Внутри моей обшарпанной комнаты

-Пятая палата, я не вижу, чтобы вы проснулись! - кричала на весь коридор миссис Дин, размахивая листами со списком. Пара санитаров лениво, но грубо ровняли пациентов в линейку. Чаки специально наступил на ногу Ривза, отчего тот пискнул. Мужчина поднял на больного устрашающий взгляд, и Энтони замолк. Пожилая санитарка вернулась к первой палате, бормоча себе под нос всякую чепуху. Хлопок железной двери привлек внимание всех без исключения: на пороге отделения появился парень в белом халате. Хадсон в спешке убрал локоны волос за уши и быстро подошел к миссис Дин, недовольно смотрящей на него. Чейз мельком посмотрел на наручные часы и выпрямился: -Думаю, я как раз вовремя, - обворожительно улыбнулся Хадсон, но пожилая санитарка не оценила его жест и лишь высокомерно покачала головой. -Так, все стойте ровно и не расходитесь.. - миссис Дин прищурилась, стараясь разобрать имена в списке, словно нарочно напечатанные мелким шрифтом. Санитарка пошла вперед тихо пересчитывая собравшихся: -Пятая, шестая... Так, где седьмая палата опять? - миссис Дин нахмурила тонкие смоляные брови и обернулась ко всем. Пока женщина разбиралась с пропажей, Хадсон остановил свой взгляд на Энтони Ривзе: его руки были перебинтованы, но белая марля, которую, видимо, наложили ещё вчера утром, сейчас бурая, запёкшаяся. Санитары не стали менять повязку. Хадсон невольно вспомнил курс лечебного дела в университете и поморщился: добром такая халатность никогда не кончается. Миссис Дин проследила за тем, как из седьмой палаты грубо выводят Авани Грегг и чуть сгорбившуюся девушку с прямыми каштановыми волосами. Санитар держал кудрявую девушку за волосы, сжимая и сильно оттягивая на себя, когда она начинала брыкаться. -Клянусь Богом, Дамелио, я запру тебя в Черной комнате! -ругался второй санитар на девушку с прямыми волосами. На вид ему было лет 50. -Тогда вы будете иметь дело с моим отцом, ему это совсем не понравится! -передразнила обидчика Чарли, дергая бледными руками. Санитар покачал головой и до боли сжал ее запястья. Чейз окинул всех заинтересованным взглядом и задержался на знакомой белёсой макушке. Юбэнкс стоял в самом конце ряда, холодно смотря на санитара, что сдерживал ему руки. Будто Ноен захочет попасть в неприятности из-за какого-то очередного мужлана, который в случае любого неповиновения изобьет до полусмерти или закинет в подвал, обдолбанного транквилизаторами. А может всё вместе. Никто не станет вступаться за психа. Хадсон шумно выдохнул и вспомнил вчерашние слова Юбэнкса. Хотя он и не забывал: думал каждую свободную минуту, восстанавливая приятный голос пациента. Врач твердо решил, что нет причин не идти на встречу с душевнобольным. Он же ничего не потеряет, если только Ноен не спланировал это, как идеальное убийство. Чейз улыбнулся своим мыслям и опустил задумчивый взгляд на истоптанную и побитую плитку пола. Сейчас даже трудно понять, какого цвета она изначально была: то ли белая, то ли синяя, то ли вообще розовая. Из раздумий его вывел голос миссис Дин: -Доктор Хадсон, все в сборе. -М... Замечательно, -Чейз не совсем понял, как на это реагировать, так что просто убедительно посмотрел на санитарку, ростом, как половина его. -Завтрак через полчаса! -крикнула миссис Дин. - Если будет плохое поведение - все разойдетесь в палаты! Хадсон поправил белый воротник и отошёл в сторону кабинета, дабы не привлекать излишнее внимание. Пациенты разошлись по отделению, находясь под надзором чутких орлов-санитаров. Большая часть больных пошла в сторону залы с маленьким телевизором, по которому крутили два канала с повторяющимися программами. Каждый спешил занять место на порванном старом диване, который являлся наиболее комфортным сидением. Из-за этого возникали стычки, вспышки агрессии. Чейз с интересом наблюдал на переполох между Чарли и Дамиром. -...