечера.

***

Повелитель был глубоко в себе, не обращая внимания на своё окружение, отчего все слуги в замке замерли в тревожном ожидании: что придёт в голову этому сумашедшему в этот раз? Они боялись его. И в той же степени уважали. Эта страшная смесь из чувств поглотила каждого из них. Они молились, чтобы гнев Правителя был направлен не на них. Так хотелось верить, что их семьи в безопасности.   Повелитель тяжело выдохнул и сдал пальцами переносицу, нервно её массируя, а после отдал череду коротких приказов слугам и ушёл в свой кабинет: на ближайшее время приёмов не запланировано, так что можно работать и у себя, не беспокоясь о внешних приличиях, кроя матом всех, кто отчаянно тупит в своих отчетах и не проверяет их перед отправкой. Нужно было признать, что в общении с людьми он был отвратителен. Не потому что не умел. Потому что ненавидел. А научиться, за столько то лет, вполне себе легко. Он давно развил в себе способности к лести, тактичности и всему прочему и репертуара «нормального общения». Как же, чёрт возьми, он это ненавидел. Но больше этого он ненавидел лишь одиночество, а оттого не знал, завидовать или сочувствовать намного меньшей наполненности миров, подвластных его братьям и сестре. Он подавил тяжёлый вздох — не пристало Правителю выглядеть подавленным и сбитым с толку, слухи поползут отвратительные, замучаешься потом всех неугодных по висельницам раскидывать. Магический фон, чувствовать который могут далеко не все, даже, лучше сказать, его почти никто не может, в последнее время шалил: то шёл волнами, то рвался в непонятных местах. Это напрягало и заставляло экстренно соображать о причине сбоев. Одну из них, возможную, он нашёл. Чёртово пробудившееся от долгого сна наследство. Нет, в принципе он знал, что в Мире есть ещё штук пятнадцать доживающих своё Цитаделей (ибо остальные были разрушены временем, переменами ландшафта…им…). Другое дело, что одна из них обзавелась обновленной защитой. Старый хрен, почему ты настолько любил своих созданий, что сделал их настолько живучими?! Брин с рыком ударил стену.

***

Гейн, ни сколько не уставший, любящий этот гребанный мир и просто очень сильный сам по себе, поднял взгляд на небо, а после матюкнулся и сплюнул куда-то влево, хмурым взглядом окидывая идущих позади него людей. Или нелюдей. Одного так точно. С того момента, как Кано достал свою чертову книжонку, он слушал тихий глубокий голос. Он проникал под кожу и впивался иглами в плоть, он приковывал внимание, и при этом пугал. Его, в общем-то, пугало все магическое: от шарлатанов, размахивающих руками и распыляющих странный порошок, до реальных ведьм и колдунов, творящих нечто, что находится за гранью его понимания. Единственное, к чему он привык, были чары на вещах — сами по себе они не несли никакой опасности, и в правильных руках могли принести уйму пользы. Но маги… Их он людьми не считал. Это были монстры. Не единожды за свою жизнь, пусть ещё и не особо длинную, он встречал помешавшихся и сошедших с ума ведьм, поселившихся на многочисленных болотах и негативно реагирующих на всех, кроме кошек (хотя, честности ради стоит уточнить, что с такими особами вполне себе мирно могли сосуществовать торговцы, такие, как его Кано, но, будем честны, торговцы — народ вообще не особо конфликтный, как, впрочем, и все виллы). Не единожды он бился с ними, и в итоге уходил победителем, но с сильнейшим отравлением и ожогами. Не любил он магов. А один из них решил почитать. Древнюю литературу. Которую только недавно смогли кое-как перевести, и то не все (не спрашиваете, откуда он знает). Которую используют как усилитель для чар. Которую подняли из разрушенных крепостей. Занавес. Воин решил ожидать от этого странного парня с типичной для Центра внешностью (знали бы вы, как выглядели люди в Центре, какая там сейчас мода на изменения себя… Шео однозначно органично вольется в их серую массу; стоп, это был каламбур?!) любой херни, ибо мозг у его подобных повернут в какую-то совсем ебанутую сторону. «Никто не из нас не может толком сориентироваться, сколько уже прошло времени, и долго ли мы идём в одну сторону; каких масштабов этот остров? Он огромен, это ясно. Но в какой мере? Здесь нет ни цикла дня и ночи, ни хоть какого-то светила, и считать время очень сложно. Небо однотонное, тёмное, оно одновременно и поглощает, и создаёт свет. Как Пустота.   