Последняя весна

      Сегодня выходной. Влад понимает это по многолюдности за окном и царящему там оживлению. Хотя какая разница, календарь перестает иметь смысл, когда некуда идти.       Эта самоизоляция длится уже пару лет, что было до — он помнит плохо, еще с детства преследуют провалы в памяти, но было четкое понимание — дома безопасно. Дистанционное обучение дает свои плоды, диплом на руках об окончании иняза неплохое подспорье. В свете недавних событий парень понимает: если не сумеет себя обеспечить, то никогда не избавится от зависимости, а значит, будет привязан к Антону надолго. Именно поэтому с самого утра штудирует сайты с вакансиями, в конце концов найдя то, что искал. Работа сдельная, переводы текстов, отнимает много времени, но с этим как раз таки проблем нет. Деньги приходят на яндекс-кошелек по договоренности, а значит, Антон не сможет их забрать, если вдруг ему этого захочется. Влад уходит в работу с головой и очень быстро втягивается, начиная получать от процесса удовольствие. Вот только одно «но» — Антон его за это похвалил! И все стало еще непонятнее. Влад       — Тебе правда нечем заняться? — Хожу за Антоном по кухне, стараясь мягко намекнуть, что мне не до него. Этот гад видит мою нервозность, пытается найти причины, не понимая, что причина как раз в нем.       — Я специально освободил день для тебя.       — Уж не знаю, и за что мне такое счастье! — Хочется зарычать, а еще лучше зашипеть змеей и ужалить, но любое мое движение расценивается им как шаг навстречу, и я уже устал снимать с себя его руки!       — Не хочешь прогуляться? — Так вот в чем дело, а я-то думал он пакость какую все сказать хотел, хотя это примерно одно и то же.       Смотрю на него, слегка склонив голову.       — Давай без меня. — Удается даже улыбнуться.       — Ты не можешь всю жизнь сидеть в четырех стенах. — Вот же упрямый осел!       — Я не сижу в четырех стенах, не мучаюсь и не испытываю дискомфорта, просто у меня нет потребности в социуме. Если ты этого не можешь понять, то я вообще не смекну, какого черта тебе тут надо? — Только было пытается открыть рот. — Антон! — резко его обрываю. — Прекращай уже пытаться меня спасти! Не от чего спасать! У меня все прекрасно! — и уже шепотом себе под нос: — Пока ты не приходишь.       Такое чувство, что он подружился с каким-то врачом, и они на мне испытывают новую, не очень удачную методику. Это было бы забавно, если бы так не напрягало. Последнее время чувствую себя все хуже, особенно физически, просыпаюсь уставшим, без каких-либо эмоций, будто кто-то вампирит мою энергию, оставляя пустую оболочку, да и Тоха какой-то странный стал, то ластится, как кот, то начинает орать, хлопать дверьми — по-моему, из нас двоих психиатр нужен не мне…       На улицу так и не позволил себя вытащить, но согласился постоять на балконе его комнаты, у него он, в отличие от моей, был. Глаза закрыл на его срач, и это еще я неряха. Вообще, впечатление такое, что сюда он приходит только переодеться и избить висящую на цепи в углу комнаты грушу. Кстати, от ее вида меня передернуло.       Свежий воздух приятно щекочет ноздри, на улице тепло, но по привычке одет в куртку. Жмурюсь на солнце, оперевшись руками о перила. Антон смотрит на меня в упор, кажется, даже не моргает, разглядывает то глаза, то скулы, сдувает пару раз длинную челку, упрямо возвращаю ее обратно, он бесится, а у меня поднимается настроение. Правда, ненадолго. Когда его ладонь ложится мне на пояс, всю мимолетную негу сбрасывает прямо с шестнадцатого этажа.       — Заболел? — сначала спрашиваю, потом поворачиваюсь, руку не убираю, может, до самого дойдет, но я ж забыл, броня крепка!       Кивает, спускает ладонь на поясницу, забирается под куртку, все это медленно и жаляще, причиняя дискомфорт всему телу сразу.       — Убери руку, иначе спрыгну! — Не люблю так шутить, но тут очень к месту.       Но вместо свободы оказываюсь у него на руках, мы сползаем на пол, закрытые бетонным перекрытием, Антон обнимает напористо и, прижав теплые ладони к голой спине, держит возле себя. От неожиданности давлюсь эмоциями, замешкался, за это и получил, сначала влажное касание его губ, а после, когда свободная ладонь придержала меня за затылок, напор и его мокрый язык у себя во рту.       