Или найду дорогу, или проложу ее сам

Идти на закате в лес, определённо, было не лучшей идеей, но они уже перебрались за городские ворота, осторожно отступая в лес прямо пред главным входом в Милоис, так что ладно. Поздно уже жалеть. Перед металлическими железными воротами, запертыми изнутри, дремало три каких-то совершенно чудовищных существа, напоминающих то ли огромных быков, то ли ещё кого, но с человеческими лицами. Они были до того уродливы и неестественны с точки зрения природы и Создателя, что взглянуть на них без омерзения Шео не мог, да и вряд ли получилось бы. Кем нужно быть, чтобы создать… такое? Страшно и отвратительно. Они с Гейтом, кое-как прошмыгнув мимо них в чащу леса, спокойно выдохнули, хотя расслабляться было слишком рано: впереди маячил неровный свет костра, и кто-то грубым низким голосом напевал какие-то до ужаса кровожадные песни. Самим зажигать факел было чревато неприятными последствиями. Приходилось ориентироваться в пространстве на нечёткие тени и слух, стараясь не выдавать себя неровным дыханием и так не кстати шелестящей травой под ногами. Лес ночью жил своей жизнью: тёмный и мрачный, днём он булькал горячей лавой и успокаивающее шелестел листвой, а ночью зловеще щелкал костями мертвецов, кряхтел и ворчал, о чем-то очень тихо шипел. Эти звуки напрягали, пугали, особенно ещё не полностью готового к новым подарками судьбы Шео. Зеф, по его скромному мнению, особо пугливым никогда не был, но тяжелая, давящая атмосфера неизвестности и пугала, и неимоверно притягивала. Было холодно и сыро, а ещё на границе сознания слышался писк, очень похожий на монотонный гул приборов в Цитадели, но более тонкий. Големы. В отключенном режиме они все равно тянули магию из всего, что попадалось им на пути, не разграничивая ни артефакты, ни живых зефов, ни насыщенные магией природные места. Он так и не успел провести тот ритуал. Гейт рукой показывает ему молчать, и они подбираются ещё ближе, уже замечая нескольких мужчин в грубой тёмной броне, сидевших возле костра, и других людей, находящихся немного поодаль, в каких-то то ли мантиях, то ли плащах, с суровыми и злорадными лицами что-то обсуждающих что-то. Воин досадливо нахмурился и закусил губу, нервно проверяя ножны на поясе — когда в рейде участвуют вызыватели и ведьмы — это отвратительно, с ними хлопотно сражаться, особенно если ты сам не маг, и ничего магического у тебя с собой нет. Точнее, есть конечно, но это «магическое» сегодня хлопнулось в обморок и все еще было очень бледным, по сравнению со своим же обычным состоянием. Он глянул на сероволосого мальчишку, внимательным взглядом обводящего весь лагерь мародёров, периодически морщегося от боли. Идти напролом нельзя. Совсем нельзя. Рука кольнула болью. Они не в том положении, чтобы сражаться на равных. Главное — забрать тотем бессмертия. Тогда, скорее всего, у оставшихся мародёров не будет почти никакой магической поддержки, и защитникам города это значительно облегчит задачу. Но как к нему подобраться? — Хей, сможешь вырубить тех, что слева? — тихо-тихо шепчет Гейт, дергая зефа за рукав, и он, немного помедлив, кивает и идёт в указанном направлении, продолжая обводить взглядом лагерь. Воин отмечает про себя, что здесь не было слышно ни зомби, ни скелетов, ни кого — либо еще из этой же братии. Очень странно. И очень подозрительно. Хотя, сами мародеры были отнюдь не в ладах с нежитью, поэтому он не может быть уверен в том, что вызыватель, например, не поставил какой-нибудь барьер. Возле костра, если смотреть по броне, он может различить нескольких разбойников и поборников. Тихо переговариваясь, они жарили мясо, нанизанное на тонкие металлические прутья, перемотанные к концу непонятными тряпками. Шашлык, будь он неладен, пах до ужаса аппетитно, и голодный Гейт тяжело сглотнул. Нужно было чем — нибудь перекусить перед выходом, да