Необычная поездка

Донхёк в очередной раз тяжело вздохнул. Снующие туда-сюда родственники, собравшиеся для семейной поездки в их загородный дом, вызывали в нём много противоречивых и не очень чувств. Его мама, инициатор этого грандиозного события, была счастлива как никогда, сумев сплотить столь дорогих ей людей вместе, но Донхёк не разделял её чувств. Он не видел ничего «классного и веселого», как убеждала его родительница, от перспективы ехать чуть ли не в самую дыру мира, где связь ловит местами, и то не всегда, и где из современных технологий было только два старых, потрёпанных жизнью телевизора. Да, возможно, Донхёк ужасно преувеличивал, но куда больше пользы он видел от того, чтобы остаться дома и, например, подготовиться к итоговым экзаменам, ну или наконец-то уделить внимание своим немногочисленным друзьям. Но, очевидно, оставлять его одного никто не собирался, а значит ближайшие две недели придётся терпеть всю эту суматоху через силу.       — Эй, ты чего застыл? — за спиной Донхёка раздался голос старшего брата. — Помоги мне донести эти вещи до машины. И побыстрее, — Марк беспардонно всучил ему несколько сумок и не дожидаясь какой-либо реакции, направился к автомобилю.       — Мог бы и вежливее попросить, — он не больно ткнул острым локтем Минхёна в бок и недовольно фыркнул.       — С тобой вежливо не допросишься, — фыркнул в ответ старший, аккуратно разложив всё в багажнике и удостоив наконец Донхёка своим взглядом. — И сделай лицо по проще, а то маму расстраиваешь.       — Так пойдёт? — парень натянуто и язвительно улыбнулся.       — Ты не исправим, Хёк, — Марк покачал головой, но в его словах и жестах не было и капли упрёка, словно он уже давно смирился с тем, что его младший брат такой непослушный и вредный. — Идём. Постепенно все уселись по своим местам и готовы были отправиться в путь. Оставалось только сесть маминой сестре и её мужу. Донхёк уже сидел рядом с Минхёном, ожесточенно отбивая себе место у окна, на что старший лишь издевательски молчал и хитро ухмылялся, всеми силами отбиваясь от настойчивого парня. В это же время дядя с тётей пытались уместиться рядом с ними, то меняясь местами, то тоже ругаясь друг с другом, чтобы найти наилучший вариант для удобного размещения, но как бы сильно они не старались, сесть в четвером на заднее сиденье было невозможно. Пришлось идти на крайние меры.       — Хёк-а, милый, а ты не мог бы сесть на колени к Минхёну? Донхёк вылупил глаза, изумленно уставившись на свою пышнотелую родственницу, из-за которой возникла эта ситуация, и в который раз проклял эту поездку, не смотря на то, что всеми силами пытался отыскать в ней хоть какие-то плюсы. Он хотел было возмущенно обратиться к матери, но его опередил Марк.       — Мам, Донхёк мне все ноги отдавит.       — Ой, да брось, Минхён-а, твой брат и больше пятидесяти килограммов не весит. Давайте поживее, нам уже ехать пора. На этом разговор был окончен и Донхёк обреченного, без особого удовольствия, перелез на колени брата, едва не касаясь своей головой верха машины. Он уже видел, как будет часто об неё ударяться макушкой и тяжело выдохнул, смирившись. Однако один плюс всё же был — он сидел у окна, как и хотел.       — Прости, родной, — тётя, уже разместившись, в извиняющемся жесте коснулась его колена и Донхёку тут же стало стыдно за свои капризы. Он коснулся её руки в ответ, искренне улыбнулся и они поняли друг друга без слов, замяв этот неприятный инцидент.       — Не больше пятидесяти килограммов, ага, как же, — прокряхтел Марк, которого за спиной Донхёка стало почти не видно. Он позволил младшему сесть поудобней, но всё равно был недоволен таким положением дел. — Тяжелый и костлявый.       — Вообще-то, я недавно набрал мышечную массу, — деланно возмутился Хёк, повернувшись к брату лицом.       — Ага, ты про эту мышечную массу имеешь ввиду, что ли? — Минхён с хитрющей улыбкой проскользнул рукой под майку Ли и ущипнул того за мягкий бок. Донхёк неожиданно громко айкнул, отчего-то покраснев, и сердито ударил Марка по руке. В салоне раздался радостный смех родственников и машина наконец-то тронулась с места. Все занялись своими делами: тётя весело болтала с мамой, пока её муж задремал на её плече, папа сосредоточено вел автомобиль, а Минхён завис в своём телефоне, не обращая ни на кого внимания. Донхёк в очередной раз обречённо вздохнул, оперевшись о водительское сидение руками и положив на них голову. Он скучающе смотрел на дорогу, а спустя какое-то время почувствовал как слипаются глаза и не заметил, как провалился в сон.

