side a

— Ты идиот, знаешь об этом? Я уже начал думать, что ты умер. — Ты слишком драматизируешь. Кей не успевает поднести телефон к уху, как Акитеру тут же наваливается на него с не самыми ласковыми словами и в основном вопросами доверия. Он устраивается у стены возле розетки, Ямагучи неловко топчется у камина, которым явно никогда не пользовались, и очень старается чужой разговор не подслушивать. — Это совершенно не имеет значения, насколько я драматизирую. Я имею полное право беспокоиться о тебе, ты ведь не сказал даже куда и с кем идёшь, и когда вернешься. Особенно если возвращаться ты не собирался! Кей, как я могу тебе доверять... Ах. Началось. — ...если ты постоянно уходишь куда-то, чтобы просто... Он не может мне доверять. Весело. — ...обратно вляпаться во что-то, я могу только волноваться о том... Из нас только он всегда лжёт, а доверять нельзя мне. — ...что получу звонок и мне сообщат, что ты там умер или попал в больницу– Все. Достаточно. — Акитеру. Заткнись. Мне двадцать пять лет. Я больше не ребёнок и вполне могу решать, что мне делать. Просто отвали, пожалуйста? Тишина. На самом деле братья не так часто ругались. Когда Кей окончил университет и они стали жить вместе, некоторое время все было просто ужасно. После очередных ссор, он просто старался игнорировать. Они жили в одной квартире, платили пополам, но Кей все равно вёл себя так, словно Акитеру не существует вовсе. Это продолжалось семь месяцев, пока не начало ломать их обоих. С тех пор они стали ближе, но остальное оставалось совершенно таким же. Кей все ещё не уверен, может ли он брату доверять. — Я наблюдаю за тобой. Просто не возвращайся к этому дерьму снова. Позвони мне как доберёшься до дома. — Хорошо. — Хорошо. Он вздыхает, откидывая голову назад и упирается взглядом в потолок. — Увидимся позже. — Да. Пока. Кей ждёт пару секунд. Его брат ещё не вешает трубку и он знает почему. — Я люблю тебя Кей. Все хорошо. — И я тебя. Это не должно было повториться снова. Кей сбрасывает вызов. Ямагучи отходит от камина и делает шаг вперёд. — Все прошло нормально? — Он расстроен, но ещё бы он не был. Могло быть хуже. Если бы я умер где-нибудь в канаве, он определено вернул бы меня к жизни чтобы прикончить снова своими руками. Кей ставит телефон на пол и поднимается, скрещивая руки на груди. Он видит Ямагучи чуть отчетливей только когда тот делает ещё пару шагов в его сторону. Без очков или линз (он наконец снял их минут десять назад) все вокруг было смутным и едва различимым. — Ох, мои родители точно такие же. Хотя мы больше с ними не разговариваем, – он отступает назад, чувствуя себя явно неловко даже если пожимает плечами, стараясь выглядеть непринуждённо, – У меня есть чай от похмелья, хочешь попробовать? Кей никогда не слышал про «чай от похмелья», но, замучавшись от не прекращающейся мигрени, предложение не отклоняет и коротко кивает. Ямагучи расплывается в улыбке и поднимает большой палец, а после зовёт его на кухню. Несколько интересных вещей о его кухне: • Совершенно очевидно, Ямагучи хранит марихуану в том же шкафу, что и пакетики с чаем. Не очень надежное место. Если его дом будут по какой-то причине обыскивать, то он должен быть готов к свиданию в зале суда. • Практически все плитки на полу были изрисованы его руками, некоторые приятной цветовой гаммой, а другие полноценными рисунками. Кей не мог отвести взгляда от одной, которая была сделана особенно хорошо. Темно-оранжевое небо над городом. • На его холодильнике висят несколько магнитов из Нью-Йорка и фотографии со спортивной командой. • На столешнице стоит желтый плеер с парой наушников. Как? Где он достал Walkman в этом десятилетии? Это же офигеть. • И в завершение, рядом также лежит коробка с кассетами, совершенно неорганизованно заполненная до краев. — Вот, – говорит Ямагучи и Кей вновь обращает своё внимание уже на него, – Ещё заваривается, но почти готово. — Спасибо, – он кивает в знак благодарности. Они оба прислоняются к столешнице в неловкой тишине, и оба хаотично перебирают в голове, что можно сказать сейчас. — Мне нравятся твои– — Так когда ты– Ямагучи смеётся, запуская пальцы в темные волосы. — Прости. Ты первый. Кей невольно сглатывает. В животе отчего-то тянет, а сам он начинает нервничать, и чтобы скрыть это, он делает глоток с кружки. — Я просто хотел сказать, что мне нравятся эти плитки. Ты все сам рисовал? — Ага! И спасибо, наверное. Я разрисовываю по одной когда в настроении. Например, вот последняя... Ямагучи опускает взгляд, глазами разыскивая ее, и наконец показывает на плитку с красочным «GROOVY» большими, английскими буквами и окружающими его линиями зелёного, синего и жёлтого. — Значит ты художник или что-то в этом роде? — Не-ет. Я просто рисую когда нахожусь в хорошем распоряжении духа, или просто пьян, ну ты знаешь, как это бывает, – он подмигивает и усаживается на столешницу, – Мне нравится делать что-то своими руками. Кей снова кивает, сам не понимая почему он делает это так часто сегодня. — И твой вопрос? — А, пустяк. Просто хотел спросить, когда ты планируешь поехать домой. Кей опускает голову и заминается. Заметив это, Ямагучи тут же принимается размахивать руками. — Нет-нет, ох, прости, я не это имел в виду, Боже. Любой гость – желанный гость, поверь. Просто хотел