времени, жаль, не было: Кано был достаточно отходчивым, иначе не смог бы терпеть его желание вляпаться во все неприятности мира разом, поэтому его возвращение в их комнату было лишь вопросом времени, а он очень хотел выбраться из города. Поэтому, мысленно пообещав себе огромный шмат жареной свинины утром, он затаился за кустами, куда не доходил свет, и принялся выжидать удобного момента, пока кто-нибудь из сидящих у костра не отойдет в лес по нужде. Ничего лучше он придумать не смог, конечно, но и это было неплохой задумкой. Только времени нужно было очень много. Как он и предполагал ранее, ни о чем особо важном рейдеры не говорили: злорадство над запертыми в городе селянами, гордость за свои охотничьи навыки, сплетни о какой-то разграбленной ими крепости совсем недалеко… Стоп, что? Крепость? Здесь? Да, уже разграбленная, но здесь? Почти на поверхности? Это шутка такая? Воин заметил торчащий из брюк одного из поборников сверток. Теперь, помимо арбалета, которые в своем обыкновении были у мародеров очень высокого качества, он должен был заполучить и его. Следовательно, караулить нужно именно этого мужика, с тяжелым взглядом и кривым очень сильно выделяющимся носом. Ждать пришлось недолго. Что-то привлекло внимание разбойника, причем рядом с тем местом, и он, закатив глаза, поднялся с бревна, махнув своим товарищам, натянул тетиву арбалета и направился в лес, подозрительно оглядывая темные кусты с растущими на них ягодами. Гейт затаился: их идея была откровенно рисковой, и если он сейчас попадется, то к Кано его отправят по частям. Но качественный арбалет… и карта крепости, находящейся так близко от них… Это все дико манило. Эта мания когда-нибудь сведет его в могилу. Так же, как свела многих других ивов. Мужчина подошел вплотную к кусту, а после, подозрительно сощурившись, шагнул во тьму леса, и воин понял, что все, пора, или сейчас, или никогда: разбойник вышел из поля зрения своих товарищей и еще не зажег факел, поэтому светловолосый одним резким движением поднялся с места и повалил рейдера на землю, зажимая чужой рот потными ладонями и придавливая тело всем своим весом. Адреналин зашкаливал, заполнял вены жгучей лавой, желанием совершить что-то совсем безумное. Он никогда раньше не бился с разбойником один на один. В компании обороняющих город или деревню — да, но те так, как сейчас. Хотя, даже так он не был один — где-то слева от лагеря был Шео, абсолютно бесполезный в роли война, но вроде как нормальный маг. Это обнадеживало и давало надежду, что как минимум в плену он не останется. Странному мальчишке, ставшему их спутником, попутчиком до Центра, хотелось верить. Хуже того — он и верил. На его удивление, их сражение было больше похоже на детскую возню: очень тихо Гейт смог сначала вырубить разбойника точным ударом в висок (тот, скорее всего, даже умер, но воин не обратил на это внимание), а после вытащил из кармана торчащий кусок свернутой в трубочку бумаги, забрал из разжавшейся руки арбалет, все еще готовый к выстрелу, и ушел дальше в лес, погружаясь во тьму, и отходил он до тех пор, пока не стали отлично слышны ворчание зомби и треск костей скелетов. Тогда он понял, что ушел слишком далеко. После со стороны лагеря послышался какой-то звук, смех и чьи-то вскрики, а после все затаилось, словно закончилось. Но это, конечно же, было неправдой, потому что ничего, что в его жизни идет не по плану, не кончается быстро.  — У тебя все в порядке? — донеслось у него из-за плеча тихо, шепотом, отчего Гейт на рефлексах замахнулся на кого-то и даже почти попал, судя по обиженному шипению, а после — шороху упавшего тела. Воин обернулся, и застал почти фантасмагорическую картину: лежащее тело Шео в неестественной позе и море белых досаждателей, рассевшихся на ветках деревьев, словно птицы, сверлящие его своим взглядом. Это пробивало на нервный смешок.