Однажды...

      Цветет ли сирень в Италии? Таким вопросом самого себя озадачил Абаккио, лежа на последней парте кафедры. Голова отказывалась воспринимать информацию по лекции, разрываясь изнутри головной болью. Духота помещения, невыносимая летняя жара и удушливый запах парфюма делали свое дело, раздражая юношу все сильнее и сильнее. Он даже не мог понять, откуда доносился запах цветов: с улицы или же из аудитории. С чего он вообще подумал, что это сирень? Но тот, кто пролил на себя целый флакон с этим тяжелым запахом, заслуживает отдельный котел в аду. Мученически простонав, он уперся головой о собственные руки. Скоро конец лекции, в тетради написано целое нихера, голова болеть не переставала, а преследующая его сирень достала окончательно.        Переведя взгляд на соседнюю парту, Леоне посмотрел на Бруно. Тот лениво водил ручкой по тетради, вырисовывая очередное ничто. Так, все понятно, Бруно тоже поплыл от жары. Конспектов лучшего ученика их потока ему не видать, как и сдачи этой темы. Вся надежда и ответственность теперь возлагается лишь на его, Абаккио, плечи. Придется перерыть весь учебник дома и возможно прибегнуть к помощи библиотеки. Или интернета. Тут уж как повезет, на восприятие информации и заполнение конспектов.        Кто-то растормошил его. Свирепый взгляд тут же смягчился, когда Леоне наткнулся на мягкую и чуть обеспокоенную улыбку Бруно. Тут то он и заметил, что последняя на сегодня лекция закончилась и аудитория практически опустела. Быстро кинув вещи в рюкзак, Леоне попутно достал наушники из потаенного кармана. Накинув их на шею, он кивнул Бруно, медленно плетясь к выходу.       — Ты хоть что-то написал? — первым заговорил Буччеллати. Он видел, как Леоне почти всю пару пролежал.        — Целое ничего, а ты? — Бруно лишь показал половину конспекта и небольшие рожицы изрисованные по всей тетради, — понятно, тогда будем зубрить дома.       Бруно на это лишь улыбнулся.  Неапольская жара не утихомирилась, а лишь сильнее распалила весь город. Леоне на секунду подумал, что может расплавиться как воск свечи. Судя по обмахивающемуся тетрадкой Бруно, тот был солидарен с парнем. Проводив Буччеллати до дома, Абаккио надел наушники и пошел к себе. Ему еще предстояла бессонная ночь за разборкой предмета.        Про запах сирени он уже позабыл, даже не обратив внимание, что он преследовал его и за стенами университета.

***

      Цветёт ли в Италии сирень?       Этот вопрос в очередной раз всплыл в голове Абаккио. Он даже не знал, что и думать на этот счет. Может быть это был какой-то иной цветок. Олеандр или же магнолия. Он даже не помнит, как выглядит эта мифическая сирень и что она вообще существует. Но цветочный запах преследовал его, дурманя голову и сбивая с мыслей до сих пор. Он не давал спокойно спать и отдыхать, будто въелся в саму кожу, заменяя ее запах.        Может это был парфюм той девицы туристки, с которой он столкнулся по пути на встречу? Но тогда он не почувствовал никаких запахов. А сейчас эта сирень долбила на подсознательном уровне, не давая толком расслабиться. Или сосредоточиться. У него важная встреча, а не развлекательная прогулка.       Хотя, если посмотреть на Бруно, который вальяжно развалился на пледе, среди зарослях густой травы парка, Леоне уже ни в чем не был уверен.       В их квартирах было душно, голова работать не хотела, вот Бруно и предложил пойти в парк и погрызть гранит науки на более свежем воздухе. А Леоне просто не возражал. Да и когда еще представиться возможность вот так побыть наедине, вне стен университета. Мелочь, а приятно.       Но свежий воздух, тень дерева и небольшой пруд, у которого они неподалёку сидели, сбивал весь ученический настрой. Хотелось просто лежать и вдыхать запахи начинающегося лета, который уже истощил весь Неаполь аномальной жарой. Бывало шли ливни с грозами, которые фактически за считанные часа два испарялись, оставляя после себя лишь духоту. Но сегодня погода решила проявить благосклонность к горожанам и одарила Неаполь лёгкой свежестью и понижением градуса жары.       А может это было не от той девицы, а от кого-то, кто прошёл мимо них совсем недавно? Может быть. Но что за бренд у парфюма такой, что он никак не выветрится, продолжая дразняще-раздражающе влиять на подсознание парня. Как же все его это бесит. Чертовски бесит.       Лежащему Буччеллати были нипочём терзания друга. Его глаза были прикрыты, на губах блуждала умиротворенная улыбка. Он наслаждался всеми фибрами души летней погодой и тем, что они с Леоне выбрались гулять. Даже если им и надо было выучить лекцию о правах человека. Даже если они оба слушали лекцию в пол-уха и конспектов у обоих кот наплакал. Всегда есть учебники, которые находились у обоих в рюкзаках, и никто даже не удосужился их достать ради приличия. Всё потом. И учебники, и минимальный объем конспектов (а у кого-то и полное их отсутствие) у обоих, и грызение гранита науки.       Бруно лениво перевернулся в сторону ушедшего в себя Леоне и, приподняв голову, тут же уложил ее на колени парня. Длинноволосый вздрогнул от внезапных нарушений границ личного пространства, но сразу же расслабился, завидев чёрную макушку Бруно. Он машинально зарылся пальцами в волосы, перебирая короткие пряди. Снизу раздался возглас одобрения и следом за этим последовала лёгкая приободряющая улыбка.        Пальцы Леоне закрылись чуть глубже, проводя отросшими ногтями по затылку парня. Снизу Бруно чуть продвинулся ближе, подставляя голову под пальцы, прося сделать так еще. Чуть усмехнувшись, он проделал те же манипуляции. И тут он почувствовал запах сирени уж слишком ярко. Чуть склонив голову к волосам Буччеллати, он вдохнул запах.       — Бруно, у тебя новый парфюм? — чуть удивлённо пробормотал Леоне, рассматривая хитрый прищур своего друга.       — Ещё и будущим полицейским называешься. Я уже и не ожидал, что ты догадаешься, кто является владельцем этого парфюма. Нравится?        Абаккио не знал, что и сказать. Сначала он захотел немного подергать патлы Бруно, но потом лишь слегка приподнял уголки губ, растрепав волосы брюнета.       — Просто больше не выливай на себя полфлакона, ладно? Меня этот запах будет преследовать в кошмарах, — Леоне попытался отшутиться. Но Буччеллати его понял и лишь тихо посмеялся.       Цветет ли сирень в Италии? Нет, не цветет. Но в душе Леоне Абаккио она расцвела пурпурными лепестками.