убедиться, что ты не против побыть здесь ещё. — Оу. — Ага. — Да, я мог бы задержаться у тебя, если ты не возражаешь. Мой телефон все равно должен зарядиться. — Круто. — Круто. Несколько минут спустя, они уже усаживаются на довольно старые и выцветшие шезлонги, с видом на тоскливый, залитый бетоном двор. Даже если на них падает тень с крыши, безжалостное летнее солнце покоряет каждый угол Токио. Капелька пота стекает по шее и заползает за шиворот. Кей замечает, что Ямагучи активно жестикулирует, когда разговаривает, совсем как Хината. Он рассказывает о том, как купил этот дом и что почему-то его владения просто разваливаются, несмотря на все, что он делает. Кей, опять же, просто кивает или поддакивает на все, что тот говорит. Часть его все же думает, сколько версий себя он успел показать Ямагучи. Он замечает, что никто из них не говорит только через неловкие пару минут. Тревожное молчание повисает в воздухе, и звук окружающего мира шипит на солнце, которое, как кажется, было громче их самих. Он должен сказать что-нибудь. Должен. Боже, что я несу? Кей чувствует неожиданное напряжение буквально в каждой мышце тела и не понимает, враждебная это тишина или нет и стоит ли ее нарушать. Когда кто-то понимает, что пора ему вставить своё слово? Определённо, сейчас его очередь разговаривать. Это тестирование? Похоже на проверку. Что мне сказать? Людям нравится говорить о себе. Что мне спросить тогда? — Тебе нравится спорт? – вот как звучит его ужасное решение, которое всплывает от той фотографии, прикреплённой на холодильник. Ямагучи, кажется, взволновал этот вопрос, но он никак не показывает почему. Только пожимает плечами и прикрывает глаза. — Да, было дело. Я играл в волейбол, когда учился в университете. Потом бросил. Довольно короткий ответ. Все склоняется к новой паузе. — Устал от этого или типа того? — Можно и так сказать. Почему все так неловко? — Что насчет твоей истории? – продолжает он, не дожидаясь ответа Кея, – Крутой радиоведущий, который оказался в моем доме полуживой после смешивания наркотиков с алкоголем. Как это случилось? — Ха, – Кей выдыхает, – не уверен насчет "крутого", я стал увлекаться музыкой лишь в университете и получил работу через год-два после окончания. Наркотики, эм, это бывает довольно редко. Я завязал. — Кажется, один мой друг тоже работает на твоей станции. Или на другой, я не уверен. Если это Нишиноя, я закричу. — Правда? – Кей смотрит удивленно, – И кто это? Только не говори Нишиноя. — Хитока. Ну– я думаю, ты знаешь ее как Ячи. Фамильярность и так далее, – Ямагучи небрежно взмахивает рукой. У Кея стынет кровь в жилах. Ах. Это еще хуже. — Знаешь ее? – спрашивает Ямагучи. — Оу, хах, нет. Я особо не общаюсь с другими работниками на станции. Ха. Черт. Эта мысль сопровождает его весь день. По пути домой в такси, во время холодного душа, когда Акитеру продолжает ругаться шаблонными фразами, а Кей достает миску с хлопьями. Девушка, с которой он переспал, и Ямагучи дружат. Великолепно. В конце концов он ведь не знает. Да, точно. Оставшееся время с Ямагучи он чувствовал себя жутко некомфортно, но очень умело это скрыл. Они просто говорили о новостях, музыке и Токио, пока Кей не начал собираться домой. Они не должны были проводить вместе столько времени. Кей решает, что им не стоит разговаривать вообще, так ведь лучше для самого Ямагучи. Он приходит к этому нелегкому решению не сразу. У него нет времени на других, его даже не хватает на старых друзей. Это также было ошибкой пойти вчера, чтобы просто давать людям ложные надежды снова и снова. — Что ты делал прошлой ночью? –спрашивает Акитеру уже спокойным голосом, когда они садятся за стол. Все также, как и в детстве. Кей ест хлопья всухомятку, Акитеру с молоком. — О, мам, не знал что ты приехала, – бормочет себе под нос. — Я просто интересуюсь. — Мы выпили. Всё. — Как много? — Не знаю. — И ты ничего не принимал? Смешно. — Господь всемогущий, чувак. Мы просто сделали коктейли и я переночевал у друга. Не так серьезно. Да, он соврал, но его раздражает то, что к нему обращаются как к подростку и поэтому Кей просто встает и уходит к себе в комнату с недоеденными хлопьями. Временами его комната становится единственным спокойным местом. Хлопнув дверью, Кей все же чувствует себя вновь как в 16. Он усаживается на пол у кровати с глубоким вздохом и ставит миску себе на колени. Темно; шторы всегда наглухо задернуты. Прикрыв глаза, Кей размеренно дышит и снова пускается в раздумья. В любой момент можно просто оттолкнуть всех. Но ЗАЧЕМ? Я в них не нуждаюсь, они не нуждаются во мне. Такими темпами ты просто умрешь в одиночестве. Хватит быть таким раздражительным. Звук уведомления на его телефоне возвращает его к реальности. В голове стремительно рождаются единственные три мысли, когда он опускает взгляд на экран. 1. Он просто неправильно прочитал имя. 2. Это шутка? 3. Ох, надо мной просто шутят сейчас. Он снимает телефон с блокировки и открывает сообщение. Читает его снова и снова, но дрожь не убывает; ладони потеют. Слишком много эмоций одолевают его сейчас и Кей просто не может подобрать подходящий тон для ответа, поэтому просто встает и выходит, оставив телефон на полу с открытым сообщением. бокуто: давай воссоединимся для токийского концерта. дашь нам еще шанс?