***

Проснулся Донхёк от резкого качка машины. Растерянно открыв глаза, он машинально оглянулся и понял, что за окном уже давно стемнело. От неудобной позы у него слегка затекли руки и помялось лицо, но это было не самое худшее, что могло бы быть. Машина начала качаться сильнее, потому что отец, скорее всего, решил свернуть на проселочную дорогу, чтобы скоротать время поездки. Тётя с дядей задремали, смачно похрапывая в унисон, мама тихо сопела над непросмотренным фильмом, а папа, сосредоточившись на дороге, не обращал ни на кого внимания. Уже уснувших эта кочка не беспокоила, наоборот, кажется ещё больше укачивала, но вот Донхёка, который на каждом крохотном камушке стал слегка подскакивать на коленях Минхёна, это не устраивало.       — Пап, где мы? — решился тихо спросить он, всматриваясь в сумерки за окном. — И почему так трясёт?       — Я свернул с шоссе, чтобы скоротать время, но не волнуйся, скоро мы снова выедем на ровную дорогу, — пояснил мужчина, подтвердив его догадки. Донхёк ничего не ответил и покрепче схватился за спинку переднего сидения, чтобы минимизировать свои ёрзания. Марк крепко спал и ему не хотелось будить его подобным образом, но как бы сильно он не старался, спустя какое-то время за спиной раздался недовольный хриплый голос старшего брата и Хёк, насколько это было возможно, замер всем телом.       — Ты не можешь прекратить дёргаться? — Минхён, спросонья, не сразу понял что происходит, но оглядев салон и посмотрев в окно, обо всём догадался.       — Извини, но это не от меня зависит, — немного грубее чем хотел ответил Донхёк, резко обернувшись к нему. В этот момент машина опять качнулась и Хёка, потерявшего бдительность, откинуло назад. Марк успел в последний момент. Он крепко ухватил нерадивого братца поперёк живота и прижал к себе. Так он понадеялся уменьшить дурацкие ёрзания и заодно обезопасить Донхёка от случайных ушибов, но стало только хуже. Кочки не прекращались и младший продолжал елозить по его коленям, даже не подозревая чем это может обернуться для них обоих.       — Ради бога, прекрати шевелиться, — злобно прошипел Минхён, обхватив Ли второй рукой.       — Я же сказал, что это не от меня… — но вся бровада Донхёка быстро дала трещину, когда он почувствовал как в бедро упирается что-то горячее и твёрдое. — Ты…       — Заткнись. Хёк тут же больно закусил губу, чувствуя как сильно покраснели собственные щеки, и послушно замер. Но даже если бы Донхёк хотел, он бы никак не смог прекратить эти ёрзания, однако это его теперь заботило в последнюю очередь. Куда больше его волновал упирающийся в ягодицы член старшего брата, в которым невовремя проснулась физиология. В голове Донхёка завертелись куча вопросов и мыслей по этому поводу, но он почему-то стыдливо молчал, с каждой секундой краснея всё больше и больше из-за этой неловкой ситуации. Он сосредоточился на своих ощущениях, постарался не зацикливаться на том, как приятно ему было от этих будоражащих прикосновений и упрямо уставил свой взор куда-то вперёд. Однако когда на очередной кочке он судорожно выдохнул, в последний момент сдержав непослушный стон, Марк, всё это время сверливший его затылок взглядом, слетел с катушек.       — Чёрт, — раздосадованно прошептал старший, вжавшись лицом в затылок Хёка и шумно вдохнув запах его волос. — Ты специально?       — Н-нет, — губы младшего испуганно задрожали. — Минхён…       — Замолчи. Ты же не хочешь, чтобы нас услышали? — он жадно прижался губами к горячей смуглой коже на шее. — Посмотри на меня. Донхёк не смело развернулся, в темноте отыскал чужие горящие глаза и шумно сглотнул, ещё не до конца осознавая, что это действительно происходит с ним. Марк смотрел на него со страшной смесью эмоций; его глаза кричали, умоляли, метались по лицу Донхёка, словно видели впервые. Минхён вдруг понял, что никогда ещё не думал о нём в таком смысле, да что уж там, он никогда не думал о парнях в таком смысле, но Донхёк, чёрт бы его побрал, был сейчас таким притягательным и трогательным, что у него напрочь рвало крышу. И эти дурацкие кочки и неровная дорога, как назло, всё не прекращались.       — Могу я… — старший осторожно коснулся уголка подрагивающего рта Донхёка кончиком языка, желая попробовать того на вкус. Хёк застыл и прикрыл глаза. Влажное тепло от точки, которой Марк коснулся языком, растеклось по всему лицу, затем вниз по шее, опустилось в живот и заставило его руку обвить шею старшего, тем самым давая своё разрешение. Минхён шумно выдохнул ему в лицо, сел поудобнее, одной рукой провел от талии вверх по спине и лопаткам Донхёка, а другую положил на его бедро, слегка сжав. Младший открыл глаза и увидел, что Марк пристально смотрел на него, и прежде чем он хотел сказать хоть что-то, что смогло бы остановить это безумие, Минхён ощутимо прикусил его нижнюю губу. Рука со спины легла на затылок и притянула к себе ещё ближе; язык обвел контур дрожащего рта, жадные губы поочередно захватили верхнюю и нижнюю губу, пока под ладонями мелкой дрожью отзывалось на каждое прикосновение горячее тело младшего брата. Брата. Господи, что же он делает? Минхён отстранился от Донхёка, словно прокаженный. Он как-то испуганно отнял ладонь от его затылка и воровато огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что никто не видел этот греховный поступок и вдруг почувствовал как на щеку легла теплая ладонь.       — Минхён… Донхёк заглянул в его глаза и робко улыбнулся, нежно погладив большим пальцем по скуле, и сам поддался вперед. Одурманенный, он уже не ведал, что творит, сам тёрся ягодицами о выпирающий член и едва слышно постанывал в поцелуй. Марк всеми силами пытался себя сдержать, потому что сейчас этому сумасшествию явно не было ни места, ни времени, но не смотря на всю щекотливость ситуации, охотно и с невероятным желанием отвечал на поцелуй. В какой-то момент он взял инициативу на себя, зажав волосы на затылке Донхёка намного сильнее, чем в предыдущий раз, и стал буквально вылизывать рот младшего. В порыве страсти он пару раз стукнулся с ним зубами, но даже это не помешало ему остановиться. Было хорошо. Невероятно. Запретно. Сладко. Неожиданный шорох заставил их одновременно отпрянуть друг от друга. Донхёк молниеносно отвернулся, поправив свои волосы и одежду, под которую Марк успел незаметно проскользнуть горячими пальцами, и вцепился дрожащими руками в водительское сидение. Он только сейчас понял насколько это было опасно делать на глазах у родственников, пусть и спящих, и ужаснулся своим мыслям. Господи, что было бы, если бы тётя или дядя неожиданно проснулись? А папа? Он же мог всё услышать и повернуться в любой момент. Какой ужас! Донхёк на всякий случай сдвинулся на самый краешек коленей брата, отметая от себя все подозрения и мысли об этом запретном моменте, и упёрся лбом в сидение. На Марка он нарочно больше не смотрел, а может просто боялся. Он не знал, что это было и не мог найти слов, чтобы объяснить это хотя бы самому себе, но Минхён решил за них двоих. Он прижался к младшему грудью, потянулся к его уху и прошептал:       — Забудь всё, что сейчас произошло. Это была ошибка. Да. Это была ошибка. Всего лишь мимолётное помутнение разума. Этого не должно было произойти. Не должно. Но почему тогда так гадко на душе?