Если ты сейчас же не поднимешься, я скажу отцу, и ты сидеть не сможешь уже никогда!-рявкнула высокомерная дамочка, старающаяся поднять брюнета с дивана. Чарли схватила парня за плечо и резко дернула на себя, но тщетно: Дамир сидел ровно, впившись короткими ногтями в диван. -Это мое место, это мое место, это мое место, это мое место, это мое место... - брюнет, не останавливаясь, монотонно твердил одно и то же, не моргая смотря в экран. Хадсон хмыкнул, пристально наблюдая за дальнейшим агрессивным поведением Дамелио. Чейз так сосредоточился на разборках двух пациентов, что не заметил, как кто-то подкрался к нему: -Колотит его постоянно, - усмехнулся позади парень. -Выбрала жертвой именно его после случая с зажигалкой... Хадсон встрепенулся и обернулся на голос за спиной. Возле окна стоял уже знакомый парень с вьющимися волосами. Пациент улыбнулся и запрыгнул на подоконник. Он улыбался так искренне по-доброму, что Чейз задумчиво хмыкнул и не сдержал легкую улыбку. Глаза больного выглядели ввалившимися и очень усталыми. Пэйтон был душевно вымотан, врач видел это. Весь его вид - сплошной измученный силуэт человека. Только неизменная оптимистичная улыбка оставалась, как последний, но сильный огонек чего-то живого внутри. Хадсон неспешно пошел к нему, всё ещё оглядываясь на залу с телевизионным ящиком, за который пациенты готовы были погрызть глотки друг другу. -Что ещё за случай с зажигалкой? -поднял брови Чейз. -Чарли здесь чуть больше трех месяцев, - начал Мурмайер, чуть отодвинувшись в сторону от врача, освобождая ему место. - У неё мания величия. Так что как только она появилась здесь - попробовала качать свои права. Возомнила себя королевой, но это не удивительно при таком диагнозе. Поселили её с Авани, так что первой жертвой стала она. Но у Грегг биполярочка, да и в целом склонность к агрессии. Довела её как-то Дамелио. Не знаю откуда, но у Вани была зажигалка. В одну ночь, когда Чарли опять доколебалась до неё со своим знатным происхождением, Грегг спалила ей волосы и чуть не задушила. После того случая Чарли стала дико бояться огня, а те, кто поумнее - грозить ей, что она сгорит заживо, если не отъебется. Те, кто тупые, как Дамир, - терпят подобное. Пэйтон посмотрел на Чейза, и тот усмехнулся. -Интересно, - врач облокотился на пыльный подоконник, стоя рядом с парнем в серой одежде. Хадсон поднял хитрый взгляд на пациента. - Я смотрю, ты тут знаешь жильцов, так? -Я два года здесь, кое-что знаю, - весело посмеялся Пэй. -Расскажешь? - Хадсон посмотрел на время. - Мне бы это пригодилось. -Ну, я надеюсь, что вы захотите кого-нибудь вытащить отсюда, - Мурмайер грустно глянул на пациентов перед телевизором. -Так что расскажу. Тем более вы кажетесь мне неплохим. -Я польщен, - тихо посмеялся Чейз. -Почему все так плохо высказываются о вашем отделении? Парень с вьющимися волосами обыденно улыбнулся и осмотрел присутствующих у телевизора. Мурмайер провел рукой по пыльному, где-то пожелтевшему подоконнику и тяжело вздохнул: -Единственный плюс этого отделения - двухместные палаты. Людей мало, - Пэй потянулся и отвел взор. - В остальном здесь ужасная жизнь, доктор Хадсон. Пациент усмехнулся и посмотрел на шелковистую макушку врача. -Но и такого количества пациентов достаточно, - Мурмайер кивнул в сторону дивана. - Авани Грегг. Чейз нахмурился и посмотрел в сторону кудрявой девушки. -Присмотритесь, - хмыкнул Пэйтон, наклоняясь к врачу, но не отводя взгляд