Глаза были широко распахнуты, мозг отключился, наблюдал будто со стороны и все никак не мог вернуться в тело, в себя пришел от его шипения, пришлось прикусить ему язык. Его это не особо смутило, так же и сидел, разве что прекратил обсасывать мой рот.       — Антон, ты совсем дебил, да? Это я тебя заразил? — Стыд и злость в одном стакане — совсем непредсказуемый коктейль. — Может, тебе спрыгнуть, а не мне? Чтобы оба не мучились.       — Как я могу тебя одного оставить? — говорит спокойно и монотонно, и я почти готов смириться с тем, что его ладонь продолжает ползать по спине, только бы он не засовывал в меня свой язык. Дискомфорт сковывает, внизу живота все сжимается, и хочется бежать.       — Зачем ты это делаешь? — А нет, не стерплю. — Прекрати меня лапать! — Ну подергался я — дальше-то что? Как сидел, так и сижу! — Это нечестно, ты сильнее! — Крик души.       — Ты же сам не подойдешь, приходится мне. — Как? Вот как ему это удается?! Он ведет себя так, как будто это правильно!       — А не подходить ты не можешь? — Мотает головой.       — Я не всегда могу это контролировать. Иногда накатывает, и пиздец, сдохну, если не притронусь.       Я не был готов к такого рода откровениям. Он все испортил, и лучше бы мы были врагами, так было бы проще, а сейчас все запутанно.       Обняв меня сильнее, оставляет ненадолго в покое, держит поверх куртки, и плевать ему, что всем весом сижу у него на бедре. Робот он, что ли?!       Повернувшись ко мне лицом, почти утыкается губами в щеку, улыбается своим мыслям, пока я продумываю, как сбежать из-под его опеки.       — Не хочешь попробовать?       — А?.. — Отворачиваюсь, чтобы опять не обслюнявил.       — Ты же предлагал тебе отсосать… — И тут меня понесло, отматерил его на всю улицу, и класть я хотел, что это неприлично. Выбрыкнулся и к себе удрал, оставив его одного, думать над своим поведением. Вот как с ним?!       Удара после не слышал — не выбросился, а жаль. Хотя нет, тут переигрываю, я бы не хотел, чтобы он умер, было бы достаточно, если бы он просто исчез из моей жизни.       Лежа на постели, чувствовал себя использованным, словно в сильный дождь изгваздался в грязи, да так и иду до сих пор, мокрый, в ознобе. Но… какого хрена у меня стояк! Опять! Так невовремя. Я предположил, что Антон не совсем мудак и оставит меня сегодня в покое, но ошибся… Когда был уже близок к разрядке, увидел его в проеме двери, со сложенными на груди руками, кажущегося расслабленным, на самом деле от него исходила дикая энергетика, от которой спазмами сводило все тело, сильнее всего отдаваясь в пах, и причиной тому так некстати нахлынувшее возбуждение, только вот думал я в этот момент о другом!       — Помочь? — Даже не пытается сделать вид, что прозрачный.       — Уй… ди. — Твою ж, голос сорвался! Психанув, укрываюсь одеялом, убрав с члена руку. Пиздец. Просто. Я сейчас взорвусь.       Антон стал подходить, и я понял, что ничем хорошим это не кончится, просил его и вежливо, и матом — бесполезно. Подошел вплотную, потянул меня за ногу, стаскивая от изголовья вниз, и сорвал одеяло.       — Я на тебя в полицию напишу заявление.       — Я сам из полиции, пиши…       Взгляд у него был тяжелый. Пока рассматривал меня, дышал часто, я даже голос его почти не слышал, прочитал по губам «Я просто хочу помочь».       — Себе помоги!       — Себе я помогу позже…       Он будет дрочить после всего этого и дрочить на меня! Спятил?! Свихнулся?! Да! Но он это сделает. Тело покрылось липким потом, глаза стали мокрыми. И делал это уже не раз. Представлял меня в своих пошлых фантазиях, имел, как хотел, и плевать ему, что я против. Даже сейчас, с открытыми глазами, он видел совсем иное.       Удивление очень сильно походило на шок, но вместо паники и спадения эрекции организм опять перевернул все иначе, вылив все переживания, всю их силу в больное желание не кончить, нет, а избавиться от негатива внутри.       