Воздух на Краю пропитан магией, и это единственный плюс. Запасы еды, что мы взяли, заканчиваются, и совсем скоро не останется ничего. В поисках спасения от вируса мы открыли портал в новое измерение. И для чего? Чтобы умереть от голода? Как хорошо, что с нами нет детей. Сара недавно (?) провела серию опытов и выяснила, что странное высокое растение, растущее на сухом желтоватом камне, съедобно и магически насыщенно. Если мы не сможем найти путь назад, придётся питаться им. К чему это приведёт? И снова этот вой. Лающий, у меня рождается такая мысль, что его обладатели, парящие высоко над нами, смеются над неудачливыми путниками и ждут, пока мы не ослабнем, чтобы полакомиться несопротивляющимися нами. Но им ничего не достанется! Потому что мы не умрем. Мы не сдадимся. Мы будем искать способы выжить и вернуться обратно, в наш родной мир». Гейту это казалось одновременно и дурацким рассказом, и чем-то жутким. Голос чтеца не добавлял ничего хорошего тому, что было написано в книге: временами он трещал, как поленья, объятые пламенем, словно Шео было тяжело читать это, морально тяжело. Он вновь обернулся: несмотря на своё совсем не идеальное зрение, он подметил и задумчивый и неверящий вид Кано, его наивного напарника, которому такое выражение лица совершенно не шло, и печальный и одновременно радостный вид Шео, как от встречи нелюбимого, но единственного родственника. — Уважаемые чтец и слушатель, — язвил он, разминая руки, — если вы не начнете быстрее двигать своими тощими задницами, то ночевать в лесу, полном выползших из пещер зомби и скелетов с пауками будете вместе. Ламы, шедшие за ними, казалось, благодарно на него взглянули, когда он прервал чтение, отчего торговец кинул ему возмущенный взгляд, а подросток побледнел, становясь похожим на мертвеца ещё больше, чем был. — Не пробовал вести себя вежливее? — недовольно спросил Кано, поджимая губы.- Шео, почитаешь мне, когда будем в городе? Эта история меня заинтересовала. Оставь книгу пока у себя. Парень кивнул и убрал литературу в сумку, оглаживая рукой встрепенувшегося голема, который тут же начал производить анализ магического поля нового предмета. Зеф знал, что в нем нет ничего опасного лично для него. Он понял, какая драгоценность попала в его руки. Он выторгует её. Этот дневник будет принадлежать ему. И все остальные (а он не сомневается, что они есть) — тоже. Солнце уже клонилось к закату, а они все шли по лесу, обходя резкие обрывы и озёра с кипящей лавой, которые, почему-то, были на поверхности. Кано напевал песню, новенький парень вновь отдалился, держась особняком от них и разглядывая окружение, а Гейт напряженно следил за ним, не доверяя ему свою спину, но из всех них только он хорошо ориентировался по местности с помощью карты, так что путь показывать пришлось ему. Когда послышались первые порыкивания зомби, ещё совсем далёкие от них, Кано с неловкой улыбкой вытащил из специального внутреннего отсека своего балахона зелье невидимости и выпил его, исчезая, а сероволосый Шео вздрогнул, и его начало потряхивать; заметив это, Гейт нахмурился и подошел к парню ближе, мысленно прикидывая, мог ли он жить ранее в деревне, пережившей (или, что ещё хуже, не пережившей) осаду зомби. Таких набиралось несколько в округе: это были северные земли, и нечисти здесь было больше, а потому шансы на выживание сильно падали по сравнению с другими местами, к тому же зимой здесь было зверски холодно. От поистине чудовищных сочетаний этих факторов здесь стремительно опустели многие деревни, все хотели отправиться жить куда-то южнее. Не у всех это получалось. — Парень, оружием владеешь? — хмуро спросил он, доставая из ножен свой любимый зачарованный меч (железный, к сожалению, на алмазный, а уж тем более незеритовый, были слишком высокие цены, и у него все ещё не хватало изумрудов на них), так, на всякий случай; до ближайшего городка оставалось не так много, они должны успеть до того, как на них наткнется кто-то из нечисти. — А это умение сейчас пригодится? — спросил он, немного погодя и оглаживая свою сумку; воин нахмурился, осознавая, что у него все это время, оказывается, было оружие. — Вполне возможно. Доставай, — почти приказал, на что подросток, казалось, на мгновение перестал трястись и яростно взглянул на него, хмуря брови — Шео ненавидел, когда к нему обращались с такой подчиняющей интонацией, но уже ближе к ним вновь раздались хрипы и ворчание зомби, где-то справа треснули кости, и зеф должен был признать, что зомби как минимум — не те, с кем можно договориться, а потому он постарался взять себя в руки (не особо вышло, но все же) и достал из ножен меч, ручка которого