от дивана. - Грегг у нас дама любвеобильная... Хадсон прищурился. Миниатюрная девушка расположилась на коленях кудрявого парня, неосторожно опуская руку ниже положенного. Гейдж легко провел ладонью вверх по бедру Авани, отчего та закусила губу. Она прижалась спиной к Энтони и подняла голову. Ривз щекотно погладил рукой плечо кудрявой девушки и коснулся её губ. Вани улыбнулась и посмеялась, затягивая его в поцелуй. Гейдж усмехнулся и посмотрел в телевизор, не сильно сжав бедро девушки, отчего та томно пискнула в губы Энтони. -Они всегда вместе, - продолжил Пэйтон и хитро улыбнулся. - Ночами уж точно. Хадсон поджал губы, мысленно делая пометку. "Стоит принять это во внимание... " Но Мурмайер не остановил свой рассказ на этом: -Гейдж различает нас всех только по походке или свойственной каждому жестикуляции, - Пэйтон устроился удобнее на подоконнике. -Он не разбирает лиц. И почти ничего не ест. -Анорексия... -Чейз задержал взгляд на тонких костлявых щиколотках парня, бледных худых пальцах. Его диагноз также выдают впадины под глазами и острые скулы. Остальное тело скрыто под тканями застиранной одежды. -Это указано в его деле. -Энтони, -Пэй весело улыбнулся и кивнул в сторону Ривза. - Он -уши нашего отделения. Знает каждую сплетню, разговоры, секреты. Как улитка на стене. Хадсон усмехнулся и оценил больного взглядом. Его тело полно отметин: синяков, ран, ссадин. На лице неаккуратная щетина, волосы растрепанные. Когда пациент улыбается, в щеках выступают милые ямочки, а взгляд пациента мечет веселые искорки. -Вообще-то он классный парень, весёлый, - Пэй оперся спиной на старое окно. - Могу назвать его своим другом. Чейз перевел взгляд в сторону Чаки. Санитар вечно издевается над Ривзом, это не уходит ни от чьих глаз. Сейчас мужчина направился к какой-то знакомой Чейзу девушке. Пациентка вздрогнула, когда услышала его голос за спиной и быстро, будто испуганно кивнула. -... Эбби, - грустно протянул Мурмайер. - Месяца три назад была вполне интересным собеседником, но вскоре стала шарахаться от каждого звука. Сначала я думал, что это таблетки. Пока не увидел, как ночами Чаки заходит в её палату... Хадсон обернулся на Пэйтона, удивленно хлопая глазами. -Да-да, -печально улыбнулся душевнобольной. - У Чаки проблемы с личной жизнью и, видимо, он решил развлекаться и спускать злобу на Эбби. Хадсон сжал челюсти, пристально смотря на фигуру запуганной Робертс. Она буквально дрожит, сидя одна, в углу. Чейз посмотрел на время и вздохнул: -У вас скоро завтрак, - Хадсон поднял взгляд и осмотрел комнату, пытаясь найти интересующего человека. - Можешь рассказать мне о... -Ноене Юбэнксе? - улыбнулся Пэйтон. Хадсон поднял брови и обернулся на пациента. Лицо Пэйтона заливал солнечный свет, пробивающийся сквозь решетчатое окно. Он открыто улыбался, щурился из-за ослепляющих лучей. -Он специфичный человек, - Мурмайер отвернулся к окну, закрыв глаза. - Он казался мне таким еще когда приехал. Тихий, постоянно себе на уме. Я даже не сразу разговорил его на пару слов. Очень скоро он начал бесить санитаров: Ноен мог незаметно украсть ключи. Залезал на крышу и сидел до рассвета, пока санитары в бешенстве не волокли его назад. Пробирался мимо мистера Коллинса, и врачи с других отделений через час, а то и целый день возвращали его назад. Чейз невольно улыбнулся, прожигая плитку задумчивым взглядом. Мысленно он представляет все ситуации, что рассказал ему Мурмайер, и не может сдержать тонкую улыбку. -...