Антон опустился лицом к моему паху, выдохнул на короткий светлый ежик волос, потерся щекой о ствол, а губами о головку. Обе мои руки были в его одной, лежали на животе, а вторую он просунул под колено и, согнув его, отвел чуть в сторону. Меня захлестнула злость, такая сильная, что в глазах потемнело. И она разрасталась все больше, пока он вылизывал вены на стволе и заглатывал головку, а после стал рассасывать ее, как леденец, без конца тычась языком сверху. Он то начинал плавно водить по стволу губами, заглатывая его почти полностью, головка врезалась в горло, тогда он вздыхал сипло и так же медленно выпускал ее наружу, то начинал быстрее водить головой, взяв за щеку, создавая нечто вроде вакуума, засасывая член в рот. Меня подкидывало каждый раз от любого прикосновения, почти перестал чувствовать гладящую ладонь на бедре, только чавкающий мокрый звук и смешанное дыхание, шорох одеяла, когда не мог лежать спокойно и начинал возиться, а потом… потом я просто сдался, расслабился, позволил ему это, при том вскидывая бедра ему навстречу, буквально отымев в рот, и пускай это длилось недолго, но морально я кончил, признаю. Видя его припухшие влажные губы, красные мокрые глаза и то, как тяжело ему было дышать, — кончил ему в рот, но… Это не был бы Антон, если бы принял унижение и позволил мне остаться в победителях, он просто проглотил сперму, облизнул губы, потом посмотрел на меня долгим взглядом и… дернулся, нахмурив брови, прикусил губы, но все равно стон был такой громкий в полной тишине, что я задрожал. Приподнявшись на локтях, благо руки он мне уже отпустил, увидел, как он, вытащив крупный член из штанов и пережав его под головкой, кончает себе на пальцы, не сводя с меня глаз.       Я понял, что после этого все станет только хуже, и просто заревел. Знаю, что слезы — удел слабых, это все побочки от таблеток, это все нервы, это обязательно пройдет. Но оно не отпускало, а лишь накапливалось, даже тогда, когда перестала течь соленая вода и пришли апатия и безразличие.       — Это было бы приятнее, если бы ты принимал участие. — Меня еще и упрекают!       Вытирает свою сперму о мой пододеяльник и упрекает меня, что не соизволил ему передернуть. И слезы резко отошли на второй план. Гордость проснулась, так не вовремя.       — С чего ты вообще взял, что имеешь право меня трогать? — Смотрю в потолок, медитирую, Антон укрывает меня, мешает сосредоточиться. Так и сидит на полу, надеюсь, член хоть убрал!       — Если бы тебе было противно, ты бы не кончил. К тому же у тебя встал еще на балконе.       — Я думал не о тебе, — закрывает глаза и откидывается затылком на постель, сползая на пол ниже, — может, я просто педик.       — Скорее, ты просто нуждаешься в близости. Тебе давно интересны взрослые фильмы…       — Ты только что мне отсосал, может, не будешь таким интеллигентным?       — Ты хочешь трахаться. Причем постоянно. В твоем возрасте это нормально. Но рядом есть только я, и уж лучше так, чем вызывать тебе проституток.       — А ты бы разрешил мне вызвать проституток?..       — Нет! — Я недовольно фыркнул, он улыбнулся. — Ты не такой человек. Не сможешь с тем, кто тебе безразличен.       — Ты безразличен. — Антон молчит. — А у тебя по-другому?       — Ммм?.. — поворачивается снова, приоткрыв глаза, я отворачиваю его обратно.       — Ты сказал, что я не такой. А ты такой?       — Приходится.       — В смысле? — Снова поворачивается, только теперь не дает себя оттолкнуть, перехватывает руку и кусает за пальцы. Забираю конечность, сажусь и закутываюсь, отползая к изголовью. Улыбается. У меня мир пошатнулся, все, к чему привык, сейчас в подвешенном состоянии, все что понимал — рухнуло, а он улыбается. Привык, что ли, жить со всем этим пиздецом и учится искать положительное даже в мелочах?..       — Давай объясню, — не особо радостно соглашается, продолжает смотреть снизу вверх, как удав, гипнотизирует. — Мне бы было лучше, если бы дома меня ждал человек, которого я люблю. Хватало бы и эмоций, и секса, адреналина на работе хлебну, но в связи с тем, что этого я получить не могу, приходится близость искать на стороне. И да, плевать, с кем спишь, лишь бы в кайф и какое-никакое живое тепло.       — Может, проще сойтись с тем, кого любишь?..       — Не могу, — на повышенных меня почти послали. Хотя почему почти? Взглядом точно расчленили. — Любовь всей моей жизни — тупой.       Видимо, Антон наобщался, а меня, как назло, пробило на поговорить.       — Так объясни ему доступно, вдруг вникнет.       — Нельзя вникнуть в чувства, их можно только испытать. Влад, — поднимается тяжело и какое-то время смотрит в потолок, может, молится, а может, считает до десяти… пару раз, — не прекратишь издеваться — выебу.       — Посадят.       — Еще немного, и я сяду сам, чтобы тебя не придушить.       — Скучать не буду.       — Тебе так кажется, пока я рядом. — Отмахнувшись от меня, как от надоедливой мухи, уходит к себе. Снова музыка и глухие удары, снова его энергетика взрывная просачивается сквозь стены и подавляет. Не могу даже думать о том, что случилось, это и насилием-то не назовешь — сам хотел, и плевать, что не его, он просто помог, больше похоже на оправдание самого себя. Кажется, скоро под его дурным влиянием я скачусь до банальной бляди. Мир ценит во мне честность, значит, придется все ему рассказать. Если бы он мог быть рядом… Мир       В стену летит полупустая банка с энергетиком, затем крик, а потом тишина воцаряется в подсобке. Под кожей вместо крови льется ртуть, она отравляет без возможности восстановиться. Чувствую привкус мести на губах, а еще небывалую легкость, такую, которую чувствуешь в момент полета с моста, только вот земля все ближе, и я знаю, что разобьюсь, эти мысли лишают радости полета, обрывают крылья, но ты уже летишь, и выбора у тебя нет.       Не знаю, как ему ответить. Как успокоить его паническую атаку, страх и непонимание самого себя? Растерявшись, просто хочу укрыть собой, защитить ото всех, быть для него сильным, чтобы он больше никогда не боялся. Я знаю, что надо делать, и сделаю это обязательно, нужно только немного времени, хочу еще кое-что проверить, чтобы убедиться до конца, а потом ему сразу станет легче, а пока… Пока клуб еще готовится к работе, и первые посетители только пробуют алкоголь на вкус, пишу длинное сообщение, рассказывая во всей красе, как выпорол бы его по тощей заднице за то, что позволяет делать с собой это, а потом бы трахнул. Расписываю как, подробно, меняя позы и эмоции одна на другую, завожусь сам и завожу его, но мелкого засранца стоит проучить, мы же договаривались, что будем честны, поэтому рассказываю про свой недавний секс с тем парнем, описываю, как стало легко, и на какое-то время даже удалось забыть, какое я говно. Знаю, как его это выбесит, но вида он не подаст, чувствую каждым нервом, как сожмет кулаки, приняв тяжесть в груди, и будет в этом состоянии долго, пока не поймет, что жизнь наша друг на друге не останавливается и должна продолжаться. Скорее всего, пожелает мне счастья и пошлет, но я должен ему это сказать, потому что реально думаю о том парне постоянно. Он будто губка впитывает в себя весь мой негатив, пусть и ебет грубо, зато именно так, без эмоций, без сопливых нежностей и обещаний о будущем, живет сейчас, и, проживая эти моменты, я будто оживаю сам, хотя почти уже морально разложился.       Вот и сейчас он не ждет, пока я напьюсь, хотя сам уже под градусом конкретно. Напряжен, немного не в себе, и это даже заводит. Подходит со спины, обнимает за пояс и стаскивает на пол, ведет за собой, все в тот же вип, закрывает дверь и гасит свет. Все, что после — своего рода наказание за былое, мы наказываем друг друга, каждый зная за что. Он применяя силу, я — по-блядски выстанывая уже без сил, наклоняюсь все ниже, ноги шире, чтобы он видел, а он смотрит, глаз не отводит, как член раздалбливает дырку уже в который раз. И сливает так же яростно, как в последний раз. Только вот в этот раз я его не отпускаю, а запускаю на второй круг, о чем жалею уже к середине ночи, едва поднявшись на ноги.       — Идти-то сможешь? — придерживает за пояс, но, все еще не стряхнувший пошлые мысли, сжимает мой зад и болезненно прижимает к себе. Губы не трогает, дышит в лицо, не вижу его глаза, только общие очертания, а потом даже теряюсь, когда губы мягко берут в плен. Отстраняюсь, издевательски хмыкнув.       — Не порть весь кайф, я тебя прошу, — подкалываю и отталкиваю его к двери, сам падая обратно, надо немного полежать.       — Проверил кое-что, не переживай, — смеется в ответ и уходит. И не скажешь, что час назад этот человек заламывал мне руки и ебал в рот так, что едва не задохнулся.       «Хочу тебя себе», — отправляю Владу и тушу свет от экрана. Хочу… Только себе.