удобно легла в ладонь, да и сам инструмент был легок и хорошо сбалансирован, отчего он почувствовал себя хоть немного увереннее. Воин презрительно-уважительно-восхищенно (поверьте, сам ив пока не смог разобраться в своих чувствах к этому оружию) глянул на тонкое лезвие, поблескивающее фиолетовым, и кивнул, поворачиваясь и идя дальше, ведя за собой остальных и мысленно пытаясь отодрать от своей шеи душившую его жабу — он хотел себе такой же меч, разве что по длиннее, но такие изделия, как, впрочем, и все, что было поднято из подземных крепостей, стоили очень дорого, и такое оружие было по цене сходно с ивовским алмазным и незеритовым аналогом. Рыжий про себя тяжело выдохнул. Почему он родился у мельника, а не у какого-нибудь зажиточного купца? Тогда были бы ему деньги на новый меч. А так приходилось, как учил его покойный отец, «зарабатывать своими руками». К его боку прижалось знакомое тело, и знакомая же рука потрепала его по волосам с тихим шепотом " перестань загоняться «. Кано постоял рядом с ним пару мгновений, а после отошёл, и он вновь потерял его — невидимого, его можно было отследить только по поводкам лам, которые он отдал ему. Когда они прибудут на место для ночлега, они снимут отдельную комнату на двоих. Кажется, Гейт слишком сильно устал. Воин достал из собственного рюкзака огниво и зажег им факел. Да, он привлекает внимание, но лучше так, чем переломить себе все ноги о корни или свалиться с уступа. От яркого, неожиданно резанувшего рыжего света зеф зажмурился и чуть не споткнулся о  торчащий из земли корень, неловко взмахивая рукой. Хорошо, что не той, в которой меч. Звуки ночного леса давили на него, заставляли оглядываться на каждом шагу, одновременно следя и за своими попутчиками, и за теменью, поглощающей пройденный ими путь. Он слышал рычание, жадное чавканье, пощелкивание костей и ещё чего-то, знакомого, но не менее опасного. Больше всего, конечно, пугали завывания, бормотание и хлюпанье разлагающихся мертвецов — от этого тряслись колени и в голове мерцали не самые приятные воспоминания, так некстати всплывшие на поверхность. Киа, встревоженный состоянием хозяина, приподнял крышку сумки, освещая синим светом ближайшие деревья и землю, ловля голодные взгляды, пока ещё поблескивающие вдали от них. Он был готов сойти с ума от страха, пока перед ними не появилась высокая стена. Каменная, заросшая плющом, она напоминала ему стены домов в деревне, из которой он ушёл. За ней света, такого же рыжего, тёплого, как от факела, было намного больше; он хотел туда, вовнутрь, лишь бы почувствовать себя защищенным, лишь бы не слышать эти отвратительные звуки. Гейт пошёл вдоль этой стены, и они двинулись за ним. Зеф с неудовольствием для своей гордости заметил, что даже ламы ведут себя спокойнее, чем он, и постарался успокоиться (и снова неудачно, да что ж такое?!). Когда его плеча коснулось что-то невидимое, он только вздрогнул, потому что вполне себе отчётливо видел контур Кано, взволнованно поглядывающего на него, а после — с интересом на сумку. Шео только нервно ухмыльнулся и закрыл её, к неудовольствию и торговца, и Киа. Потом торговец осознал, что его, почему-то, видят, и поспешил отойти от него. Тем более, что они, наконец, пришли к воротам, на которых стояло два человека — сил не хватало на то, чтобы их как следует рассмотреть, хотелось перекусить и лечь спать, отчего разум Шео запомнил только то, что стражами были рослые мужчины в броне с рыжей щетиной и огромными топорами. К какой расе они относятся анализировать тоже не особо хотелось. Один из них провёл их внутрь, и Шео убрал меч в ножны (как хорошо, что он не пригодился!). Городок был на уровень (а то и на несколько) лучше, чем деревня, здесь даже нашёлся захудалый трактирчик с комнатами для путешественников и загоном для животных. Пока Кано, принявший молоко и ставший официально снова видимым,  решал вопросы с комнатами и ужином, подросток и воин стояли в стороне, с ламами на поводке, удивительно одинаково уставшие и задолбанные, а Шео ещё и с нервно дергающимся глазом. Почитать, конечно же, не получилось, потому что после того, как решился вопрос с ночлегом, жена трактирщика, удивительно хлесткая женщина со светлыми волосами и удивительно выделяющимися на лице носом подала им поздний ужин (потому что была почти середина ночи, как-никак), состоящий из чего-то мясного, салата и молока, зеф удалился к себе, совершенно уставший, но отметивший то, с каким загадочным видом торговец и воин зашли в комнату напротив.