Но Юбэнкс каждый раз получал по заслугам, - Пэй открыл глаза и зажмурился от ослепляющего солнечного света. - Каждый раз петля на его шее затягивается. Его избивали, его привязывали к койке, морили голодом, запирали в Черной комнате... Я могу продолжать, но факт остается фактом. Чейз шумно втянул носом воздух. Он не хотел представлять то, что говорит Мурмайер. Не хочет даже в мыслях видеть гематомы на теле Ноена, новые синяки и открытые раны. Не хочет представлять, как Юбэнкс сплёвывает кровь, сидя возле своей койки, смотря в пустоту. -...Я не понимал, зачем он это делает, - фыркнул Пэйтон. - Каждый раз, когда он выкидывал очередную херню, за которую обязательно получит своё. Ведь он никогда не пытался сбежать. У него было так много возможностей... И я как-то спросил его об этом напрямую. А он только исподлобья на меня посмотрел. Но мне было достаточно: в его взгляде не было ничего. Он ничего не чувствует. Потому, наверное, старается испытать хотя бы одно: боль. Просто заглушить эмоциональное выгорание физическими мучениями. Чейз сжал руки в кулаки, до боли впиваясь ногтями в кожу. Он сохранял абсолютно спокойный вид и старался привести бушующие мысли в порядок. Чейз выпрямился и вздохнул, смотря в блеклый коридор. -Ещё я знаю, что Ноена мучают кошмары, - Мурмайер отвернулся от окна и похлопал длинными ресницами. - Он не спит. Никогда. А если и закроет глаза на час-два - начинает кашлять, бросает в лихорадку и старается привести себя в чувства посредством физической боли. Я видел его таким только два раза. Он был охвачен паникой. Чейз тихо хмыкнул и поднял взгляд на пациента. Хадсон долго смотрел в глаза Пэйтона, о чем-то задумчиво нахмурившись. Солнце ударило в глаза, и Чейз зажмурился, усмехнулся, показав клычки: -Что ты здесь делаешь, Пэйтон? Взгляд Мурмайера вдруг стал грустным, стеклянным. Он сдвинул брови домиком, будто мог сейчас пустить слезу. Но только хмыкнул и широко улыбнулся. Его улыбка опять закрыла всё то, что убивает Мурмайера каждый день. Она опять ответила его измученное, изуродованное медикаментами лицо. Парень поправил волосы и отвернулся к окну: -Существую с моими вымышленными друзьями, - усмехнулся он. - Два года назад проговорился об этом матушке. Пэй посмотрел куда-то сквозь Хадсона и прикрыл глаза: -Я стараюсь игнорировать их.

***

Только мигающая из-за мотыльков, летящих на свет, лампа на потолке освещает длинный коридор отделения. За решетчатыми окнами не видно света бледной луны. Бесконечный лай бродячих собак почти не слышен из-за возгласов пациентов. Уши Чейза готовы отвалиться: кто-то постоянно ревет, кричит, смеется, пищит. Хадсон услышал, как заливистый лай на улице сменился громким визгом, а после тихим поскуливанием. Больше собаки за окном не подавали знаков присутствия. Миссис Дин наконец разогнала всех больных в палаты, захлопывая двери, но не запирая их. Она ушла в каморку к остальным санитаркам на вечерний чай. Для неё это всё обыденно, привычно. Как и для остальных. Только новенький доктор Хадсон вынужден не выбрасывать из головы новую работу. Чейз кинул красную пачку Мальборо с одинокой сигаретой внутри в карман халата и вышел из кабинета. Тяжелый вздох. Но врачу все равно придется вернуть листы, вырванные из историй болезней. Хадсон бросил гремящую связку ключей во второй карман и направился к палатам. Почему он вообще идет туда сам, вместо того, чтобы сказать санитарам, и пусть они разбираются? Чейз ищет ответ, твердит, что это потому что он может спугнуть пациента. А так хороший врач не делает. Хороший врач втирается в доверие. Но кто знает, может Чейза тянет туда, к самой последней палате? К палате в конце коридора, где его ждет белёсый парень, обещавший вернуть листы. Сидит там и прожигает пустым взглядом голубых глаз решетчатое окно всю ночь. Ведь его, как говорил