Однажды...

      Утро начинается с пасмурного неба, бодрящего кофе без сахара и криков чаек. Рохан находил такую атмосферу умиротворяющей. Не считая криков чаек. Но они настолько были вдалеке, что отголоски их криков были терпимы. Сидя на террасе, завернувшись в плед, мужчина водил грифелем карандаша по листу в скетчбуке. Небольшое баловство перед долгой и плодотворной работой. Это помогало немного размять пальцы и настроиться на рабочий лад.       Он не спеша выводил линии по листку. К чему спешка, когда у него весь день будет, как очередной марафон, состоящий из бесконечных фонов и героев. Но вот уже первый рисунок был окончен. Рыбка кои смотрела на него черными глазами с бумажного листа. И она понравилась мужчине. Стоило добавить в одну из сцен манги пруд, где плавало бы несколько таких рыб. Перевернув лист, он начал рисовать другой рисунок. Теперь у него получилась композиция, состоящая из ирисов и тюльпанов. И этот рисунок казался ему настолько реалистичным, что и цветы захотелось добавить в одну из сцен манги. Началось. Стоило ему вот так начинать рисовать и все рисунки на скорую руку хотелось запихнуть на страницы своего произведения. Но вряд ли бы кто одобрил постоянные цветы, рыб и прочее.       Оставив идею и рисунок с цветами, он вновь перелистнул страницу скетчбука. Это точно последний рисунок и он идет работать. Глотнув уже чуть теплый кофе, Рохан аккуратно начал вырисовывать глаза. О, эти глаза его временами неимоверно раздражали. Эти глаза выражали все для него: смех, радость, ярость, раздражительность. Но не тоску, безнадежность и нерешительность. Чертовы глаза Джоске Хигашикаты.       Джоске будто не доверял Рохану и прятал от него подлинные эмоции, выставляя напоказ фальшь. Или то, что хотели видеть все. Кишибе это сильно бесило, и он заводился еще сильнее, если Джоске появлялся в поле его зрения, радостно сверкая васильковыми глазами. Не ему сверкая, а кому-то другому.       С раздражением откинув грифель карандаша, он посмотрел на законченный рисунок. Вот они черно-белые, будто потерявшие всю краску глаза. И в очередной раз смотрящие на Рохана со смесью раздражения и обиды. И то, чувство обиды он уже от себя придумал и вложил в эти чертовы глаза. Он даже не знает, какими бы они становились, испытывая бы Джоске эмоции печальных тонов.       Поправив повязку на лбу, Рохан пошел с террасы в дом. Работу никто не отменял.

***

      Шум порывистого ветра и стук веток дерева в окно отвлек мангаку от работы. Судя по всему, утренняя пасмурная погода потихоньку перетекала в штормовое предупреждение. Мужчина встал из стола, подходя к окну. Темно-серые, почти черные тучи надвигались на Морио, грозясь разразиться молниями и проливным дождем.       Рохан чуть поежился от наблюдения за природными явлениями. Что ни говори, но матушка-природа разгневалась не на шутку. И будет хорошо, если такая погода продлится лишь этот день, а не несколько.       Неожиданный звонок в дверь вывел мужчину из транса. Затекшие мышцы тела заныли от резких движений. Прошипев что-то неприличное в адрес неизвестного гостя, он спустился на этаж и открыл дверь. Перед ним стоял Джоске, чуть дрожа от холода.       — Рохан-сан, впустите, пожалуйста, — стуча зубами от холода, прошептал Джоске. Сильный порыв ветра нахлынул новой волной, забираясь под рубашку Рохана, заставляя последнего раздраженно вздохнуть. Вот что он тут забыл, скажите ему? Школа и дом этого мальчишки находятся совсем в противоположных сторонах от дома Кишибе.       Какой сволочью Рохан не был по отношению к Джоске, ему было немного жаль парня. Попасть в такую погоду пожелаешь только врагу. Решив проявить милость, он отворил пошире дверь, пропуская ледяной ветер и заледеневшего парня.       — И как тебя сюда занесло? Твой дом, кажется, находится в совсем другой стороне от меня, — Рохан пытался говорить менее раздражительнее, чем обычно. Оставив юношу одного, он пошел на кухню ставить чайник. Неожиданно со спины его крепко обняли за талию, утыкаясь ледяным носом в шею. Толпа мурашек от холода и испуга прошлись по коже.       — Хигашиката, придурок, ты что творишь?! — Рохан не на шутку разозлился, пытаясь выпутаться из кольца рук юноши. Но Джоске лишь сильнее стиснул руки, прижимая к себе сопротивляющегося мужчину. Кишибе понял, что если будет дергаться, то юноша его задушит. Вдруг все такой же тихий с некой печалью голос раздался над ухом:       — Прости, еще пару минут, — тихо прошептал юноша, трясь носом о шею. Кишибе попытался расслабиться.       — Ослабь хватку, идиотина. Мне скоро дышать нечем будет. Я не вырвусь, обещаю, — Джоске замялся на минуту, но потом все же решил довериться. Как только кольцо рук перестало настолько сильно стискивать талию мужчины, Рохан развернулся. И задохнулся от того, что увидел. Васильковые глаза Джоске потемнели на несколько тонов. Может виной было отсутствие дополнительное освещения в комнате в виде люстры, а может в чем-то другом. В глазах Хигашикаты Джоске плескалось море из боли, обиды, печали. И этот водоворот эмоций заглатывал Рохана в свою пучину, заставляя тонуть. Он не понимал или не хотел понимать причины столь безрассудства со стороны юноши. Но в тот же момент Хигашиката разжал свои объятия, отпуская мужчину.       Надрывный свист чайника оглушил мертвую тишину кухни. Рохан поспешно выключил плиту. Второго пожара он не хотел.       — Располагайся, — кротко бросил Кишибе, прежде чем сорваться на бег, оставляя юношу одного посреди опустевшей кухни. Он не сбежал, нет. Он увидел то, чего так жаждал увидеть на протяжении долгого времени. Возможно с самой первой их встречи в его доме. Руки сами потянулись за скетчбуком и цветными карандашами. Не теряя драгоценных секунд, он начал рисовать, отдавая себя лишь этому занятию. Спустя пятнадцать минут на листке бумаги были те самые васильковые глаза. Наконец, эти чертовы глаза. Теперь он знал спектр этих самых эмоций. И Рохан Кишибе пообещал самому себе, что непременно дождется того момента, когда он сможет увидеть еще раз эту палитру чувств в его глазах.