Мурмайер, мучает бессонница. Хадсон смотрит на потертый временем значок "1" на двери. Из комнаты доносятся поскуливания больного, переходящие в плач. Сначала он тихий, всхлипывающий, а после резко срывающийся на крик, хриплый, обдирающий горло. Чейз слышит стук внутри первой комнаты и надеется, что это не пациент бьется головой об стену. Хадсон спокоен. Он делает шаг вперед. На двери в палату висит на одном гвоздике значок "2". Во второй по счету комнате подозрительно тихо. Только спустя минуту Чейз слышит тихий скрежет. Хадсон вслушивается и разбирает шепот. Кто-то за дверью просит воды. Так отчетливо, так слышно. Чейз шумно вздыхает и порывается открыть дверь, пока не слышит знакомый голос: -Джекс, у тебя два стакана на тумбе, может хватит? Пэйтон тяжко вздыхает и утыкается носом в подушку. Хадсон остается на месте и старается вслушаться ещё. Некий Джекс стал говорить громче, но абсолютно неразборчиво. Хадсон подошел почти вплотную к двери, чтобы разобрать слова. Непонятное мурлыканье вперемешку с агрессивным бурчанием и шипением вскоре лишились внимания психиатра. Он вжался спиной в стену, чтобы его не заметили: Авани приоткрыла дверь из седьмой палаты и постучала в соседнюю. Через мгновение дверь шестой палаты открылась, и кудрявый парень схватил Грегг за запястье. Девушка забавно посмеялась и прикусила губу. Гейдж впился в губы Авани, всё ещё сжимая кисть кудрявой. Он улыбнулся в поцелуе и запустил руку под кофту Грегг. Авани попятилась назад, плавно опуская ладонь к штанам Гейджа. Чейз невольно задержал дыхание, когда они вышли в коридор. Скрежет и писк прямо над ухом из соседней палаты напрягали его ещё больше. Через секунду из палаты вышел знакомый пациент - Ривз. Энтони опустил руки на худую талию Гейджа и оттянул назад, прижимая к себе. Кудрявый парень отпустил руку Авани и повернулся к Ривзу. Энтони расплылся в улыбке и легко чмокнул Гейджа в губы. Ещё раз. И ещё. После кудрявый парень схватил Энтони за волосы и притянул себе, настойчиво целуя, не дразня. Ривз усмехнулся и запустил руку под резинку штанов Гейджа, отчего тот томно выдохнул, сжав челюсти. Авани ловко протиснулась между двумя и, схватив за руки, потянула их в палату. Дверь в седьмую закрылась. Чейз ещё минуту стоял, не смея вздохнуть. Только когда возле его уха опять начался шепот вроде "Доктор Хадсон, вы пахнете очень вкусно", Чейз, словно ошпаренный, отпрянул от двери. Он не успел сделать и шага. Он остановился и вновь вжался в шершавую стену больницы. Гулкие шаги раздавались по коридору. Чаки остановился буквально в двух метрах от скованного психиатра, стоя возле двери. Хадсона от санитара отделял только небольшой заворот между палатами, за которым фигуру врача нельзя было рассмотреть. Чаки загремел ключами и открыл дверь в палату. Скрип резал по ушам, но сделать Хадсон ничего не мог. Через секунду Чейз услышал всхлипы и тихий голосок: -Мистер Джонс... Не надо... Но Чаки коварно улыбнулся и зашел в палату Эбби Робертс. -Не надо... Не надо! - крик девушки заглушился скрипом громоздкой двери. Хадсон услышал непонятное мычание девушки: скорее всего, санитар зажал ей рот ладонью. Чейз слышал, как плачет от безысходности Эбби. Как рычит на нее санитар, вдавливая в скрипучую койку. Как Робертс перестает стирать ногти об стену и просто сдается. Потому что это происходит не впервые. И не в последний раз. Чейз отошёл от стены. Его голова словно находилась в вакууме, но он запустил руку в волосы, сжал до боли и поднял спокойный взгляд. Только неровный выдох выдавал его смутную растерянность. Хадсон посмотрел вперед, на последнюю палату и уже несколько раз проклял разделяющие его и девятую комнату палаты. Врач спокойно пошел вперед. Он слышал злые возгласы Брайса из четвертой. Пациент угрожал Дамиру убить его. Холл описывал все возможные исходы в подробностях: как он может вскрыть Дамиру сонную артерию, или как может взять железяку и разбить ему череп, или как может отравить его еду в столовой, как может задушить подушкой во сне... Чейз не стал останавливаться и слушать слова больного. Он даже ускорил шаг. Хадсон чуть не отпрыгнул в сторону, когда в железную дверь пятой палаты влетел какой-то человек. Больной на секунду затих, а после стал барабанить по металлической поверхности, крича, чтобы его выпустили. Он начинал бить сильнее, кричать громче. Молил о том, чтобы его выпустили, ибо в его палате разлагающееся тело, которое хочет его убить. Чейзу стало жутко, хотя он знаком с худшими случаями. Хадсон переходит почти на бег. Как смешно, что он теряет свою наработанную спокойность сейчас, в этом гребаном темном коридоре. С каждым шагом, с каждым судорожным вздохом он теряет свою броню. Чейз начинает оглядываться назад, начинает сжимать руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладонь, пытаясь привести себя в порядок. Оглушенный собственными хриплыми вдохами, он смотрит только в одну точку. На ебаную девятую палату. Со стороны долетают до ушей стоны и выкрики из седьмой палаты. В мыслях проносится "Господи, там же ещё и Чарли", но Хадсону уже откровенно похер. Он идет, шумно втягивая носом воздух, ибо кислорода начинает не хватать. Он слышит опять начавшиеся крики, скрипы пружинистой койки, визги и плач. Всё сливается в одну кашу, Хадсон хочет заткнуть уши, но не может. Вот уже заветная дверь. Вот место, где он наконец спасется. Чейз подбегает к двери, и в глазах всё плывет. Он хватает ручку, но прежде железная дверь открывается сама. Хадсон теряет равновесие и буквально вваливается внутрь, падая. Но человек, открывший дверь, возникает перед ним и не дает грохнуться на скрипучий пол. Чейз уткнулся носом в плечо, на которое упал. Он шумно судорожно вдохнул. Взгляд наконец стал точным, сердце в груди перестало бешено стучать. Врач простоял так 5 минут, не меньше. Но Хадсон вдруг отскочил, осознав ситуацию. Он посмотрел на человека, поймавшего его. В груди приятно кольнуло. Даже сквозь темноту палаты, освещенную только светом из окна, он разобрал светлые волосы. Они как всегда не аккуратные, не такие, какие были на фотографии. Голубые глаза сверкнули в темноте. Чейз надеялся разобрать в них хотя бы удивление, но ничего. Как обычно. Только пустота и равнодушие, скребящие Хадсона внутри. Смешок нарушил тишину. Ноен расплылся в насмешливой улыбке и посмотрел на врача исподлобья: -Добрый вечер, доктор Хадсон... Чейз нахмурился. Юбэнкс молча прошел к решетчатому окну своей обшарпанной комнаты. Он медленно провел рукой по серой поверхности подоконника. Хадсон пристально смотрел на выступающими костяшками пальцев пациента, за выделенными под лунным светом венами на руке. Больной вздохнул и бросил через плечо, не оборачиваясь: -Всё ещё хотите забрать бумаги? Чейз усмехнулся, провел кончиком языка по верхним клыкам. Он неспешно пошел к силуэту, облитому светом луны. Хадсон остановился в метре от пациента. -Да, -Чейз холодно отрезал, но его всё ещё сбивчивое дыхание было заметно. Юбэнкс улыбнулся. Он повернулся лицом к врачу. Уголки недавно вновь покусанных губ приподнялись выше. Но взгляд был равнодушнее зевания однокурсников, когда Хадсон защищал диплом. Ноен в один миг забрался на подоконник и отвернулся к окну. Повисло молчание. Чейз поднял брови и тяжело вздохнул: -Так где обещанные бумаги?... Ноен откинул голову к стене, взъерошив волосы. -У меня в первом ящике. Чейз хмыкнул и проверил тумбу. На верхней полке действительно лежали аккуратно сложенные в стопку листы. Чейз усмехнулся и взял их. Он обернулся на железную дверь, чуть приглушающую нескончаемый шум в отделении, и прикусил губу. Психиатр перевел взор на Юбэнкса. Уходить не хотелось. Он, конечно, напустил на себя спокойный вид, но учащенное сердцебиение оглушало. Ему казалось, что этот стук в груди заглушает все крики за стеной. Он только-только стал приходить в себя, а ему уже нужно уходить. Вновь идти по адскому коридору. И Ноен совсем не пытается его задержать... Чейз стиснул зубы и подошел к подоконнику. Врач шваркнул листы на посеревшую поверхность и кашлянул: -Нужно проверить, всё ли на месте, - идеальный предлог, чтобы остаться подольше. Чейз даже не глянул на пациента. Больной пристально смотрел на шелковистые волосы шатена, то и дело спадающие на глаза. Блондин задумчиво хмыкнул и отвернулся к окну, будто Хадсона здесь нет. И вновь молчание. Тишину заполняют крики и шум за дверью. Хадсон старается не обращать на них внимание. Он прислушивается к тихим вздохам Ноена, ловит каждую секунду. Словно это спасательный круг. Но всё же не выдерживает и тонет. Эмоции хотят взять верх, но Чейз мешает этому, запуская руку в карман. Хватает пачку Мальборо и, спеша, открывает. В коробке единственная сигарета и чёрная зажигалка. Хадсон прикусывает никотиновую палочку и подносит пламя. Он совсем забыл спросить, не против ли Ноена: может ему неприятно. Чейз затягивается и переводит туманный взгляд на блондина. Приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но забывает. Он засмотрелся на волосы пациента. Они спутанные, но такие мягкие. Хочется прикоснуться, запустить пальцы и провести рукой вдоль. Хочется спустить ладонь на затылок и притянуть к себе... Хадсон прикусывает сигарету зубами и сглатывает, отгоняя мысли. Вновь смотрит на листы, забыв спросить пациента. -Не угостишь? - равнодушно протягивает Ноен, но Хадсон точно уловил в его голосе нотку насмешки. Чейз поднимает удивленный взгляд и выпускает дым: -Вообще-то пациентам нельзя... - Хадсон хмыкнул и вновь положил никотиновую палочку в рот. - Тем более это последняя... Врач вновь разбирает листочки, стараясь сконцентрироваться и насладиться закончившейся пачкой Мальборо. -Не беда... - спокойно бросает Ноен. Чейз немного хмурится, не понимая, к чему он. Чуть приподнимает голову и чувствует, как костяшки Ноена касаются его губ. Пациент пристально смотрит в глаза Чейза. Всё также не отводя взгляд, он забирает сигарету. Хадсон, замерев, наблюдает за ним. За тем, как Ноен сжимает алыми губами сигарету, как всё также издевательски прожигает Чейза взглядом, как делает затяжку. Юбэнкс убирает палочку от рта и выпускает дым почти в лицо Хадсона. Пациент подносит сигарету к губам врача, и Чейзу остается только сомкнуть губы. Хадсон напряженно затягивается, никотин наполняет легкие, стараясь расслабить Чейза. "Кто же знал, что привычное курение не снимет мое состояние, а только ухудшит..."-обезнадежено думает врач. Затянувшись дольше привычного, Хадсон морщится и выпускает серый дым, смотря в окно. Ноен молча забирает из его рук сигарету, неосторожно переплетая пальцы. Кладет фильтр в рот, откидывается к стене и прикрывает глаза, втягивая в себя никотин. Не обращает внимание на косые взгляды врача и вновь протягивает сигарету Хадсону. И так по кругу, пока она не сгорит до самого фильтра. Никто из двоих больше не проронил ни слова. Однако на утро в дневнике Хадсона появится новая запись.

"Мы выкурили сигарету на двоих. Моя пачка опустошена. Я, кажется, тоже".